Giving In

Следующие десять минут Мэттью с Иваном провели в тишине. Время от времени Канада набирался храбрости протереть лицо и шею Ивана полотенцем и проверить, как там рана на его руке. Однако стоило ему замешкаться, и Россия огрызался на него, заставляя поспешно отступить. Неожиданно в дверь постучали, и Мэттью подошел посмотреть в глазок, чтобы убедиться, что это действительно Америка (будь там кто-то другой, знавший, что номер вовсе не его, а России, возникло бы множество ненужных вопросов). С легкой улыбкой он открыл тяжелую дверь: — Привет, Ал. — Мэтти, — старший брат полез обниматься, — почему ты раньше мне не сказал, что заболел? — Всё началось слишком неожиданно. Но я в порядке, уверен, что дело всего лишь в небольшой рецессии. Альфред выпустил Мэттью и потрогал его лоб. — Ну, температуры у тебя нет. Знаешь, Артур с Франциском тоже не пришли на ужин. Похоже, Англии стало хуже, и теперь его слабое, беспомощное тельце в полном распоряжении Франции. — Альфред! — Что? — Я совершенно не хочу об этом знать. Американец хихикнул, протягивая брату большой пакет: — Здесь две порции пряной жареной говядины. Не знаю, как называется, но очень вкусно! — Спасибо, Ал, — улыбаясь, Мэттью забрал еду. — И еще… пожалуйста, не говори папе, что мне нехорошо. Не хватало, чтобы он беспокоился по пустякам. — Без вопросов, но если тебе что-нибудь понадобится, зови меня. Я буду твоим героем, Мэтти! Как Супермен, или как Бэтмен… хотя у него нет сверхспособностей, он всё равно крут! Я могу быть Человеком-пауком или моим любимым Капитаном Америкой! Суперское имя, правда же? — Пока, Альфред, — ответил Мэттью, закатывая глаза, и закрыл дверь. По пути к кровати он заметил, что Иван смотрит на него, приподняв бровь, словно спрашивая: «И что это было?» Канада не мог сдержать смущенного смешка: — Его часто так заносит на любимой теме. Прокашлявшись, он вытащил из пакета два пищевых контейнера, один передал Ивану вместе с запакованными палочками, а второй оставил на столе для себя. — Эм, я тут подумал… Иван, который уже сел на кровати и разламывал палочки, готовясь приступить к еде, поднял на него глаза. — Ты обсуждал экономику со своим боссом? Он принимает какие-то меры? — Разумеется, Медведев давно этим занят. Нефтяная промышленность в норме, торговля тоже, война в Грузии — мелочь. Просто судьба отвернулась от меня, ну и твой братец здоровья не прибавляет. — А… в этом ты, пожалуй, прав, — Мэттью прикрыл рот, сдерживая приступ кашля, и направился в ванную, чтобы наполнить водой два стакана. Когда он оттуда вышел, на лице Ивана было очередное непонятное выражение. Любопытство? — Ты тоже довольно болезненно выглядишь, Матвей. Покраснев от смущения, Мэттью передал стакан воды русскому и устроился в кресле у стола, где открыл свою порцию еды, подгоняемый урчанием в животе. — Я не соврал, когда сказал, что неважно себя чувствую. Это не серьезно, так, небольшие проблемы, — канадец распробовал блюдо и продолжил, — в 2008 я был очень болен, как и Альфред. Но рынок жилья постепенно восстанавливается, и автопромышленность адаптируется к изменениям. Я думаю, дело в банках: они до сих пор нуждаются в поддержке, — он вздохнул. — А ведь мои банки были одними из самых надежных в мире. Иван промолчал, и дальше они ели в тишине, за что Мэттью был благодарен. Поужинав, он убрал со стола и выкинул контейнер в мусорное ведро. — Я собираюсь сходить за едой Куматачи, так что… Ничего, если я позаимствую твою ключ-карту? — Мне от тебя не отделаться, так? — Пока что так, — канадец был рад, что помогает мужчине, несмотря на его грубость и попытки запугать. Мэттью не мог бросить того, кому требовалась помощь. Тут взгляд холодных фиолетовых глаз скрестился с его собственным, и его решимость подверглась тяжелому испытанию. — Ключ в кармане пальто. Мэттью поднял с пола