Воспоминания Гермеса. Весна и Владычица

Прометей оказался куда крепче, чем мы ожидали. При нашем появлении он произнес всего два слова. — Будет зима, — сообщил он и умолк. — Зима? В нашем краю? Так Громовержца свергнут зимой? — впрочем, его слова вряд ли имели отношение к тому, что мне нужно узнать. — Подожди, отец, — сказал Пан, — предоставь мне спросить его. Мне пришлось заткнуть уши, чтобы не улететь в тот же миг. Я видел, как Прометей, лишенный возможности последовать моему примеру, заметался, насколько мог, вдоль скалы, но при этом крепко сомкнул уста. Пан очень старался, однако он лишь вселил в него свой, панический, страх. В конце концов, испуганный Прометей лишился сознания. — Хватит, — сказал я Пану, — перестань. Наш спор ты выиграл, но его невозможно заставить открыть тайну. Придется Зевсу и сегодня примириться с его молчанием. Приведя титана в чувство, но так ничего и не добившись, я вернулся на Олимп, неся отцу привычное известие.

***

У самых врат Олимпа до меня донесся топот копыт. Обернувшись, я увидел колесницу Повелителя Подземного мира, пустую, как всегда. Конечно, эта пустота была не менее обманчива, чем я: через секунду из ниоткуда возник сам хозяин царства Вечного Мрака, держа в руках свой знаменитый шлем-невидимку. Ах, вот бы... — Доложи моему брату, что мне нужно его видеть, — произнес Аид после того, как мы обменялись приветствиями, — у меня к нему срочное дело. Семейное, как я понимаю. У нас на Олимпе существовал негласный закон: по делам управления миром боги обращались к Зевсу как к своему Царю, а по личным, семейным вопросам — просто по имени либо по степени родства. — Хорошо, дядя, — ответил я, невольно содрогнувшись под его взглядом. Бедные смертные! Если даже я, его любимый племянник (в том смысле, что со мной он был менее суров и вел себя менее отчужденно, чем с другими), робею перед ним, то каково же им, несчастным грешникам, спускаться в его царство и представать перед его Судом по завершении жизненного пути! Впрочем, я отвлекся. Зайдя в покои отца, я увидел, как с колен Зевса вспорхнула очередная обнаженная нимфа (довольно привычное зрелище), выслушал выговор за то, что потревожил, после чего получил возможность сообщить, что имею сказать. — Великий Зевс, титан Прометей по-прежнему молчит, — начал я. — И ты отвлек меня только для того, чтобы сообщить это?! — вспышки гнева Громовержца также не были редкостью. — Кое-что он все-таки сказал. Он сказал, что будет зима. Не знаю, имеет ли это отношение к интересующему тебя вопросу. И еще, отец... — Что там? Говори. — Твой брат Аид желает немедленно видеть тебя по срочному делу. Я заметил, как отец встревожился при моих словах, хотя я и не назвал дядю Повелителем Подземного мира. С момента пророчества любой визит расценивался Зевсом как попытка свергнуть его с престола. А своего старшего брата он особенно опасался. — Аид? Срочное дело? Проводи его сюда! — приказал Зевс, принимая ослепительно-величественный вид. — Приветствую тебя, брат мой Зевс! — произнес Аид, заходя за мной в покои Громовержца. — Я не отниму у тебя много времени, не сердись за мой нежданный визит. — Приветствую, Аид, — ответил Зевс, — ты столь редкий гость на Олимпе, что я не смею сердиться на тебя. Полагаю, что, услышав такие слова из уст Великого Громовержца, можно заподозрить насмешку — так оно и есть, но не в этом случае. У меня также не было желания засмеяться: слишком уж напряженной была обстановка. — Мое дело сугубо личное, Зевс, — продолжал Аид, — оно никак не связано с мировыми вопросами. Похоже, отец успокоился. — Оставь нас, Гермес! — распорядился он, предлагая Аиду кубок с амброзией. — И да, лети к Гефесту, скажи ему, что задний фасад моего дворца нуждается в ремонте. Заодно забери у него молнии, которые я велел ему наковать. Интересно, куда он будет их складывать? Уже три огромных зала в его дворце до отказа набиты молниями. Задний фасад тоже готов вот-вот рухнуть именно по этой причине. Самое обидное то, что мне ужасно хотелось узнать, какое же дело привело моего подземного дядю на Олимп. Чрезвычайно важное, это очевидно, иначе он не покинул бы пределы своего мира. Увы, незаметно остаться не получится. Шлем-невидимка (моя мечта!) был в руках его законного обладателя, который явно не собирался уступать его мне, чтобы дать подслушать, о чем пойдет речь. Так и пришлось мне отбыть по очередному поручению Царя богов, даже не догадываясь о глобальных последствиях «сугубо личного разговора».

***

Добравшись до кузницы Гефеста, я застал своего брата за обычным делом: покрытый пылью и копотью, он работал молотом, создавая наконечник копья для Афины. Новые доспехи нашей сестры стояли тут же, сверкая в свете божественного огня. Странно: заказы Афины Гефест старается выполнить в первую очередь, в то время как молний для Зевса я не увидел. — Радуйся, Гефест! — сказал я, ставя в сторону кадуцей*. — Великий Зевс прислал меня с тем, чтобы я забрал у тебя его молнии. — Радуйся, Гермес, — ответил мне кузнец, — погоди немного, я их еще не приготовил. Спешный заказ от Афины, а у Громовержца молний уже достаточно, — Гефест вздохнул. — Да, ты прав. Наш отец запасается молниями на случай, что его придут свергать. — Я Афину не видел уже давно, а тут вдруг приходит расстроенная, чуть не плачет. Я уж успокаивал ее, как мог. Принесла мне оружие и доспехи для починки, а они все погнутые. Я сказал, что лучше уж новые ей изготовлю. Мне показалось, отцовские молнии в них попали. — Так и есть. Афина поссорилась с Громовержцем. — Вот я и смотрю: неладные дела. Что же стряслось? — Зевсу кажется, что наша сестра замешана против него в заговоре вместе с Прометеем. — Неужели? Видно, отец совсем теряет рассудок от страха за престол. Афина же всегда его поддерживает, как он мог ее обвинить? — Афина сказала Громовержцу, что он сам своими действиями провоцирует восстание. — И правильно. Давно пора указать ему на это. — Только у отца другое мнение. Он разозлился, ты же знаешь, какой у него характер. Афина не выдержала его обвинений и ушла. — Хм... А ты, как всегда, подслушивал. — Я очень удивился, когда увидел нашу сестру в таком состоянии. Никогда бы не подумал, что она способна плакать. — Способна, можешь не сомневаться, — Гефест передал мне молнии, — на, лети на Олимп, скажи нашему отцу, что я приду завтра ремонтировать фасад его дворца. Только зайду перед этим к Афине, она просила. Что же получается? — вдруг спросил он. — Зевс так и будет кидать их в нашу сестру? — Не думаю. Похоже, она собирается покинуть Олимп. — Ну и дела... Как же мы обойдемся без нее? — Думаю, ей стоит уйти ненадолго, чтобы отец наконец понял, как тяжело ему без нее будет и перестал обвинять понапрасну. — Пожалуй... Да, я поговорю с ней об этом. Я попрощался с братом и отправился на Олимп. Мне ужасно хотелось вернуться на Сицилию, но был поздний вечер и я решил, что Кора уже спит. Ладно, слетаю к ней завтра. Прометей все равно будет молчать, так что очередной отчет отцу у меня готов.