Во тьме

      — Просыпайся. Гермиона простонала в ответ и проигнорировала этот холодный приказ, совершенно забыв, о том, где она находится. — Я не собираюсь повторять дважды, грязнокровка. «Грязнокровка» — это слово вернуло её в действительность и напомнило о нынешнем местонахождении. Её глаза резко распахнулись и Гермиона попыталась как можно быстрее сесть. Но она всё ещё была дезориентирована, и каждое движение тотчас же причинило ей ужасную боль. Она даже не вскрикнула, упрямо сжав зубы. Воспоминания о предыдущем дне вернулись, она вспомнила о той безумной боли, что сковывала каждую частичку её тела. И Люциуса, будто наслаждавшегося её мучениями. Сейчас ей показалось, что он присел на колени, напротив её лица, но всё же не так близко, как это было ночью. Как только она облокотилась на стену, то задалась вопросом, нужно ли сказать ему о том, что она знает о его ночном визите. Этот факт сильно волновал её. Девушка не понимала, что заставило его это сделать. Но на этот момент она решила всё же не говорить ему об этом. — Как ты себя чувствуешь? — спросил спокойно Люциус. Гермиона попыталась изобразить скептический взгляд. И что она должна произнести? Сказать ему правду или солгать? Она была ужасно голодна и только поэтому готова была повиноваться ему. Гермиона облизала сухие губы и ответила: —  Как будто меня кто-то избил. — Хорошо, — проронил он. - Я ожидал такого ответа. Гермионе пришлось прикусить внутреннюю часть щеки, чтобы не ответить ему. Некоторое время Люциус молчал, ожидая её ответа, но когда понял, что она не собиралась отвечать, продолжил: — Удивительно видеть твою покорность. Три дня назад я не мог о таком даже и думать. Он дразнил её, и Гермиона знала это. Потребовались все силы здравомыслия, чтобы не показать ему, насколько она покорна. Избитая, голодная, Гермиона начала рассуждать логически. Она была голодна. Как получить еду? Только послушанием. По крайней мере, в течение некоторого времени. — Теперь дай мне руку, — сказал Люциус. — Зачем? — спросила Грейнджер с подозрением в голосе. —  Я не буду повторять. Дай мне руку, — приказал Люциус, на сей раз более строго. Гермиона закусила губу; с этого момента она будет делать, что велят. Она почувствовала, что что-то легло в её раскрытую ладонь. Маленький стеклянный пузырёк. Когда Люциус выпустил руку девушки, она сразу же прижала её к себе. Люциус удивлённо спросил: — Всё? Разве ты не собираешься спросить меня, что это? — Это — флакон. И я предполагаю, что в нём — зелье, — ответила Гермиона, пытаясь понять, что он задумал. — Верно. Это — заживляющее зелье, — объяснил мужчина спокойно. Это застало Гермиону врасплох. Сначала он избивает её, а потом даёт заживляющее зелье?! — Что вы хотите, чтобы я сделала с этим? После того, как вопрос был задан, она поняла, насколько он глупо звучал. «Что, по — твоему, люди делают с напитком, вроде этого?» — Я ожидаю гостей, требующих твоего присутствия, — холодно пояснил Люциус. Страх начал охватывать Гермиону. Она покачала головой, испугавшись воспоминаний о том, как она в прошлый раз должна была развлечь гостей Люциуса. Это было только недавно. — Нет… Вы не можете сделать этого. Не снова… — пролепетала она в панике, путаясь в словах. — Я могу сделать то, что захочу, грязнокровка. Попытайся уяснить это раз и навсегда. И я не вижу причин для того, чтобы тебе не встретить моих гостей. Разве ты не хочешь? — его голос буквально сочился сарказмом. Гермиона глубоко вздохнула и напомнила себе оставаться спокойной: — Нет. Я не хочу. — Я сожалею, что разочаровываю тебя, но твои желания здесь не важны, — проговорил Малфой, манерно растягивая слова. — Однако, ты можешь успокоиться. Когда я