Через тернии в Ад

Этот мир сделал из меня эгоиста. Здесь не дают парить, следят, что б ты летал низко. Меня ведь всё равно нет в списках на проход в Эдем. Так почему же мне нельзя грешить, как и всем? Сделайте мне анестезию, с меня хватит боли, С меня хватит роли палача в естественном отборе. Я перешёл дорогу многим, да и чёрт с ними. Все дороги ведут в Рим, встретимся в Риме. Враги хотят моей смерти, но я ещё живой, Удача стала навсегда моей второй женой, Но каждый день за спиной я ощущаю злобу. И каждый день это драка за последнее слово. Кто эти люди, что так сильно ненавидят меня? Я вижу небо, но оно, увы, не видит меня. Бог занят, и я устал звонить его секретарю. Если это Рай тогда я заживо горю, в Раю. Я ошибаюсь, как и все, и часто бываю не прав. Но моя правда отличается от ваших правд. Я признаю ошибки не ради похвалы, Даже если жизнь заставила примерить кандалы. Мир становится цветным только после пятой стопки. В конце туннеля света нет - вылетели пробки. Я не распят, но уже раз пять воскресал. Не ищи меня на небесах по старым адресам. Пусть не чистые руки, зато совесть чиста, Я не снимаю с шеи православного креста. Я стал таким, каким я стал, сожалеть поздно. Стреляй в меня, без предупредительного в воздух. Я погряз во лжи, я не хочу так жить. Небо, как моя высотка, делится на этажи. И я устал ждать лифт - я поднимаюсь сам. Пора меняться - сверься по моим часам. Время научило верить только самому себе, Уж лучше быть параноиком, чем с ножом в спине. Слишком много сук норовят сойти за брата, Хотя судьба и без того на подлости богата. Пока одни видят дни в глянце киноплёнок, Под шагами остальных лёд чертовски тонок. Если я подонок, потому что я иду по дну, То зарезервируйте мне место в аду. Я всё равно туда не попаду, как бы все не хотели, Я лучше сдохну, как герой, чем умру без цели. Ухмылка на моём лице бесит Люцифера, Это не смерть - это высшая мера. И я возьму всю вину на себя, если здесь нет виноватых, Оправдания и так глушит звук набата. Подпись, число и дата - считай это письмом, Я родился заново в две тысячи восьмом. Давай! Не Иисус, но несу свой крест, пытаясь, Достучаться до небес, и если Моя жизнь ещё имеет вес, Скажи мне кто же я на самом деле, ангел или бес? (с) St1m «Достучаться до небес»

POV Сисиль

      В нос ударил резкий запах дорогих кубинских сигар, похожих на те, что каждый вечер выкуривал покойный мамин ухажер. Глаза предательски заслезились от плотного слоя дыма, заполонившего странную комнату.       Лбом я почувствовала прохладные потоки воздуха: помещение, к счастью, было оборудовано вентиляцией. От недостатка кислорода не задохнемся. Однако секундная радость быстро улетучилась.       Было тяжело определить размеры комнаты, в которую нас с Реном пригласили. Выполненная в красных и бордовых тонах, она освещалась широкой низкой люстрой, повисшей прямо над столом для игры в покер. При этом углы и края помещения никак не освещались.       Во главе стола сидел крупье, который мешал и раздавал карты. В полукруге протирали задницы угрожающего вида четверо мужчин, в дорогих, изысканных костюмах, по блеску материала было очевидно, что сшиты на заказ. Позади каждого игрока выстроились телохранители с кирпичными лицами а-ля Терминатор по шесть человек возле каждого игрока. Со стороны казалось, что это были не живые люди, а каменные изваяния, вросшие в пол. Нужно было хорошенько приглядеться, чтобы убедиться, что они дышали. Некоторые из них стояли без пиджаков, а поверх белых рубах свисали кожаные ремни, удерживающие кобуру с пистолетами. При виде оружия я снова вздрогнула и сразу же перевела взгляд на игроков.       Люди, прожигающие свои миллионы в покере, были разных национальностей, но каких именно, сложно было идентифицировать. Один из них с густыми черной бородой был одет в белую кандуру*, а на голове – традиционные для жителя Арабских Эмиратов гутра** и гафия***. Поверх гутры сидел игаль – черный обруч, удерживающий на голове белый платок-гутру. Похоже, в этой компании араба различить было легче всего, чего не скажешь о других. Западноевропейская внешность свидетельствовала о том, что они точно не с Востока. По щетине и морщинистой коже было видно, что время их не щадит, им явно перевалило за пятьдесят. И от них пахло не только большими деньгами, но и опасностью. Один мужчина, задумавшийся над своими картами и не собиравшийся отвлекаться на болтовню товарищей, носил тонкие усики, которые уже давно были не в моде. Своей строгостью и консервативностью во внешности он напомнил мне Дона Корлеоне из фильма «Крестный отец». Не Марлон Брандо, но что-то в нем было сосредоточенное, угрожающее и в то же время что-то возвышенное, что заставляло трепетать перед ним.       Пятой точкой я чувствовала, что эти люди – не совет директоров. По одному только «Дону Корлеоне» уже было понятно, что здесь делают ставки большие шишки, которым не составит труда поставить на кон чью-либо жизнь. Что же им понадобилось от Рена?       Никто из игроков не обратил внимания на появление Рена и его помощницы. Вместо них это сделали телохранители, которые были наготове, чтобы в любой момент всадить в нас пули. Нельзя давать повода солдатам «Дона Корлеоне» играть на моих нервах, они, скорее всего, ждали от человека Рена, что он будет кем-то вроде Рэмбо. Но вместо машины для убийств – хрупкая девчонка без единого навыка самообороны. Как овечка в стаде волков.       Как-то раз Терри рассказал мне забавный прикол, над которым мы оба долго смеялись: чем устрашающе и суровее выглядит мужчина, тем меньше его член. Просто своим грозным видом он придает себе больше мужественности, чтобы как-то компенсировать маленький размер.       − То есть своей детской непосредственностью ты хочешь показать, что у тебя огромный пенис? – не удержалась я от любопытства. Ведь по логике эта теория должна работать и в обратную сторону.       Мой вопрос его нисколько не смутил, наоборот, Терри ехидно сощурился и, игриво подмигивая, хитро улыбнулся:       − А что? Не терпится проверить?       Будь я не под кайфом, я бы вспыхнула от такой дерзости, смутившись, как наивная школьница. Но, изрядно обкурившись травы, я решила съязвить:       – Моя травмированная психика такого не выдержит.       Так вот, представив, что у всех присутствующих, кто вызывал у меня желание пробить собой стену в попытках убежать, маленькие пенисы, мне стало гораздо легче.       Тонкая линия губ Рена искривилась, демонстрируя свое раздражение от присутствия в такой неприятной компании.

