Transformers: Time of changes / Трансформеры: Время изменений

Утро зверски коснулось обоженного ласковой улыбкой лица Тревора. Он смотрел на девушку с такой радостью, и похоть кипела на кончиках его пальцев, когда он сосчитывал количество эмоций на ее лице, вызванных своим заявлением об уходе. — Ты не можешь так просто уйти! Они тебе не позволят! – Говорила торопливо Мишель. Она губила надежду друга своей паникой, тогда же тот совсем засомневался. Мало ли действительно делает что – то не так? В разговор ворвался Мэдисон, он разбавил волнение и непокойным беззаботным взмахом своей тонкой кисти влетел бледной ладонью по щеке друга. — А ты – то чего завелся? – Обернувшись через спину, воскликнул Тревор. — Болван, идиот, недоумок... – Не мог подобрать нужных слов Люк Мэдисон. Это вызвало смех у зеленоглазого отца, который в свою очередь стал непременно одним из тех, кто имел возможность подслушать невменяемый разговор трех подростков, желающих каждый по – своему. Все трое с опаской заглянули в сторону – угол осветил луч света, и лицо отца Элодиана уже не казалось таким забавляющим. Он стал строже, понимая, что Тревор вот – вот окажется прав. — Если ты уедешь, нам с твоей матерью придется продать этот дом и уехать в Нью-Джерси. – Предостерег высокий статный мужчина, подойдя к ошеломленному сыну. — Чем вам Сиэтл не угодил? — Это не обсуждается. — Что могло случиться, что ты так просто сваливаешь в поля далеко от Сиэтла? – Задала вопрос Мишель, полон неосмысленных действий Тревора. Он был ей, как брат, и она боялась расставания с ним, будто знала, что видятся они в последний раз. В его глазах вспыхнула злость. — Такие вещи трудно описать! Дело далеко не в моем нежелании проводить с вами время. Но я просто обязан уехать именно сегодня, если не раньше. Элодиан грустно вздохнул, сделав вид, что понимает своего сына. — Папа, это моя возможность увидеть брата дважды. Тревор оглянулся за спину и посмотрел в те бездонные обеспокоенные глаза отца. И тогда, упомянув брошенного родителями второго сына, в груди Элодиана заметно вздрогнуло сердце, а легкие будто потяжелели и стали тянуть к земле. — Ты не смеешь возвращаться к этому глупцу! Я не позволю видеть его не сейчас, не завтра, не через неделю... Никогда! Громкий хлопок дверью дал понять всем троим, что отец завершил свое мнение, и метнулся далеко за грань своих эмоций. Почему он не хочет помнить своего сына? Сына, который был отвратительным в своем возрасте и принудил родителей прибежать к решению извлечь его из семейного очага. Тогда, когда ребенок еще не способен мыслить, как взрослый, но его ума вполне бы хватило на то, чтобы обеспечить себе жизнь. Мишель и Люк сидели на кровати, что – то обсуждая. Ни капли уверенности не разбавило бы ту грусть между ними и Тревором, который поспешно собирал вещи. Чемодан был раскрыт, зато полон под верх и готов быть замкнутым. Сил парня на это было достаточно, но спустить сумки на первый этаж самому ему не удалось. Он попросил друзей. Брюнетка перекинула ногу через оконную раму и скользнула вниз по дополняющей крыше, которая прикрывала гараж, потянув за собой одну из сумок друга. Люк поспешил за Мишелью, то же самое проделывая с чемоданом. Тревор же утащил за собой металлический чемоданчик с аппаратурой, нужной для дальнейшего расследования. Парень попрощался с друзьями и сел в машину, предостерегая себя в том, что он делает опасную работу и ему стоило бы позаботиться о том, чтобы отец не разузнал о причине уезда. Тем временем, поджидая взвода мотора машины, Мишель оглянулась за спину, убедившись, что Мэдисон скрылся далеко за углом дома, и, вздохнув полную грудь воздуха, кинулась вслед за Тревором, хватаясь