говорю «гости», я не имею в виду своих друзей. Небольшая часть Гермионы расслабилась, но волнение всё ещё было. Она же всего лишь грязнокровка. Зачем он хочет, чтобы она встречала его гостей? — Сейчас ты не в состоянии нормально двигаться, так что выпей зелье. Гермиона сжала бутылёк в руке и прошептала: — Мне это не нужно. Мне ничего от вас не нужно. Он молчал и Гермиона с ужасом ожидала его реакции. Но была удивлена, что он не вышел из себя. —  Ты сейчас же выпьешь это, — повторил он с абсолютной уверенностью и предупреждением в голосе. Гермиона знала, что лучше подчиниться. Всё её тело болело, так почему бы не выпить это зелье и не почувствовать себя, наконец, лучше? Без слов она проглотила содержимое бутылочки и через некоторое время почувствовала тепло, распространившееся по всему телу. Боль уменьшилась, но всё же не прошла. По крайней мере, теперь она чувствовала себя немного лучше. — Хорошая девочка, — сказал он ей с ухмылкой, прежде чем Гермиона почувствовала, что Люциус поднялся. Он продолжил: — Через пол часа они прибудут. У меня есть несколько дел, но я специально прибуду вовремя. Я бы советовал тебе быть умницей, грязнокровка. Отвечай, только когда спрашивают и ограничься от умных комментариев. — Интеллектуальное превосходство грязнокровки слишком неприемлемо для вашего мужского эго? — сказала Гермиона, совершенно не подумав, какие последствия могли иметь её слова. Только через секунду она вспомнила, что должна держать рот на замке. Она ведь только что выпила заживляющее зелье. Сейчас последней вещью, в которой она нуждалась, было очередное избиение. — Сарказм не подходит тебе, грязнокровка, — прошипел Люциус низким голосом. — Это был не сарказм. Гермиона захотела ударить себя в этот момент. Неужели это её проблема? Почему она не может держать рот на замке? В следующий момент она вздрогнула, почувствовав знакомый, обжигающий удар по лицу. Волшебный удар. Гермиона уже знала, что он означает. После трех дней с Люциусом Малфоем она научилась отличать предупреждающий удар от настоящего. — Я думаю, что больше мне не придётся предупреждать, — прошипел Люциус . — Ты сделаешь то, что от тебя требуют. А я требую, чтобы ты держала свой рот на замке. Тебе ясно? Гермиона спокойно кивнула, хотя внутри всё горело от гнева. Через несколько секунд она почувствовала, как он отошёл от неё. — Ты плохо выглядишь, грязнокровка. Прекрати раздражать меня своим поведением, и, возможно, получишь немного еды сегодня. Но не особо надейся. После он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Гермиона позволила страху отразиться на лице. Как она ненавидела пребывать в неведении. Как же она не хотела быть во власти Малфоя. Но эта ненависть и была её слабостью. Всего неделю назад она была уверена, что никогда не будет просить о помощи, что никогда бы не стала кричать перед пожирателями. С позором она признала, кем стала, что она себе позволила. Пару дней назад она назвала себя грязнокровкой. Он заставил её это сделать. Он имел власть над ней и лишь он мог сделать с ней всё, что ему заблагорассудится. Люциус Малфой был гораздо сильнее Гермионы. С палочкой или без. Он уже несколько раз доказал ей это. Вначале она убеждала себя, что, по крайней мере, её воля была сильнее, чем его. Она была уверена, что не сломается, но вскоре всё оказалось иначе. Из-за этого Гермиона только сильнее разочаровалась в себе. Всё, что она думала о себе, оказалось ложью. Покачав головой, девушка постаралась подумать о других вещах. Беспокойство нахлынуло, когда она вспомнила, что сказал ей Люциус. У него ожидались гости, и это не было хорошей новостью, даже если они не являлись теми самыми пожирателями, что и