Во тьме

Гермионе не нужно было зрение, чтобы понять, что Джинни была возбуждена. Когда девушка отпустила её руки, то ощутила волнение младшей ведьмы. — Ты ведь поможешь мне, правда? — снова спросила Джинни, но на сей раз с подозрением. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Джинни. — Понимаю. Малфой должен быть наказан. Гермиона шепнула, неосознанно касаясь рукой горла: — Рассуждай трезво, Джинни. — Почему ты продолжаешь это говорить? — фыркнула Джинни немного рассерженно, — Случилось что-то, о чём я должна знать? Гермиона глубоко вздохнула: — Я просто думаю, что это не очень хорошая идея. Подумай сама, Джинни. Что будет с тобой, если ты сможешь причинить Лю… Малфою боль? — Мне всё равно! Мне плевать, убьют ли они меня или нет, мне всё равно больше незачем жить, — призналась Джинни, в чьём голосе начали появляться истеричные нотки. Гермиона не знала, что и сказать. Ей стало невыносимо стыдно, она поняла, насколько разительно отличается от Джинни. После всего, что произошло, она всё ещё хотела жить. Это делало её куда более сильной, чем Джинни, раз её дух не был полностью сломлен? Или наоборот, боязнь смерти делала её слабее? У Гермионы не было ответа на эти вопросы, но она точно знала, что стала предательницей. — Джинни, — начала она спокойно, — Не говори об этом. Что бы подумала твоя семья, услышь они твои слова? Ты думаешь, они бы хотели твоей смерти? — Большинство из них мертвы. Благодаря Малфою, — прошипела Джинни, а затем добавила: — И кроме того, может, Снейп защитил бы меня. Гермиона прищурила глаза в удивлении: — Что ты имеешь в виду? С чего бы ему это делать? — Я…я не знаю. У меня есть только странное ощущение насчёт него. Он не хочет моей смерти. Вздохнув, Гермиона кивнула: — Возможно, это правда. Твой статус крови мог бы спасти тебя от смерти, но что касается… — она выдавила, — меня? — Я не думаю, что ты бы стала миссис Малфой, Гермиона, — ответила Джинни с сарказмом. — Ты знаешь, что я имею в виду, — голос Гермионы окреп, — Даже если ты не хочешь это слышать, я жива только из-за него. — Гермиона, ты знаешь, что это неправда. Он заставил тебя так думать, только потому что… Она перебила её: — Это так. Я была бы мертва давным-давно, если бы Малфой не выбрал меня. — Я отказываюсь в это верить. Казалось, Джинни не хотела видеть всю ужасную правду вокруг себя. Гермиона, хоть и была слепой, но точно осознавала, что происходит вокруг, и не пыталась закрыть глаза на все ужасы происходящего. В этом отношении она не была трусихой. — Мы проиграли войну, Джинни. Пожиратели смерти управляют миром, — громко заговорила Гермиона, — Они разрушают, убивают, мучают и… — она остановила себя прежде, чем её понесло. Джинни всё ещё была ребёнком и ей не стоило знать о всех ужасных вещах, происходящих в этом жестоком мире. — Люди умирают, Джинни. Так просто. — произнесла Гермиона спокойно. — Ты думаешь, я не знаю? Судя по её голосу, Джинни едва сдерживала слёзы, и Гермиона почувствовала себя виновницей её печали. — Прости, Джинни. Я не понимаю, что говорю, — она слабо улыбнулась. — Пожалуйста, скажи, что поможешь мне, — настаивала младшая ведьма, — Я сделаю что-нибудь. Я попрошу, чтобы Снейп взял тебя в качестве награды, после смерти Малфоя. Ты будешь в безопасности. Гермиона лишь улыбнулась непосредственности Джинни. Рыжая ведьма и понятия не имела, что произошло бы с Гермионой, если Люциуса действительно бы не стало. Тот же Долохов. Он был бы более чем рад отплатить ей за то, что она сделала ему и закончить