Giving In

Не будь Россия так сосредоточен на том, чтобы попасть кулаком по лицу мерзкого альбиноса, он бы сейчас довольно рассмеялся. Русский любил драться и любил сложные задачи, а Гилберта никак нельзя было назвать слабаком. Даже уже не будучи официально признанной страной, он тем не менее обладал сверхъестественной силой и быстротой движений. Быстроты ему добавляло и понимание того, что всего один удар от Ивана мог отправить его в нокаут. Пруссия по большей части уворачивался от метящих в него кулаков и почти не пытался атаковать в лоб, имея основания считать, что Россию не остановят никакие травмы. Такая стратегия не очень вязалась с характером Пруссии, известного своим эгоизмом, прямотой и привычкой больше полагаться на силу, чем на ум, но не стоило забывать, что он повидал на своем долгом веку не меньше битв, чем Россия. Это делало его достойным противником. Если бы они меньше ненавидели друг друга, то от души бы насладились этой схваткой. Иван даже немного огорчился, когда рассерженный Америка оттащил его от пруссака и Германия стал помогать брату подняться с земли. – Я же просил тебя не вмешиваться! – прорычал Людвиг на немецком. – Что ты творишь? – Он сам виноват! Россия улыбнулся, что придало ему немного безумный вид. Сочащаяся из разбитой губы кровь довершала картину. – Не я первый начал бросаться оскорблениями, товарищ Пруссия. – Если бы ты только отстал, когда я попросил… Стоявший в стороне Англия прервал их перебранку: – Кто бы там что ни начал, я предлагаю обсудить это где-нибудь в другом месте, по-джентльменски. – Игги прав, – подхватил Америка, который все еще держал Россию под мышки, не давая ему вырваться. Мало кто еще был на такое способен, и Америка с удовольствием воспользовался случаем напомнить русскому о своем превосходстве. – Идем, громила. Германия опустил тяжелую длань на шею брата и повел его впереди себя, как провинившегося ребенка. Пруссия шагал и высказывал все, что он об этом думал. Следом шли Франция, Англия, Италия и Беларусь, причем только последние двое сохраняли серьезное выражение лица. Такой компанией страны добрались до ворот Кремля и вышли в сад. Только тогда Америка отпустил Ивана, нарочито не замечая обращенного на него злого взгляда. – Итак, – начал Англия, – что произошло? – Этот козел мне угрожал! – выпалил Пруссия. – Ничего подобного. – Врешь! Германия вздохнул и стал массировать виски. Англия закатил глаза. – Ладно, хулиганы, просто скажите мне, в чем проблема. – В Мэтте, – без запинки ответил Гилберт, словно озвучивал очевидное. – О ком ты? – Германия задал вопрос, который был у всех на уме. Россия неслышно вздохнул: – С Матвеем все в порядке. – Ты что-то с ним сделал, иначе он ни за что бы не захотел остаться тут с тобой! Америка выставил перед собой руку, переключая внимание спорщиков на себя: – Погодите, мы говорим о Мэтти? Моем Мэтти? Иван снова зло на него посмотрел: – Да, мы о Канаде, только он не твой. Пруссия тоже послал Альфреду укоризненный взгляд, но схожесть реакций заметил только Германия. – Блин, ты же его брат, ты опять о нем забыл? – Эй, я его помню! – возмутился Альфред. Англия чертыхнулся и сказал: – Вам не кажется, что мы немного отвлеклись от темы?

***

– Милая вещица, – задумчиво сказала Украина, поднимая вырезанную из дерева фигурку орла, сидящего на ветке дерева. Ее явно сделал искусный мастер: можно было различить мельчайшие детали. – Бельгия, смотри, – Украина показала находку своей спутнице. – Как красиво, – ахнула та. – У них и лев есть! – Бельгия с улыбкой взяла в руки затейливую фигурку, чтобы рассмотреть ее поближе. – Замечательный подарок для Ларса. Катюша думала так же: – А эту я, пожалуй, подарю Ивану. Ему такие нравятся, в детстве он сам занимался резьбой по дереву. – Никогда бы не подумала. Большой и страшный Иван корпел над резными украшениями? Обе женщины захихикали, представив эту картину, но потом Украина мягко улыбнулась: – Да, тогда он был совсем другим. Если бы только мой маленький Ваня снова оказался рядом со мной… Знаешь, он так не любил мыться, что скорее согласился бы бегать по снегу голышом. Бельгия хохотнула: – Да ладно? – Мне приходилось за ним гоняться, – подтвердила Катюша. Бельгия покачала головой: – Истории из детства Ивана, ха. Впрочем, Ларс был таким же, – она грустно вздохнула. – Пусть Нидерланды и старший брат, все-таки это я о нем заботилась, а не наоборот. Но в последнее время моя помощь ему, кажется, совсем не нужна. – Да, – сказала Украина, расплатившись с продавцом и аккуратно положив сувенир в