вчера. Она начала часто прерывисто дышать, обдумывая различные варианты развития событий. Нехватка кислорода привела к головокружению. Она скоро бы упала в обморок, надеясь никогда не проснуться. Но всё же было что-то. Что-то, что не позволяло ей сдаваться, маленькая надежда, что всё будет хорошо. Хоть это и было нелогично, но Гермиона цеплялась за эту надежду, как за спасательный круг. Время медленно проходило и Гермиона начала думать, что мозг — это её враг. В голове крутились различные сценарии относительно её будущего, один страшнее другого. Она почувствовала, что сойдёт с ума, если так и продолжит лежать на полу и ничего не делать. Поэтому она заставила себя подняться, с удивлением отметив, что зелье, принесённое Люциусом, действительно помогло. Она всё ещё чувствовала боль в рёбрах и на лице, но по крайней мере могла двигаться. Внезапно дверь открылась и Гермиона узнала звук шагов Малфоя. Его ровный голос заполнил комнату: — Ну, я вижу, ты наконец решила встать. Теперь иди сюда. Кое-кто внизу хочет тебя видеть. — Кто? — спросила Гермиона, боясь услышать ответ. — Ограничь себя в вопросах, грязнокровка. Для тебя же будет лучше, если ты будешь послушно держать рот на замке. Первой её мыслью, было ответить что-нибудь язвительное. Но Гермиона вовремя остановила себя. Если она хочет выжить, то должна играть по его правилам. Хотя бы некоторое время. Поэтому, Гермиона глубоко вздохнула и медленно двинулась на его голос. С каждым днём она всё больше привыкала к окружающей её темноте и была способна передвигаться, не боясь споткнуться о что-либо и упасть. Когда он крепко схватил её за руку, Гермиона поняла, что нет никакого спасения. Она должна пойти с ним и столкнуться с тем, что её ожидает. Он потянул её прочь из комнаты вперёд по длинному коридору. Затем была лестница, этот участок пути был труднее. Гермиона не помнила, как спускалась по лестнице в тот раз, когда он вёл её к пожирателям. Но ведь тогда она находилась под Империусом. Возможно, некоторые вещи ей не понять. Колеблясь, Гермиона тщательно нащупала ногой первую ступеньку, но в этот момент она почувствовала как хватка мужчины стала сильнее. Невольно девушка поняла, она двигалась слишком медленно, как будто оттягивая время. Гермиона не хотела думать о том, почему бы ему просто не столкнуть её с лестницы, она постаралась сконцентрироваться на каждом шаге. Когда лестница, наконец, закончилась, Люциус ускорился, так что Гермиона была вынуждена практически бежать вперёд, увлекаемая им за руку. Минуту спустя, Люциус внезапно остановился, и Гермиона врезалась в него. Мужчина испустил раздражённый вздох, при этом не сказав ни слова. Малфой открыл двери, и затем они вошли. Её тело медленно начинало дрожать от страха. Гермиона не знала, чего ожидать и когда они прошли в комнату, она задержала дыхание, прислушиваясь к каждому шороху, который бы подсказал ей, сколько человек в комнате. Но было тихо. Она лишь слышала дыхание Люциуса, стоявшего рядом. Внезапно тишину нарушил крик: — Гермиона! Голос доносился с противоположной стороны комнаты. — Д-Джинни? — спросила она тихо, боясь, что возможно, ослышалась. — Да, Гермиона, это — я, — ответила Джинни. Грейнджер замерла в замешательстве. Она услышала, что Джинни успела сделать несколько шагов по направлению к ней, но была чем-то, а точнее кем-то, остановлена. — Отпусти меня! — прошипела младшая Уизли кому-то. Гермиона задалась вопросом -«Кто удерживал её?» —  Успокойтесь, Джиневра. Нет никакой необходимости вести себя, как животное, — холодно сказал, до боли знакомый голос. Гермиона открыла рот в полном изумлении. Она знала, чей это голос, его она могла бы узнать в любое время. Девушка