названный предмет одежды, в котором, порывшись, с удивлением обнаружил бутылку водки и коричневый кожаный бумажник. Канада хотел было поставить водку на стол, когда Иван сказал: — Дай сюда. — Вообще-то, тебе вредно… — Товарищ Матвей, это приказ. Немного рассерженный, Мэттью повесил пальто на спинку кресла, затем на нее же накинул шарф. Тяжелым шагом подойдя к русскому, он протянул ему бутылку и бумажник. Очевидно, мужчине нравилось досаждать канадцу, потому что на его губах появилась зловещая довольная ухмылка, пока он отвинчивал крышку. Большими глотками он осушил литр водки почти на треть. Мэттью оставалось только смотреть, открыв рот. — Твои люди умрут от печеночной недостаточности. — Нет, они давно с этим живут. Русская вода, помнишь? — Как скажешь, — пробормотал Канада. Иван достал из бумажника ключ-карту и передал Мэттью, сопроводив грозным взглядом. — Не задерживайся. — O-oui. Кумаро, жди здесь. — Он поспешил выйти и торопливо зашагал по пустому коридору, доставая собственный ключ. В своем номере он вытащил из холодильника коричневый сверток с ужином медведя и заодно решил переодеться в более удобную одежду: голубые джинсы и старую добрую красную толстовку. В конце концов, было уже поздно, а ему придется посидеть с Иваном еще пару часов. Завтра надо рассказать Украине о состоянии ее брата. Может, она и сама знает, ведь они близко общаются, но тогда почему она не пришла присмотреть за ним? У Канады с Украиной были, он не побоялся бы сказать, теплые отношения; они были друзьями. По природе заботливая, Украина, без сомнения, питала глубокую привязанность к младшему брату. Она высоко ценила и уважала Россию, несмотря на провозглашенную после распада Советского Союза независимость. Она была бы рядом, если бы знала о его болезни. Значит, Россия скрывает это от нее. «Ото всех, судя по всему, — невесело подумал Мэттью. — Что ж, у него много врагов, поэтому было бы глупо распространяться о неурядицах в экономике, но молчать тоже может быть опасно. В случае осложнений поддержка была бы очень кстати, а Украина с готовностью согласилась бы ее оказать». На этом цепь его мыслей прервалась, когда он осознал, к чему это привело бы. «Россия, безусловно, хочет выкарабкаться сам, без чьей-либо поддержки. Он ведь очень гордый». Сочувственно покачав головой, Мэттью вздохнул и прокрутил в голове варианты действий. Что делать, если России не станет лучше? Не считая очевидного — выдачи денежной ссуды… Он мог позвонить Харперу, может, если их боссы встретятся, то вместе что-нибудь придумают. «Россия не пойдет на это. А я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я подаю милостыню. Он бы пришел в бешенство». Решив отложить раздумья на потом, Канада быстро запихнул снятую одежду в сумку, прежде чем направиться обратно к номеру Ивана. Там всё было по-прежнему; Кумаджиро лежал на кровати и, казалось, спал, но проснулся, как только Мэттью вошел — скорее всего, в предвкушении ужина. Иван сидел в том же положении, что и раньше, прислонившись к спинке кровати, и внимательно наблюдал за канадцем. Бутылка водки заметно опустела. Избегая взгляда русского, Мэттью первым делом вернул ключ-карту и наклонился к Кумаджиро, распаковывая его кушанье. — Когда мы приедем домой, я куплю для тебя тюленины. Я знаю, что ты не особо любишь рыбу. — Хорошо. Мэттью ласково улыбнулся и положил четыре рыбины на пол, где его друг в два счета с ними разделался. — Он не обычный медведь, да? — спросил Иван. — Да, он один из нас. Мы с ним были вместе, сколько я себя помню, еще до того, как я стал колонией. — Семья, — проворчал Кумаджиро с набитым ртом, И Мэттью кивнул, соглашаясь всем сердцем. Другие забывали о нем: папа, Англия, даже брат — но не Кумаджиро. Пусть они не помнили имен друг друга, но между ними всегда была связь. Он вдруг вспомнил о семье