Rape me, my friend

Уже в половине десятого Кастиэль вышел с пределов величественной территории, огороженной стройными, раскинувшимися ивами, и неторопливо побрёл к назначенной цели, как можно дальше от этого учебного заведения. Телефон он обезвредил прямо на паре, что сейчас дало ему спокойно слушать музыку в наушниках, не беспокоясь за тем, что «кто-то» неожиданно позвонит. За время лекции ему не удалось забыться. Зато голова, наконец, просвежела, скинув с лица очки с розовой оправой. От осмысливания всех достоинств и недостатков этой ночи, брюнет потерял былую уверенность в том, что будет правильным. Да кто он такой вообще, чтобы думать, что будущее Дина может стать его будущим? Дин не гей, по крайней мере не должен быть оным. Среди его друзей он король. Его боготворят, доверяют сокровенное и готовы тотчас же отдаться в его объятья, лишь дав им сигнал «он не против». В первое время их знакомства это не давало Кастиэлю покоя, он просто не мог понять, что с Дином такое, от чего его нагло вожделеют даже самые сильные и уравновешенные существа. А потом он понял… Всю жизнь ему приходилось получать свой опыт, учась на собственных ошибках, как и в этот раз. Едва ли он сам почувствовал значение слова любовь, которое всю свою недолгую жизнь считал уже упрощённым, напускным прошлыми поколениями слухом, как скрылся сам в этом бездонном болоте с головой. Всё стало гораздо труднее, но понятнее для восприятия в один момент, стоило ему осознать, что именно ему хочется сделать, когда он видит Винчестера. Что-то, что является, по сути, похотью, скрывает за собой желание находиться рядом, заботиться и получать взаимность. Порой дружба предоставляла право заниматься почти половиной из необходимого, и этого, казалось, достаточно. Этим Новак отличался от всех остальных. Для Дина, что видел море лиц, пережил реку отношений, ощутил тепло озера тел, но подружился и дорожил отношениями лишь с единственной прозрачной каплей дождя, просочившейся сквозь непроходимые барьеры души Дина, прямо к сердцу. Кастиэль был мощнейшей опорой, которая стала лучшим другом и братом, всегда желанным гостем и верным приятелем. И как себя должен чувствовать Кастиэль после того, как буквально воспользовался беззаботностью зеленоглазого и его доверчивой пьяной натурой. Кас сделал столько хороших дел, многое прощал, постоянно бескорыстно помогал и следовал принципам, но совершил одну, самую главную ошибку, перечеркнувшую своей слабостью нажитую в терпении прежнюю жизнь. Он не должен был позволять себе сдаться под тяжестью желанного, не контролирующего себя тела. Дин оступился, он был пьян и ни за что бы не совершил подобного трезвым. В отличие от Новака, который, несмотря на незатянутые прошлые раны, продолжал наступать на те же грабли, показывает тем своё безрассудство и не позволительно сильное рвение к другу. Он надеется лишь на то, что они с Дином тихо, мирно всё обсудят и придут к согласованному решению. А что, если… От таких мыслей могла бы лопнуть голова, если бы не изредка возвращавшие его к реальности припевы интересной и замысловатой песни Нирваны. Да, день перестал быть настолько чудесным, но что поделать, у Новака всегда так: сначала сделает что-то, потом думает и занимается самобичеванием. И ещё хуже от того, что нельзя прийти к своему лучшему другу и пожаловаться на собственные проблемы. В этот раз Кастиэль налажал по-настоящему. Видеться с Дином сегодня уж точно не выход, Кас не готов. Всё слишком спуталось, и ему надо кому-нибудь выговориться. И этой жертвой должен стать не кто иной, как Габи. Почему бы и нет, он умеет держать язык за зубами, если необходимо, и оказывать должную поддержку. Габриэль рядом с ним с детства, и порой у него просто не бывает выбора, приходится с искренне добродушной улыбкой встречать своего брата на пороге дома, а потом выслушивать всё то, что лежит на душе мелкого. Прямо как сейчас: — Привееет, — протянул он. — А вот и наша секс-машина. Знаешь, я хотел кое-что спросить, но судя по твоей походке, и так