POV Рена

      Какого черта я тут делаю?       Сначала я получаю приглашение на встречу «Большой Пятерки» от своего однокашника из Далвича. Меня всеми силами пытались заманить на эту сомнительную тусовку Джокеров, которые считали себя королями своего Готем-Сити. И что я вижу? Кучку стариков, развлекающих себя азартными играми.       Вместо «пятерки» здесь присутствовала разномастная «четверка». Пятый член тайной организации не смог прибыть на встречу: Терри Ломбарди – тот самый однокашник, который решил скрасить мои учебные годы своей назойливостью, - отмазался делами, хотя на самом деле не хотел протирать задницу со стариками, возомнившими себя властителями мира. Однако настаивал, что они мечтают познакомиться с Реном Тао и, если все сложится удачно, сделать из «пятерки» «шестерку».       Я не жаждал этой встречи, ровно как и становиться членом «Большой Пятерки», которая из тени и подземных катакомб следила за мировым порядком. Каждый из присутствующих, включая отсутствующего товарища по учебе, заправлял определенным сегментом мировой экономики. Оружие массового поражения, боевая техника, способная снести города с лица земли, наркотики и даже биологическое оружие, вроде смертельно опасных вирусов. Такое заявление вызвало во мне не более, чем саркастичную ухмылку. Я не мог всерьез воспринимать заявление людишек, которые возомнили себя кукловодами политических лидеров. Не в том смысле, что я не верю в сам факт существования тайной элитной организации. Можно ли ожидать чего-то глобального и стоящего от тех, кто прячется и двигает фигурами на шахматной доске?       Понимая, что так называемые «властители» не собираются прервать свои карточные игры ради встречи со мной, я решил не тратить время на приветствия. И начал сомневаться в словах Терри Ломбарди, который заверил в их желании пригласить меня в ряды элитной организации. Эти пафосные слова вызывали во мне отвращение.       Охватив взглядом стол в поисках свободного места для себя, я еще раз обратил внимание на пустующее резное кресло с красной обивкой, которое предназначалось для Ломбарди. Хм. Нет. Я не трачу время и деньги на карточные развлечения.       Мое внимание было направлено на крупье, принимающего ставки и раздающего карты. Кажется, я выбрал подходящее место.       Я незамедлительно направился в сторону короткостриженого молодого парня в белой рубашке и зеленом жакете. При виде меня рядом с ним его глаза округлились от страха. Мне не нужно было его просить, крупье оказался понятливым и сразу освободил кресло.       Усевшись на его место, я взял в руки брошенную крупье колоду карт. В ответ на мои действия стоявшие за спинами своих хозяев телохранители направили в меня пистолеты, но никто не решался сделать первый выстрел. Они ждали команды.       Игроки молчаливо следили за моим самовольством и, вместо возмущения, сидели, будто в рот воды набрав. Трое из них, выпустив сигары изо рта, бросили взгляды на мужчину с длинными усиками и сединой на висках, в ответ на прерванную игру. Нетрудно было догадаться, кто стоит во главе «Большой Пятерки». Они ждали его реакции на мое беспардонное вторжение. Он не торопясь перевел взгляд со своих карт и уставился на меня.       − Господа, у меня мало времени, а вы настаивали на встрече со мной, поэтому давайте ближе к делу. Но если вас возмущает то, что вашу игру так грубо прервали, расставим все точки над i. У Вас, - обратился я к игроку арабской внешности, - неполный стрит, Вы отчаянно трясете правой ногой под столом и ждете, когда выпадет восьмерка. Вы, - мой взгляд упал на мужчину в голубом костюме с желтым галстуком. По редкой седине на лысине и глубоким морщинам можно было предположить, что он доживает последние года три, - пытаетесь собрать флеш из червей, и возможно, через три хода Вы бы сорвали куш. – Черед дошел до тучного свежевыбритого мужчины средних лет, и я не удивлюсь, если его кресло в два раза больше тех, что заняты остальными игроками. С золотыми украшениями на пальцах и на груди был явный перебор. – Вам не везет в карты. Если бы Вы сейчас собрали пару, это была бы большая удача.       Я остановился на мужчине с тонкими черными усиками, надолго задержав свой взгляд на нем, будто пытаясь прочитать его. Если с первыми тремя было проще, то с ним возникли некоторые сложности. Глубокие карие глаза, правое веко слегка прикрывало глазное яблоко, что могло свидетельствовать о давнишней ране в область глаза. Грустный взгляд, в котором читался тяжелый жизненный опыт. Накрахмаленный воротничок едва скрывал на шее длинный шрам, которому было, наверное, лет тридцать. − Вы делаете вид, что еще не собрали выгодную комбинацию. Ждете, когда Ваши партнеры сделают высокие ставки, а сами делаете мизерную, заверяя, что Вы в проигрышном положении. А на самом деле Вы уже собрали самую сильную комбинацию в игре – флеш роял. Так что, фишки Ваши.       Человек со шрамом медленно разложил карты рубашкой вниз, чтобы все видели его карты одной черной масти: десятка, валет, дама, король и туз.       − Черт-с два, Доминико! – вскрикнул от возмущения старик. Для человека престарелого возраста он оказался живчиком, наглотавшимся энергетика. – Флеш-роял! Такого быть не может! Ты сжульничал!       Украшенный золотом, как новогодняя елка, мужчина покачал головой и потер пальцами-сардельками переносицу, затем нервно закурил сигару. Арабу же было плевать, сколько он денег потратил, ведь завтра на нефтяной вышке он заработает в два раза больше.       