свою сумочку, – они уже не маленькие. Как же я скучаю по тем временам, когда Иван откровенно со мной разговаривал и прислушивался к моим советам. – Ну, нельзя сказать, что все изменилось к худшему. Ларс стал замечательной страной, и Иван тоже. Конечно, не обошлось без сложностей, но… – Бельгия тоже заплатила за выбранное украшение и окинула киоск прощальным взглядом, – они набрались ценного опыта. Они учатся на своих ошибках, как и мы. Украина умиротворенно улыбнулась. Она была рада, что открылась кому-то, кто мог понять ее боль. Ей нравилось общество Бельгии: та была обаятельна, жизнерадостна и благодушна, а еще – красива, хотя прятала это за мешковатой мальчишеской одеждой. Катюша уже собралась пригласить ее как-нибудь пройтись вместе по магазинам, но тут что-то врезалось ей в ноги, и она с удивленным возгласом покачнулась, едва не упав на асфальт. Потом это «что-то» врезалось в Бельгию, заставив ее вскрикнуть и ухватиться за руку Украины. – Что это было? Обернувшись, Катюша увидела белый пушистый комок. – Кумаджиро… – прошептала она. Медведь беспокойно бегал вокруг на всех четырех лапах, опустив морду вниз и что-то вынюхивая. Катюша последовала за ним: – Кумаджиро, что ты делаешь? – Ищу, – пробормотал медведь, не поднимая морды от асфальта. – Ты потерялся? – участливо спросила Украина. – Нет, – Кумаджиро наконец поднял на нее взгляд, и она не могла не заметить, что его что-то тревожило, отчего она и сама забеспокоилась. – Нужна помощь. Нужен Гамбургер. Украина немного растерялась. Медведь был умным, но говорил в основном короткими фразами и не помнил некоторых названий и имен. Чаще всего он начинал говорить, когда уставал или хотел есть, и словарный запас у него был соответствующий. – Гамбургер, – повторила она. – Хм. Пойдем найдем Матвея, ладно? – Канада понял бы, что он хотел сказать. Катюша наклонилась, чтобы взять Кумаджиро на руки, но он увернулся, а выражение его морды стало еще несчастнее. – Не здесь! Ему нужна помощь! Гамбургер! – Хорошо-хорошо, давай найдем гамбургер… – Украине не нравился безумный взгляд медведя. Он казался сильно напуганным, а напуганный зверь – плохая новость, тем более в толпе людей. – Не гамбургер! Бельгия, которая уже успела присесть на корточки, чтобы подманить медведя к себе, спросила: – Ты не хочешь гамбургер? Но только что ты… – Не гамбургер, а Гамбургера! Женщины озадаченно переглянулись. – Гамбургера? – …Он имеет в виду Америку? – Довольно точное прозвище, как это ни печально. Кумаджиро подошел к Украине и коснулся лапой ее протянутой руки: – Найти Гамбургера. Катюша утешающе улыбнулась, осторожно поднимая зверя на руки: – Хорошо, раз надо найти Америку, значит, мы его найдем, – с этими словами она вытащила телефон. Хорошо, что по алфавитному порядку имя Америки стояло одним из первых в списке контактов.

***

«О, скажи, видишь ты в первых солнца лучах Что средь битвы мы чли на вечерней зарнице?» Все повернулись к зашарившему по карманам Альфреду и уставились на него с разной степенью недоумения на лицах, узнав в мелодии звонка гимн США. – Как оригинально, – фыркнул Англия, – а еще невероятно эгоистично и неуместно. Америка показал ему средний палец, прежде чем поднести телефон к уху. – Йо, Альфи на связи, чем могу помочь? Выслушав ответ, Альфред слегка нахмурился: – Стоп, Украина, это ты? Россия недоверчиво посмотрел в сторону американца. Пруссия хохотнул: – Эй, с чего вдруг твоя сестра ему звонит? У них интрижка? – Нет, – рыкнул Иван, – я бы знал. – Америка знает толк в женщинах, – усмехнулся Пруссия. Россия развернулся к нему, сощурив глаза: – На что ты намекаешь? Гилберт молча поднял руки и сделал вид, что лапает две большие груди. Германия поспешил вклиниться между двумя странами, чтобы они снова не подрались, и отрывисто отчитал брата на немецком. Америка тоже подступил ближе и стал помогать Людвигу, не переставая вежливо разговаривать с Украиной. – Да, мы все стоим за воротами, и твой брат тут буянит. Приходи втолкуй ему, как нужно себя вести, ладно? Ага, тогда скоро увидимся. Да, буду ждать. Иван отвлекся от попыток разбить Пруссии лицо, чтобы спросить у Америки, зачем тот понадобился его сестре. Америка, несколько посерьезнев, ответил: – Кажется, ее что-то беспокоит. Она сказала, что ей нужно со мной встретиться. Все присутствующие нахмурились. – Что ж, значит, ждем. – Да. Долго ждать не пришлось: скоро страны увидели Катюшу с медведем на руках и идущую следом Бельгию. Кумаджиро узнал в Америке «Гамбургера» и немедленно вывернулся из державших его рук, после чего