всё ясно, — с ехидством хмыкнул тот, пропуская Каса внутрь. Брюнет только оглядел другого с ног до головы, промолчав и вытащив наушники, прошёл мимо брата. Габриэль стоял в тапочках и в чёрном халате с взъерошенным гнездом на голове. Несмотря на то, как выглядел парень, его жилище отображало весь его многогранный внутренний мир. Габриэль отличался своей манерой ухаживать за домом: по всему периметру стен здесь располагались растения, картины, какие-то гирлянды, вазы и даже простые верёвки, вальяжно завязанные красивыми узлами. Оба Новака имели тонкий вкус, не страдали перфекционизмом и были ценителями красоты, каждый по-своему. Кастиэль хорошо рисовал и дарил многие картины и портреты Гейбу, когда тот в свою очередь, рассчитывал всё до малейших штрихов, учитывая даже освещение, украшал этим декором дом. Тот был обставлен в стиле Габриэля так, что по одной обстановке можно рассказать о хозяине многое. Жаль, что Винчестер здесь бывал от силы раз десять, и то вместе с Касом или братом, когда Сэму нужна была помощь от старшего Новака. Кастиэль не рассказывал Винчестеру старшему о своих художественных увлечениях, ведь для парня это как-то… не круто. Но при этом всегда хотел узнать его мнение или увидеть реакцию, в особенности на те два портрета, что Габриэль повесил в своей комнате на втором этаже. Это были любимые работы его брата. — Что такой грустный? Неужели Винчестер в постели так себе? — невысокий парень изобразил забавную гримасу. Кас едва улыбнулся, неторопливо снял плащ и присел на нежно-голубой кожаный диван, ожидая того же от брата. Габриэль ответил на его просьбу, с сосредоточенным лицом готовя себя к будущим душевным терзаниям брата. Но Кас молчал, не зная с чего начать. — Брось, мне можно рассказать всё. Давай уже, — подтолкнул его брат. — Хорошо… Только пообещай дослушать до конца, прежде чем что-то ответить… — Кас тяжело выдохнул, переминаясь на месте, и начал. Рассказал и про то, как доводил Дина домой, и про то, как раздел парня и уложил спать, и про то, как поддался Дину, как сожалеет, и про то, как тихо покинул дом. Но последнюю деталь о самом «процессе» он решил утаить. Кас представлял, что может услышать, если сообщить брату про Динов коматоз. Парень внимательно вслушивался в рассказ, то и дело, стараясь перебороть свою неуместную реплику или приступы смеха, что довольно сложно, но удавалось. После расстроившей его концовки, Габриэль со спокойным лицом выпалил: — И какого хрена ты до сих пор здесь? — Не понял… — Чего ты не понял? Ты бросил парня, по которому сохнешь последние годы сразу после секса. Не позвонил и вдобавок телефон выключил… Да, братец, разумный выход. Пойди ещё в комнате закройся, детка, и слугу найми, чтоб кормил тебя, пока ты залёг на дно. — Ты предлагаешь с ним поговорить? — с опаской спросил Кас. — Нет, — покачал он головой. — Я предлагаю пойти и вытрахать из него весь дух, заставить его молить о том, чтобы ты остался и стал с ним встречаться. Только не переборщи, а то сознанье потеряет, придётся повозиться с телом… — Заткнись, — усмехнулся Кас и, не ожидавший от себя такого порыва, чмокнул брата и сорвался с места. Быстро одеваясь под пошлые намёки и советы, он выбежал и помчался в сторону Динового дома. Через полчаса запыхавшийся парень благополучно стоял на пороге дома Винчестеров и пытался перебороть себя. Вдох-выдох. Лицо, должно быть, красное, как рак. Вдох-выдох. Может, завтра прийти? Вдох-выход. Один решающий шажок. Вдох-выдох. Кастиэль позвонил в дверь. Ему открыл Сэм. Было видно, что тот не ожидал увидеть Новака на пороге сегодня. Парень был одет по-домашнему и, похоже, уже в колледж не собирался. Он пропустил гостя, а сам скрылся в своей комнате. Кас нахмурился и, подозрительно оглядев дом, пошёл на кухню. Вернувшись почти мгновенно, младший Винчестер, наконец, подал голос: — Привет. — Привет, Сэм, а где Дин? — голубоглазый всеми силами пытался сохранять спокойствие, но всё равно начинал волноваться. — Он скоро приедет. Он… В магазине. Подождёшь