за кузов и запрыгивая в него максимально незаметно. Пикап тронулся по шоссе, а девушке лишь оставалось тихо лежать на дне кузова, чтобы не выдать себя Тревору. Она не понимала, что делает, но желание узнать, что скрывает друг, переполняло ее и напрочь отказывало ее разуму в варианте остаться и бесследно исчезнуть с этого испытания. Новоиспеченные проблемы нагоняли на Мишель страх. Она не понимала, почему так делает и что могло случиться, чтобы заставить Тревора вызваться на помощь так сразу. Упокоенная легким волнением, девушка свернулась в комочек и коснулась головой металлической поверхности кузова, чтобы прилечь и попытаться уснуть, потому что, насколько она знала, дорога на юг Калифорнии предвещала быть длинной и утомительной. А особенно, узнал бы парень о том, что она так безмятежно отважилась скрыться за кабиной машины и уехать с ним, лежа в кузове, он был бы до того разъяренным, что решил бы вернутся обратно в Сиэтл, чтобы запереть подругу подальше от своих проблем, которые он должен был решать сам. Хотя девушка понимала, что будь она не так уверенна и менее преданна Тревору МакГомери, осталась бы дома в муках и растерзаниях совести. Поэтому посчитала такой поступок правильным. Сколько они ехали, Мишель не знала, но была уверенна, что машина остановилась не просто так, потому что по краям дороги была не только пустынная обочина, а еще и заправка с придорожной забегаловкой “GoodFood“. Испугавшись этого, кареглазая прильнула ко дну еще сильнее, но тогда, совершенно случайно наткнувшись рассеянным взглядом на широкое кожаное покрывало, скользнула под него при первой же возможности. Она тут же ощутила раскаленное взволнованное тело Тревора рядом, и, слава Богу, находящее себя в другом более занимательном деле – заправке машины. Дыхание брюнета ничуть не напоминало покой; видимо всю дорогу он что – то обдумывал и пытался представить, на что согласился, на что вызвался помочь. Но все же мысль о том, что впервые за семь лет ему выдался шанс увидеться с младшим братом, как – то расслабляла его. Насколько не подводила память, брату Биберу должно было быть уже двадцать один год, что означало, что тот действительно зажил своей жизнью и наверняка мог иметь что – то большее, нежели жизнь в одиночестве. Но так же Тревор не забывал про свою сводную сестру Лизи Мартинис, которая была рождена от второй матери и так же отправлена на опекунство, на то время уже совершеннолетнего брата Джастина. Мишель же, однако, ничего не знала о родословной Тревора и о том, как трудно живется его теперь уже известному ей брату. Хотя она не знала о нем почти ничего, ей этого было достаточно, чтобы понять, каким глупым был тогда отец Элодиан, так эгоистично поступивший со своим вторым, якобы “плохо ведущим“ себя, сыном. Через щелку девушка видела все достаточно ясно. Она видела, как друг с улыбкой вручил парню около заправочного бачка в форме несколько долларов под предлогом чаевых, и то, как МакГомери ловко управился с поеданием хот – дога. От этого живот Ричфилд завидно заурчал, что могло полностью ее выдать, потому что за четыре часа дороги она не слабо проголодалась. Тревор остановился, предательски окинув кузов своим испепеляющим изумрудным взглядом. Девушка, молясь, обхватила себя руками, насколько ей позволяла лежащая на животе поза. Возможно, ей удалось избежать излишнего внимания, и она оказалась незамеченной. Тогда, облегченно выдохнув, она вытянула голову из под накрытия и почувствовала, как машина вновь тронулась с места. На ее счастье, Тревор большую часть времени не чувствовал ее присутствия, кроме тех моментов, когда во всем внимании напрягал слух и оборачивался, так ничего и не замечая.