Победитель не обратил внимания на обвинения в свой адрес. Потушив сигару, он поднес к губам стакан с виски и расслабленно махнул рукой. Все телохранители тут же опустили оружие. Еще один телохранитель по левую руку от лидера «Большой Пятерки» нагнулся над игровым столом и придвинул высокие стопки фишек к своему боссу.       − Очень жаль, что Вы отказались от партии. Нам не хватает сильных игроков, - наконец, заговорил человек со шрамом хриплым голосом. Откинувшись на спинку стула, он впился в меня оценивающим взглядом. Человек с бесчисленными кольцами на толстых пальцах громко хмыкнул, налил бурбон в стакан и запил им свой проигрыш. – Позвольте представиться, Доминико Манчини. – Должен отметить, что для итальянца он хорошо и уверенно говорил по-английски, и итальянский акцент в его речи не был столь заметным. – Это мои товарищи: Арнольд Спенсер, - он указал на морщинистого старика с несвойственной его возрасту жизненной энергией, - Карл Кольбе, - он перешел к полноватому мужчине с украшениями, который потерпел очередной проигрыш в азартных играх. – А это наш верный друг из Арабских Эмиратов, Расул Сахид.       Манчини тяжело было долго говорить, хрипотца в его горле усиливалась, поэтому, смочив горло виски, продолжил знакомство:       − Ломбарди, к сожалению, не смог присоединиться сегодня к нам…       − Ломбарди слишком ветреный и беспечный, как и все молодые люди в наше время. Никакого уважения к старшим! – проворчал старик Спенсер, дерзко прервав Манчини. Не только его движения, но и энергичный моложавый голос свидетельствовали о бурлящей жизненной энергии, что расходилось с его внешностью. – Приглашает в наш тесный круг кого не попадя! А Вы, юноша, еще слишком молоды, чтобы мнить из себя невесть что.       − Арнольд, дружище, не стоит так недооценивать способности Рена, - Манчини откинулся на спинку стула. – Клан Тао не так прост, как кажется.       Пропуская мимо ушей их слова, я украдкой глянул вправо, где стояла моя помощница Сисиль Беннет. К слову, она вела себя соответственно ситуации, тихо и сдержанно, что я на мгновение позабыл о ее существовании, увлекшись оцениванием обстановки.       Решив, что дальнейшая информация не для девчачьих ушей и станет для нее шоком, я подозвал ее к себе.       − Беннет, на первом этаже есть кафетерий. Принеси латте.       Девчонка кивнула и пулей вылетела из комнаты для покера, как будто только и считала секунды до момента, когда ее отсюда выпустят: обстановка здесь была напряженной, и не каждый выдержит это давление. Свою роль она выполнила на удивление хорошо.       Провожая Сисиль взглядом, я краем уха вслушивался в бурный разговор, который проходил на повышенных тонах:       − Это полная чушь! – стукнул по столу герр Кольбе своими сардельками так, что стопки из фишек развалились по всему игровому столу. – Мы живем в 21 веке! Как можно верить в древнекитайскую сказку?       − Кто такие цзян-ши? – Расул Сахид с трудом говорил по-английски, чтобы уловить суть спора. Но господин Спенсер поспешил утолить его интерес, чтобы араб наравне со всеми мог принять участие в дискуссии, которая ни к чему не приведет.       − Это мертвецы, или зомби. Каждый третий сериал и фильм сняты про этих самых зомби. Мол, вирус заразил всех жителей Земли, и те стали ходячими мертвецами, питающимися мясом живых людей.       На этом моменте хотелось хохотнуть во весь голос, но я нахожусь в стане врага, где запрещено демонстрировать свои эмоции. Мне казалось, я попал на неудачное шоу юмористов, которым заправлял мой старый товарищ по Турниру Шаманов Чоколав Макдэниэл.       − Вирус, превращающий людей в зомби – это выдумка горе-писак и киносценаристов. Всю свою жизнь я возглавляю крупнейшую медицинскую лабораторию, и теория существования зомби-вируса до сих пор не получила научных подтверждений.       Если Карл Кольбе стоит во главе фармацевтической компании, то почему ученые не создали для него пилюлю от ожирения?       − Ракетные комплексы и атомные бомбы справятся с любым мертвецом, даже если он не существует, - усмехнувшись, вставил свои пять копеек Сахид, перебирая в пальцах деревянные четки.       В то время как Спенсер, Кольбе и Сахид обсуждали правдивость слухов о наличии у клана Тао армии мертвецов, Доминико Манчини отсутствующим взглядом впился в центр стола. Трудно сказать, вслушивался ли он в дебаты, но никакого участия он в них не принимал, как будто его не заботило мнение коллег.       − А что скажете на это Вы, господин Тао?       Тихий, хрипящий голос Манчини раздался как гром среди ясного неба, резко прервав безудержный спор. Наступила гробовая тишина. Четыре пар глаз уставилось на меня, ожидая решающего слова.       Прикрыв глаза, я вдохнул в легкие воздуха, собираясь с силами.       − Я пришел по приглашению заправляющей мировыми державами «Большой Пятерки». Но вместо этого, попал в клуб по интересам, где прожигают свое состояние ворчливые неудачники, прячась под землей в бункере и заявляя, что они держат в ежовых рукавицах лидеров всех стран мира. Исходя из этого, не считаю нужным долее оставаться здесь. У меня есть куда более важные дела, нежели обсуждать с вами слухи и играть в покер. Всего хорошего.       После моей пафосной речи, я встал с кресла, и хотел было пройти в сторону выхода, но старик Спенсер резко поднялся с места и направил в меня револьвер. Дюжина телохранителей за его спиной вооружились пистолетами и автоматами, убеждая меня, что живым я за порог не выйду.

