Giving In

— Ты уверен, что выдержишь, товарищ Матвей? — с притворной заботой спросил Иван. Он отпускал саркастические замечания всю дорогу к башне свободного падения. Стоя в очереди, они с канадцем продолжали пререкаться шепотом, чтобы не слышала Украина. Мэттью натянуто улыбнулся: — Спасибо за заботу, дружище. Любой из этих детских аттракционов мне нипочем, а вот насчет тебя не уверен. Ты весь из себя большой и сильный, но готов поспорить, у тебя куча девчачьих страхов. — На что спорим? — с улыбкой спросил Россия. — Это была фигура речи! После прошлого раза я не собираюсь с тобой ни на что спорить. — Потому что боишься, что я выиграю. — Ага, в точку, — невозмутимо согласился Мэттью. — Если для тебя это слишком, мы можем пойти на карусели для малышни. Твоего роста хватит, чтобы покататься хотя бы на них. — Я не коротышка! То, что ты верзила, еще не значит… Тут к ним повернулась Украина: — Ребята, мы следующие. Идем! Катюша поставила Кумаджиро на землю, тот со скучающим видом зевнул. Троица стран заняла сиденья в кабинке — Иван сел между Мэттью и Катюшей. Их тела надежно зафиксировали металлическими страховочными дугами ярко-красного цвета; движения были, таким образом, скованы, но не до такой степени, чтобы нельзя было осмотреться вокруг. По бокам имелись специальные ручки, за которые хватались люди, переживая ужас падения. Улыбаясь в предвкушении, Мэттью бодро помахал рукой белому медведю, остановившемуся неподалеку. — Я скоро вернусь, Кумачива! — Кто? — Канада! — прокричал он, что для чужого слуха было равнозначно нормальной громкости разговора. Канадец повернулся к Ивану и Катюше, которая с тревожно-возбужденным видом сжимала металлический поручень перед собой. — Ты в порядке, Катюша? — Да, конечно! Просто… долго еще ждать? — Недолго, — заверил ее Иван. Подошел оператор аттракциона и подергал за страховочные дуги, проверяя, закреплены ли они как следует. Россия посмотрел на Канаду, подмечая, что тот нисколько не боялся; в ожидании полета его фиолетовые глаза блестели, отливая голубым, а лицо украшала широкая улыбка. Поймав взгляд Ивана, Мэттью наклонился к нему, насколько позволяла страховка, и сказал: — Украина выглядит испуганной, подбодри ее. Поглядев на сестру, Россия со скрытым беспокойством заметил, как она бледна и как нервно ерзает на месте. — Сестра, не бойся. Прозрачные голубые глаза встретились с его глазами, и Украина попыталась улыбнуться. — Обычно высота меня так не пугает. Я в порядке, это же всего-навсего аттракцион, верно? — Да, — согласился Иван. Раздался скрип, и конструкция пришла в движение, медленно поднимая пассажиров вверх. По мере того, как удалялась земля, радостное волнение Мэттью нарастало. Он болтал ногами в воздухе, рассматривая маленькие фигурки ждущих внизу людей и Кумаджиро. Россия вдруг спросил: — А ты знаешь, что предмет весом в пятьдесят граммов, упавший с высоты ста пятидесяти метров, может убить? Подъем продолжался — Мэттью ответил с улыбкой: — Только если не будет сопротивления воздуха. Россия показал на свою обувь: — Мои сапоги весят около двух килограммов. — Почему они такие тяжелые? — Подбиты железом. С губ Канады слетело беззвучное «ох», когда он осмыслил этот факт. — Проверим теорию? — продолжил свою мысль Иван. Мэттью в ужасе уставился на него: — На твоих же людях? — Нет, — оскорбленно ответил Россия и показал вниз, на редеющую толпу, — видишь парня в ярко-оранжевом свитере? Канада без труда нашел его взглядом: такой цвет сложно пропустить. — Американский турист, — пояснил Иван. Мэттью с секунду переваривал