подбежал к Альфреду и стал настойчиво толкать его лапой в ногу. – Ты. Он сказал, что ты поможешь. Он пропал, не могу его найти. Помоги. Америка смотрел на него непонимающим взглядом. – Эм… – он оглянулся на остальных, – вы тоже слышите, как медведь разговаривает? Россия закатил глаза, теряя терпение: – Да, это медведь твоего брата, Кумаджиро. – Вот оно как… Ну, тогда беги дальше, – Америка затряс ногой, пытаясь отогнать зверя. – Ищи своего хозяина. Кумаджиро на секунду растерялся, глядя вверх на человека, к которому ему сказали бежать и который должен был помочь. «Почему мне никто не помогает?» Он был просто медведем, он не мог выручить своего друга сам. Но его друг доверил ему отыскать того, кто сможет! – Найди его. – Извини, дружок, но мне некогда искать… как там его зовут? Германия со свойственной ему последовательностью вежливо задал Украине вопрос по делу: – По словам Америки, тебя что-то обеспокоило. Я могу чем-то помочь? – Даже не знаю… Я просто думала, что Канада будет здесь. Кумаджиро странно себя вел… – она замолкла, слегка покраснев. Она не хотела никому доставлять неудобств, особенно если для этого не было веской причины. – Думаю, все в порядке. Но все равно спасибо. – Не стоит благодарности. Кумаджиро потихоньку оттеснили от Америки, словно он просто надоедал без повода, и это ему пришлось совсем не по нраву. Он поднял морду и оглядел присутствующих, видя в них полных бестолочей. Никто не понимал, или же не хотел понимать. Ну да, он же всего лишь медведь, зачем придавать значение его словам… Растерянность зверя сменилась отчаянием, а потом и злостью. Кумаджиро посмотрел на Америку. Как он смеет отказываться помогать? Он об этом пожалеет, и все остальные тоже. Никто не будет безнаказанно его игнорировать. Его друг по большей части не обижался, когда его не воспринимали всерьез, но сам он этого не потерпит. Кумаджиро редко просил внимания, но уж если он заговорил, людям стоило прислушаться. А не хотят – пусть имеют дело с настоящим диким белым медведем. В груди зверя зародился низкий рык. Кумаджиро оскалил острые зубы, и его глаза, поднятые на обидчика-американца, опасно засверкали. Те из стран, кто это заметил, от неожиданности ничего не успели сделать, прежде чем он впился Америке в ногу. Альфред вскрикнул и стал вертеться на месте, пытаясь сбросить с себя медведя. Кумаджиро рванул прокушенную плоть зубами и не отпустил человека, даже когда тот упал на землю и стал бить его второй ногой. Испуганные голоса вокруг были ему в радость. Получайте, что заслужили. А если и теперь не поможете, вас тоже покусаю. Страны все вместе стали пытаться оторвать Кумаджиро от Альфреда. Россия первым сумел схватить медведя за морду и разжать его челюсти, пользуясь своей сверхчеловеческой силой. Кумаджиро, однако, был по-прежнему зол и изо всех сил старался вырваться из хватки Ивана. Белую шерсть зверя замарала кровь, и он выглядел более устрашающе, чем когда-либо. Его зубы оставались оскаленными, а в груди до сих пор клокотал рык. – Черт, как же больно! Англия оторвал кусок ткани от штанов Америки и стал останавливать кровотечение. – Перестань ныть, ничего с тобой не случится. – Нет, ну ты это видел? – Мы все всё прекрасно видели, Альфред. – Больно! С чего он взбесился? Я ему ничего не сделал! Россия снова закатил бы глаза, если бы ему не приходилось следить за зубастой пастью, готовой сомкнуться на его руках. Кумаджиро все ещё пытался вырваться и смотрел на американца так, словно одного нападения ему было мало. – Послушай, – строго сказал Иван, – пора успокоиться. Ты хорошо поработал, этого достаточно. – Он плохой, – проревел в ответ медведь, чей голос сейчас мало походил на человеческий. – Он виноват. Дай я его проучу. – Нельзя, – сказал Иван. Когти разъяренного Кумаджиро насквозь прошили рукава плотного пальто России, и ткань быстро пропиталась кровью. Зверь уперся задними лапами в грудь человека, стремясь оттолкнуть его от себя и досадуя на то, что державшая его за шкирку рука никак не разжималась. – Чего ты добивался? – Россия вопросительно поднял бровь. Способность не обращать внимания на боль хорошо ему послужила. Не то чтобы Ивану не нравилось смотреть, как на Америку нападает медведь, но Кумаджиро правда вел себя странно. Несмотря на свою дикую сущность, обычно он был спокойным и воспитанным, а ещё довольно ленивым. Единственный раз он вышел из себя, когда Россия сделал больно Матвею в гостинице – превыше всего Кумаджиро ставил благополучие канадца. Поэтому Россию беспокоило текущее положение вещей, хоть