POV Сисиль

      Сбежав из этой злосчастной комнаты, я почувствовала долгожданное облегчение. Меня как будто бы пытали в газовой камере, хотя на мне ни раны, ни царапины. Голова бешено закружилась от полученной информации и вопросов, ответы на которые мне было бы боязно узнать: что за страшные люди в этой «Большой Пятерке», которые могут решать, кому жить, а кому умереть? Неужели наша жизнь нам не принадлежит, и она зависит от хотелок этих нелюдей в человеческом обличии?       Кинув случайный взгляд в сторону от массивной железной двери, я поежилась от холода. Оказалось, что я совсем забыла про странные ящики с неизвестным содержимым. Но почему-то сейчас у меня появилось такое ощущение, что это «что-то» внутри начало шевеление. Противный едкий запах от них только усиливался и выходил наружу. Не к добру это. Благо Рен дал мне возможность хоть на некоторое время, но сбежать отсюда. Конечно, его волю надо исполнить. Но он не упоминал, через сколько минут я должна буду принести ему латте.       Зловещая аура от содержимого Таовских ящиков распространялась, выпуская невидимые щупальца, которые удлинялись, грозились схватить и поглотить меня в пучину страха. Еще меня терзало смутное подозрение, что я услышала еле различимый шепот, доносившийся из них. Ноги словно приклеились к полу. Несмотря на попытки бегства, меня все равно что-то удерживало на месте. Чудом найдя, наконец, в себе силы сдвинуться, я бросилась в сторону лифта от греха подальше и скрылась за закрывающимися дверями кабины, кидая боязливый взгляд в сторону груза Рена Тао. Казалось, еще секунда, и из них на меня выпрыгнут чудовища.       Стоя в лифте, от внезапно нахлынувшего волнения я начала грызть ногти. Думала, что избавилась от этой вредной привычки, но эмоции взяли надо мной верх. Благодаря усилиям зубов, весь лак с ногтей начал слетать, так что теперь придется делать маникюр заново.       Мои мысли снова вернулись к Рену и тем людям за игральным столом, позабыв о деревянных ящиках, от которых мне становилось не по себе. Выходит, что эти люди хотели, чтобы Рен стал частью их закрытой организации. Но зачем? Я никогда не верила и отказываюсь верить в то, что Тао из тех, кто станет убивать, угрожая лидерам всех стран мира. Если «Большая Пятерка» планирует завербовать Рена, значит, они думают, что он обладает оружием, способное низвергнуть президентов и королей. И именно это «Пятерка» жаждет получить от Рена, возможно даже приобрести за внушительную сумму. Вопрос в том, что это может быть? Случайно, не то, что находилось в тех неизвестных Таовских ящиках?       Все, что сейчас происходило за дверями подземной комнаты для игры в покер, ставило под вопрос мою работу на Рена. Как же мне хочется верить, что он не из тех, кто думает, что от него зависит жизнь всей страны. Я ни за что не соглашусь быть на побегушках у монстра. Но я обязана обеспечить больной раком маме должный уход, который стоит немалых денег. Как же поступить?..       Углубившись в свои мысли, я не заметила, как оказалась на первом этаже, и бросилась к бармену за стойкой, натиравшем до блеска чашечки с блюдцами. В фойе было пустынно, ни души, кроме секьюрити на входе и молодого парня за барной стойкой в белой рубашке и черном жакете с бабочкой. На стеклянных полках стояло множество бутылок с алкоголем и сиропами, а также небольшой зеленый кальян.       Здесь действительно можно было расслабиться. Помимо высоких стульев возле бара, глаз цеплялся за уютные кожаные диванчики, стоявшие возле большого журнального столика из черного дуба. На стене висел большой плазменный телевизор, на экране которого мелькали милые полуголые девушки с симпатичной, накаченной силиконом солисткой, исполнявшей энергичную песню.       Я присела на барный стул, и ко мне сразу подбежал юноша с бабочкой.       − Чай, кофе, или что-нибудь покрепче? – услужливо поинтересовался бармен.       Сейчас безумно хотелось залить себе в горло текилу или мартини. Переварить полученную информацию и смириться с ней помогают высокоградусные напитки. Но, учитывая, что я при исполнении своих рабочих обязанностей, я заказала себе капучино и латте для Рена. Пока бармен готовил заказ, я залипла в экран телевизора. Играла позитивная, танцевальная музыка, а девушки в бикини демонстрировали свою красоту на пляже Малибу. Но вместо красоток на фоне Тихого океана мне виделась еле освещаемая комната со столом, где «Большая Пятерка» в составе четырех человек играла в покер. Пятый член организации был для меня инкогнито. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь, как говорится. Но даже без пятого члена «Пятерки» я слишком много узнала о ней за сегодня, так много, что лишусь сна как минимум дня на три.       В моем воображении Рен уже принял их предложение и вошел в ее состав, и «Большая Пятерка» официально переименовалась в «Большую Шестерку». А в следующем кадре моей фантазии он уже во главе длинного позолоченного обеденного стола, по обе стороны которого сидели лидеры мировых держав, внимающие воле Тао Рена, сидевшего с будоражившим кровь взглядом, как будто он сейчас сотрет в порошок всех, кто ему не повинуется.       Не прошло и десяти минут, как бармен поставил передо мной ароматный кофе, на молочной пене которого был нарисован улыбающийся смайлик. Это было очень мило с его стороны попытаться поднять мне настроение, но я была слишком озадачена происходящим сейчас под землей. Я улыбнулась ему в ответ, чтобы поблагодарить, но моя улыбка в отражении зеркальной стенки для алкогольных напитков выглядела слишком вялой и унылой.       К сожалению, я не в первый раз встречаю людей, которые могут себе позволить преступить закон, чтобы вершить судьбы людей. Для них я, моя мама, отец, названый брат, Лайсерг – всего лишь мелкие пылинки на каминной полке. Одним махом тряпки нас могут стереть, не задумываясь.       Невольно я почувствовала себя на задании сержанта Дитела в стане врага, где нужно было из кожи вон лезть, чтобы выдавить из себя невинную улыбку. Никто не должен был заподозрить меня в том, что я что-то знаю и имею дело с правоохранительными органами. Здесь, в Японии, я надеялась, что спрячусь от их коварных идей и планов.       Боже мой! Как я могла быть такой глупой и опрометчивой! Работа с Реном совсем затуманила мой разум. Ведь Лайсерг меня предостерегал о чрезмерной заметности на посту помощника гендиректора. Что, если «Большая Пятерка» знакома с тем, от кого я прячусь, и они уже доложили ему о моем местонахождении?       Но, если подумать, то властителям мира не было дела до какой-то мелкой помощницы Тао Рена. Всеобщее внимание было занято наследником клана Тао, а я всего лишь его тень, стоявшая по правую руку. Да и свет в помещении был слабым и тусклым, чтобы различить ту самую Сисиль Беннет, которая…       − Ваш латте готов, - вывел меня из рассуждений бодрый голос бармена.       Его бабочка шоколадных оттенков на воротничке в моем воспаленном воображении в любой момент могла сорваться и улететь в воздух, насыщенный озоном после проливного дождя.

