Воспоминания Гермеса. Весна и Владычица

Громовержец сидел на своем троне, задумавшись. Он даже не сразу заметил меня, когда я вошел в зал Совета. Я не посмел отрывать его от размышлений: в конце концов, он понял, насколько опрометчивым было его решение. Наконец, отец очнулся от своих, по-видимому, тяжелых мыслей. — Ты уже вернулся, Гермес? — произнес он. — Мне нужно поговорить с тобой. — Я слушаю, Великий Зевс, — ответил я. — Почему ты не привел Афину? Я же велел ей поговорить с Деметрой и образумить ее. — Афине нездоровится, отец, — объяснил я, — но я говорил с Афиной и передал ее слова Гестии. Я уверен, тетя успокоит Деметру хотя бы на время. — Знаю я, что Афине нездоровится, зачем ты мне-то это говоришь? Ладно, не будем об этом. Где ты был последние три дня? — Три дня? Помилуй, отец. Как же три дня? — я был поражен его заявлением. — Тебя не было три дня, и у тебя здесь накопилось много дел. Ты три дня не был у Прометея. Нехорошо это. — У Прометея... Теперь я понимаю его слова насчет зимы. Боюсь, что все живое вымрет, отец. Прости, я действительно думал, что отсутствовал всего один день. Я был в Подземном мире. — Ты видел свою сестру? — Видел, отец. И не буду от тебя скрывать: она страдает. — Женщины... Все им лишь бы страдать, — устало отозвался отец. Я только сейчас обратил внимание на то, как он измучен. — Устраиваешь им хорошую, завидную судьбу — так нет, жалуются. — Кора не жаловалась. И какая же это завидная судьба? В Подземелье? — Молчи, если не понимаешь. Они с Аидом прекрасная пара. — Ты даже не видел их. — Мне и не надо видеть. Я хорошо знаю Аида и хорошо знаю Кору, что бы там ни говорила Деметра. Не поверю, что Аид стал бы мучить ее. — Он и не мучает, но сестре плохо без солнца и цветов. И без Деметры. Неужели ты не видишь, что самое страшное здесь — то, что ты разлучил мать и дочь, а они были так привязаны друг к другу? — Что же, тогда Аиду и Деметре нужно договориться, когда Кора будет видеться с матерью. Эта проблема решаема. — Не думаю, что Деметра согласится оставить дочь в Подземелье. — Ей придется согласиться. А сейчас расскажи мне о Коре, раз уж ты только прибыл из Подземного мира. — Кору теперь зовут Персефоной. — Это имя выбрал ей Аид? — Похоже, что да. Ты бы не узнал ее, если бы увидел. Она стала такая величественная, такая гордая — настоящая Царица, я даже глазам своим не поверил. — Коре не хватало величия и статности, хотя она и дочь Царя богов, но Персефона исправит это, — с улыбкой проговорил Зевс, — а как Аид? — Похоже, счастлив. Жаль, что счастье в этом союзе только с одной стороны. — Он не обижает ее? — Нет. Он даже прислушивается к ее советам. И все же я не понимаю, отец, почему ты отдал Аиду именно Кору? — Аид сам выбрал ее. Он приходил ко мне в последний раз специально, чтобы попросить у меня Кору. — Не поговорив с Деметрой? — Он говорил с Деметрой, но она отказала. — И он решил не сдаваться? — Подземный Владыка когда-то был воином и умеет добиваться своего не хуже Ареса. Твой беспутный брат многому мог бы у него поучиться, — отец всегда недолюбливал бога Войны. — Он пригрозил тебе свержением с престола? — Нет. И я отдал ему Кору не столько из-за страха потерять престол, сколько из благодарности. — Благодарности? Неужели ты чем-то обязан Аиду? — Мы все обязаны ему, сынок. Он принял на себя тяжкую ношу — хранить Тартар и заключенных в нем титанов. И я обязан ему еще ранее победы в Титаномахии и раздела мира. — Вот как? — Это было, когда мы отправились освобождать циклопов. Мнемозина сказала мне, что спускаться в Тартар — опасная затея, но без этого нам не выиграть войну. Она также сказала, что я лично должен освободить циклопов и говорить с ними — только в этом случае они станут меня слушаться. Все же она посоветовала мне не спускаться в Тартар в одиночку. Тогда я спросил у богов, кто пойдет со мной. Аид — единственный, кто вызвался. Сказать по правде, я надеялся, что именно он будет меня сопровождать, он ведь уже тогда видел в темноте гораздо лучше нас. Я опасался своего старшего брата, но другого выхода у меня не было. И я решился взять его с собой. — Но все знают, что Аид сопровождал тебя в Тартар. Что же в этом особенного? — Зато никто, кроме нас, не знает, что там произошло. — Что же, отец? Расскажи. — Твое любопытство чрезмерно, Гермес. — И все же, отец, я должен разобраться. Неужели Аид действительно что-то сделал для тебя? — Хорошо, я расскажу. Мы спускались во тьму — пробираться приходилось на ощупь, зажигать факелы было опасно: газы, скопившиеся под землей, могли взорваться от них. Аид шел впереди, указывая мне дорогу и придерживая меня, чтобы я не оступился. Наконец, мы добрались до Тартара. Я хотел обойти брата и уже собирался отворить дверь, но Аид отобрал у меня ключ. Я понял, что сейчас нахожусь в его власти и вполне могу оказаться запертым рядом с циклопами. Но я ошибся тогда, да, ошибся, и признаю теперь это с радостью. Аид не предал меня, напротив, он открыл дверь и первым зашел туда, а меня оставил за своей спиной. Циклопы не спали: они направили на него свои страшные лучи. Брат заслонил меня собой, и лишь когда первый поток лучей исчез, позволил мне войти следом за ним. «Говори с ними скорее, — сказал он, — пока они собираются с силами». Я подал свой голос и произнес слова, заставившие их полностью покориться моей воле. Мы забрали циклопов и вывели их на землю, теперь я с одним из них шел впереди, циклопы освещали путь, а Аид шел последним. А когда мы вышли на поверхность, оказалось, что их лучи ослепили его. С тех пор он не выносит солнечного света и поднимается на землю лишь когда Гелиос уходит с небосклона. — Так он сам согласился забрать себе Подземелье, чтобы не видеть Солнца? — Мир мы делили по жребию, ты это помнишь. Века, прошедшие после нашего похода в Тартар, излечили Аида, но излечили частично. Он по-прежнему плохо переносит солнечный свет, хотя уже может видеть. Мы никому не рассказывали о случившемся, но я не забыл, чем обязан брату. Теперь в его руках огромная сила, я опасаюсь за свой престол, это так; однако, когда он признался мне, что любит Кору и хочет, чтобы она стала его супругой, я отдал ее прежде всего из благодарности. Это невысокая цена и небольшая расплата за то, чем обязан ему мир и лично я. — Великий Зевс, но счастье Коры и вся ее бессмертная жизнь разбита. — Нет, не разбита, и не тебе об этом судить. А сейчас лети к Прометею. Возвращайся к своим делам. Что до твоей сестры — о ней есть кому позаботиться. Я отправился к Прометею с тяжелым чувством. Слова отца и его откровение привели меня в замешательство. Зевс и Аид ведут между собой негласную, тайную войну, дядя держит моего отца в руках, в своих целях используя его «благодарность», а расплачиваются за все ни в чем не повинные моя несчастная сестра, Деметра и смертные.