России и поднял на него глаза: — Ты должен рассказать своей сестре, — тихо сказал Мэттью, не желая его злить. — Она будет волноваться, если узнает… — Именно поэтому я не хочу, чтобы она знала. От нее не будет покоя. — Только потому, что ей не все равно. Она много говорит о тебе, между прочим. Иван с секунду осмысливал его слова, прежде чем требовательно посмотреть на канадца: — Что говорит? Мэттью грустно улыбнулся: — Что ты очень помог ей во время паники из-за свиного гриппа. Слова младшего брата значили для нее гораздо больше, чем мои. Она в то время сильно нервничала: финансовый кризис, выборы, эпидемия… Я тоже поддерживал ее, как умел, но думаю, что речь твоего босса была намного важнее, — он замолчал, глядя в непроницаемое лицо Ивана. — Она уважает тебя и заботится о тебе. — Да, знаю. Решив на этом закончить разговор, Мэттью убрал оставленные Кумаджиро объедки, уселся в кресле с медведем на коленях и взял лежащий рядом пульт от телевизора. — Посмотрим новости? — Российский канал — 610; возможно, покажут изменения в биржевых графиках. — Ладно, — Мэттью включил нужный канал и стал смотреть, не понимая ничего из того, что говорилось. Внимание Ивана было приковано к экрану, только иногда он делал большой глоток водки или раздирал горло кашлем, словно наждачкой. При этом звуке Мэттью вздрагивал, не зная, стоит ли проверить температуру. Полотенце по-прежнему лежало на лбу русского, уже, наверное, сухое и бесполезное, но Канада принуждал себя сидеть смирно. Судя по взгляду, который Иван устремил на экран, ему не нравилось то, что он слышал, и волн убийственной ярости было достаточно, чтобы Мэттью оставался тише воды, ниже травы в надежде на свою «сверхспособность» невидимки (Альфред сильно на него влияет, что ни говори). Время шло, и Мэттью, зевнув, отвлекся от сосредоточенного просмотра. Он устал от напряжения, в котором его держал сидящий в кровати псих на грани буйства. Канадец медленно закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Не очень-то удобное положение, но ломота в теле и тяжесть в голове достаточно убедительно требовали поддаться сну, что он и сделал.

***

Просыпаясь, Мэттью прежде всего ощутил головную боль — ритмичная пульсация грозила расколоть череп. Он открыл глаза и зашипел, когда по ним резанул свет. Тем не менее Канада понял, где находится, а также в полной мере прочувствовал, насколько гостиничные кресла не подходят для сна. Когда он поднял голову, шея хрустнула и комната поплыла перед глазами. Спину, казалось, не распрямить, и он встал, чтобы как следует потянуться, отмечая все больше болезненных мест в своем теле. Затем он огляделся и обнаружил Кумаджиро спящим в изголовье кровати рядом с Иваном, на захваченных подушках. Мэттью почти улыбнулся в умилении; это было так похоже на его друга — без церемоний разместиться с максимальным удобством. Однако состояние России не давало повода для смеха. Он все еще спал, но беспокойно; его кожа блестела от пота, волосы прилипли к лицу и шее, покрытым нездоровым румянцем. Иван, будто ему мало было толстых одеял, свернулся калачиком, чтобы сохранить тепло, и это явно не помогало, потому что он трясся от озноба. Мэттью без промедления по новой наполнил чашку прохладной чистой водой и схватил очередное полотенце. Он сорвал с России одеяла, на что тот ответил стоном, и начал протирать его лицо. Почувствовав исходящий от тела русского жар, он вздохнул и задумался о том, что делать. Обтирания полотенцем больше не приносили пользы, нужна была прохладная ванна. Это бы наверняка подействовало, вот только он не мог поднять огромную страну в одиночку, не говоря о том, что после пробуждения Иван мог утыкать его кольями за своеволие. Когда раздался стук в дверь, Мэттью чуть не подскочил на месте. «О нет, что теперь?» — Брат, — послышалось снаружи, и он узнал