Воспоминания Гермеса. Весна и Владычица

Вернувшись в Подземелье, Аид сообщил Персефоне радостную для нее весть. Моя сестра сразу же стала собираться на Олимп. Аид распорядился запрячь колесницу. — Надеюсь, ты справишься с этими лошадьми? — спросил он. — Смотри, я доверяю тебе то, что мне дороже всех трех миров. Если с Персефоной что-то случится, ты передо мной будешь в ответе. — Постараюсь справиться, — ответил я, — но если ты так боишься за нее, почему бы ей не полететь в моей сандалии, как мы делали это раньше? — Раньше Персефона не была Царицей. Теперь ей не следует заниматься такими детскими забавами. Без обид, Гермес. Я ничего не имею против тебя, но Персефоне более не по положению летать в крылатых сандалиях, повиснув на тебе. Это время позади. — Интересно, в каком положении она находилась, когда ты увозил ее под землю? Вряд ли она стояла в твоей колеснице, полная величия, — я не мог удержаться и не сострить. — Молчать! Не твое дело! — Суровый ты супруг, дядя, — ответил я ему. — Ладно. Обещаю беречь ее. Она моя сестра и дорога мне не меньше, чем тебе. Персефона подошла к нам, радостная и счастливая. Обняв на прощанье свою супругу, Аид помог ей подняться на колесницу, и огромные черные кони вынесли нас на поверхность, где мою сестру с таким нетерпением ожидал весь Олимп. Тем не менее, едва мы выехали из Подземного мира, я заметил, что Персефона опечалена. — Что с тобой случилось, сестренка? — спросил я. — Разве ты не рада, что возвращаешься к Деметре? — Я возвращаюсь не навсегда, Гермес. Только повидаться. Надеюсь, я смогу убедить маму, что я теперь Владычица и должна быть со своими подданными. Аид не возражает против наших встреч, но мое место теперь в Подземелье. Какое яркое солнце, — проговорила она, щурясь, — я совсем отвыкла от солнечного света. — Но почему? Деметра больше никуда не отпустит тебя. — Ей придется отпустить меня. Ни мама, ни отец, никто из богов Олимпа не сможет нарушить закон. — Какой закон? О чем ты говоришь, сестра? — Я сделала свой выбор, — решительно ответила Персефона. — Выбор? Какой выбор? — Я вернусь в Подземелье. Наконец, мы прибыли на Олимп. Деметра, с нетерпением ожидавшая нас, бросилась нам навстречу и, как только кони остановились, буквально стащила Персефону с колесницы. — Кора, девочка моя, наконец-то, — причитала богиня Плодородия, прижимая к себе дочь. — Мама, — Персефона нежно обняла ее, — я соскучилась по тебе. Не плачь, со мной все хорошо. Что же ты сделала? — спросила богиня Весны, оглядывая царившее вокруг запустение. — Право, ты переусердствовала. — Только так я и смогла добиться твоего возвращения. Этот тиран, твой отец, никаким другим доводам не внимает. Ты ведь теперь останешься со мной, дорогая? — Да, мама, я пока останусь здесь, — ласково ответила Персефона. — Что значит «пока»? Ты останешься здесь навсегда, о другом и речи быть не может! — Не волнуйся, мамочка, я сейчас рядом с тобой. Мама, — Персефона с жалостью посмотрела на нее, — я причинила тебе столько боли и беспокойства, прости меня. — Мне не за что прощать тебя, Кора. Беспокойство мне причинила не ты, а твой отец и этот подземный стервятник. Кстати, где он? — спросила, оглядываясь, Деметра. — Опять в шлеме или вообще не осмелился явиться?! — Аид остался в Подземелье, — ответила Персефона, — у него большое пополнение среди душ. Мамочка, но ведь смертные не виноваты в том, что произошло, за что же ты им мстишь? — Я мщу твоему отцу и его старшему брату. Что, доволен он навалившейся на него работой?! Пусть теперь судит беспрерывно, хотя ему-то доверять Высший Суд было слишком опрометчиво! Негодяй! — Мама, не надо так. Пойдем со мной, — сказала Кора, беря ее за руку, — пойдем домой. Нам надо как можно быстрее возродить природу по всей Земле и... Я так рада, что вижу тебя! — Мы с тобой больше не расстанемся, доченька, — Деметра, все еще плача, направилась в сопровождении дочери в свой дворец. На меня богиня Плодородия не обращала внимания: она по-прежнему считала, что я предал ее. Я не посмел рассказать ей о том, как пытался вызволить Кору из Царства Мертвых. К счастью, все осталось позади. Как знать, быть может, Персефона все-таки решит остаться здесь, на земле? Тогда не придется снова переживать такой неурожай и водить в Подземелье бесчисленное множество душ. Увы, я ошибался.