Воспоминания Гермеса. Весна и Владычица

Верхний мир встретил меня ураганным ветром, дождем и раскатами грома. Поднявшаяся буря предвещала неприятности: природа чутко реагирует на настроение божеств. Я догадывался, что это только начало и главная катастрофа еще впереди. Сжимая в руке ожерелье сестры, которое она просила меня передать Деметре, я раздумывал над тем, как помягче рассказать тете о случившемся. Кора теперь Повелительница Подземного мира и на Землю не вернется. Выходит, Деметра больше не увидится с дочерью? Хорошо бы все-таки устроить им встречу: может быть, Коре удастся убедить Деметру в правильности своего решения? Опять нелепая мысль. Это едва ли не первое серьезное решение, принятое Корой самостоятельно, и Деметра вряд ли одобрит его. Во дворце Зевса меня ждал сюрприз: похоже, богиня Плодородия приняла крайние меры и обратилась по вопросу исчезновения Коры к самому Царю богов. Но, когда я влетел в Главный зал, где мы обычно собирались на Совет, удивился еще больше. Огромный зал, поражающий своим великолепием и величием, являл теперь картину разрушения — и разрушения отнюдь не от молний Громовержца. На мраморных колоннах отчетливо виднелись выбоины, нанесенные тяжелым предметом, возможно, даже оружием. Наши троны, в беспорядке разбросанные по всему залу, осколки битой посуды, поврежденные скульптуры, которыми так гордился Гефест, не говоря уже о лепной отделке и музыкальных инструментах Аполлона — все это ясно свидетельствовало о том, что Деметра пришла не просить, но мстить за свою похищенную дочь: похоже, кто-то сказал ей правду. Неужели Артемида? — Как ты мог?! Как посмел?! Ты никогда не принимал участия в воспитании Коры, никогда не помогал мне растить ее! Мне это было и не нужно — я была вполне довольна тем, что у меня есть дочь. А теперь?! Теперь ты отдаешь ее без моего согласия, не считаясь ни со мной, ни с ней! И кому?! Своему старшему брату, одного упоминания о котором достаточно, чтобы вселить ужас и отвращение! Этому монстру, стервятнику, моему вечному врагу! Он разрушает и уничтожает все, что я создаю! И ему ты отдал мою девочку?! Негодяй! Будь ты проклят! Проклят! Проклят!!! Такие слова я услышал от богини Плодородия в адрес Зевса, появившись в Главном зале, вернее, в том, что от него осталось. Гнев обычно мирной и великодушной, заботливой Деметры серьезно встревожил всех богов Олимпа. Моя тетя уже не была похожа на себя: это была разъяренная, разбушевавшаяся стихия, способная сметать все на своем пути; я не мог не признать справедливости ее обвинений, и все же начал опасаться за ее рассудок. Да, она все знает. И, как и следовало ожидать, не согласилась с решением Зевса. — Ты ничего не сказал мне, когда я на коленях, со слезами умоляла тебя помочь мне найти нашу дочь, а теперь спокойно заявляешь, что на то была твоя воля! Да как ты можешь?! Я любила тебя и чтила, а теперь оказалось, что ты не лучше этого кровопийцы, этого душегуба, своего старшего брата! — Тихо, Деметра! — Зевс тоже не собирался сдаваться. — Да, на то была моя воля, и ты не посмеешь не подчиниться мне! Я Царь богов, и никто здесь не смеет мне противоречить! Ты смиришься с моим решением и будешь довольна: я устроил нашей дочери прекрасную судьбу! Она теперь не просто наша дочка и богиня Весны — она Владычица огромного мира! Ты должна радоваться такому решению и гордиться Корой, а не разрушать мой дворец! — Радоваться?! Прекрасную судьбу?! Ты это называешь прекрасной судьбой?! Кора не сможет жить без солнечного света и цветов, ты отдал ее в Подземелье, где вечный мрак, чудовища и тени умерших, и еще смеешь говорить, что устроил ей прекрасную судьбу! — Тетя, — я попробовал вмешаться, — вижу, ты уже все знаешь. Я только что из Подземного мира, я видел Кору и говорил с ней. Она в порядке и просила тебя не переживать за нее. — Как я могу не переживать?! Моя девочка там страдает, мучается, а ты мне говоришь не переживать?!! — Это говорю не я, я лишь передаю тебе слова Коры. Кстати, ее теперь зовут Персефоной. — Ты знал! Ты все знал! Знал с самого начала, где моя дочь! Почему не вернул мне ее?! А еще другом назывался! — Я не знал. Я узнал только когда привел к дяде новые тени, да и то случайно. Кора просила меня, чтобы я кое-что передал тебе. Возьми, — сказал я, протягивая Деметре ожерелье, — не печалься, мы устроим вам встречу, и ты сама поговоришь со своей дочерью. Ей там не так плохо, как ты думаешь. Аид любит ее и не посмеет ее