вынуждена была слушать его больше шести лет. Джинни всё ещё боролась: —  Отпусти меня немедленно, Снейп! — П-профессор? Гермиона захотела ударить себя по голове. Как она посмела назвать этого предателя профессором?! —  Пять баллов Гриффиндору, за то что вы заявили очевидное, мисс Грейнджер, — ответил с сарказмом Снейп. Гермиона Грейнджер не знала, что сказать, её голова была пустой, чего прежде никогда не бывало. —  Что ты сделал с девчонкой, Люциус? — поинтересовался Снейп, с ноткой шока и изумления в голосе. — Я имею полное право делать с ней всё, что мне захочется. — Я не сомневаюсь насчёт этого. Но могу ли я предположить, что ты тоже нашёл её неспособность вовремя замолчать чрезвычайно раздражающей? Люциус холодно ответил: — Верно. Но нет нужды волноваться. Ещё несколько дней и она будет, как шёлковая. —  Или мёртвая, — добавил Снейп без каких-либо эмоций. Гермионе захотелось кричать. Как они могли так спокойно говорить об убийстве человека? Люциус ухмыльнулся: — Что ты думаешь, Северус? Можно ли им позволить побыть наедине несколько минут? — не отпуская руки Гермионы, спросил мужчина.Он касался её кожи, но это, похоже, не беспокоило его. Со стороны могло показаться, что он не хочет её отпускать. — Я обещал, не так ли? — протянул Снейп. Гермиона понятия не имела, о чём они говорили. Она думала лишь о том, что Джинни жива. —  Но ты действительно уверен, что им можно доверять? — спросил Люциус скептически. Снейп был уверен: —  Доверься мне, друг мой. Джиневра знает, как себя вести. Она не вызовет проблем. —  Пиппи! — выкрикнул Люциус, и через секунду рядом появился маленький эльф. — Да, хозяин? —  Следи за Джиневрой и Грязнокровкой. У вас есть несколько минут, — вдруг он наклонился к самому уху Гермионы и прошептал: — Не вздумай глупить. Гермиона кивнула и Люциус отпустил её руку. Гермиона нерешительно шагнула вперёд, внезапно почувствовав, что оказалась в объятьях. Она узнала маленькую фигурку Джинни и поспешила обнять её в ответ. Уткнувшись носом в плечо подруги, она, наконец, дала волю слезам. —  О, пожалуйста, избавьте нас от лицезрения вашего сценического мастерства, — с раздражением прошипел Люциус, — Пиппи, отведи их в соседнюю комнату. — Ну же, Гермиона, — прошептала Джинни, и они вместе двинулись за домовиком. Комната оказалась совсем рядом с залом, где сейчас находились Снейп и Люциус. Как только двери закрылись и эльф аппарировал, Джинни снова обняла Гермиону и на сей раз позволила себе расплакаться. Они так долго не виделись. Гермиона прижала Джинни к себе, как будто это могло сделать всё проще. Сейчас Джинни была единственным напоминанием о прошлой жизни, и это причиняло душе невероятную боль, но как бы там ни было, Гермиона сейчас как никогда нуждалась в поддержке единственной подруги. — О Джинни, — бормотала она между отчаянными всхлипами. Гермиона чувствовала, что подругу тоже бьёт дрожь от слёз. —  Гермиона, мы должны поговорить. Я не знаю, будет ли у нас когда-нибудь ещё такой шанс, — шептала Джинни всё ещё обнимая подругу. Гермиона глубоко вздохнула и медленно разорвала объятья. В этот момент она была рада, что не может видеть, потому что не смогла бы выдержать взгляд Джинни. Она бы не выдержала взгляда человека, столь же сломленного, как и она. — О, Мерлин, Гермиона! Что с тобой произошло? Что этот ублюдок с тобой сделал? — воскликнула Джинни, перестав рыдать. — Он… Это не имеет значения. Я в порядке… — начала Гермиона, но Джинни перебила её: — В порядке? Ты вся в синяках и твоё лицо… Что с тобой произошло? Почему ты не можешь видеть? Гермиона покачала головой, пытаясь показаться сильной. — Ушибы заживают, Джинни. Это пустяки. И я слепа со дня битвы. Я не