он и не подавал виду. – Нужна помощь. – Помощь кому? – не понял Иван. – Ему. – Ему… то есть Канаде? – Да, – медведь наконец оторвал свирепый взгляд от Америки и посмотрел на Россию. Видя, что попытки освободиться бесплодны, он снова попытался растолковать глупым странам, что произошло. – Пропал, – он сказал это так, словно всё было очевидно и Иван только зря его задерживал. – Сказал найти Гамбургера, но Гамбургер не помог. Никто не помог. Нужна помощь! Обычно медведь говорил более связно, но Иван провел с ним достаточно много времени и начал понимать, что дело плохо. – Канада… пропал? «Не может быть, он стоял рядом, когда я дрался с Пруссией». Россия огляделся вокруг. Неужели он на какое-то время забыл о парне? Эту ошибку было гораздо проще допустить, пока рядом находились другие страны. Германия, Италия, Америка, Англия, Франция, Пруссия, сёстры, Бельгия… Глаза России слегка расширились, когда он заметил, что Канада действительно отсутствовал. «С каких пор, и сколько прошло времени?» Он опустил взгляд на медведя, который, немного успокоившись, теперь смотрел на него холодными черными глазами. – Что с ним случилось? Куда он ушел? – Его схватил человек. С пистолетом. На лице России отразилось удивление пополам с беспокойством, особенно при упоминании пистолета. Он тут же снова принял невозмутимый вид, но новость вовсе не оставила его равнодушным. Сжав медведя чуть крепче, он спросил: – Ты сможешь его найти? – Вряд ли. Слишком много запахов. – Давай попробуем, – Иван поставил Кумаджиро на землю, и тот сразу начал обнюхивать окружающую территорию. – Россия! – заорал Альфред. – Ты чего его отпустил? Он снова на меня нападет! – Заткнись, Америка, – ответил Иван с усилившимся акцентом, после чего оставил группу стран и пошел за медведем, распространяя угрожающую ауру. – Что это с ним? – хмуро пробормотал Америка. Только Германию заданный вопрос волновал в достаточной степени, чтобы он попытался найти на него ответ. Немец прекратил осматривать рану Альфреда и со вздохом поднялся на ноги. Сегодня все вели себя так странно, и это ему совсем не нравилось. Догнав Россию, Германия тихо с ним заговорил: – Кажется, мне неизвестно что-то важное. Я знаю, что мой брат бывает безрассудным, но он не стал бы лезть в драку с тобой без причины, Россия. А теперь этот медведь напал на Америку. Что бы ни происходило, похоже, Мэт… – Людвиг запнулся, вспоминая имя, – Матвей, или как там его зовут, находится в самой гуще событий. Я хотел бы с ним поговорить. – Да, я тоже, – серьезно ответил Иван. – Только сначала его нужно найти. – А, ладно… – немец помедлил и спросил: – Ты знаешь, где он? – Пропал, – сообщил Иван. – Медведь сказал, что его забрали, – он кивнул на бегущего впереди зверя, который деловито обнюхивал тротуар. Германия рассмеялся бы, не останавливай его профессиональное отношение к любому делу. – Маловероятно, что парня похитили, ты так не думаешь? Не обижайся, но… ты прислушиваешься к словам медведя. Который только что покусал не кого-нибудь, а Америку. Иван приостановился. – Германия, пожалуй, тебе стоит сказать всем расходиться по домам. Я знаю Канаду и знаю его медведя, они гостят у меня уже неделю. Если Кумаджиро говорит правду, то исчезновение представителя страны на моей территории может очень плохо сказаться на наших отношениях с этой страной. Я не знаю точно, где сейчас Матвей, и не буду исключать никаких вариантов. А пока… Не говори ничего остальным, ладно? От них все равно не будет толку. Иван на прощание похлопал Людвига по плечу, сунул руки в карманы пальто, покрытого спереди и по бокам пятнами крови, и быстрым шагом догнал медведя. Германия с сомнением сказал «ладно», но Россия уже не стал оглядываться. Он достал мобильный телефон, нашел в списке контактов канадца (непонятно как там оказавшегося) и позвонил ему. Прижимая телефон к уху и не выпуская из виду Кумаджиро, Россия шел по тихому саду, освещенному декоративными фонарями, и слушал гудки. В неподвижном ночном воздухе растворялись облачка пара от его дыхания. «Бонжур, это Мэттью Уильямс. К сожалению, я сейчас не могу ответить, но если вы оставите сообщение, то я вам обязательно перезвоню, обещаю. Спасибо». Телефон канадца был отключен, хотя тот точно брал его с собой. Может, аккумулятор разрядился? – Матвей, перезвони мне. Твой медведь беспокоится, не случилось ли что с тобой. Оставив это короткое сообщение, Иван завершил вызов, положил телефон обратно в карман штанов и вздохнул над абсурдностью ситуации. Он не знал, что делать: то ли уйти, посчитав это