начатое. Никто бы не спас её от этого. Никто, кроме Люциуса. — Пожалуйста, Гермиона. Ты должна помочь мне. Не оставляй меня одну, — умоляла Джинни, и Гермиона поняла, что не может отказать. Ради Джинни она пообещала свою помощь, даже при том, что ей совершенно не хотелось этого делать. — Можешь рассчитывать на меня, Джинни, — сказала Гермиона, сама не веря в свои слова. — Я знала, что ты не оставишь меня! — Джинни кинулась её обнимать, но впервые Гермиона не испытывала желания ответить на объятие. Однако, она всё же обхватила руками младшую ведьму, натянув вымученную улыбку. — У меня уже есть план того, как… — начала объяснять Джинни, но Гермиона прервала её ложным зевком. — Джинни, я правда устала. Мы можем поговорить об этом позже или завтра? Пожалуйста? На самом деле Гермиона совершенно не устала, но она использовала эту отговорку для того, чтобы защитить себя и Джинни от её безумных планов. Её интересовало, что же произошло с Джинни после их расставания, но теперь она не осмеливалась спросить об этом. Всё, о чём говорила Джинни, так это грандиозные планы, касающиеся лишь того, как всадить нож в Малфоя, но даже мысль об этом пугала Гермиону. Джинни была готова стать убийцей, но Гермиона нет. И ей было всё равно, сделает ли это её слабой. Она увидела и испытала настолько много ужасных вещей, что чувствовала себя испорченной и грязной. Последней вещью, которую бы она совершила, было запачкать руки чьей-то кровью. Девушка хотела остаться незапятнанной хотя бы в этом. Джинни глубоко вздохнула: — Я понимаю, что ты устала. Я могу только предположить, насколько жизнь с Малфоем… — она не закончила, — Ты можешь отдохнуть тут. Спи, я разбужу, когда за тобой придёт Снейп. — Он придёт за мной? — спросила Гермиона, испугавшись, но вдруг до неё дошло, — Нам не разрешено вместе быть в комнате слишком долго. Несколько минут спустя, Гермиона легла на кровать, плотнее укутываясь в одеяло. Она закрыла глаза и попыталась не думать о Джинни и её плане. Их плане, поправила она себя. Независимо от того, что замышляла Джинни, Гермиона теперь была частью плана. Неосознанно, её мысли вновь вернулись к Люциусу. Она не могла не задуматься, где он, и что за поручение получил. Он снова убивает людей? От мысли о том, что он сейчас мог кого-то мучить, не испытывая сожаления или вины, девушка задрожала. Неужели у него совершенно отсутствуют эмоции? Это вовсе не так, снова напомнила она себе. Много раз Люциус показывал свой гнев, но гнев ведь тоже эмоция. Возможно, и другие эмоции просто скрыты в нём. И действительно, как такой монстр, мог скорбеть по сыну? Зачем же ещё он хотел отомстить за смерть Драко? Но куда больше её беспокоило то, что она не хотела смерти Люциуса. И не только из-за того, что она боялась остаться одна, без его защиты. Гермиона признала, что было что-то более глубокое. Прав ли был Люциус, когда сказал, что она принадлежит ему? Возможно ли, что она начала испытывать по отношению к нему какие-то чувства? Гермиона зажмурилась, пытаясь отогнать эти мысли. Нет, это всего лишь бред. Единственное, что она чувствовала к Малфою — ненависть. Симуляция сна вскоре превратилось во что-то большее, потому как все мысли вдруг покинули Гермиону, и она впала в лишённый сновидений сон. Девушка всегда считала сон чем-то само собой разумеющимся, но с Люциусом она научилась ценить его больше. К счастью, её сон не был нарушен кошмарами о войне. Единственный кошмар, который не забыла Гермиона, был связан с Долоховым, но по-крайней мере он длился недолго. — Гермиона? — позвал мягкий голос. Гриффиндорка проснулась, чувствуя себя дезориентированной. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, где она и что произошло. — Джинни, — пробормотала она, зевая, — Что случилось? Снейп пришёл за мной? — Ещё нет. У нас есть несколько минут. Я подумала, что ты голодна. Еда. Забавно, что можно забыть о еде, когда есть более важные вещи. Гермиона не могла вспомнить, когда ела в прошлый раз, но ей казалось, что организм привык получать пищу нерегулярно — Что ты будешь? Суп и… — начала Джинни. Гермиона прервала её, качая головой: — Бутерброд был бы кстати. — Бутерброд? — спросила Джинни с сомнением, — Этим Малфой тебя кормит? — Это единственное, что я могу съесть…сама, — спокойно объяснила Гермиона. С некоторыми вещами она научилась справляться без зрения. Это занимало больше времени, чем обычно, но она уже научилась принимать ванну. И ходить стало не настолько трудно, как раньше. Нужна была лишь практика. Но из-за её неповиновения большинство дней ей не разрешалось есть, а это объясняло тот факт, что она не знала другой пищи. Возможно, у неё бы получилось справиться с едой, если бы она попробовала, но она не хотела выглядеть беспомощной перед Джинни. Поэтому, она решила съесть ту пищу, с которой могла справиться без посторонней помощи. — О, прости. Я не подумала. Но, может я могу тебе помочь… — Нет. — Гермиона ответила немного грубее, чем хотела, — Мне не нужна помощь в кормлении. Джинни лишь понимающе кивнула, не сказав ни слова. Гермиона напряглась, когда услышала слабый «хлоп». — Всё в порядке. Это просто домовик. Сейчас он принесёт еду. Следующие несколько минут они просидели в тишине. Гермиона не знала, о чём говорить, и, похоже, Джинни это заметила, потому что тоже пребывала в молчании. Когда эльф вернулся с едой, они начали есть, а Гермиона втайне мечтала о том, чтобы пришёл Снейп и забрал её. Атмосфера, царящая в комнате, угнетала её. Гермиона попыталась не думать о планах Джинни, но не смогла выкинуть мысли о них из головы. Тогда она попыталась переключить всё своё внимание на еду, но и это не помогло. После окончания трапезы Джинни нарушила тишину: — Гермиона, что-то не так? — спросила она, вздохнув. Что она могла ей ответить? Сказать правду было бы не лучшим решением. Джинни бы не поняла, почему Гермиона не хотела смерти Люциусу. Гермиона сама толком не могла понять себя. Поэтому она решила солгать: — Ничего. Я просто устала. Джинни было не так просто одурачить. Только по звуку голоса Гермионы, та могла сказать, что что-то не в порядке. — Гермиона, — начала она, тщательно подбирая слова, — Что ты чувствуешь к нему? У Гермионы перехватило дыхание от этого вопроса. После затянувшегося молчания, она, наконец, смогла выдавить из себя: — Джинни, это не то, что ты думаешь. Я не пытаюсь спасти его жизнь. Я пытаюсь спасти тебя. Джинни, казалось, поверила, судя по её ставшему мягким голосу: — Я уже решила, Гермиона, — медленно проговорила она, — Завтра, когда он вернётся за тобой, он получит кое-что другое, вместо своей награды. — Джинни… — Нож в своё брюхо. Ужасная картинка сформировалась в голове Гермионы и она схватилась за горло от мысли о раненном Люциусе. Как его чистая кровь, которой он так гордится, медленно течёт по его алебастровой коже, по груди, животу… Джинни действительно могла бы сделать это? Она вправду готова стать убийцей? — Как ты планируешь… сделать это? — выдохнула Гермиона, — Я сомневаюсь, что у тебя получится легко оказаться рядом с ним. — Я знаю. И