знаю, кто это сделал. —  Ты хоть что-нибудь ела с тех пор? Ты сильно похудела с того момента, когда я видела тебя последний раз… это было несколько дней назад! — с ужасом поняла Джинни. Гермиона услышала страх и отчаяние в голосе Джинни. Не желая больше её волновать, она слабо улыбнулась: —  Всё нормально. Расскажи лучше, как ты, Джинни? Что было с тобой? Сейчас всё хорошо? Младшая Уизли взяла руку Гермионы в свою, прежде чем начать говорить: —  В битве в меня попало заклинание. Я потеряла сознание. Это всё, что я помню. Я очнулась на кровати, а рядом был Снейп. Глаза Гермионы расширились от изумления: —  Что ты имеешь в виду, Джинни? Он… он сделал тебе что-нибудь? Если он посмел, я клянусь… — Нет, подожди! Он был рядом со мной в комнате, не на кровати. Он… заботился обо мне, — спокойно поведала Джинни. — Что? —  Я тоже не понимаю, зачем он это делал, Гермиона. Он сказал, что я его награда и что я теперь в его власти, но он ещё ничего мне не сделал. Гермиона не смогла сдержать скептицизм в голосе: — Джинни, это правда? Не вздумай лгать, только чтобы не волновать меня… — Я не лгу. Я сама не знаю, что и думать. Он ничего не сделал мне, даже после того, как я… хорошо, как я…. — После того, как ты сделала что? Джинни? — Я не контролировала себя в тот момент. Я была испугана и ударила его ножом для писем, — объяснила Джинни более спокойным голосом. — Что он сделал потом? — Гермиона не могла поверить в то, что сделала Джинни и как она это пережила. Она была уверена, что если бы сама нанесла удар Люциусу, то через минуту была бы уже мертва. Он избил её практически до бессознательного состояния только за то, что она ударила его по щеке. Джинни продолжила: — Он обездвижил меня и ушёл. Но когда он вернулся, то ничего не сделал. Гермиона была удивлена её словами. Действия Снейпа казались неправильными. —  Джинни, не зли его. Слушай меня. Ты не знаешь, на что они способны. Я имею в виду пожирателей смерти. Джинни на мгновение замолчала, тогда Гермиона спросила: —  Ты знаешь что-нибудь о других оставшихся в живых? Ты ничего не слышала от Снейпа? Джинни бросилась в объятья Гермионы, снова разрыдавшись: — Гермиона, это ужасно…они все мертвы, Рон, Гарри… Все мертвы! Слова, словно нож, ударили Гермиону: — Рон? — Да… Снейп сказал мне, — прошептала Джинни срывающимся голосом. —  Как… — всё, что Гермиона смогла вымолвить. — Он, его убил ублюдок Малфой… —  Драко? Джинни покачала головой: — Люциус, — она затихла, новая волна рыданий накрыла её. Гермиона стояла, не в силах пошевелиться. Слёзы закончились и она просто безучастно уставилась в темноту. —  Но…это невозможно, Джинни. Он сказал бы мне… —  Гермиона, это правда. У Снейпа нет причин лгать мне. Я должна была поклясться, что не стану нападать на Малфоя, прежде чем мы прибыли сюда. Я едва ли могла собой управлять, но я знала, что если сделаю что-нибудь, мне не разрешат увидеться с тобой. — ОН…ОН убил Рона? — прошептала Гермиона в гневе, — Он заплатит за это, клянусь. Злые слёзы катились по её лицу. Гермиона всегда была сильной, всегда находила выход в трудных ситуациях. А теперь что? Она почти признала власть Малфоя над собой. —  А другие что? Твоя семья? — спросила Гермиона. — Я не знаю. Есть шанс, что другие выжили, но я не уверена… И Снейп не знает. Либо просто не хочет говорить мне… — Джинни, как вы здесь оказались? Как он сделал так, что нас оставили одних? — Я спросила Снейпа, есть ли оставшиеся в живых, он ответил, что знает, где ты. Когда он сообщил мне, что собирается навестить Малфоя, я настояла на том, что поеду с ним, чтобы увидеть тебя. Гермиона кивнула, печально улыбнувшись. — Гермиона, что он с тобой сделал? — прошептала Джинни