всё розыгрышем, то ли начать всерьез бить тревогу. Обстоятельства складывались так, что сложно было подозревать обман. Кумаджиро и правда не находил себе места, Канада и правда куда-то пропал – а ведь он никогда бы не бросил своего медведя одного просто так. Ни одна догадка России не объясняла, почему Мэттью оставил Кумаджиро в таком состоянии и почему зверь настолько странно себя вел. – След теряется здесь, – голос медведя вырвал Россию из размышлений, и он нахмурился, остановившись на краю тротуара у парковочного места. – Ты уверен? Кумаджиро поднял взгляд, и в его черных глазах не было ни тени сомнения. Иван огляделся. На улицах осталось мало людей и машин, так что он спокойно смог выйти на дорогу. Примерно посередине на асфальте виднелись следы шин. По ним нельзя было ничего определить, но по крайней мере стало очевидно, что Мэттью не ушел пешком. – Что дальше? Иван посмотрел на медведя, который с поднятой мордой ждал его ответа. Похоже, зверь не понимал, что пройденный путь нисколько не приблизил их к его другу. Следы могло оставить обычное такси, и похищение до сих пор оставалось только вероятностью. Иван снова задумался о том, не розыгрыш ли это. «Не все испытывают к тебе неприязнь… Я, например, не испытываю». В голове у Ивана возник образ канадца и зазвучал его тихий голос, и, сколько бы он ни убеждал себя, что впустую тратит время, ничего не помогало. Инстинкт говорил ему об опасности. И к тому же Мэттью заслуживал хотя бы того, чтобы он выяснил, что произошло. Россия поднял полный решимости взгляд и сжал кулаки. – Я кое-кому должен позвонить. Мы найдем твоего хозяина, – уверил он медведя. В конце концов, он просто не представлял, что стал бы делать, случись с Мэттью беда – и притом в России, у него самого в гостях.

***

Всё болело – вот единственное, что понимал Мэттью из происходившего с ним. Его подняли и куда-то понесли – он задохнулся от того, как на это отозвались поврежденные ребра. Каждый шаг заставлял Мэттью сжимать зубы, чтобы не заскулить. Даже на грани обморока он сознавал, что окружают его вовсе не друзья, и поэтому не собирался показывать свою боль. Державший Канаду человек с трудом пронес его через какой-то дверной проем, спустился по лестнице, миновал ещё несколько дверей, словно нарочно ударяя свою ношу об углы, и беспардонно бросил его на кровать. Пока Мэттью пытался нормально вздохнуть, его руки, прижатые к груди в защитном жесте, развели в стороны. Потом с него грубо сдернули толстовку и рубашку под ней. – Ай! Ч-что вы делаете? – хриплым шепотом спросил он. Люди вокруг говорили на русском, и никто не ответил Мэттью. С него стянули ботинки и носки. Он слабо сопротивлялся, борясь с туманом в голове. Потом кто-то взялся за пуговицу на его джинсах, и он наконец очнулся. Зрение ещё не вернулось к нему, в ушах по-прежнему стоял звон, а тело разрывалось от боли, но он достаточно пришел в сознание, чтобы решить: это им так просто с рук не сойдет. Не обойдется без жертв. Канада лягнул стоявшего перед ним человека ногой, вложив столько силы, сколько мог в своем состоянии. Удар получился не самым сильным, но человек отлетел назад и впечатался в стену. Мэттью не видел масштаба повреждений, но в голосах рядом зазвучала паника. Он бы ухмыльнулся, если бы не понимал, что до спасения ему далеко. Люди схватили руки и ноги канадца, пытаясь удержать его на месте. Ещё один удар ногой – мимо, но теперь Мэттью видел, хоть и смутно. Он начал раздавать удары направо и налево, и как минимум один обидчик без сознания свалился на пол, получив локтем в лицо. Но тут какой-то мужчина прыгнул на кровать – Канада не успел увернуться, хотя должен был – и заехал ему в висок, что заставило его вскрикнуть от боли. Глаза снова заволокла темная пелена. Но на этом мужчина не остановился. Он положил руку поперек груди обездвиженного канадца и всем своим весом надавил на нее. Мэттью раскрыл рот в немом вопле. Воздух вылетел из его израненных легких, и стало окончательно ясно: ребра сломаны. Из-за навалившегося на него тела сломанные кости царапали легкие. Одно, кажется, было пробито, потому что дыхание канадца сбилось и он постепенно стал захлебываться кровью. Пуговицу на джинсах все-таки расстегнули. Потом их стянули с него, а за ними и последний предмет одежды, черно-белые трусы. Канада лежал обнаженный и мог только хватать ртом воздух, когда мужчина перестал прижимать его к кровати. Закашлявшись, он повернул голову вбок и сплюнул кровь, чтобы не подавиться. Несмотря на влажный хрип в груди и на бьющую тело дрожь, он