услышанное, а потом откинул голову назад и расхохотался. — N-non, — выдавил он сквозь смех. — Это будет несчастным случаем. Мэттью попытался успокоиться: — Ладно, тогда не сапог, а что-нибудь легкое, например монетку, чтобы он не пострадал. — Матвей, но смысл как раз в том, чтобы он пострадал. — Мы же не хотим убить бедолагу, он ничего тебе не сделал. — Он отпрыск Альфреда, какая еще нужна причина? — Россия, — порицающим тоном сказал канадец, — монетки достаточно, бросай уже. Посмеиваясь, Иван потянулся через поручень к карману своих штанов: — Ну и кто теперь садист? — Если нас поймают, виноват будешь только ты. — Ты мог бы остановить меня в любую секунду, так что тебе вменят в вину бездействие. — О да, ведь мне ничего не стоит тебя остановить, когда ты хочешь что-то сделать, ха. Со стороны России, с улыбкой сжимавшего десятирублевую монету, послышалось тихое «кол». — Главное, не ошибись целью. — Так может, вместо меня бросит снайпер-рекордсмен? — Вот уж нет, ты сам это затеял, я всего лишь невинный свидетель. Россия только фыркнул. Пока они медленно поднимались все выше, Мэттью оглядывал парк и всевозможные аттракционы, выбирая, куда ему хотелось бы сходить. Достигнув вершины башни, кабина резко остановилась. Иван занес руку над головой и с нечеловеческой скоростью опустил. За полетом монеты невозможно было уследить невооруженным глазом; казалось, спустя всего долю секунды оранжевый человечек внизу взмахнул руками, теряя равновесие, и рухнул на бетон. — Ты приложил слишком много силы, — ахнул Мэттью. — Нет, ничего серьезного ему не грозит. Канадец прищурился и настороженно посмотрел на Россию: — Что в твоем понимании «ничего серьезного»? Невероятно, чтобы настолько жестокий человек мог излучать такое простодушие. — Он отделается небольшим сотрясением мозга. — Не смешно. Русский пожал плечами: — Кому как. — Все готовы к возвращению на Землю? — раздался над ними голос из громкоговорителя, и пассажиры вокруг закричали что-то в ответ, хотя оповещавший вряд ли мог их слышать. — Десять, девять, восемь… Эти слова Мэттью узнал: начался обратный отсчет. Он широко улыбнулся в предвкушении и крепко сжал поручень. Россия тоже не удержался от улыбки, радуясь как предстоящему падению, так и причиненной чужаку боли. Однако он вдруг заметил, что Украина не повеселела. Очевидно, она боялась, и Россия не мог понять, почему (они в любом случае не умерли бы, даже если упали бы по-настоящему), и не знал, как ее подбодрить. Он же уже сказал ей, что бояться нечего. Да и высота не шла ни в какое сравнение с той, с которой им приходилось прыгать из самолетов во время войн. Иван пихнул канадца в бок правой рукой, тот ойкнул и раздраженно спросил: «что?», затем внимательно посмотрел на Катюшу. Радость Мэттью сменилась тревогой, но вскоре на его лице снова засияла улыбка, и Россия с облегчением подумал, что у него появился план, как убедить Катюшу расслабиться. Вместо этого Канада сжал его руку и победно вытянул вперед. — Катюша, — позвал Мэттью, и, когда та взглянула на него широко раскрытыми глазами, продемонстрировал ей руку Ивана в своей хватке. — Ты тоже держись. Иван хотел огрызнуться, что не хочет, чтобы за него держались, но едва заметная улыбка Украины остановила его, так что он позволил ей обхватить обеими руками свой левый локоть. Она перестала дрожать, и на ее лицо вернулся слабый румянец. Россия сдержал стон раздражения. Где его личное пространство? Он зло посмотрел на Мэттью и попытался отнять у него руку. Парень уже донес свою идею; Иван не возражал, чтобы