Envision the Magic

На следующий день Фрэнк проснулся совершенно измотанным. Парень понятия не имел, почему все тело может болеть лишь от того, что он стоял за барной стойкой. Корабль покинул порт Нассау и теперь направлялся к Эксуме, а Фрэнк проспал всего пару часов. Прошлая ночь оказалась очень загруженной — когда все гости поднялись обратно на судно, они, казалось, были полны сил, а не устали от экскурсий. Они хотели хорошей еды, выпивки и танцев, а не отдыха. Фрэнк мысленно отметил, что больше не стоит ожидать, что гости легко устают. По непонятным причинам стресс снова вернулся к парню, и ему пришлось пустить все свои силы на то, чтобы пережить эту смену. После нежелательного визита в бар Фрэнк больше не видел Джерарда. Брюнету, видимо, повезло во время прогулки по острову. Позже, когда корабль снова отправился в плавание, фокусник был занят очередным волшебным представлением. Фрэнк радовался, что оно проходило не в «Исполине», ему тоже немного повезло, просто в другом ключе. Прошлой ночью Джилл работала в «Зеленом бриллианте», в казино, в которое парень мечтал попасть с того самого момента, как увидел его фотографию в брошюре. — Прости, что все так поменялось, — извинилась девушка, одновременно ловко смешивая, казалось, сотую «Маргариту» за вечер. — Я должна была работать в «Исполине» всю неделю, пока ты не привыкнешь и не сможешь работать в более занятом баре, но Кевин заболел, и больше некому его подменить. Либо это действительно так, либо никто просто не хочет. Все знают, что случается, когда люди приходят с прогулок. — Все нормально, — рассеянно ответил Фрэнк, наконец приноровившийся охлаждать бокалы для коктейлей, менять контейнеры со льдом и миски для закусок и не мешаться при этом под ногами. Также парень гордился, — и был немного удивлен — что не разбил больше ни одного бокала. — Думаю, так я научусь быстрее. К тому же тут так классно, я до смерти хотел постоять за стойкой. Конечно, казино совсем не походило на те, что показывали в фильмах про Джеймса Бонда. Фрэнк не чувствовал себя плохим парнем, прикидывающимся барменом. Однако несколько раз ему удавалось абстрагироваться от суеты, и он замечал, что атмосфера здесь совсем не походила на «Исполин». Зал был занят только периодами, гости приходили на представления, в остальное время там было спокойно. Казино было постоянно полно людьми. — Зато сегодня ночью у тебя выходной, да? — Джилл улыбнулась, когда Фрэнк широко и громко зевнул. — Тут заканчиваешь в три, а это не так уже плохо. Парень лишь кивнул в ответ, проведя рукой по лицу, от чего зрение слегка затуманилось. Сегодня утром он поднялся с кровати с особым трудом. — Чем планируешь заняться? — Вечером? Пока я планировал только поспать, — честно ответил Фрэнк. — Это все, о чем я могу сейчас думать. А потом — не знаю. — Думаю, тебе стоит повесить форму в шкаф и прогуляться в «Супер-диско» или «Искру», — предложила Джилл. — Оба места хороши и музыкой, и выпивкой, и компанией. — Звучит неплохо, — кивнул парень. — Может, так я и сделаю. Когда выберусь отсюда и посплю, — добавил он. Остаток смены прошел как в тумане. Фрэнк уставал и раньше, но никогда так сильно, казалось, что работа и одновременное движение собьют тебя с ног, если ты нормально не поспишь. Парень оказался в странном положении — он вымотался и отчаянно пытался это скрыть. И, конечно, в баре всегда хватало работы. Наконец закончив, Фрэнк пожелал Джилл удачи и отправился прямиком к своей каюте. Закрывшись и осознав, что находится в помещении один, парень облегченно прошептал «Спасибо, черт возьми». Спустя несколько минут, убедившись, что форма аккуратно висит в шкафу, он повалился на кровать и тут же уснул.