сумел открыть глаза и направить на окружающих полный ненависти взгляд. – Vous êtes mort! C'est tout s-simplement que vous ne le savez pas enc-core. В шею Мэттью впилась игла, и он резко повернул голову – на него с насмешкой в карих глазах смотрел пассажир автомобиля похитителей. Наклонившись, он снисходительно прошептал: – Спокойной ночи, мальчик. Скоро всё закончится. Мужчина подождал, пока фиолетовые глаза не закатились назад и тело парня не обмякло. Только убедившись, что средство подействовало, он взял пленника за бледное запястье и приковал его наручниками к спинке кровати. – Ноги, – приказал он остальным. Люди с опаской приблизились, вытянули ноги парня и крепко привязали их веревками к кроватной раме. Второе запястье тоже оказалось в наручниках. Все подошли к делу очень тщательно: пленник не должен был сбежать. Дверь в комнату открылась, и внутрь вошел мужчина, можно сказать, аристократической наружности: зачесанные назад шоколадно-каштановые волосы, выглаженный черный костюм, идеально облегающий фигуру, ясные ореховые глаза. Эти глаза с холодным равнодушием оценивали положение. В руке мужчина держал сигару. Подойдя ближе к кровати, он разочарованно вздохнул: – Посмотрите, что вы с ним сделали, сколько крови. Так не пойдет, позовите домработницу, пусть приведет его в порядок. Кто-то у двери с запинкой выдавил «слушаюсь» и побежал выполнять приказ. Холеная рука осторожно коснулась щеки парня. – Я хочу увидеть твои глаза, – прошептал мужчина. – Но, пожалуй, подожду, пока ты не успокоишься. Он перевел взгляд на подчиненного, который организовал похищение. – Алек, отвратительно выглядишь. Ты вколол ему лекарство? – Да, Дмитрий Игоревич. – Поставь капельницу. Проследи, чтобы в его организме постоянно был бромид векурония. Ошибешься с дозой – тебе не жить, – мужчина подкрепил приказ и угрозу тяжелым взглядом. Алек кивнул и принялся за дело. Он легко нашел нужную вену и поставил капельницу с заранее приготовленным препаратом. – У него был с собой телефон? – Да, он пытался кому-то позвонить, но я ему помешал, – с этими словами Алек вынул из кармана красный телефон и передал начальнику. – Хорошо. Теперь выйди, приведи себя в приличный вид и жди, пока снова не понадобишься. – Как прикажете, – Алек коротко кивнул, привыкший к отношению начальника. Тот ценил его, несмотря на угрозы и неприкрытое безразличие к здоровью подчиненного, и Алек это знал. Он был правой рукой Михайлова и пользовался его особым расположением, а ещё получал за работу приличные деньги. Ради сумм с таким количеством нулей Алек вполне готов был терпеть раздражительность и жестокость нанимателя. По приказу Михайлова все вышли из комнаты. Он поднес ко рту сигару и сделал затяжку, а свободной рукой открыл красный телефон-раскладушку. «Одно непрослушанное голосовое сообщение». Михайлов не мог не рассмеяться, когда увидел, от кого это сообщение. – Твое отсутствие уже заметили, отлично. Интересно, насколько сильно он сейчас беспокоится, – мужчина перевел взгляд на парня, словно тот мог его услышать. – Послушаем? Да, было бы грубо просто его проигнорировать. Михайлов нажал кнопку на телефоне и снова затянулся. «Матвей, перезвони мне. Твой медведь беспокоится, не случилось ли что с тобой». Мужчина снова усмехнулся, смакуя отрывистую, торопливую речь. В голосе Ивана не было обычной апатии. Пока всё шло по плану. Всего час с небольшим – и уже такие впечатляющие результаты. – А ещё было бы грубо не ответить, правда? – блеск в глазах Михайлова насторожил бы кого угодно. Он включил камеру телефона, настроил ее и навел на распластанного на кровати парня. Раздался громкий звук затвора. – Неплохое качество. Михайлов стал листать список контактов, удивляясь их обилию и странным именам: Кику, Гупта, Садык, Тино, Бервальд… Интересно, кем парень работал? Наконец на экране появилось имя «Иван Брагинский». Губы мужчины искривились в жестокой улыбке. Он выбрал искомый номер, а затем прикрепил и отправил фотографию избитого, окровавленного, обнаженного парня на постели. Довольный сделанным, Михайлов с улыбкой выключил телефон и убрал его в карман. Он управился вовремя: в комнату как раз вошла домработница. – Верните ему подобающий вид, – он наклонился и прошептал на ухо старой женщине, словно делился с ней секретом, – и оденьте его во что-нибудь особенное. Домработница молча кивнула. Она бы не проработала так долго у этого человека, если бы не знала своего места. Мужчина, весело насвистывая, медленно вышел из комнаты, оставив после себя лишь острый запах своей сигары.