сестра обнимала его, если ей от этого легче, но от канадца он терпеть подобное был не намерен. Обратный отсчет тем временем продолжался: — …семь, шесть, пять, четыре, три… А маленькая рука, державшая его руку, сжалась только сильнее. Бледная кожа почти сливалась по цвету с кожей русского, тонкие пальцы переплелись с его пальцами так крепко, что была очевидна скрывавшаяся за видимой хрупкостью сила. Фиолетовые глаза потемнели от недовольства. Канада улыбнулся: — Не будь букой. Россия открыл рот, чтобы ответить, но тут кабина внезапно ухнула вниз. Многие пассажиры закричали, кто от восторга, кто от страха: хитрец, который вел отсчет, специально досчитал только до трех к моменту падения, чтобы оно вышло более неожиданным. Мэттью вовсю улыбался, вскинув обе руки над головой, неизбежно подняв и руку Ивана. Этот стремительный полет был потрясающим! Их тела казались невесомыми, а внутренности как будто подскочили вверх. Всего через несколько секунд они целыми и невредимыми оказались на земле. Кумаджиро по-прежнему сидел со скучающим видом, и всё те же люди толпились вокруг, но Мэттью чувствовал себя иначе: он был бодр и полон сил. Когда металлические дуги выпустили их из плена, Канада живо вскочил на ноги и снова потянул Россию за руку. — Было здорово! Правда ведь? Иван недовольно затряс правой рукой и не унимался, пока парень не отпустил его. Зато Катюша выглядела гораздо лучше. Мэттью заметил, что Россия не пытался оттолкнуть прижимавшуюся к нему сестру. — Было весело, — сказала она, — очень страшно, но весело. Мэттью собирался было заговорить об аттракционе, на который хотел пойти дальше, но его прервал срывающийся на крик голос: — Нет! Меня что-то ударило! Что непонятного? Чертовы коммуняги, еще бы вам было понятно. Учите английский! С круглыми от удивления глазами Мэттью повернулся и увидел, как американец в оранжевом свитере сердито кричит на сотрудника обслуживающего персонала. Что интересно, он в точности повторял манеру разговаривать самого Альфреда. Оскорбления коммунистов, жалобы на русский язык… Это было так похоже на Америку, что Мэттью ощутил невольный прилив веселья. — Смотри! Оно ударило меня вот сюда! — парень повернулся к своей спутнице и показал на место повыше лба. У него на глаза навернулись слезы, и, похоже, он готов был разрыдаться. — Больно! Женщина сочувственно кивнула. Канада поднял на руки Кумаджиро и, уткнувшись лицом в его мех, тихонько захихикал. Пострадавший внезапно бросился женщине на шею: — Мне так больно! Отвези меня в больницу! — но тут же испуганно охнул: — Нет! Ты права, это слишком опасно! Вдруг они вырежут у меня почку! Сдерживать смех становилось всё сложнее. Зачем так драматизировать ситуацию? — Матвей, идем! — позвала Украина, вместе с братом направляясь в сторону выхода. Нагнав их, Мэттью спросил: — В-вы это слышали? Уголки губ России приподнялись: — Да, он заплакал, как маленький. — Вылитый Альфред. — Но меня все-таки задели его слова о моих больницах. Они не так уж плохи. Мэттью с Катюшей прыснули со смеху: Ивана не заботило, что говорили про его язык или правительство, зато он оскорбился за больницы. Три страны продолжили идти, перебрасываясь шутками. — Что это? — спросил Мэттью, показывая на большой плакат, изображавший женщину в ярком праздничном наряде и в улыбающейся маске. Вокруг нее собрались радостные люди. Надпись была на русском, и Мэттью не мог ее прочитать. — Масленица, — ответил Россия. — Праздник проводов зимы, который длится неделю. Украина вдруг озорно улыбнулась — нетипичное для нее выражение, отчего