Оставить прошлое позади

      Герцог Анлуан радушно приветствовал своего сюзерена, пригласил разделить с ним трапезу и познакомил со всеми членами семьи. Судя по тому, что взгляд Анри сразу выхватил из строя домочадцев нужного человека, герцог понял, что не ошибся в целях неожиданного визита. Кайре тоже это понял и пожелал исчезнуть, лучше конечно на другую планету, но можно пока в дальнее поместье. Сбывались все его самые худшие страхи, старшие братья получили хорошее образование, а троих младших готовили только для замужества. И если повезет, супруг позволял учиться мужу, а вот наложников главы ждало бессмысленное прозябание в четырех стенах, откуда они выходили только в закрытый сад или спальню господина. Кайре ненавидел своё предназначение, вот только накануне, герцогу Анлуан поступило два предложения о браке, но он тянул, ожидая лучшей партии и, конечно, не упустит возможность доказать верность своему сюзерену. Для Кайре дело усугублялось еще и тем, что он считал Анри виновным в случившемся с Элисом. Как можно было соблазнить подростка, а потом, не попытавшись защитить, бросить и уехать? А теперь вернулся и снова использует, таскает везде с собой, наверное, и на ложе берёт и не спрашивает.       Кайре смотрел на поднимающегося по лестнице главу клана, на идущего следом отца, на смутно знакомого парня с лохматым щенком у правой ноги, и вспоминал вчерашний разговор. Накануне герцог вызвал к себе двоих младших сыновей, третьему было еще двенадцать и ему рано было пока знать о своём будущем. — Дети мои, — герцог восседал в старинном кресле. Этот символ преемственности поколений и предков, вершивших историю, использовался им редко и только в особых случаях. — Наш сюзерен прислал письмо, где сообщает о своём желании посетить нас с целью выбрать наложника. Для дома Анлуан это великая честь. Если его выбор падёт на кого-либо из вас, я с радостью дам своё согласие.       Кайре тогда ещё раз попробовал отговорить отца, просил позволить ему учиться, но все аргументы, что получив хорошее образование, он мог бы приносить пользу дому, не были приняты. Герцог, едва услышав первые слова, рассердился так, как редко бывало до этого. Кайре узнал много нового о себе, как о неблагодарном отпрыске, и в довершение всего его ещё и выпороли, так, что сидеть больно. Понятно, что после этого никаких тёплых чувств к сюзерену он не питал, мечтая о том, что не понравится ему. — Где мы можем поговорить? — Анри не стал тянуть кота за хвост и сразу перешёл к делу. — Прошу в мой кабинет, — повёл рукой герцог и, проходя мимо, шепнул старшей жене, чтобы она не упускала из виду Кайре.       Женщина сразу сообразила, зачем это нужно и подозвала пару крепких охранников, наказав не отходить от Кайре ни на шаг. А увидев обречённый вид пасынка, только порадовалась своему решению. Кайре грамотно блокировали в углу комнаты, отрезав все пути к отступлению. У окна на низком диване со всеми удобствами расположились обе супруги герцога, женщины редко выходили со своей половины, так что приезд гостей всегда праздник. Напротив в кресло опустился спутник главы клана, лохматый щенок тут же улёгся у его ног, осматривая каждого в зале подозрительным взглядом. Жёны щебетали, наперебой нахваливая собаку, её хозяин только молчал и улыбался, лишь изредка вставляя короткое слово. А вот интересно, подумалось Кайре, если пёс поднимет лапу и нальёт на драгоценный ковёр лужу, они так же будут восхищаться или всё же поднимут крик? Щенок поднялся, положил лобастую голову на колени хозяину, подставляя под ласковую руку мягкие уши. И тут Кайре понял, кто это — перед ним сидел Элис. Он настолько отличался от подростка с затравленным взглядом, каким предстал в их последнюю встречу, что немудрено было не признать. Додумать, почему произошли такие перемены, он не успел, в дверях появился стражник с приказом немедленно предстать перед глазами герцога и высокого гостя. — Не буду говорить долго, герцог, — начал Анри, — на приёме я видел вас с сыном, но как мне сказали — достигших нужного возраста у вас двое. Это позволит мне сделать более точный выбор. Если вы не против, я бы хотел увидеть их обоих.       