***

– Ваня, где ты? – первым делом спросила Катюша, когда Иван поднял трубку. Он в этот момент был за рулем, поскольку решил проверить окрестности. Он заглядывал во все магазины, клубы и другие открытые заведения. Когда канадца не оказывалось в очередном из них, он ехал дальше, и с каждым разом его досада нарастала. – Не волнуйся, со мной всё в порядке. Ты нормально добралась до дома? – Д-да, мы вызвали такси, но почему… – Матвей случайно не там? Может, Канада просто отправился домой. – Нет… Я думала, он с тобой… Россия издал протяжное «хммм» и сказал: – Уже поздно, сестра, ложись спать. Я вернусь утром. – Хорошо, – тихо ответила Украина. По ее встревоженному голосу Иван понял, что спать она не будет. Как заботливая сестра, она наверняка будет дожидаться его. – Катюша, – серьезно проговорил он, останавливаясь на красный свет и откидываясь назад в кресле, – не думай, что я собираюсь… ну, как раньше… – «драться», хотел он сказать. Ведь именно этого она боялась. Матвей рассказывал, как она плакала в прошлый раз. Иван не хотел причинять ей беспокойство. – Я просто захотел прогуляться. Матвей говорит, что гулять полезно. Ты же с ним согласна? – Да. – Тебе нравится гулять по улицам, наблюдать за своими людьми? – Да, очень. Мне нравится видеть их счастливыми. – Вот и хорошо, – Иван слегка улыбнулся, не боясь показать, как его радовало разговаривать с сестрой. Все равно он был в машине один (не считая Кумаджиро, который безразлично смотрел в окно). Он очень ценил такие разговоры, потому что раньше и мечтать о них не мог. – Я вернусь утром, не беспокойся. В этот раз Украина ответила уверенно: – Ладно, Ваня. Кстати, Германия тоже хотел с тобой о чем-то поговорить. Он просил, чтобы ты ему перезвонил, если тебе что-нибудь понадобится. – Понял, спасибо, – Иван сомневался, что ему нужна будет помощь Германии, но был благодарен за само намерение. – Спокойной ночи, Катюша. – И тебе! Положив трубку, Россия тяжело вздохнул и потер висок. Куда теперь? Только что положенный на центральную консоль телефон завибрировал и издал радостную трель: пришло сообщение. Поморщившись, Иван взглянул на экран, увидел, что это MMS, и нажал кнопку скачивания. Потом он стал терпеливо ждать – и когда появится изображение, и когда загорится зеленый свет. Он не представлял, что бы это могло быть. Ему редко присылали даже текстовые сообщения, не говоря уже о картинках. И те и другие обычно приходили от правительства в связи с работой. Если текст – то информация о встрече, если изображение – то фотография документа. Но уже близилась полночь, государственные учреждения давно закрылись, а все, кто знал его номер, должны были спать. Иван опустил взгляд на телефон и замер. Увиденное не поддавалось пониманию. У него в уме медленно отпечатывалась каждая подробность: немного вьющиеся светлые волосы, на фотографии сильно спутанные; худощавое тело с бледной кожей; лицо сердцевидной формы. В синяках, в крови и без очков, это все-таки несомненно был… – Мэттью, – ошеломленно прошептал Россия. Что за?.. Сообщение отправили с номера самого Канады. Иван сильнее сжал пластиковый корпус телефона, чтобы унять дрожь в руке. Пепельно-бледное лицо Мэттью продолжало стоять у него перед глазами, даже когда он оторвал взгляд от экрана. Теперь все сомнения развеялись: канадца действительно похитили – и избили. Оставалось выяснить, кто и зачем. Другая страна? Невозможно было представить, чтобы Канаду довели до такого состояния обычные люди. Но все приехавшие страны были с ним в хороших отношениях и к тому же вообще не ожидали его здесь увидеть. Никто не замечал Мэттью, так чье же внимание он настолько сильно привлек? Машина сзади засигналила, и Иван заметил, что зеленый свет давно загорелся. Мгновенно что-то для себя решив, Россия включил поворотник, развернулся и разогнался до запрещенной скорости. – Кумаджиро. Медведь повернул к нему голову. – Я найду его. А те, кто такое с ним сделал, дорого за это заплатят. Рука Ивана снова сжалась на телефоне. Еще раз посмотрев на фотографию, он ощутил, как в груди закипает ярость. Чтобы такое произошло с гостем в его стране, у него дома… Даже не с гостем, а с другом… Непростительно. Канаде гарантировалась дипломатическая неприкосновенность, правительство и граждане России должны были обращаться с ним, как с равным Ивану. Россия воспринял случившееся не только как объявление войны, но и как личное оскорбление. Чтобы доехать до пункта назначения, требовалось не меньше часа; Иван уложился в сорок пять минут. Ему все равно казалось, что это слишком медленно. Некому было отвлечь его от мыслей о фотографии Мэттью, и всю дорогу он ломал голову: кто, почему и зачем