русское слово. Это была Украина! — Ты там? Мы собирались позавтракать вместе, помнишь? Мэттью перевел взгляд на лежащего ничком мужчину и задался вопросом, стоит ли рассказывать Катюше о болезни ее брата вопреки запрету Ивана. Она вполне могла помочь сбить температуру. Канадец решился, подбежал к двери и, глубоко вдохнув, открыл ее, чтобы встретить немало удивленную Украину. — О… Матвей. Что ты делаешь в номере моего брата? Представив возможные в такой ситуации домыслы, Мэттью покраснел и поспешил объясниться: — Он болен. Я нашел его вчера в очень плохом состоянии, поэтому остался. Но у него опять жар, и я не могу ничего поделать. Поможешь мне? Она без колебаний бросилась внутрь — Канада успел увидеть страх в ее глазах. Вместе они подняли Ивана и частью донесли, частью дотащили его до маленькой ванной. Мэттью повернул кран, регулируя температуру воды, чтобы она была едва теплой. Катюша тем временем пыталась раздеть брата. Иван что-то пробормотал, и Катюша заговорила с ним тихим, успокаивающим голосом. Они с Мэттью встали по бокам от России, Канада обхватил его туловище, а Украина взялась за ноги, и они перенесли его через край ванны и опустили в воду. — Холодно! «Ему холодно». Мэттью провел полотенцем по лбу России. — Désolé. Всё будет хорошо. — Г-генерал Мороз… нашел меня. — Non, это скоро закончится. Катюша снова заговорила на общем для них языке, и Иван, видимо, ее понял, потому что кивнул. Они перебросились несколькими фразами, а Мэттью вдруг осознал, что делает и, главное, с кем. «Я ухаживаю за Россией, сижу с ним рядом, пока он принимает ванну». Канада покраснел, как помидор, и повернулся к Украине: — Я п-подожду снаружи. Позови меня, когда н-нужно будет его вытаскивать. Она кивнула и слегка улыбнулась, несмотря на тревогу, читающуюся на ее лице. — Спасибо, Матвей. И у меня есть к тебе просьба. Не мог бы ты помочь мне собрать вещи? Думаю, лучше всего будет забрать Ивана домой. У нас разные рейсы, но я уверена, что сейчас должна остаться с ним. С радостью согласившись, Мэттью вышел из ванной и закрыл за собой дверь. Сборы давали ему время разобраться в своих мыслях. Чем еще он мог помочь? Он набрал на телефоне хорошо знакомый номер и дождался, пока на другом конце поднимут трубку. — Харпер слушает. Это ты, Мэттью? — Д-да… Я хотел сказать, что, возможно, задержусь еще на пару дней из-за непредвиденных обстоятельств. — Вот как? Что же это за обстоятельства? — В-видите ли, сэр, у России проблемы. Я собираюсь помочь Украине заботиться о нем. В ответ последовало молчание, а потом недоверчивое: — Что? — Ну, мы можем принять участие в стабилизации российской экономики, сэр. Я имею в виду, если бы вы поговорили с Медведевым… — Нам надо решать свои проблемы, Канада. — Я з-знаю, но… У нас с Россией хорошие отношения. — Если хорошими отношениями считать почти полное их отсутствие, то да. Канада нахмурился: — Мы оба состоим в G8, мы северные страны со схожим климатом, и, если не ошибаюсь, мы работаем в совместной Межправительственной Экономической Комиссии. По-моему, самое время помочь. Харпер вздохнул, и послышался шорох бумаг. — Я свяжусь с Медведевым и подумаю, что можно сделать. — Хорошо, спасибо. — Оставайся на связи. Соединение прервалось, и Мэттью понял, что босс недоволен, но он был рад, что его правительство окажет поддержку России. Хотя в последнее время Канада не часто виделся с Харпером, ему можно было это доверить; он справится, несомненно. Упаковав чемодан, Мэттью поставил его у кровати и схватил ключ-карту Ивана с прикроватной тумбочки. — Сиди здесь, — сказал он Кумаджиро, — если выйдет Катюша, передай ей, что я пошел за своими вещами и скоро вернусь. Открыв дверь, он выглянул в коридор и убедился, что вокруг никого, прежде чем выскочить из номера. В собственном номере он задержался, чтобы почистить зубы и