POV Рен

      − У вас есть десять секунд на то, чтобы опустить оружие. Иначе вы пожалеете, что встали у меня на пути, - на правом виске от раздражения и бешенства выступила вена. В ушах я слышал, как кровь бьется о стенки сосудов. Только обратный отсчет удерживал меня от атаки в полную силу. Но у меня был другой план, такой, при котором мне не придется марать руки.       «10».       Мои руки лежали в карманах брюк. Арнольд Спенсер и телохранители держали меня на мушке. Старик бросал нервные взгляды на мои карманы, опасаясь, что у меня припрятано оружие. И в этом он окажется частично прав.       «9».       Я обвел сосредоточенным взглядом каждого из «Большой Пятерки». Самый импульсивный из них, кто не сдерживал себя первым кинуться в бой, был американец Спенсер. Удивительно, что он со своей несдержанностью еще не сыграл в ящик.       «8».       Расул Сахид изо всех сил делал вид, что сохраняет спокойствие. Но его ноги, руки и блуждающий взгляд выдавали беспокойство и страх. Пальцы бегали по бусинам четок, а правая нога под длинной арабской одеждой тряслась в ожидании развязки.       «7».       Карл Кольбе, из-за второго подбородка которого не видно было шеи, ухмылялся происходящей потасовке. Он уже предвосхищал тот сладостный миг, когда из моего тела сделают сито. Капли пота стекали с виска по его лицу, а весь его лоб покрылся испариной.       «6».       Телохранители с автоматами в руках пытались напугать меня своими стальными лицами. Среди них были не только мужчины с военной выправкой и бодибилдеры, но и женщины со стальной хваткой. Не увидев во мне ожидаемого страха, они начали переглядываться между собой. Какая глупость пытаться сделать из Рена Тао загнанную в угол жертву.       «5».       Самым спокойным и ненапряженным был Доминико Манчини. Его вообще не заботило то, что происходило в комнате. А мои слова о клубе по интересам, видимо, никак не задели его самолюбия. Вместо того, чтобы присоединиться к всеобщему ожиданию, глава «Большой Пятерки» знаком руки подозвал бармена, у которого на подносе уже был приготовлен стакан виски. Непотушенная сигара лежала в пепельнице. Его наполненный болью взгляд ни разу не пал на меня или своих товарищей. Манчини вел себя слишком отстраненно. Интересно, что у него на уме.       «4».       Стоит ли полагаться на Сисиль? Девчонка не глупа и должна понять, что я выпроводил ее специально. Ее присутствие только все усугубит. Главное, чтобы она не торопилась вернуться в этот рассадник пустых угроз.       «3».       Было бы забавно полюбоваться реакцией Ломбарди, назойливого блондина-дурака, посоветовавшего «Большой Пятерке» мою кандидатуру. С его чрезмерно веселыми взглядами на жизнь ему бы не членом тайной организации быть, а королем в песочном замке на детской площадке. Не удивительно, что мой товарищ по колледжу является членом этой шайки.       «2».       − Вы либо слишком высокого мнения о себе, либо глупы, раз решили тягаться с нами, Рен Тао, - усмехнулся Спенсер, держа в зубах дымящуюся сигару, и снял револьвер с предохранителя.       «1».       − Посмотрим, - еле слышно прошептал я, сжимая пять припрятанных в карман талисманов с кровью моей сестры-даоса.       «Ваш выход».       − Ну, и? Что Вы хотите с нами сделать? Или после того, как нанесли нам оскорбление, считаете, что мы Вас отпустим с миром? – не переставал дразнить меня старикашка Спенсер, продолжая держать заряженный револьвер. Его слова вызвали всеобщее веселье, так как Кольбе, Сахид и телохранители поддержали его громогласным смехом. – Так и будете стоять, воды в рот набрав?       Единственный, кто не присоединился к ним, был Манчини, который наверняка воспринял угрозу всерьез и ждал представления.       Издевательский, насмешливый смех резко прервался:       − Чем здесь пахнет? – женщина-телохранитель сморщила лицо, почувствовав тошнотворный, едкий формалин с примесью трупного запаха. На место смеха пришли гримасы отвращения, и все зажали носы, но команды «Опустить оружие» не было, поэтому они продолжали держать меня на мушке, энергично оглядываясь по сторонам в поисках источника запаха.       Раздался истошный вопль, и все в страхе оглянулись. Телохранитель из бывших военных кричал, придерживая сломанную окровавленную руку, которая секунду назад держала пистолет. Находясь в шоке, он не понимал, что только что сейчас произошло:       − Что…? Что это было?! Меня схватило что-то склизкое!!!       Округлившиеся глаза Спенсера, Кольбе и Сахида свидетельствовали о том, что они не ждали такого поворота событий, и пребывали в догадках, что произошло. Манчини же тем временем и бровью не повел, словно такого исхода он и ожидал. Старик Арнольд дернулся в испуге и повернулся ко мне.       − Что за шуточки, Рен? Это Ваши проделки?!       Не дождавшись ответа, Спенсер, его товарищи по организации и телохранители обернулись в противоположную сторону, где другой секьюрити, открыв рот, корчился в попытках набрать в легкие воздух, так как рука в виде змеи обвила шею и перекрывала поток кислорода.       Все происходило так, как я планировал. Даже слабое освещение здесь сыграло мне на руку, потому что из-за полумрака никто не мог различить того, кто представлял им смертельную угрозу.       Тут же послышался шум разбитого стекла. Бармен трясся у стойки с выпавшей бутылкой алкогольного напитка, от ужаса не зная, куда себя девать.       − Спенсер, что происходит? – Карл Кольбе, выудив из кармана пиджака носовой платок, дрожащими руками вытирал пот со лба. Он схватился за подлокотники своего широкого кресла и, попытавшись встать, понял, что застрял, и осознал, что если черед дойдет до него в этой мясорубке, ему живым отсюда не сбежать. – Это Ваша работа?! – истеричным голосом начал он, впиваясь в меня бешеными глазами. – Немедленно прекратите этот цирк!       