именно поэтому ты мне поможешь. Глаза Гермионы расширились от ужаса, но она попыталась скрыть это. — Чего ты ожидаешь от меня? — спросила девушка, совсем не желая слышать ответ. — Отвлеки его. Скажи ему что-нибудь. Пара секунд — всё, что мне нужно, — объяснила Джинни совершенно бесчувственно, — Ты сможешь отвлечь его? Гермиона подумала, что Джинни не понимает, во что себя вовлекает. Ненависть затмила её разум, было очевидно, что она не могла мыслить ясно. — Я… — начала Гермиона, но была прервана скрипом открываемой двери. Джинни рвано вздохнула, но ничего не сказала. Секунду спустя, двери открылись и девушки услышали голос Снейпа. — Время, — всё, что он сказал. Гермиона в какой-то степени была ему благодарна за то, что он пришёл и спас её от Джинни. Она быстро встала и повернулась на его голос. — Ну же, мисс Грейнджер, — он взял её за руку, чтобы вывести. — Доброй ночи. Увидимся завтра, Гермиона. Гермиона лишь кивнула и вызвала слабую улыбку, прежде чем позволить вывести себя из комнаты. Она задалась вопросом, куда поведёт её Снейп. Возможно в темницу? Он не был похож на Долохова, но так же считал её грязнокровкой. А грязнокровки не заслуживают отдельных комнат. Но к удивлению, он привёл её в теплую комнату, находившуюся буквально в нескольких шагах от Джинни. Как только они оказались внутри, он выпустил её руку и проговорил: — Вы будете спать здесь. С правой стороны от вас есть ванная комната, — объяснил он, затем ухмыльнулся, — Советую не терять время на поиски оружия или чего-то в этом роде, потому что вы ничего не найдёте. — Не стоит быть настолько уверенным, — парировала она, оставаясь в тишине. — Я не привык к невыполнению моих приказов, — отчеканил он, наконец, очень медленно. — А я не привыкла к выполнению ваших приказов, — отчаянно парировала она, хотя её губы дрожали. — Я думал, Люциус уже позаботился о вашем поведении, — ответил Снейп удивлённо. Гермиона проигнорировала его слова, задав вопрос: — Он придёт за мной завтра? Снейп глубоко вздохнул, будто раздумывая над чем-то, затем ответил: — Я не знаю. Гермиона настаивала: — Но вы знаете что-то. Куда его отправили? — Почему вы столь нетерпеливы, мисс Грейнджер? — Снейп не мог не усмехнуться. — Я…я должна знать. Он вернётся? Гермиона надеялась, что выглядит не слишком подозрительно с этим вопросом. Последнее, чего ей хотелось, так это чтобы Снейп начал её подозревать. Ей не хотелось подтвердить догадки Джинни. — Конечно, я думаю, он вернётся, — ответил Снейп через секунду, — Я сомневаюсь, что он оставит вас. Гермионе в голову пришла мысль. Может, ей нужно сказать Снейпу о плане Джинни? Он остановит её и с Люциусом ничего не произойдёт. Гриффиндорка почувствовала отвращение к себе от этой мысли. С каких пор она защищает его? Что с ней не так? Наконец, она всё же решила промолчать об этом. Ей не хотелось думать о предательстве Джинни, поэтому она хранила гробовое молчание. — Отдохните, — сказал Снейп, прежде чем покинуть комнату и запереть её. В этот раз Гермиона решила прислушаться к совету зельевара и хоть немного отдохнуть. Но она не могла избавиться от ужасных мыслей в голове, в результате чего ворочалась на кровати без сна. Она никак не могла убить время, кроме как лежать и смотреть в никуда. Когда утро, наконец, наступило, Гермиона приготовилась к приходу рыжей катастрофы. Девушка ожидала, что Джинни ворвётся в двери и продолжит объяснять ей свой план, но рыжая бестия так и не появилась. Гриффиндорка пришла к выводу, что ей запретили покидать