еле слышно. Гермиона была старше и чувствовала, что должна быть сильной ради Джинни. Она снова надела маску спокойствия и слабо улыбнулась: — Он пытается меня сломать. Правда, пока, он в этом не очень преуспел. Не волнуйся обо мне, Джинни. — Я беспокоюсь за тебя. Ты не знаешь, какой у тебя вид. Даже Снейп был потрясён, когда тебя увидел. Я это заметила. Гермиона попыталась сменить тему: — Джинни, должны быть оставшиеся в живых, те, кто не попали в плен. Попытайся узнать. И… держись. Я уверена, что сопротивление есть. Ты ещё можешь присоединиться. —  И ты? — спросила Джинни, — Пожалуйста, не сдавайся, Гермиона, -умоляла она, крепко сжимая её руку. — Я не сдамся, Джинни. Но у меня нет никакого шанса на побег, потому что я слепа. Всё, на что я способна, так это ждать, — объяснила Гермиона, надеясь казаться убедительной. — Я… — начала было Джинни, но была остановлена внезапно открывшимися дверьми. Гермиона знала, что это значит. — Ваше время закончилось, — сообщил им Люциус, — Мисс Уизли, я надеюсь, что вы правильно использовали выделенное вам время. В ближайшее время вы не увидите свою грязнокровную подругу. Гермиона почувствовала, как рядом напряглась Джинни. — Подойдите, Джиневра. Пора уходить, — приказал Снейп коротко. Джинни быстро обняла Гермиону, на прощание прошептав: — Будь сильной. Гермиона почувствовала, как глаза наполняются слезами, потому что она поняла, что возможно это первый и последний их разговор. Но секунду спустя она вздрогнула, услышав шум и сердитый возглас Люциуса Малфоя: —  Ты, отвратительная предательница крови! Благодари Мерлина, что находишься не в моей власти. Слышался звук борьбы, но Гермиона не могла понять, что там происходило. — Джиневра, успокойся! — приказал Снейп. — Убийца, я бы убила тебя, если могла! Но ты заплатишь за всё, я клянусь! — кричала Джинни. Из того, что услышала, Гермиона могла сделать вывод — Джинни напала на Люциуса. И чем бы это закончилось неизвестно, если бы не Снейп, который с трудом сдерживал разъяренную девушку. Люциус же в ответ зло смеялся: — О, я думаю, что уже достаточно наказан. То, что грязная предательница крови посмела плюнуть в меня, является действительно ужасным наказанием. Я надеюсь, что ты не оставишь её поступок без внимания, Северус. Теперь Гермиона всё поняла. Джинни, похоже, плюнула в Люциуса. Это имело смысл. Младшая ведьма сказала ей, что должна была быть послушной, для того чтобы встретиться с Гермионой, но когда встреча закончилась… Джинни сделала, то что хотела. — Я уверяю тебя, Люциус, она будет наказана за это, — сказал Снейп без каких-либо эмоций, всё ещё удерживая бьющуюся Джинни в руках. — Убери её отсюда и накажи по-настоящему, — приказал Люциус. —  С удовольствием. Гермиона в последний раз услышала крик Джинни, перед тем, как остаться наедине с Люциусом. — О чём вы говорили, грязнокровка? — спросил он. Гермиона прикусила язык, пытаясь оставаться тихой. Она не хотела злить его, она была слишком слаба, чтобы дать хоть какой-то отпор. — Ты что, язык проглотила? — усмехнулся Люциус, приближаясь к ней. Гермиона задержала дыхание, почувствовав, что он остановился прямо перед ней. — Что ж, вернёмся в мою спальню? Гермиона продолжала молчать. Но когда он схватил её за руку, оцепенение спало. Она почувствовала отвращение к его прикосновениям. Этими руками он убил Рона, ими же он сейчас прикасался к ней. Без слов Люциус силой потащил её вперёд. С каждым шагом она всё больше упиралась. Она испугалась, что просто ударит его. Даже если он это и заслужил, то она не выдержала бы наказания, последовавшего за этим. Как только они оказались в спальне, Люциус отпустил её. —  Что с тобой не так? — раздражённо