Змеиная рука, секунду назад душившая телохранителя, удлинилась на три метра и схватила за горло Карла Кольбе. Все, как ошпаренные, отпрыгнули в разные стороны подальше от змеи и ее жертвы. Он вжал пальцы с подлокотники сидения, будто бы это была сама жизнь, за которую он схватился и изо всех сил пытался удержаться.       − По-мо-ги-те… - раздался слабый хрип из глотки Кольбе. Его мясистое лицо стало бледным от нехватки кислорода.       Будто бы очнувшись от шока, Арнольд Спенсер нацелил свой револьвер на источник, откуда начиналась змеиная рука, но в полумраке невозможно было разглядеть, где она начиналась. Похоже, старик решил выстрелить наобум, тем самым спасти жизнь товарища. Он сделал три смелых выстрела вслепую.       Казалось, это сработало. Змеиная рука отступила, исчезнув в полумраке. Но никто не имел понятия, жив или мертв противник, кто он и сколько их. Множество пар глаз, дрожа от ужаса, что таился в темном углу полуосвещенного помещения, уставилось туда, где только что исчезли пули. Наступила гробовая тишина, прерываемая всхлипами Расула Сахида, прикрываемого со всех сторон телохранителями, и частым дыханием Карла Кольбе, жадно заглатывавшего воздух.       Из темноты вышел цзян-ши, созданный моим отцом, Тао Эном. Мертвец с серо-бледной кожей, чьи части тела были пришиты от разных трупов. Правая рука цзян-ши была в виде змеи, у которой вместо головы был человеческий кулак. В мощной груди мертвеца красовались три дырки от пуль Спенсера, но для цзян-ши пулевые ранения – как для людей, укус комара. Ко лбу цзян-ши был прикреплен талисман с написанными кровью китайскими иероглифами – заклятием, поднимающим мертвецов и заставляющим их двигаться по приказу. Его глаза светились бледным огнем, вызывая в людях страх и трепет перед невиданным существом.       Спенсер разинул рот, а рука с револьвером предательски задрожала. Живой труп, чье тело двигалось, несмотря на ранения, выставил правую руку вперед. Рука-змея снова удлинилась, направляясь к старику Спенсеру, и выхватила револьвер. Впрочем, Арнольд не сильно сопротивлялся.       − Что стоите, разинув рты?! Убейте его! – закричал истошно Кольбе, набрав в легкие достаточно воздуха.       Телохранители направили пистолеты и автоматы на цзян-ши и начали стрельбу по его телу. Руководствуясь стадным инстинктом, они не осознавали, что если пули Спенсера не причинили ему вреда, то и их оружия не уничтожат противника. Да и как убить того, кто уже мертв?       Пока моего цзян-ши изрешечивали пулями, я и глазом не моргнул. Мне нисколько не жалко этих людишек, провозгласивших себя богами, и мне было приятно от мысли, что я указал им на ничтожность их организации. Никто не смеет так обращаться с членом семьи Тао.       Обстрел подошел к концу, но все лицезрели живого, непрошибаемого цзян-ши, которого ни одно оружие, созданное человеком во имя уничтожения, не способно повергнуть. Мертвец стоял твердо, недвижимый и готовый выполнить мой приказ.       Для завершающего выступления, из мрака вышли еще четыре пары светящихся глаз с талисманами на лбах. Такие же крепкие и могучие, чьи тела способны выдержать любую атаку, чьи руки могли одним ударом низвергнуть врага. Воздух насытился трупным запахом с примесью формальдегида, защищающего тела цзян-ши от разложения.       Цзян-ши угрожающе ступали вперед, окружая «Большую Пятерку» с ее ничтожными телохранителями. Думаю, они поняли, что им только что поставили шах и мат.       − Достаточно, - Доминико Манчини, до сего момента не проявляющий признаков своего присутствия, был единственный, кого произошедшее не испугало. Он молчаливо покуривал сигару, расслабленно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, и наблюдал за своими ничтожными коллегами и работу цзян-ши. – Я никогда не сомневался, что цзян-ши клана Тао – это миф. Ваши цзян-ши поистине впечатляют. – Хрип в его голосе на этот раз не мешал ему говорить, а наоборот, придавал силу и уверенность в его решении. При этом глава «Пятерки» ни разу не окинул их оценивающим взглядом. Как будто бы он изначально, до появления цзян-ши, уже решил, что я должен стать тем, кто переименует «Большую Пятерку» в «Шестерку». И ради интереса, он решил не останавливать бойню, в которой могли погибнуть его коллеги. А наоборот, позволил продемонстрировать силу. Казалось, что он пальцем не пошевельнет, если одного из члена их тайной организации мой цзян-ши отправил бы в мир Духов. − И сейчас я убедился, что Тао создали поистине самое мощное оружие. Мы будем рады, если наследник клана Тао примкнет к нам и будет следить за мировым порядком вместе с нами.       Телохранители нервно оглядывались на цзян-ши, опасаясь, что они в любой момент набросятся на них, в то время как Спенсер смиренно присел в свое кресло, зажигая потухшую сигару, выпавшую изо рта в переполохе, и пытался унять нервный тик. Карл Кольбе стирал пот с лица, но тут же он снова выступал на толстой коже. А Расул Сахид крепко держал четки и, сложив ладони, шептал молитву с закрытыми глазами.       − Отказываюсь, - твердо и уверенно процедил я сквозь зубы, собираясь уходить. Я впервые увидел, как Манчини встал с кресла, положив сигару в пепельницу, одернул пиджак и, хромая на левую ногу, направился ко мне.       − Рен, присядь, пожалуйста, - хриплый голос звучал по-отцовски заботливо, и меня вдруг передернуло. Манчини подошел ко мне и подозвал секьюрити щелчком пальцев, тот сразу же поднес ему кресло, ставя его рядом с моим. Затем он взял меня за руку и усадил обратно, а сам присел рядом лицом ко мне. Я не стал противиться воле Доминико Манчини, ведь он, к моему удивлению, был единственный, кто произвел на меня впечатление и снискал мое уважение.       