это сделал? Они явно хотели вовлечь Россию, раз прислали фотографию именно ему. Но зачем? Иван ничего не понимал. Ни одна страна не поступила бы настолько глупо, и никто сейчас не мог позволить себе войну. В конце концов мысли о преступнике пришлось на время отложить. Главное было найти Мэттью, а с остальным он разберется потом, лично и без всякой жалости. Россия чуть не пропустил нужный поворот на незаметную в темноте грунтовую дорогу. После долгой тишины шорох гравия под колесами казался непривычно громким. Вдалеке виднелся большой дом с темными окнами – все спали. Пока еще спали. Припарковав машину и заглушив мотор, Иван повернулся к медведю: – Мы приехали к надежному человеку. Он один из немногих, кто знает о нашей сущности. Но все-таки лучше не привлекать к себе внимания, пока он не поймет, в чем дело. Кумаджиро кивнул. Иван вышел из машины на мороз, медведь выпрыгнул за ним, и они подошли к крыльцу дома, хозяев которого собирались разбудить. Россия несколько минут колотил в дверь, после чего за ней наконец зажегся свет и на пороге показался мужчина лет семидесяти, с тронутыми сединой черными волосами и пронзительными голубыми глазами. Он недовольно уставился на непрошеных гостей. Иван широко улыбнулся и приветственно помахал ему рукой. – Что вам понадобилось в час ночи? – Сколько лет, сколько зим, Виктор Павлович. Мужчина прищурился, разглядывая стоящего перед ним человека, а потом удивленно воскликнул: – Иван?! – Да, – с улыбкой ответил тот. – Скорее заходи, не мерзни. Иван прошел внутрь вместе с Кумаджиро. Медведь отряхнулся от снега в передней, проследовал за мужчинами в гостиную и прыгнул на диван, собираясь наблюдать за встречей. – Давно мы не виделись, дружище, – заговорил Иван на английском. – Хорошо на пенсии? – Да, очень, – ответил мужчина, не смущенный сменой языка. – Хотя иногда немного скучно… Не хочешь чего-нибудь попить или поесть? – Нет, зато мне нужна твоя помощь. Мужчина медленно опустился в кресло, поплотнее запахивая халат, и спросил: – В чем? – Я хочу обратиться к тебе как к человеку с большим опытом работы в спецслужбах, – уже без улыбки сказал Россия. – Я восстанавливаю тебя в должности. Вполне объяснимо, что мужчину это заявление сильно озадачило: – При всем уважении, я на пенсии уже пять лет. Разве из тех, кто сейчас работает, нет никого… – Я знаю тебя всю жизнь, – прервал его Россия. – Ты служил в КГБ и оставался приближенным ко мне офицером после распада СССР. Ты один из немногих знаешь, кто я и что я, – голос России смягчился, – а еще, хоть я этого никогда и не говорил, ты был мне другом. Ты лучший из лучших, и не только я, но и… кое-кто другой нуждается в твоей помощи. Виктор Павлович Козлов слегка улыбнулся, провел рукой по коротким седеющим волосам и кивнул. – Что ж, когда моя собственная страна просит о помощи, я не могу отказать. Тем более, я никогда не думал о тебе только как о стране… Ты тоже был мне хорошим другом, Иван. Виктор посмотрел в сторону коридора. – Тогда я пойду оденусь и скажу жене, что мне нужно на какое-то время уехать. Мы ведь сейчас уезжаем? – Да. Мужчина вышел из комнаты, а Россия тяжело опустился на диван рядом с Кумаджиро. – Он поможет, – сказал Иван и начал гладить жесткий мех до сих пор не успокоившегося медведя. В черных глазах по-прежнему читалась тревога, а уши стояли торчком, словно он силился услышать голос Канады. На морде зверя оставались красные пятна. Иван со вздохом взял Кумаджиро на руки и отнес на кухню, к раковине. Там он стал оттирать кровь с его морды влажным полотенцем, хмурясь оттого, что медведь ни на что не реагировал. – Кумаджиро, мне нужна и твоя помощь тоже. Я понимаю, что тебе его не хватает, но постарайся сохранить ясную голову, чтобы мы могли придумать, как его вернуть. Уши медведя поникли. – Ему больно. Я слышу боль. Россия замер, потом спросил: – Ты его слышишь? – он начал задумываться над тем, насколько крепко эти двое были связаны. Может, один приведет его к другому? – Чуть-чуть. Иногда мысли, иногда чувства. Иван положил полотенце и полностью сосредоточился на Кумаджиро: – А он тебя слышит? – Не знаю. – Кумаджиро, у меня есть идея. Пытайся поговорить с ним. Не прекращай попытки. Он может сказать нам, где он находится, понимаешь? Медведь кивнул и закрыл глаза. – Ничего, – спустя какое-то время сказал он. – Пусть так, но продолжай пытаться, хорошо? Россия тихо вздохнул и потер виски, надеясь, что найдется какая-нибудь зацепка. В любом случае Кумаджиро мог стать ключевым звеном в поиске Мэттью, если их связь и правда была так сильна. Иван снова принялся отчищать морду медведя и остановился только тогда, когда на белом мехе не осталось крови.