Появившиеся парни на самом деле были разными, в отличие от Кайре, его брат, с раннего детства знавший о своём будущем, принимал его и теперь делал всё, чтобы понравиться возможному господину. Анри спокойно осматривал ребят, делая какие-то свои выводы. Тот, что повыше смотрел исподлобья, ему было некомфортно, и именно он находился на приёме с отцом. Второй явно красовался, показывая все свои лучшие стороны, но томные взгляды наводили на мысль, что, пожалуй, вторую Ирейну он не выдержит. Хотя оставить на будущее, наверное, стоит — гарем не жёны, там может быть много обитателей. — Ну что ж герцог, не буду скрывать, ваши сыновья достойны войти в мой гарем, — Анри дождался ненавидящего взгляда первого и преданного второго и, сделав свои выводы, продолжил. — Я готов предложить своё покровительство Кайре.       Герцог с достоинством поклонился: никакой, даже самый выгодный брак не принесёт столько почёта и уважения, как звание наложника главы клана, а выкуп, который будет выплачен за сына, станет приятным дополнением к оказанной чести. — Но… я бы попросил вас, герцог, о разговоре наедине…       Герцог отправил сыновей и приготовился слушать. — Дело в том, что мне понравились оба ваших сына, и я бы хотел, чтобы не торопились устраивать судьбу младшего, скажем… в течение года. — Это честь для нас, — горячо заверил Анлуан. — И… не говорите пока ему ничего. — Разумеется, не стоит внушать напрасных надежд. — Я рад, что мы поняли друг друга, герцог. Я собираюсь забрать Кайре сегодня. Надеюсь, он будет готов к отъезду? — Несомненно, господин Харри-До.       Торжественный обед проходил в молчании, Кайре сидел мрачный, его брат вообще чуть не плакал, остальные испытывали то ли робость, то ли благоговение. Единственный, кто нарушал напряженную тишину, был Херт, выпрашивающий вкусные кусочки. Щенка попытались оставить снаружи, но оскал во всю немаленькую пасть быстро примирил с присутствием в трапезной собаки. Да и благосклонное отношение главы клана к собаке тоже сыграло свою роль. Анри неторопливо отправлял в рот кусочки нежного мяса в соусе и наблюдал за сотрапезниками. То, что оба юноши недовольны выбором было ясно и без слов, у обоих насупленные лица, оба едва сдерживаются, но сияние герцога, доказавшего свою верность клану, затмевало всё вокруг. Анри мог бы двумя словами утихомирить и утешить обоих парней, но пока молчал, и о том, что первый ему нужен с дальним прицелом и это отнюдь не прозябание в гареме, а второго он бы не против забрать сразу, да только не по закону в один день лишать дом двоих сыновей. Но тут он мог хотя бы намекнуть, дать время, а там поглядим, на что будет способен младший, только лишь на роль постельной грелки или на нечто большее.       В самом конце обеда герцогу доложили, что вещи Кайре приготовлены, после десерта всё семейство выстроилось вдоль дорожки, провожая высокого гостя и выбранного им наложника. Уходя, Анри остановился возле отвергнутого парнишки и, наклонившись к нему, тихо посоветовал налегать на учёбу, потому что у главы клана необразованных наложников не будет, а герцогу предложил не ограничивать сына в этом стремлении.       Кайре не слышал этого, он вообще ни на что не обращал внимания, даже сегодня до последнего момента надеясь, что глава выберет другого, но всё напрасно.       Гравиколяска уже была подогнана к самому входу, дверка открыта, а внутри неё был виден сидевший на полу в неловкой позе худощавый парнишка. Ошейник на тонкой шее ясно говорил о его положении. Первая мысль о том, что вместе со свободным в гареме главы будет раб, была быстро отвергнута окружающими, когда они заметили, как по хозяйски положил руку на него кэр Элис. Дружный выдох позади, несмотря на трагичность ситуации, позабавил Кайреа, замешкавшегося у входа. — Садись рядом со мной, — услышал он приказ и повиновался, решив, что показывать своё неудовольствие выбором будет позже. Как бы он ни относился ко всему происходящему, но честь никуда не делась, и Кайре не собирался устраивать скандал прямо на улице.       