комнату. Она могла только представить, как рассердилась Джинни. Младшая ведьма, скорее всего, снова хотела обговорить с ней детали своего плана. Гермиона съела свой завтрак, с горечью подумав, что это может быть, её последняя еда. От этой непрошеной мысли, ценность бутербродов намного подскочила. Прежде чем она закончила есть, открылись двери. Бутерброд немедленно перекочевал из рук на поднос, когда девушка застыла в ожидании, прислушиваясь к голосу гостя. — Поздравляю, мисс Грейнджер. Ваше желание осуществилось, — Снейп растягивал слова. — Какое желание? — Люциус вернулся. Он ждёт вас внизу. Гермиона не смогла скрыть ужас, отразившийся на её лице от столь «радостного» известия. Она быстро попыталась скрыть его, но это не укрылось от внимания Снейпа. — Почему у вас такое лицо, мисс Грейнджер? Можно подумать, вы не рады новости. Гермиона слышала, как громко забилось её сердце. Оно стучало настолько громко, что девушка удивилась бы, если Снейп его не слышал. Она не ожидала, что Люциус так скоро вернётся. Гермиона думала, что у неё в запасе есть хотя бы несколько дней, чтобы продумать, как лучше поступить с Джинни и её планом. — Вы выглядите лучше с закрытым ртом, мисс Грейнджер, — бросил Снейп раздражённо. Без слов, он схватил её за руку и вывел из комнаты. Как только они оказались в холле, Гермиона нерешительно спросила: — Профессор Снейп, я могу задать вам вопрос? Он ухмыльнулся: — Это уже вопрос. — Где Джинни? — Я полагаю, что вас это не касается. Гермиона невольно выдохнула при его ответе. Скорее всего, Джинни всё ещё была заперта в своей комнате. Это бы всё решило. Если Джинни не выйдет из комнаты, значит она не сможет причинить Люциусу боль. Когда они спустились, по предположению Гермионы, в главный холл, она задержала дыхание, ожидая любого звука, выдающего присутствие Люциуса. Эти несколько минут тишины стали для неё сущей пыткой. — Надеюсь, ты не слишком скучала по мне, грязнокровка, — надменный голос Люциуса прорезал тишину. Гермиона почувствовала облегчение при звуке его голоса, но она не успела ответить, поскольку была бесцеремонно прервана. — Гермиона, ты здесь! — воскликнула Джинни, входя в холл. — Джиневра, я не припоминаю, чтобы разрешал вам приходить сюда, — прошипел Снейп, выпуская руку Гермионы. — Ты действительно думал, что я позволю Гермионе вернуться, не попрощавшись? — На сей раз вы перешли черту… начал Снейп, но Люциус перебил его. — Успокойся, Северус. Я не вижу ничего страшного в том, что юная мисс Уизли хочет попрощаться с грязнокровкой, — он ухмыльнулся, — В конце концов, возможно, это последний раз, когда они видят друг друга. Снейп раздражённо выдохнул: — Хорошо, но не думайте, что ваше неповиновение будет поощряться всегда. Мгновение спустя, Гермиона оказалась в объятиях Джинни. Младшая ведьма обнимала её со всей силы, но ничего не говорила. Гермиона ожидала, что та начнёт шептать ей что-нибудь, но девушка молчала. Это заставило Гермиону задуматься, возможно Джинни оставила свой план по убийству Люциуса. Она молилась о том, чтобы это оказалось правдой. Но вдруг что-то холодное коснулось спины Гермионы в том месте, где были руки Джинни. Она сразу поняла, что это. Нож. Джинни обнимала её так крепко специально, чтобы Гермиона поняла, что она не отступилась от своего плана. — Как трогательно, — пропел Люциус саркастично, — Теперь подойди сюда, грязнокровка. Мы отправляемся. — Помни мои слова, Гермиона, — сказала Джинни, прежде чем отпустить её. Гермиона чувствовала, как кружится голова, пока она