Россия с Канадой насторожились. — И угадай, что мы едим всю неделю, малыш Матвей? — непринужденно спросила она. Складывалось впечатление, что она знала какую-то тайную слабость канадца. — Ч-что? — спросил он. — Блины! — вскинув руки, воскликнула Украина. Замешательство на лице Мэттью сменилось потрясением: — Серьезно? — Да! Катание на санках, игра в снежки, конкурсы, праздничные костры и семейные посиделки, где все объедаются блинами! «Mon Dieu, разумная причина, чтобы объедаться моим любимым блюдом!» — Это же лучший праздник из всех возможных! Гениально! — он перевел взгляд широко распахнутых глаз на Россию, который не очень-то понимал, в чем дело. — Кто это придумал? — Язычники, — медленно проговорил Иван. Канада надулся: — У нас в Америке нет ничего подобного. Есть Марди Гра и зимний карнавал в Квебеке… Но блинный праздник? Восхитительно. — Что особенного в блинах? — спросил Россия. Украина захихикала: — Блины — любимая еда Матвея. Он помешан на них. — Не помешан, — возразил Мэттью, но так тихо, что его никто не услышал. «Не помешан», — убеждал он сам себя, зарывшись подбородком в белый мех медведя. Россия усмехнулся.

***

Канада не стал бы отрицать, что здорово повеселился в парке. Каких только аттракционов там не было, от безобидных до страшных. Мэттью интересовали прежде всего самые крупные, вроде американских горок. Он высматривал такие, где были бы петли, спирали, крутые спуски и туннели, и нетерпеливо тянул остальных в очередь, благо народу для такого погожего дня собралось немного. Украина из любезности следовала за ним, но явно не разделяла его восторга по поводу такого рода развлечений. Левая рука Ивана начала неметь от ее хватки. В благодарность за терпение, проявленное Катюшей на аттракционах для любителей адреналина, Россия с Канадой позволяли ей затащить себя, к примеру, на колесо обозрения и даже (только представьте) на карусель с сиденьями в виде чайных чашек. Мэттью навсегда запомнил вид раздраженного России, под веселую музыку крутящегося в розово-лиловой чашке. Впрочем, сам канадец был в такой же ситуации и наблюдал за медленно вращавшимся миром, терпя резкий смех и крики маленьких детей в соседней чашке. Обе северные страны сидели, прислонившись к тонким «фарфоровым» стенкам, и безучастно глядели в пространство. Перед этим они были на «Летающей тарелке» и еще не отошли от нервного подъема, а тут какая-то детская карусель — сплошное разочарование. Как только они оттуда выбрались, сразу пошли искать «Катапульту» (которая, как ясно из названия, выстреливала людей вверх, в противоположность «Тарзанке»). Украина тихо всхлипнула и снова намертво прилепилась к младшему брату, к его отчаянию. Он хотел свободы! Они гуляли по парку часами, перепробовали почти все развлечения и дошли до тех, которые предполагали соревнование: перестрелка на водяных пистолетах, метание диска и подковы, баскетбол, бег наперегонки… Россия и Канада не шутя боролись за победу, а поучаствовав во всех крупных состязаниях, не обошли вниманием и автодром с бамперными машинками. Украина звонко рассмеялась, когда в бок ее электромобиля врезался Мэттью на своем. Хотя удар был смягчен резиновыми бамперами, ее машинка все же отлетела в сторону. Мэттью потянул вниз рычаг рядом с рулем, включая задний ход, и оглянулся, чтобы примериться к следующей цели — электромобилю России. Они столкнулись на полной скорости — целых три километра в час. Канада сквозь смех выговорил: — Это входит в курс психотерапии. Он врезался в машину другого мужчины, проезжавшего мимо, и тот