Глава «Большой Пятерки» подозвал бармена, который дрожащими руками держал поднос с двумя стаканами и новой бутылкой шотландского виски. Стуча зубами, парень попытался открыть бутылку, но вид цзян-ши настолько сильно его пугал, что не давал сосредоточиться. Его работу сделал Манчини, откупорив напиток и разлив по стаканам. Затем вернулся на место. Я бы принял его приглашение выпить, если бы не был за рулем.       − Я знаю, ты мог подумать, что мы не бог весть что, - отпив напиток карамельного цвета, начал Доминико. Глянув на мой нетронутый стакан, он заметно расстроился, что я не принял из его рук знак примирения, покачав головой, но настаивать не стал, не желая расставаться со мной на плохой ноте. Я бы предпочёл говорить с ним с глазу на глаз, без свидетелей. – Контролирующая власть – это не угрозы масштабного истребления, нет. «Большая Пятерка» дает возможность политическим лидерам проявить себя как управленец. Мы финансируем их партии, предвыборные кампании, следим, чтобы достойный кандидат занял правящее место и не отходил от курса. Наша организация поддерживает баланс между странами, дает возможность слабым выйти вперед, а сильным – унять свой пыл. После того, как Европа была завоевана фашистами, нельзя было допустить, чтобы одна нация возомнила себя правящей державой. Ты, Рен, умен, обладаешь аналитическими способностями, и у тебя есть сила, чтобы держать всё в своих руках, - чтобы продемонстрировать уверенность в своем решении, Манчини выставил вперед свою правую руку с растопыренными во все стороны пальцами, а затем медленно, напрягая руку, сложил их в кулак.       − Дон Манчини, - я не имел особой радости находиться здесь, и собравшаяся здесь компания мне уже надоела, - при всем моем уважении к Вам, я сам решу, как распорядиться своей силой. Всего хорошего.       Находясь в нетерпении покинуть кишащий человеческими личинками бункер, я поспешно поднялся с кресла, и хотел было направиться к выходу, но рука Манчини придержала меня за плечо. Цзян-ши сделали несколько шагов назад, обратно во мрак и исчезли.       − Рен, не спеши с выводами, - продолжал настаивать на своем Доминико. – Мы даем тебе время столько, сколько нужно, чтобы обдумать наше предложение. Даже если ты не согласишься, мы будем рады поддержать клан Тао в любую минуту. Мы к твоим услугам.       Старик с черными усиками встал вслед за мной и протянул руку для рукопожатия.       − Мой ответ Вам уже известен, - я пожал его руку и покинул комнату для игры в покер. Остальные члены «Большой Пятерки» резко повыскакивали с мест, протягивая руки на прощание. Они кивали мне, соглашаясь со всем, что говорил мне Манчини, но по косым, недоверчивым взглядам, поддержки слов главы «Пятерки» с их стороны я не увидел. Я оставил их знак прощания без внимания.

POV Сисиль

      Я не заметила, как засиделась с чашкой ароматного кофе за барной стойкой. Прошло около двадцати минут, а когда взглянула на часы, вскочила с места, оплатив кофе, схватила приготовленный латте и побежала к лифту. Я умоляла лифт ехать быстрее, потому что знала, что Рен будет упрекать меня за медлительность в такой важный момент, как беседа с так называемой «Большой Пятеркой». Но в глубине души надеялась, что кабина лифта застрянет, и мне не придется снова вдыхать едкий запах сигар и дрожать, как осиновый лист, оправдываясь перед начальством под взглядами членов организации и их телохранителей.       Моим надеждам не суждено было сбыться. Двери лифта отворились, и я на каблуках побежала, что есть мочи, к Тао, который уже широким, быстрым шагом направлялся к лифту.       − Твой латте, - я торопилась показать ему, что выполнила его мелкое поручение, и сделала вид, что запыхалась, будто я бежала пять километров, чтобы добыть ему гребаный кофе. Я была готова к тому, что Рен налетит на меня с издевательскими фразами, типа «Ты за ним на Луну летала?», но ничего подобного не последовало. Он прошел мимо меня, не замедляя шаг и совсем не замечая меня. Это означало, что произошло что-то экстраординарное, и на меня ему сейчас было совершенно наплевать.       Тут я заметила, что секьюрити с автоматами, стоявшие возле двери в виде банковского сейфа, лежали на полу неподвижно. Меня будто бы ударило током и парализовало. Дышали они или нет – разобрать было тяжело.       Что здесь произошло, пока меня не было?       Каким-то шестым чувством я ощущала что-то нечистое и, необъяснимо почему, связывала это с тем, что находилось в ящиках. Но они казались нетронутыми. Шепот, доносившийся с их стороны, когда я покидала это место, теперь казался глупой игрой воображения.       Заметив на полу перед Таовскими ящиками тонкие струйки воды, от которых несло тем самым необъяснимым запахом, который я учуяла при выгрузке, я опешила и сглотнула тошнотворный ком в горле. Это означало, что, пока я бегала за кофе, здесь прошла демонстрация. Учитывая профессиональную направленность людей за дверью, я рискнула бы предположить, что внутри ящиков действительно было оружие. Но от одной мысли, что Рен занимается секретными разработками, приводило меня в ступор и заставляло трястись поджилки. Мне было непостижимо страшно повернуть голову к Рену и снова смотреть ему в глаза. Кажется, именно так разочаровываются в людях.       Мои высокие представления о Тао Рене разбились об асфальт, упав с высоты птичьего полета.       Грустно взглянув на валявшихся на полу секьюрити, я еле заметно всхлипнула, так, чтобы Рен не услышал, как изнутри рвались слезы.       