медленно шла на голос Люциуса. Она не торопилась, считая шаги в уме. 1, 2, 3, 4, 5 …. Она прекратила считать, поскольку её руки коснулись Люциуса. В комнате висело напряжение, но, возможно, Гермиона лишь придумала это. Девушка знала, что Джинни ждёт, ждёт, пока она что-нибудь скажет, отвлечёт Малфоя. Но Гермиона просто не могла сказать что-либо. Как будто кто-то наложил на неё «Силенцио». Её сердце билось настолько быстро, что гриффиндорка подумала, что оно может вырваться из груди. Абсолютный ужас понёсся по венам, а дышать стало почти невозможно. — Гермиона, — произнесла Джинни, показывая нетерпение в голосе. В этот момент Гермиона почувствовала, как Джинни прожигает её взглядом, ждёт её действий. И она приняла решение. Медленно повернувшись к Люциусу, она нерешительно спросила: — Где вы были? В…Волан-де-Морт снова посылал вас на миссию? Ей показалось, что Люциус обратил всё своё внимание на неё: — Тебя не касается, где я был. Гермиона слышала, как он говорит ей, но его слова не доносили смысла. Она была сконцентрирована лишь на звуках из другой части комнаты. Пока Люциус говорил, ничего не произошло. Крохотная надежда зажглась в Гермионе, возможно Джинни передумала в последний момент. Но затем она услышала. Шаги. Звук кого-то, бегущего к ней и Люциусу. Прежде чем она смогла себя остановить, окрик вылетел из её рта: — Люциус! Всё произошло через секунду. Она оказалась на полу, слыша звуки борьбы. Потом размашистые шаги. Снейп. Тело Гермионы дрожало от охватившего её адреналина, но она всё ещё оставалась лежать на полу, пытаясь понять, что происходит, вслушиваясь. — Отпусти меня, Малфой! Уйди прочь от меня! — гневно кричала Джинни, изо всех сил пытаясь освободиться. Поскольку холодный смех Люциуса заполнил комнату, Гермиона поняла, что он не ранен. Её ужаснуло, что она почувствовала облегчение. — Ты действительно подумала, что имеешь возможность противостоять мне, глупая девчонка? — Люциус дразнил её, — Даже если бы у тебя получилось ранить меня, какой ущерб мне мог причинить такой маленький нож? — Позволь мне показать тебе, какой! — огрызнулась Джинни. Снейп сердито прошипел: — Джиневра, достаточно! Гермиона поняла по отделившимся шагам, что Джинни вырвалась из цепких лап Люциуса. — Пройдите в свою комнату, Джиневра. Я поговорю с вами позже, — голос Снейпа был убийственным. На сей раз зельевар был действительно зол. Даже при том, что по словам Джинни, он никогда не причинял ей боль, Гермионе не хотелось сейчас оказаться на месте подруги. — Этого недостаточно, Северус, — проворчал Люциус, — Это уже второй раз, когда твоя маленькая рабыня покушается на меня. Я думаю, что по крайней мере заслуживаю извинений. Гермиона знала, что Джинни никогда не извинится перед Малфоем. Продолжая сидеть на полу, она поняла, что остаётся вопросом времени, когда он вернёт ей своё внимание. Это испугало её. — Ты придурок! Я никогда не извинюсь перед тобой! — кричала Джинни, сдерживая слёзы отчаяния.  — Ты позволишь подобному поведению безнаказанно сойти с рук, Северус? Накажи её, — настаивал Люциус, а после добавил, — О тебе ходят кое-какие слухи. Некоторые говорят, что ты стал чересчур мягок. Гермиона в шоке вскочила, ведь в ту же секунду она безошибочно распознала хлесткий звук пощёчины. Последовавший за тем крик Джинни, заставил сердце Гермионы болезненно сжаться. Она знала, что младшая ведьма кричала не из-за боли от удара, а из-за гнева и унижения. — Это убедило тебя, Люциус, — спросил Снейп безэмоционально, — Или мне повторить? Люциус ухмыльнулся: — Безусловно. — Пожалуйста, остановитесь! Не наказывайте её! Она не знала, что делает! — закричала Гермиона, срывая голос. — Держи рот на замке, грязнокровка, — прошипел Люциус, — Скоро придёт твоя очередь. Его холодный голос заставил её дыхание ускориться, а пульс участиться. Она попыталась вернуть над собой контроль, но страх, бежавший по венам, ужас, заполнивший её кровь, оказался намного сильнее.  — Оставь её в покое, Люциус. Её вины в случившемся нет, — сказал Снейп спокойно. — Я не знал, что ты будешь настолько мягок к грязнокровке. — Хочешь ты это признать или нет, но грязнокровка только что спасла тебя. Люциус ничего не ответил на это, а Гермиона умирала от желания увидеть его лицо в эту минуту. Она отчаянно хотела знать, о чём он думал. Но тихие всхлипы Джинни прервали эти мысли и вновь всколыхнули чувство вины в гриффиндорке. — Джинни? Я сож… — Если ты извинишься, то я убью тебя, Гермиона, — прошипела младшая ведьма сквозь зубы. В её голосе было настолько много гнева и ненависти, что Гермиона невольно содрогнулась. — Я не хотела, чтобы это произошло, Джинни, — сказала она извиняющимся тоном, поднимаясь с пола. — Не смей говорить со мной! Предательница! — Я сожалею… — Как ты перешла на его сторону? Он что, настолько хорош в постели? — Джинни говорила с отвращением. Гермиона покраснела от этих слов и гнев начал подниматься в ней: — Ты не понимаешь, о чём говоришь. — Прекрати это говорить! Только потому что я младше, не означает, что я не понимаю, какие вещи происходят в этом мире! Люциус холодно рассмеялся: — Вы действительно интересны, мисс Уизли. — Джинни, это не то, что ты думаешь! Я никогда бы не… — настаивала Гермиона, повышая голос. — Теперь я поняла, кто ты, Гермиона. Дрянь. Ты называешь его Люциус. Ты спасаешь его жизнь. В кого ты превратилась? Я не ожидала от тебя такого. Снейп вступил в разговор, говоря авторитетным тоном: — Джиневра, прекратите нести ерунду. Люциус, я думаю, что было бы лучше вам отправиться восвояси. — Но это становится интересным, Северус. — Джинни… — Гермиона не знала, что ещё сказать. — Уходи! Я никогда не хочу тебя больше видеть! От этих грубых слов слёзы полились из глаз Гермионы. Никогда прежде она не чувствовала себя полностью покинутой. Даже той ночью, когда они проиграли войну и она лежала на земле, пропитанной кровью. Тогда у неё всё ещё были друзья и люди, которые любили её. Теперь всё стало иначе. Она осталась одна. Спасение Люциуса от покушения Джинни стало настоящим предательством. Не желая больше оправдываться перед Джинни, Гермиона молчала. Она даже не вздрогнула, когда Малфой схватил её за руку, лишь незнакомое чувство нахлынуло на неё. Чувство полного отчаяния. В этот момент ей действительно хотелось умереть. — Вон! Уходите! — кричала Джинни, дрожа от злости. Воронка аппарации накрыла Гермиону, но она всё ещё слышала голос Джинни и её слова у себя в голове. Она чувствовала оцепенение, не замечая ничего вокруг. Когда они оказались в спальне Люциуса, он отпустил её руку. Девушка ждала, что он заговорит, накажет её, сделает что-нибудь. Но он сделал то, что она больше всего ненавидела — уставился на неё, не говоря ни слова. — Во что ты играешь, грязнокровка? — спросил он, наконец, с подозрением в голосе.  — Я не понимаю, о чём вы, — ответила Гермиона, вытирая слёзы. — Первый день или два ты боролась. Ты не могла терпеть мои прикосновения. Ты вздрагивала и вырывалась тогда, — он растягивал слова, наблюдая за ней. Гермиона чувствовала, как он смотрит на неё, и ей очень хотелось скрыться от этого взгляда. Он обхватил своей невероятно тёплой рукой её руку и пальцами заскользил вверх по её коже, наблюдая за её реакцией, усмехнувшись, когда девушка задрожала. Гермиона и сама не понимала, почему дрожит от его прикосновений, но знала, что не способна его остановить. — Что изменилось? Почему ты больше не убегаешь? — спросил он, потерявшись в мыслях. В этот момент Гермиона кое-что вспомнила. Люциус играл с ней, как кошка играет со своей добычей. Вместо того чтобы предоставить тебе быструю смерть, они наслаждаются твоим страхом, прежде чем, наконец, разорвут на кусочки. Когда ты уставала бороться, ты просила. Ты помнишь? Каждая наша борьба заканчивалась твоей просьбой меня остановиться. Гермиона сжала зубы от воспоминаний об этом. Было унизительно даже думать об этом. Почему он это вспомнил?  — Твои физические попытки остановить меня вызывали жалость и ты, как умная девочка, наконец, поняла, что не можешь физически меня одолеть. Поэтому ты умоляла, — выдохнул Люциус почти нежно, пододвигаясь поближе к ней. — Что вы хотите этим сказать? — Гермионе хотелось узнать. Он продолжил говорить, проигнорировав её вопрос: — Вскоре, после просьб ты сдавалась. Переставала сопротивляться моим приказам. Наступила длинная напряжённая пауза. — Почему ты предупредила меня, грязнокровка? Ты знала, что девчонка Уизли хотела убить меня. Почему ты это сделала? — спросил он спокойно, почти мурлыча ей на ухо.  — Я не знаю, — был её единственный ответ. — Ты знаешь, — настаивал он, — Ты лишь стыдишься одной мысли об этом. — Нет.  — Нет? — спросил он насмешливо, — невероятно, что полная изоляция может сделать с человеком. Ты — прекрасный пример того, как проживание в течение долгого времени в контакте только с одним человеком может связать тебя с этим человеком. Тебя со мной. — Вы неправы… — бросила ему в ответ Гермиона, но эти слова прозвучали неубедительно. Глубоко внутри она знала, что медленно теряла свою душу, отдавая ему. Он был всем, что теперь осталось у неё и она медленно отдавала себя в его владение, совершенно не замечая этого. Ты принадлежала мне с того момента, как я увидел тебя на поле битвы, но это было не то, что обладать тобой по-настоящему. Я мог владеть твоим телом, но этого было бы недостаточно. Я хочу, чтобы ты полностью принадлежала мне. Всеми мыслями, всей душой, Гермиона. Её имя, произнесённое им, на миг смутило девушку, но она взяла себя в руки, уверенно заговорив: — Никогда. Вы никогда не будете обладать мной, а я никогда не стану принадлежать вам. — Ты уже не сможешь ничего сделать, чтобы это изменить, — его голос превратился в опасное рычание, — Ты знаешь, о чём я. Ведь ты уже чувствуешь, что я — всё, что у тебя есть. И ты никогда не избавишься от этого чувства. Ты никогда не сбежишь от меня. Никогда. Гермиона хотела возразить, накричать на него, сказать ему, что он неправ, но просто не смогла этого сделать. Он знает это. Всё, что она скажет теперь, будет ложью. — А больше всего тебя пугает то, что ты не боишься этого. Ты хочешь принадлежать мне, Грязнокровка. Гермиона изо всех сил сдерживала слёзы, готовые вот-вот скатиться по щекам. Казалось, Люциус читал все её мысли и это пугало Гермиону, он слишком хорошо её знал. Но дрожь вызывало лишь осознание, что он всё-таки оказался прав. Одиночество было самой страшной вещью в мире. А Гермиона не хотела остаться одна. Девушка ведь и так оказалась потерянной во тьме. Глубоко внутри она действительно хотела принадлежать ему.