Зевс меняет решение
20 июля 2015 г., 10:01
Деметра не сдалась. Ее намерения были серьезны, впервые она показала свою неумолимость и безжалостность. Я понимал ее и сочувствовал ей, однако решение Громовержца не обсуждалось. Богиня Плодородия тосковала все больше и, наконец, вовсе забросила свои обязанности.
Удалившись с Олимпа, она долго бродила по всей Элладе, пока не пришла в Элевсин. Я неоднократно летал туда, пытаясь убедить ее вернуться к своему долгу, однако любое красноречие и любая хитрость на свете бессильны против горя матери, потерявшей дитя. Деметра уже ничем не напоминала прежнюю богиню: закутанная в темные одежды и с траурным платком на голове, она более походила на нищенку, нежели на сестру Великого Зевса. В конце концов, моя тетя нанялась в услужение к местному царю и стала нянчить его маленького сына, отдавая всю свою заботу и ласку юному Демофонту.
Между тем, земля, оставленная Деметрой, перестала плодоносить. Урожай погиб, а вместе с ним стало погибать все живое. Холод, запустение, покрытая снегом земля — невеселая картина представала теперь перед глазами тех, кто окидывал взглядом эллинские территории. Растительность более не тянулась к Солнцу, животные медленно умирали от холода и истощения, а люди, поначалу приносящие нам жертвы, со временем отчаялись и озаботились своим выживанием. Пролетая по Элладе, я неоднократно слышал, как смертные высказывали искреннее сожаление о принесенных в жертву плодах и животных и говорили о том, что лучше бы съели их сами. Зная, что мне следовало разгневаться на них за кощунственные слова, я, тем не менее, признавал их упреки справедливыми. Единственными кострами, которые пока не угасли, были погребальные: смертность от голода стала настолько огромной, что приводимые мною в Подземное царство души не помещались в ладью Харона, и старому лодочнику приходилось пересекать Стикс по нескольку десятков раз. А в мире смертных люди начинали поедать друг друга...
Собрав возможно большее количество фактов о положении дел на Земле, я изложил их своему отцу, прося решить проблему. Великий Зевс, в последнее время ставший опечаленным и озабоченным, сам понимал необходимость решительных действий. Однако Деметра наотрез отказывалась вернуться на Олимп, пока ей не возвратят Кору. Уставший сопротивляться и всерьез обеспокоенный тем, что жизнь на Земле погибнет окончательно, отец призвал меня к себе.
— Гермес, — произнес он, — мне ничего не остается, кроме как согласиться с требованиями Деметры. Лети в Подземное царство и передай моему брату, что мне нужно с ним поговорить. Привези его на Олимп.
— Хорошо, отец, — ответил я, направляясь в Царство Мертвых.
Я обрадовался тому, что Зевс, наконец, согласился изменить свое решение относительно Коры. Однако мной овладело беспокойство: а что, если Аид откажется ее вернуть? Впрочем, сейчас об этом думать не время.
Женитьба Аида пошла на пользу жителям Подземного мира и душам умерших. Теперь я мог спокойно оставлять зал Суда и заниматься своими делами на поверхности: Персефона приняла на себя защиту подсудимых. Каждый раз, видя ее, я изумлялся все больше. После коронации именно моей сестре принадлежали все решения, принимаемые в Подземном мире, все преобразования, которые там проводились. В первые же «дни» своего правления Персефона посетила всех своих подданных, все места (за исключением Тартара: она и туда собиралась наведаться, но Аид ей запретил), и, что меня поразило более всего, большую часть этого времени она провела на Полях Мук среди грешников. Не знавшая до сей поры никаких забот и никакого зла, Персефона участливо расспрашивала каждого из осужденных, за что они сюда попали. После этого она долго говорила с Аидом и ценой невероятных усилий убедила его отпустить на асфоделевые луга тех, кто, по ее мнению, уже достаточно наказан за совершенные грехи. Теперь тени умерших меньше боялись спускаться в Подземелье, зная, что их встретит справедливая и великодушная Царица.
Наконец, я собрал очередную группу теней. Предвечный Хаос, как же их много! Доведя их до дворца Владыки и приказав им ожидать, я один прошел в зал Суда.
— Я прибыл с поручением от Великого Зевса, — сказал я, приветствуя Владык, — у меня срочное дело.