Был момент в нашем с Лайсергом совместном прошлом, когда он был вынужден применить оружие, чтобы спасти меня и предполагаемую жертву покушения. Тогда я поняла, что вся наша с ним работа – это не шутки, а в силу своей незрелости я воспринимала задания сержанта Дитела как игру. Но это оказалась слишком жестокая игра с самой смертью. Каждая жизнь была на вес золота, и если ты случайно упустил ее, то автоматически становишься проигравшим, не смотря на то, что цель достигнута. Без потерь провести операцию было крайне тяжело.       − Они спят глубоким сном, - будто бы прочитав мои заупокойные мысли, успокоил меня Рен. Его голос из открытого лифта раздался так внезапно, что я, подпрыгнув от испуга на месте, чуть не уронила пластиковый стакан с латте. – Поторопись.       Его слова оживили меня, а начинающиеся закрываться двери лифта придали мне нужную скорость. Видя мое фигурное катание на каблуках по полу из плитки, Рен даже не удосужился нажать на кнопку придержать мне двери, чтобы я хотя бы не врезалась в них. Однако в последнюю секунду я заметила его руку, удерживающую правую створку.       Весь путь от подземного этажа до автомобиля, припаркованного у тротуара в узкой улочке, Рен не проронил ни слова. Мои попытки вручить ему кофе он игнорировал, пребывая в своих мыслях настолько глубоко, что Тао не замечал ничего вокруг себя.       При любых других обстоятельствах я бы закидала его расспросами. Но именно сейчас я хранила молчание, потому что сама испытывала смешанные чувства. Я не знала, что думать, мысли перемешались и не позволяли сосредоточиться на чем-то одном.       В машине ситуация не улучшилась. Рен вел машину по пробкам, но почему-то не в сторону офиса. Меня сейчас конечный пункт поездки не заботил так, как то, что произошло под землей бизнес-центра, пока я выходила за кофе. Кстати говоря, его латте уже давно остыл, и, наверное, Тао уже забыл, что просил кофе.       Я старалась удержать себя от соблазна взглянуть на Рена, чтобы по его глазам прочитать итоги этой встречи.       Мы ехали на север Токио, в противоположную сторону от бизнес-центра, где располагался головной офис компании. После дождя небо было чистым, голубым, только вдалеке виднелись облака, окрашиваемые закатным солнцем в оттенки розового. Я цеплялась взглядом за горизонт, но бетонные высокие дома мешали мне почувствовать пушистость этих воздушных розовых облаков.       Хоть у Рена и не было назначено никаких встреч или званых ужинов на вечер, сейчас мне было все равно, куда мы едем. Ничего не имело значения, только решение Рена о «Большой Пятерке».       После часовой езды, мы оказались у парка в районе реки Сумида, где уже вовсю царствовала осень. Кленовые листья, которые начинали окрашиваться в желтые и красные цвета, украшали обе стороны мокрой от дождя дороги, по которым влюбленные парочки, семьи с детьми или старики гуляли, насаждаясь уголком природы в заросшем бетоном Токио.       Я следовала за Реном тенью, теряясь в мучительных догадках, зачем мы приехали сюда. Время близилось к девяти вечера. Не обходя луж, статная, задумчивая фигура Рена медленной поступью направлялась в сторону реки. Сумки и дипломаты мы оставили в машине. Несмотря на прошедший дождь, освеживший жаркие улицы города, чувствовалось приятное тепло.       Мы подошли к побережью реки Сумида, по которой медленно плыли теплоходы с туристами. Набережная была отделена от засаженной растительностью зоны высокой каменной изгородью, с которого свисали желтеющие листья винограда. Мы спустились вниз по брусчатой лестнице на набережную, и Рен устало сел на скамейку. Не задаваясь лишними вопросами, я села рядом с ним, но на отдалении.       Его задумчивые золотые глаза были направлены на водную гладь реки. Здесь был потрясающий вид на закат, но солнце уже коснулось края горизонта. Его последние лучи отражались на поверхности воды и переливались ярким светом.       Я слишком сильно погрузилась в работу, усталая, измотанная, заваливалась домой, мечтая скорее положить голову на мягкую подушку и вытянуть ноги, облепленные пластырем от мозолей. Тело мое расслаблялось, но я совсем забывала отдохнуть душой.       Блики на поверхности реки заворожили меня и увлекли за собой. С противоположного берега и моста через реку неподалеку от нас был слышен гул автомобилей, но шум воды, бившейся небольшими волнами о бетонный берег, заглушал его, заставляя забыть, что ты находишься в большом городе.       Левым ухом я услышала, как Рен достал из кармана сигареты и щелкнул зажигалкой. И почему-то я была не удивлена, что он решил меня угостить, протянув мне пачку.       Я курила крайне редко и только в те моменты, когда совсем не знала, куда девать себя и свои мысли. Никотин каким-то образом помогал сортировать мысли и разложить их по полочкам. Поэтому я взяла сигарету, и Тао помог мне зажечь ее.       Взглянув, наконец, на Рена, я поняла, что мы оба находились в одинаковом положении. Он, как и я, любовался течением реки и теплоходами и о чем-то задумался. Я определенно знала, что мы с ним думаем об одном и том же, и Рен чувствовал то же, что и я. Эта встреча далась ему нелегко, и хоть я не знаю до конца, через что ему пришлось пройти, я видела в нем усталость.       − Тебя так и распирает от любопытства, Беннет, - после долгого взаимного молчания подал, наконец, голос Рен. – Думаю, после того, что сегодня испытала, ты вправе закидать меня вопросами. _______________________________________ *Кандура - платье арабских мужчин. **Гутра - мужской головной убор ввиде платка у арабов - белого, черно-белого или красно-белого цвета. ***Гафия - белая вязаная шапочка, которую эмиратовец надевает на голову под особый платок, который называется гутра.