Дом главы клана — огромный и больше похожий на дворец, строился и перестраивался с самого начала, превратившись, в конце концов, в лабиринт, но неизменным осталось гаремное крыло и, с противоположной стороны женская половина с примыкающим к ней Вдовьим домиком. Вдовы жили тихо и незаметно, проводя дни в обучении новым приёмам вышивки, а ночи, кто в молитвах, а кто в слезах. После ультиматума, поставленного новым главой клана, они сначала сердились, а потом смирились, когда поняли, что никто не заставляет их гнуть спину над пяльцами с утра и до вечера. Требование главы хоть как-то оправдывать своё содержание носило, скорее воспитательный характер, да и то не для них. Как-то незаметно, всего за пару месяцев количество праздношатающихся слуг уменьшилось. Те, кто надеялся на неспособность какого-то там врача управлять кланом, сильно просчитались, почувствовав жесткую хватку нового господина.       В гаремном крыле царила тишина и уныние. Забыты были интриги и подковёрная возня, обитатели по-прежнему украшали себя драгоценностями, носили лёгкие одежды и проводили дни, совершенствуя свою красоту. То, что они пока не только живы, но и вполне благополучны, казалось многим настоящим чудом. Радовало их ещё несколько моментов — провинившихся больше не отдавали для наказания домочадцам господина. В последнее время старый Генрих был уже почти несостоятелен как мужчина, а вот его сыновья, особенно Торис, получив позволение пользоваться наложниками отца, охотно следовал ему, требуя каждый вечер новую игрушку.       Появление в пустующей части гарема новичка всколыхнуло его обитателей. Они на цыпочках подкрадывались к двери, заглядывали в щёлку и шепотом обсуждали, как недоволен юноша. Те, кто не хотел становиться игрушками в гареме главы клана, встречались нередко, но такой ярости не видели уже давно. Новичок разгромил всю комнату и, быть может, сотворил что-нибудь с собой, если бы не появление рослых служительниц.       В гаремах не было евнухов — там царствовали жительницы далёкой планеты то ли Нух, то ли Тнух, никто толком и не знал, но все дамы оттуда отличались несокрушимым здоровьем, богатырской силой и невозмутимым нравом. Их невозможно было оскорбить, обидеть или унизить, а уж справиться они могли с любым в гареме, скрутив буквально в мгновение ока. Вот и сейчас новичок был замотан в покрывало, связан и утихомирен дозой успокоительного. А когда тот стал напоминать снулую рыбу, его в четыре руки вымыли, везде, где полагалось, переодели и отвели в спальню господина.       Кайре не плакал от бессильной ярости, когда его везли в постылую жизнь, не кричал, когда привели в ненавистное крыло и оставили в душной комнате, с низким ложем, усыпанным подушками. Не ругался, увидев на туалетном столике баночки с притираниями, а в шкафу полупрозрачные одежды, что снимаются одним движением. Он просто схватил все эти склянки, вазочки, блюдца и швырнул в стену, глядя на разноцветные и ароматные потёки, растоптал их ногами, поднимая клубы розовой пудры и блестящей присыпки, разодрал шёлковые туники. Кайре бушевал бы, наверное, долго, если бы не появились молчаливые мужеподобные женщины и не скрутили его, а потом вкололи что-то, от чего он стал беспомощнее котёнка и безропотно принял всю подготовку к предстоящему унижению. — Он непокорен, господин.       Сквозь полудрёму, в которую Кайре погрузился, пробился бесстрастный голос служительницы, а затем и спокойный ответ. — Знаю. — Прикажете привязать?       При мысли о том, что сейчас его растянут на кровати и оставят в полной власти господина, Кайре захотелось завыть. — Нет, я справлюсь.       «Угу, с опоённым, кто бы не справился?» — вяло проплыла тягучая мысль, но следующие слова господина немного поколебали уже сложившееся мнение о происходящем. — Что вы ему ввели? Дайте антидот, мне не нужна кукла в постели.       Легкий укол и Кайре почувствовал, как муть, туманившая сознание начала рассеиваться. — Свободны… — удаляющиеся шаги служительниц, негромкий стук двери и они явно остались наедине, но Кайре не торопился демонстрировать свою готовность к действиям, ещё успеет. — Не притворяйся, я знаю действие препарата, ты уже в сознании. — Я и раньше всё понимал, — буркнул Кайре. — Я знаю, — мягко улыбнулся Анри, глядя на взъерошенного, как птенец-слёток, парня. — Я не… — Не ляжешь под меня? — Лягу, куда ж я денусь… — горько ответил Кайре. — Угу, будешь изображать бревно в постели, — Анри забавлял разговор. — Я не… а что это изменит? Если буду подмахивать, может, быстрее всё закончится. Так что… всё, что пожелает мой господин. — Не ершись, сегодня мы только поужинаем, — миролюбиво проговорил Анри, кивая на накрытый стол. — Да? Мне уже начать благодарить за оказанную милость? — Как хочешь, — Анри пожал плечами. Непокорный мальчишка начинал нравиться, и хотелось узнать, как далеко тот готов зайти. — А почему ты не отказался, если не хотел? Я бы взял твоего брата. — А какая разница? — скривил губы Кайре. — Гарем или замужество, выбор небогатый. А брат был бы рад… он всегда мечтал стать кем-то большим, чем скромный младший супруг в знатном доме. — Для твоего брата стать наложником в моём гареме — предел мечтаний? — удивился Анри, наливая в бокалы вино. — Ну что же ты, садись, я не помню, чтобы ты за обедом плотно поел.       Кайре плюхнулся рядом, демонстрируя отсутствие грации и выучки, и ехидно покосился на господина. Но тот, казалось, не заметил поведения несвойственного наложникам и поднял свой бокал, салютуя сотрапезнику. Мальчишка Анри понравился, и если он на самом деле так умён, как говорил Элис, стоит найти ему лучшее применение, чем просто подставлять задницу. — Ты закончил обучение в школе? Давно? — Год назад. Мне девятнадцать. — И никуда не пошёл учиться дальше? Почему? — Отец… герцог не позволил. Наш род древний, но не очень богатый. Достаточно для безбедной жизни, но обучение стоит дорого, хватило только на старших братьев.       Анри вспомнил долгие беседы с принцем, о том, как он сетовал на старинные законы, лишающие возможности многих молодых людей найти свой путь в жизни, жалобы на нехватку не то, что талантливых, просто хороших специалистов, надежды на перемены. Вон уже на центральной планете гаремы не в моде, глядишь, и на окраины дойдёт. — А ты хотел бы учиться? — А что, если скажу, что хотел, вы вот сразу проникнитесь и отпустите? Одного, наложника? — насмешливо спросил Кайре, почему-то ему было всё равно… вот и дерзил, напоследок. — А почему бы и нет? — прищурил глаза Анри, уже играя насмешку, но цепко отслеживая эмоции парня. — Вы уже научили одного, да, поди, и продолжаете учить, — проговорил Кайре и зажал ладонью рот, сообразив, что и кому сказал. — А вот это уже не твое дело, — перед парнем внезапно оказался не добродушный сотрапезник, поддерживающий беседу, а глава клана, в чьей власти он находится.       Кайре притих, впервые подумав, что не всё так однозначно в этой истории, пожалуй, стоит разузнать больше, а потом делать выводы. Как-то не вязалось поведение господина с тем, что юноша слышал в связи с той грязной историей. — Иди… уходи! — приказал Анри, едва сдерживаясь, чтобы не ударить мальчишку.       А потом долго сидел за разорённым столом, сжимая вилку в руке. Та, давняя история, перевёрнутая с ног на голову, ещё долго будет тянуться за ними грязным шлейфом. И самое лучшее во всём этом не оправдываться, не опровергать слухи, а не обращать внимания на них, продолжая жить, как ни в чём не бывало.