причесаться, затем взял сумку и вышел, благодаря небеса за то, что предусмотрительно собрал вещи вчера. — О, Америка! Зная, что обращаются к нему, хоть он и не Америка, Мэттью поднял голову и нерешительно улыбнулся подошедшему Франциску. — Я Канада, папа. Голубые глаза Франции расширились, и радостная улыбка осветила его лицо: — Конечно, это ты, mon chér, — он приобнял Мэттью за плечи. — А не пойти ли нам позавтракать? Артур с Альфредом тоже придут! — Н-нет, спасибо, я уже уезжаю, — он показал сумку как доказательство и робко выбрался из-под руки Франции. — Нужно успеть на самолет. Соврав, Мэттью покраснел и отвел глаза. Лжец из него был никакой, но он надеялся, что в этот раз Франциск не заметит. Узнай Франция правду… не то чтобы он стал переживать, зато рассказал бы Артуру и Альфреду, а те бы точно всполошились. — Уверен? Почему так рано? Останься ради твоего дорогого père! — Невинная улыбка исчезла, сменившись почти распутной ухмылкой, которая вызывала определенные опасения у Мэттью. Обычно с таким выражением на лице Франциск захватывал чьи-нибудь жизненно важные регионы, подобно небезызвестному Гилберту Байльшмидту. Или Испании… Или даже Южной Корее. Невероятно, сколько стран распускают руки по поводу и без. «Наверное, сказываются имперские амбиции». Для стран они все равно что гормоны. — Désolé, papa, мне правда пора, — сказал канадец, медленно пятясь. — Эм… Желаю Артуру всего хорошего и скорейшего выздоровления. — Oui, как скажешь. Я обязательно передам твои слова LʼAngleterre. Папа будет скучать по тебе. Помахав рукой на прощание, Мэттью развернулся и быстро зашагал по коридору, оглядываясь через плечо на уходящего Франциска. Как только тот завернул за угол, Канада поспешно вошел в номер России. — Катюша, всё нормально? — Да, Матвей. Думаю, он готов выходить, — донесся ее голос из ванной. Мэттью поставил сумки на пол и пошел помогать. На пороге его пригвоздил к месту взгляд Ивана. Русскому определенно стало лучше, если он был способен вложить столько ненависти в простой взгляд. — Помоги ему встать, а я его оботру. Канада не сразу, но овладел собой и, спотыкаясь, подошел к своей смерти. Он медленно протянул руку, гордясь тем, что даже не вздрогнул, когда за нее взялся Иван. Рука России была намного больше его собственной, и, хотя Иван еще не восстановил свои силы, Мэттью чувствовал, что после его хватки появятся синяки. Добавить к этому проявляющиеся отметины на запястье, оставленные прошлым вечером, и к концу дня пестреть синяками будет вся его правая рука. Не обращая внимания на боль, Мэттью потянул Россию вверх, помогая ему встать и выйти из ванны, а Катюша тем временем принесла большое пушистое полотенце. Она наскоро обтерла его: он все еще немного дрожал. Вместе они его одели, причем Мэттью старался как можно меньше прикасаться к мужчине и тактично не опускал глаза ниже пояса. Все это время Канада ощущал на себе неотрывный взгляд фиолетовых глаз. С каждой секундой, протекавшей в тишине, его страх нарастал, и он начал представлять, какая смерть его ждет. Сожгут ли его заживо, запытают, посадят на кол, вырвут глаза, отрубят руки, застегают кнутом, уморят голодом… — И-итак, — голос Мэттью был куда тише, чем обычно, и дрогнул в конце. Иван с Катюшей не услышали. «Ух, да соберись же ты! Ты вторая по величине страна, у тебя благие намерения, ты сильный!» Он прокашлялся и взял уверенный тон: — Итак, мне вызвать такси? — Да, будь добр, — ответила Катюша. Мэттью управился с этим по телефону, пустив в ход все свои мизерные познания в китайском. Катюша, заметив среди багажа вещи Канады, спросила: — Ты едешь с нами? — Да. Я решил помочь отвезти Ивана домой. — Из-за плеча Украины тот кинул на Мэттью свирепый взгляд, пославший дрожь ужаса по его спине. Он кашлянул, пытаясь скрыть свою реакцию. — Чудесно, Матвей! Спасибо