ответил тем же. — Что-то не похоже, — сказал Иван, тараня красную машинку Мэттью, отчего канадца отбросило вбок. — Не утоляет твою кровожадность? — Да, — с невинной улыбкой ответил Россия и повторил свой маневр. — Знаешь, — сказал Канада, ударяясь бампером в синюю машинку Ивана, в которой тот едва помещался, — я начинаю думать, что ты вампир. — Почему же это, товарищ Матвей? — улыбка России стала шире, и он немного сдал назад, прежде чем снова переключить рычаг на передний ход. — Ты жестокий и… Ай! — очередное столкновение. — Ах ты! Не желая оставаться в долгу, Мэттью вывернул руль и надавил на газ. — Что и требовалось доказать! Неожиданно их обоих отбросило назад — это Катюша врезалась в них на своей розовой машинке. — Вот вам! — со смехом сказала она удивленным северным странам. Мэттью широко улыбнулся, разворачивая машину, и еще раз нажал на газ, идя на столкновение с Украиной: — Месть! А где же всё это время был Кумаджиро? Сидел в ногах у Мэттью, отчаянно цепляясь за пол (знакомство винила с его когтями не прошло бесследно) и будучи сильно не в духе. Рискнув поднять одну лапу, он толкнул своего хозяина в колено: — Эй, — позвал он, привлекая внимание раскрасневшегося канадца, — может, теперь пустишь меня за руль?

***

— И что вы собираетесь делать со всеми этими мягкими игрушками? — спросила Катюша, поднимая перед собой многочисленные призы с конкурсов. Иван выиграл огромного амурского тигра на «Силомере», где надо было ударить молотком по платформе внизу измерительного столба так, чтобы гирька в нем взлетела до самого верха и дзинькнул звонок. Другого результата от Ивана Мэттью и не ожидал, сам же он не хотел даже пробовать. Канада мог бы заставить звонок зазвучать, приложив свою силу как страны, но игра предназначалась для людей, и он чувствовал, что это было бы неправильно. Жаль, ему не досталось сверхчеловеческой силы Альфреда. Зато белого кролика, которого Украина держала под мышкой, выиграл канадец: России попался на глаза тир, и он не успокоился, пока не вынудил парня показать, на что тот способен. Обе игрушки были ростом с Украину, и она практически задыхалась под ними, но не хотела никому отдавать. Мэттью тоже нес часть призов, а на голове у него была выигранная меховая шапка, прекрасно подходившая к его пальто. Украина вовсю улыбалась по пути к Бентли. Хорошее настроение Мэттью не меньше выдавали улыбка, блеск в глазах и пружинистая походка. Он развернулся лицом к Украине и пошел спиной вперед. — Если хочешь, можешь оставить мои игрушки себе. — Правда? — Oui, конечно. О настроении Ивана было сложнее судить, но его плечи давно расслабились, а угрюмые складки на лбу и у рта разгладились. — Мои тоже можешь забрать, сестра. — Ох, спасибо огромное! — прямо-таки лучась радостью, она подскочила к брату и обняла его, заодно придушив мягкими игрушками. — Мы уже давно так не веселились, малыш Иван. Как я счастлива! На лице России промелькнула улыбка, несмотря на то, что ему в рот лезло ухо кролика. — Я рад, Катюша. — Нужно как-нибудь повторить. «Повторить? Надеюсь, что нескоро». Толпы народа, очереди, детские аттракционы, вторжение в его личное пространство — терпению Ивана был предел. Но вслух он сказал совсем другое: — Когда захочешь, — он не мог отказать ей, черт возьми. — Это только начало, Украина, — прощебетал Мэттью. — Всего лишь первый день из целого месяца! Душа Ивана, сколько ее там оставалось, сжалась при мысли о грядущем. — Садитесь в машину, — со стоном выдохнул он. Мэттью фыркнул и послушно сел сзади. Украина сгрузила игрушки в багажник