***

Фрэнк проснулся в кромешной темноте, каюта все еще пустовала. Сонно повернувшись, парень включил светильник у кровати и посмотрел на экран телефона — восемь, он проспал ровно пять часов. Фрэнк полежал немного, отсутствующе пялясь на верхнюю койку, прежде чем осознать, что чувствовал себя на удивление хорошо отдохнувшим. У него не было причин проводить остаток ночи в каюте, читая скучную книгу или смотря дерьмовые передачи по их крошечному телевизору. Поднявшись, Фрэнк пошел в ванную, думая, куда лучше пойти — в «Супер-диско» или «Искру». Парень остановился на первом варианте, потому что скучал по футболкам и джинсам, а в подобных заведениях вряд ли существовал дресс-код. Достав из-под кровати черные кеды, он понял, как сильно хотел надеть их последние пару дней. Автоматически окинув взглядом свое отражение, Фрэнк вышел. Парень проходил мимо персонала и гостей, мимо парочек, держащихся за руки, смеющихся группок людей, направляющихся к следующему бару, и охранников, аккуратно отводивших к каютам тех, кто перебрал. Одна из самых увлекательных вещей, которой можно заняться, это наблюдение за людьми; порой их слова и действия завораживали. Люди делали многое, на что не обращали внимание, но, если присмотреться, то можно было заметить схожие черты: они крутили кольца, когда нервничали, отводили взгляд, когда врали, поворачивались всем телом к тем, кто им нравился. Когда Фрэнк бросил школу и скакал с одной работы на другую, у него была масса свободного времени, чтобы сидеть в кафе или парке. А что еще делать в подобных местах, если не разглядывать людей? Парень подумал, что мог бы заняться этим и сегодня ночью; в конце концов, тут было полно народу. Корабль напоминал общество в миниатюре, небольшой город. Проходя магазины, Фрэнк приостанавливался, чтобы рассмотреть витрины. Он не останавливался полностью и не видел ничего интересного, пока не достиг газетного киоска. Парень оглядел полки в поисках журналов о татуировках или музыке. Фрэнк быстро нашел тот, что читал постоянно, и принялся его листать, вскоре исчезнув в своем мире. — Фрэнки, — неожиданно раздался голос прямо в его правом ухе, от чего парень удивленно подпрыгнул и чуть не подкинул журнал в воздух, — что скажет твоя мамочка об этой ужасной татуировке-рукаве? Это, блять, шутка такая что ли, — раздраженно подумал Фрэнк и повернулся, встретившись лицом к лицу с Джерардом. На лице брюнета уже играла знакомая кривоватая улыбочка, он стоял, сунув одну руку в карман темных джинсов, а другой беспечно оперевшись на полку. Парень тут же почувствовал, как вспыхнули щеки, будто один только вид фокусника означал смущение, что было недалеко от правды. — Ты меня преследуешь или что? Вытащив первый попавшийся журнал о тату и пирсинге, Джерард неодобрительно нахмурился, листая его. — Нет, насколько мне известно, — задумчиво ответил он, загнув страницу и пожав плечами, словно говоря себе, что это фото было не так уж плохо. — Просто проходил мимо. Не льсти себе так, — добавил брюнет, — это как-то… нелестно, — он поставил журнал на место. — Почему отлыниваешь от работы? — Не отлыниваю, — коротко ответил Фрэнк. — Вообще-то это не твое дело. — Эй, у тебя там записка в кармане? — неожиданно сказал Джерард, кивнув в сторону штанов парня, будто не услышал его слов. Сбитый с толку внезапной переменой темы, Фрэнк посмотрел на карман и понял, что из него действительно торчала записка. Ему не пришлось думать дважды, чтобы понять, как она там оказалась. История с картой в рукаве повторялась. Нахмурившись от вида улыбающегося Джерарда, Фрэнк достал листок и, развернув его, обнаружил, что он пуст. — Ладно, — выдохнул парень, его терпение иссякало с каждой секундой, — это очень весело и все такое, спасибо, но у меня нет времени, и, если ты позволишь… — Эй, — сказал брюнет, схватив проходившего мимо Фрэнка за плечо, — не так быстро. Что там написано? — Ничего, пусто, — отрезал парень, смахнув его руку. — Зачем ты носишь в кармане пустую бумажку? — спросил Джерард, прикинувшись дураком. — Это бессмысленно. — Потому что ты положил ее туда, — раздраженно ответил Фрэнк. — Откуда мне, блять, знать, зачем? — Думаю, тебе стоит проверить карманы еще раз. Так, на всякий случай, — беспечно ответил брюнет, повернувшись к полкам и вытащив новенький номер журнала Prick. — В другом. Глубже. Фрэнк уставился на Джерарда, чувствуя, как сильно напряглись плечи, и сжав зубы; он всячески пытался показать брюнету, что хочет побыть один. Однако фокусник не обратил на это никакого внимания и вернулся к просмотру журнала, иногда морщась от фотографий, показывающих процесс делания тату или пирсинга. Наконец сдавшись, парень тяжело вздохнул и сунул руку в другой карман, где, как и ожидалось, лежала бумажка. Развернув ее, Фрэнк увидел, что там что-то написано. — Мальчики отправляются гулять, — нахмурившись, прочитал он. Что? — Вообще-то я немного занят, но если ты настаиваешь. Фрэнк сконфуженно поднял взгляд, все еще держа записку перед собой. Когда до него дошло, что Джерард только что сказал, его глаза в ужасе распахнулись. — Нет, — решительно сказал парень, тряхнув головой и смяв записку. — Нет. Я не буду тратить свой выходной на тебя. — Ты сам меня пригласил, — пожал плечами Джерард, великолепно изобразив неподдельную невинность на лице. — Как-то грубо отказываться от своих предложений, тебе так не кажется? — Я тебя не приглашал! — прошипел Фрэнк, в голосе уже слышались нотки отчаяния. — Ты положил бумажку мне в карман! Широко распахнув глаза, брюнет пялился на него в течение нескольких секунд. А потом его лицо озарила широкая улыбка. — Ты можешь доказать, что я сделал это? — Подобная ерунда — твоя гребаная профессия. — Но доказать ты не можешь. Ты ничего не видел. А если и видел, то у тебя нет свидетелей. Ты, конечно, можешь запросить видео с камер наблюдения, но опять же — у тебя нет на это права. Фрэнк посмотрел на оппонента, парень проигрывал и знал, к чему это приведет. Он не сможет выкрутиться. Теперь Джерард ни за что не отстанет от него. Брюнет был из тех людей, кто не отступится от своей идеи, что бы ни случилось. Он был надоедливым, настойчивым, излишне самоуверенным и — с неохотой признал Фрэнк — слегка пугающим. Джерард мог вмешиваться в твое личное пространство, когда ему заблагорассудится, и совершенно не обращать внимание на протесты. — Отлично, — пробормотал Фрэнк себе под нос, теперь ему придется провести всю ночь, с неловкостью наблюдая за дамскими угодниками в действии и выслушивая подколы в свою сторону. Не так-то просто незаметно ускользнуть от иллюзиониста, они замечают слишком много. — Давай, шевели задницей, Фрэнки, — сказал Джерард, все еще широко улыбаясь. — Мы идем танцевать!