тебе! Иван зарычал, когда они приблизились, и встал самостоятельно. — Я пойду сам. — Брат, не перенапрягайся… — И не собирался, — перебил он, глядя на нее заметно мягче, чем на Канаду, без угрозы. Тем не менее его тон не терпел возражений, и Украина кивнула, не скрывая тревоги. Пусть Россия и шел сам, Канада не позволил ему нести чемодан, который теперь держал в левой руке, свою сумку перекинув через плечо. Они дошли до лифта, в гнетущей тишине спустились в вестибюль, и Украина направилась к стойке администратора, чтобы сдать все ключи. Едва сестра Ивана отошла достаточно далеко, тяжелая рука опустилась на правое плечо Мэттью (опять правое!). В который раз он подвергся воздействию сокрушающей силы и невольно вскрикнул. — Я говорил тебе молчать о том, что я болен. Ты выболтал ей, — произнес Иван убийственным шепотом, хладнокровно давая Мэттью понять, как он на него зол. Канада слегка повернул голову, но не стал смотреть в лицо России: — Я не знал, что делать, а ты был практически без сознания. Тебе надо было остудиться, жар был слишком высоким. И я не мог поднять тебя один! Она как раз постучала в дверь, и… Так и так она имеет право знать. Рука сжала плечо сильнее — он точно был в ярости, и Мэттью не сомневался, что умрет очень скоро. Но тут Украина повернулась к ним, и рука исчезла вместе с удушающей аурой, словно ничего и не было. — Мы поговорим об этом позже. «Почему я такой добрый? Заработал неприятности только потому, что не оставил его одного, как он просил. Я просто дурак». Мэттью спокойно поднял багаж и вслед за Украиной вышел к желтому такси, ждущему их снаружи. Поездка до ближайшего аэропорта прошла в напряжении и тишине; Ивана укачивало, но он пропускал мимо ушей их вопросы о том, нужно ли остановиться. Даже когда они в аэропорту купили билеты, прошли контроль безопасности, даже после трех часов томительного ожидания Иван упрямо молчал и враждебно реагировал на попытки его растормошить, прямо как дикий зверь. И, конечно же, сотрудники безопасности не могли пропустить белого медведя на борт без проволочек. Мэттью показал им документы, они принялись делать звонки; в итоге они поверили, что всё законно, документы подлинные, и все же не унимались, настаивая на поводке или клетке-переноске, положенных по протоколу. Канада ни в какую не соглашался, и, когда пошел третий час ожидания, он не выдержал: — Послушайте, все бумаги у вас на руках! Там сказано, что для него полет в самолете со мной в порядке вещей. Ему не нужен поводок, а если вы вздумаете сажать его в клетку, готовьтесь к большим проблемам. У вас что, нет работы? Прекратите надоедать мне! Сотрудники спешно ретировались, а Катюша удивленно рассмеялась: — Значит, даже Канада умеет сердиться? Вспыхнув, Мэттью неразборчиво что-то пробормотал, прижимая Кумаджиро к груди. Их самолет наконец прибыл, и они с облегчением поднялись на борт. Только после того, как они заняли места, канадец осознал, что никогда не был в России, в отличие от своего босса. Нервно играя с ухом Кумаджиро, он снова спросил себя, во что ввязался. Он проведет несколько дней с Россией, на его земле, ухаживая за ним во время болезни… Уже вся правая рука Мэттью болела, и если она пострадает еще больше, от нее не будет никакого толку. К тому же, он и сам был нездоров. Никто, кроме Харпера, не знает о его местонахождении… никто не узнает, если его похитят, порубят в капусту и закопают где-нибудь в саду Ивана. «Я преувеличиваю. Россия дьявольски страшен, но мы оба — страны. Я в безопасности, верно?» Посмотрев на сидящего рядом мужчину, Мэттью вздрогнул, встретившись с Иваном взглядом. А ведь у них, оказывается, глаза похожего цвета — пурпурно-фиолетового. Единственное отличие… у Ивана были глаза кровожадного преступника. А его следующей жертвой, к сожалению, был Мэттью собственной персоной.