и скользнула на переднее пассажирское сиденье. — Я проголодалась, мы ведь сегодня не обедали. Россия завел машину и начал выезжать с парковки. — Купим чего-нибудь по дороге, только чур не в «Макдоналдсе». «Цепь закусочных Альфреда распространилась буквально по всему миру, — подумал Мэттью. — Может, это часть его плана по достижению мирового господства?» Канадец усмехнулся своим фантазиям: «Хо-хо-хо! С помощью Рональда Макдональда я всех превращу в неспособных сопротивляться мне толстяков! Повелеваю вам любить меня, я ваш герой!» К нему повернулась хихикающая Украина, и он покраснел от смущения, вдруг осознав, что говорил вслух. — А если мы откажемся, мистер Америка? Все еще красный Канада слабо улыбнулся: — Вздор! Вы не можете отказаться от гамбургеров! Россия закатил глаза: — Я точно могу. Мэттью наклонился вперед: — Ты хотя бы видел Рональда Макдональда? Альфред сделает так, чтобы он превратил твои сны в кошмары. — Я не боюсь клоунов, и я более чем уверен, что во сне он ничего мне не сделает. Канада фыркнул и покачал головой. Перебирая пальцами здоровой руки, он проговорил: — Макдональд доберется до тебя. Те, кто не верит в него, всегда в числе первых жертв. — Я никогда не понимал, в чем причина страха американцев перед клоунами. — Вы не смотрели фильм «Оно»? Россия с Украиной отрицательно покачали головами. — Это фильм ужасов о клоунах. Посмотрев его, маленькие дети зарабатывают психологическую травму на всю жизнь. Взрослым он кажется глупым, но, очевидно, производит огромное впечатление на детей. — Я хочу посмотреть этот фильм, Матвей, — сказала Катюша, и Мэттью, кивнув, пообещал позаимствовать диск у Альфреда. Дальше страны ехали в мирном молчании — тишина была особенно приятна после шума и гама в парке развлечений. Уже стемнело и стало холоднее. У них изо рта даже шел пар, но никто не жаловался на холод. Они остановились у небольшой закусочной и зашли внутрь, чтобы заказать еду на вынос; весь остаток пути она дразнила их своим ароматом. Когда они вернулись в особняк, накрыли стол и стали вовсю уминать ужин, Мэттью сказал: — Я знаю, чем нам заняться. Здесь есть карты? Замерев с вилкой у рта, Россия бросил на Канаду нечитаемый взгляд. — Ты хочешь сыграть в карты? — Да. Спать ложиться еще рано, смотреть фильм уже поздно, так что давайте сыграем… в покер. На бесстрастном лице России появилась дьявольская белозубая улыбка: — Покер? — Проигравший должен ответить на вопрос, неважно, насколько личный, — заявил Мэттью. Иван перестал улыбаться и с подозрением прищурился: — Что? — Разумеется, никаких вопросов, касающихся секретной информации государственной важности, но обо всём остальном спрашивать можно. Россия откинулся на спинку резного кресла; его глаза ярко блестели в приглушенном освещении. — То есть мы ставим на кон наши секреты. «Очень умно, Матвей». — Ладно, — согласился он. Остаток ужина прошел в тревожной тишине. Украина не торопилась закончить есть. Она, возможно, единственная в доме без энтузиазма смотрела на предстоящую игру. Однако, как бы она ни оттягивала этот момент, в конце концов все три страны собрались в гостиной вокруг журнального столика, на который Иван положил колоду карт. Он посмотрел на сидящего справа на полу канадца, удобно прислонившегося спиной к дивану. — Я никогда не проигрываю в покер, Матвей. — Как и я, — парировал Канада. Украина сжалась на своих подушках, чувствуя, как атмосфера в который раз за день накаляется. Поразительно, эти двое умудрялись соперничать даже в самых обыденных вещах. «Мужчины, что тут скажешь».