его? — Конечно, — Кас улыбнулся и встал со стула, чтобы налить кофе. В раковине он увидел чистые, просто вылизанные тарелки, на которые он утром накладывал две невысокие башенки блинов. Видимо, им понравилось. Он кинул взгляд на Сэма, который искал что-то в ящиках стола, но безрезультатно. — Будешь кофе? — Да, пожалуйста, сделай латте. — Сэм был нервный: — Господи, да где он?! — прошипел он сквозь зубы. — Что-то потерял? — Да. Нет. Не важно. Я сам. Сгорбившись, он напряженно открыл нижний отдел шкафа и стал рыться там. Вскоре Кас приготовил две ароматные чашки с напитками и пригласил вспотевшего парня за стол. Да уж, Сэм постоянно потел, просто всегда, чем бы ни занимался. — За чем Дин пошёл в магазин? — прервал тишину Кастиэль, когда они дружно опустили свои пятые точки на стулья. Сэм замешкал немного и неуверенно ответил: — За сиропом. Скоро он должен вернуться, если найдёт его. А если не найдёт, то будет плохо. Я написал, чтобы он быстрее возвращался. Он уже шёл обратно. Наверное, не нашёл. — Сэм врал. Кас понял это по тому, как он постоянно отводил взгляд, стыдливо смотря в кружку. Стало быть, он не хотел, чтобы Новак узнал что-то о Дине. Не тут-то было! — Сэм! Куда пошёл Дин? Мне нужно с ним поговорить насчёт вчерашнего, а его телефон постоянно занят. Я знаю, что он не в магазине — почти целая баночка с клубничным сиропом стоит в шкафу за холодильником. Что вы скрываете? Винчестер раскрыл рот, будто испугавшись собственных мыслей. Он быстро схватился с места и в два шага преодолел расстояние до шкафа. За дверцей, прямо за пачкой чипсов, как Кастиэль и сказал, стоял тот самый сироп, на поиски которого Сэм потратил всё утро. Выходит, завтрак приготовил Кас? Кас?! Как? Значит… Вот дерьмо. Его мысли были прерваны зазвеневшей связкой ключей. Дин здесь… Голубоглазый тоже услышал шум и, допив свой кофе, встал из-за стола, но отчего-то не решился идти следом за бросившимся к дверям Сэмом. По гостиной уже разносились ругательства: — Я везде искал, Сэмми. Всех обзвонил, но никто не знает, что за мудак меня вчера увез от Лизы. Чёрт, знать бы, где эта гнида сейчас… Я бы… Убил его. — Дин! — остановил младший своего брата. — Тише! Ты ошибаешься… — Ошибаюсь?! — кричал он. — Этот сукин сын воспользовался мной, сделал гребанным педиком! Что бы ты сделал с этой шлюхой на моём месте?! Из кухни показался Кастиэль с непониманием в глазах. Это было ударом в спину. Зачем он вообще пришёл? Зачем вчера поехал за Дином? Зачем Кас всё испортил?! Он уйдёт. Прямо сейчас. Дин хочет убить его, дружбе конец. Всему конец. Ничего не вышло бы, он знал это с самого начала. Дин раздавил его чувства. Раздавил его душу. — Кас? — Дин заметил его. — Я хотел тебе кое-что сказать… — как ни в чём не бывало начал он. — Хватит! Достаточно. — По щекам Кастиэля протянулась мокрая дорожка. Он хотел уйти сразу, но обернулся у самых дверей, смотря Дину в глаза: — Знаешь, сначала я поверил, что ты, Дин Винчестер, не такой кусок дерьма, каким тебя считают некоторые умные люди. Но я ошибался. Ты просто бесчувственный, гомофобный ублюдок! Простите, мистер коматозник, что воспользовался Вами. Простите, что испачкал Ваши простыни. Надеюсь, больше никогда с Вами не увидимся. После этих слов дверь захлопнулась. До Дина не сразу дошёл весь смысл слов «друга». Но потом на него напала непонятная обида и гнев. Он прорычал, скидывая лампу с тумбы в гостиной, и снес одним махом все книжки со стола. Сэм только и успел, что отскочить в сторону. Он никогда не видел брата таким злым. Дин схватился за голову, а зелёные глаза пылали яростью. В таком возбуждённом состоянии было опасно попадаться ему на пути. Дин, рвано дыша, ушёл в другую комнату, с садистским удовольствием хлопнув дверью, и принялся разрушать всё там. Сэм, будто фильтр, пропустил через себя все эти чувства, а потом подошёл к окну. Дину очень больно. Кас страдал. А Сэм… Сэм просто стоял и смотрел, как отдаляющийся вдали парень хромал и плакал. И причиной его несчастий являлся его гомофобный брат. Как это ужасно…