поинтересовался мужчина. — Почему вы не сказали мне? — Не Сказал тебе что, грязнокровка? Она замолчала, боясь, что стоит ей открыть рот, она не сможет сдержать крика. — Моё терпенье не безгранично, грязнокровка. Почему я не говорил тебе что? — потребовал ответа Люциус. Гермиона проглотила комок в горле и смахнула слёзы, прежде чем ответить: —  Что вы убили его. Люциус ухмылялся и Гермиона могла почти видеть надменное выражение его лица: — Тебе стоит быть более определённой. Я убил много людей. Неужели ты думаешь, что я помню каждого? Как он мог быть настолько бессердечным? Настолько злым? Есть в нём хоть какие-нибудь чувства? — Рона, — выдохнула Гермиона. —  О, его, — сказал он скучающим тоном, — Я не думаю, что он настолько важен, чтобы говорить о нём. В конце концов, он был всего-навсего жалким предателем крови. Эти слова пробудили в Гермионе тщательно сдерживаемый гнев: —  Не смейте его так называть! Через секунду он оказался около неё, его тёплое дыхание мягко щекотало щёку испуганной девушки. — Ещё одна твоя вспышка гнева и я жестоко тебя накажу, — прошептал он низким голосом. Гермиона знала, что допустила ошибку, но сейчас сердце взяло верх над здравым смыслом. Именно поэтому она и была распределена на Гриффиндор — слишком эмоциональная, слишком верная своему слову. Прежде чем Гермиона Грейнджер поняла, что сделала, слова слетели с её губ: —  Почему вы убили его? Почему?! Это он убил Драко? — Я предупреждал тебя, не называть имя моего сына! — Люциус говорил низко, опасно. —  Кто ещё повинен в смерти Драко? Джинни? Уизли? Хагрид? Это всё ложь и вы знаете это! Если и обвинять кого-то, то только вас! — Закрой рот! — гневно воскликнул Люциус и дал ей оглушительную пощёчину. Она была настолько сильна, что Гермиона оказалась на полу, но не прекратила кричать на него: — Вы виноваты в том, что он стал Пожирателем! Только вы во всём виноваты! И вы это знаете, вы бесчеловечный, вы допустили это! Люциус в ярости схватил её за волосы, протащив по полу, и с силой прижал к стене. Резко он сократил расстояние между ними. Гермиона напряглась и затаила дыхание, пытаясь не думать о том, что прижата к нему и единственной её защитой является лишь тонкая одежда. Он крепко держал её за запястья, сомкнутые над головой, и при всём этом Гермиона боролась, пытаясь отодвинуться от него всё яростней, но это было бесполезно. — Значит ты думаешь, что я не человек? Возможно, стоит показать тебе, насколько я человек, — пробормотал он спокойно, но было что-то опасное в его тоне. Его большой палец медленно заскользил по нежной коже запястья Гермионы. Это смутило Гермиону, и вызвало табун мурашек по телу. Его прикосновение было нежным. Но, прежде чем Гермиона смогла открыть рот, он снова стал грубым. Люциус резко схватил её и с силой отшвырнул в противоположную стену. В темноте Гермиона наткнулась на что-то, что с громким звоном рухнуло на пол. Гермиона была уверена, что это был туалетный столик. Зеркало разбилось в дребезги, звеня осколками по полу. Гермиона рухнула коленями и ладонями прямо на острые кусочки стекла. Острая боль пронзила каждую клеточку тела и Гермиона не смогла сдержать пронзительного крика. —  Что ты сделала? Какого чёрта ты, поганая грязнокровка, сделала?! — Голос Люциуса был наполнен гневом, паникой и… горечью? Гермиона лежала на полу, чувствуя, как всё вокруг кружилось. Слишком больно, слишком страшно… Постепенно боль исчезла, и тьма приняла её в свои холодные объятья. — Это был туалетный столик Нарциссы, ты, дрянь. Ты заплатишь за это, я клянусь, — голос Люциуса сочился ненавистью и отвращением. Это было последней вещью, которую Гермиона услышала, прежде чем темнота накрыла её разум.