обидеть. Я сам видел, он даже слушается ее. — Любит?! Он не способен никого любить! Да что тебе говорить — вы все здесь сговорились! Все сговорились, и ни у кого из вас не хватило смелости сказать мне правду! — Как же ты узнала, тетя? — спросил я. — Гелиос — вот единственный из богов, кто имеет в сердце жалость и сострадание! Единственный! — Деметра заливалась слезами. — А вы здесь все циничные, бездушные самолюбцы! И первый из них ты! — Я, тетя? Как же так? Что я сделал? — В том-то и дело, что ничего! Ничего! Бог воров и хитрецов! Только называешься таковым! Только и годишься на то, чтобы красть никчемные безделушки! А дочь мою даже не попытался вытащить из Преисподней! Называл себя другом и заботливым братом, да только на словах! Она ведь пропадет там! — Деметра, успокойся, перестань кричать. Если бы Коре действительно было плохо в Подземелье, я забрал бы ее и вернул тебе. Но Кора решила остаться там — это ее решение, и она согласилась с решением Великого Зевса. — Не могла моя дочь принять такого решения! — Могла, Деметра, и приняла. А сейчас пойдем со мной, — я собирался вывести Деметру из зала, но отец остановил меня. — Подожди, Гермес, — сказал он. — Позови Афину и Гестию, пусть они позаботятся о Деметре. А с тобой мне нужно поговорить. — Хорошо, отец, я мигом, — я отправился к богине Мудрости. Афина все еще сердилась на Громовержца и никому не позволяла беспокоить себя. Мое появление вызвало у нее раздражение, но увидев ее, я понял истинную причину ее отхода от дел: неустрашимой Палладе явно нездоровилось. — Не сердись на меня, сестра, — сказал я, приветствуя ее. — Вижу, ты действительно никуда не пойдешь, даже по приказу Зевса. Прошу извинить меня, но я здесь по поручению отца. — В чем дело, Гермес? — спросила Афина. — Видишь ли, Великий Зевс отдал Кору в супруги Аиду, а Деметра не согласна с его решением. Она разгромила дворец нашего отца и требует вернуть дочь. Признаюсь честно, я был в Подземном царстве и даже пытался выкрасть оттуда Кору, но моя попытка оказалась неудачной. Коронация нашей сестры состоялась, теперь ее зовут Персефоной, и она Владычица Мира Мертвых. — Вполне похоже на отца. С чем он прислал тебя? — Он хотел, чтобы ты и Гестия посидели с Деметрой, но, вижу, это придется делать лишь Гестии. Пожалуйста, не говори никому о том, что я пытался украсть сестру из Подземелья. — Я и не собиралась никому рассказывать об этом, Гермес. У тебя неприятности? — Пока нет, но, похоже, скоро будут. И не только у меня, а у всего мира. Деметра в ярости. — Неудивительно. Такую реакцию с ее стороны следовало ожидать. — Нашей сестре не очень хорошо в Подземелье, хотя дядя искренне любит ее. Я удивился, когда увидел, что он ее слушает. Кора... Персефона, — поправился я, — очень изменилась, она уже не та, что прежде. Самой Гере далеко до ее величия. — Очень интересно, Гермес. Я давно не получала новостей. — И к тебе совсем никто не заходит? — Я никого не принимаю. — Понятно, — протянул я, почесывая затылок. — Скажи, сестра, ты видишь какой-нибудь выход? По-моему, Деметре и Персефоне нужно дать возможность увидеться. Иначе Деметра уничтожит все, что было создано и Ураном, и Кроном, и нашим отцом, и нами. — Обязательно. Но Деметра все равно не успокоится. Зевсу придется отменить решение. — Ты же хорошо знаешь нашего отца: он не отступит от своих принципов. Отменить решение — значит признать поражение. Громовержец не смирится. — Когда стороны не могут договориться между собой, нужно найти компромисс. Но тому, чтобы Зевс заключил соглашение, могут поспособствовать только исключительные обстоятельства. Если позволить Деметре действовать, Громовержец пойдет на уступки. В руках Деметры великая сила и могущество: она богиня Плодородия. Так и передай ей. Я понял, к чему клонит Афина. Правда, передавать ее слова Деметре не придется: тетя сама начала действовать, не дожидаясь ничьих советов. Пожелав сестре благополучия и скорейшего возвращения на Олимп, я отправился за Гестией. Старшая сестра Зевса, богиня Домашнего очага Гестия охотно согласилась побыть с Деметрой и успокоить ее. Я рассказал Гестии о том, что Кора не жалеет о своем решении, попросив ее по возможности утихомирить богиню Плодородия; впрочем, я понимал, что это ненадолго. Сам же отправился к отцу; у меня была мысль пригласить Гефеста, чтобы он придал Главному залу более приличный вид, но потом подумал, что лучше сначала поговорить с Зевсом с глазу на глаз, без свидетелей.