— Какое дело? — спросил, нахмурившись, Аид. Похоже, он давно догадывается о том, что Зевс в конце концов заберет свое слово.
— Громовержец желает лично говорить с тобой, Подземный Владыка, и приказывает тебе немедленно явиться на Олимп.
— Вот как? Он смеет мне приказывать?
— Он бы не стал тебя беспокоить, да дело чрезвычайно важное. От этого зависит судьба всего мира и всех нас.
— Аид, в чем дело? Если Зевс хочет с тобой поговорить, не лучше ли тебе выполнить его приказ? — спросила Персефона.
— Идем со мной, дорогая, — сказал, поднимаясь, Аид и беря свою жену за руку, — я сначала должен поговорить с тобой. А ты подожди здесь, — обратился он ко мне, — мы скоро вернемся.
Ждать пришлось недолго — во всяком случае, меньше, чем я предполагал. Владыки вернулись, но прежде чем идти со мной, Аид спросил меня о душах.
— Ты сейчас увидишь их, дядя, — ответил я на его вопрос, направляясь вместе с ним к выходу, — ты удивишься тому, как их много.
— Да, — проговорил Аид, окидывая взглядом прибывшие тени, — что же все-таки случилось?
— Голод, дядя, — ответил я, — этого следовало ожидать. Скоро все живое исчезнет.
— Не понимаю, чем я могу быть в этом полезен. Об этом скорее стоит говорить с мойрами.
— Великий Зевс видит решение проблемы, иначе он не прислал бы меня за тобой.
— Я догадываюсь, что он мне скажет. Что же, я выслушаю его.
Я бросил мимолетный взгляд на сестру. Мне показалось или в ее глазах действительно застыла обреченность?
Прибыв на Олимп, мы сразу вошли в зал Совета. Громовержец тепло приветствовал своего брата, но я чувствовал, как он взволнован.
— Аид, — произнес он, — у меня к тебе важный разговор. Я понимаю, что ты вправе рассердиться на меня, но Деметра не оставила мне выбора. Наша сестра покинула Олимп и отказалась выполнять свои обязанности богини Плодородия. Я, как мог, убеждал ее, чтобы она успокоилась, но мои слова не действуют на нее. Гермес тоже может подтвердить, что она не внимает никаким доводам и наотрез отказывается подчиниться мне. Жизнь на Земле под угрозой. И люди, и животные гибнут в огромных количествах от голода и холода по милости Деметры. Я не желаю полного исчезновения жизни на Земле. Никто из богов не желает этого. Даже ты пострадаешь, если жизнь на Земле исчезнет. Нам перестали приносить жертвы, скоро перестанут их приносить и тебе. Выбора нет. Единственный выход из сложившейся ситуации — вернуть Деметре ее дочь. Прошу тебя, верни ее хотя бы на время. Я на твоей стороне. А пока нужно устроить им встречу. Попроси свою жену, может быть ей удастся убедить Деметру смириться. Я прошу тебя, брат. Сделай одолжение всем нам.
Я стоял рядом, слушал отца и готовился к самому худшему. Однако, вопреки моим опасениям и ожиданиям самого Зевса, дядя спокойно выслушал его, после чего согласился выполнить его просьбу.
— Если нет выбора, так и быть, — примирительно проговорил он, — хорошо. Я сегодня же верну Персефону Деметре, раз ты настаиваешь. Так и передай нашей сестре.
Я удивился. Здесь что-то не так. Аид не мог так спокойно согласиться отпустить Персефону. О чем они говорили, когда выходили после получения известия? Похоже, дядя подготовил нам ловушку.
— Так ты согласен? — с надеждой спросил Зевс.
— Да, брат мой, согласен. Зови Деметру, Гермес сейчас отправится со мной в Подземелье и привезет Персефону. Сам я не смогу вернуться: у меня много теней, нужно их всех судить. Передай Деметре мои извинения за причиненное беспокойство.
Зевс удивился, но не подал виду. Надеюсь, он понимает, что поведение Аида по меньшей мере странно?
— Благодарю тебя, брат, — тепло сказал он, — ты нас всех выручил.
В глазах Повелителя Подземелья промелькнули огоньки удовлетворения. Что же он задумал?
