Сын императора

      После получаса тренировок, Цзытао вдруг выпустил из рук клинок и схватился за живот. Из глаз брызнули слезы, а сам омега рухнул на колени, закусывая губу от боли. — Молодой господин! — ахнул Ифань, откидывая меч и подбегая к юноше, сразу же подхватывая его на руки и неся в сторону дома.

***

— Только я имею право к нему прикасаться! — не по-человечески рыкнул Ифань, когда хозяин дома хотел скинуть с молодого господина одежду, дабы тот отдохнул. Под грозным взглядом альфы Исин кивнул, оставил мазь с настойкой и вышел из комнаты. — Ты слишком высокого мнения о себе… — прохрипел Цзытао, еле заметно улыбаясь. — Прошу прощения, — поклонился Ву, затем приземлился на колени и внимательно посмотрел на бледное лицо своего господина. — Прошу, разрешите мне- — Делай, что нужно. Только без лишних движений, — прервал его омега, вновь кривясь от нового приступа боли. Ифань кивнул и принялся снимать крестьянскую одежду с изящного тела юноши. Ткань, по мнению воина, уж слишком соблазнительно открывала выступающие ключицы и грудь, затем впалый живот и тонкие ручки с изящными запястьями. Сглотнув, Ву поднес к алым искусанным губам молодого господина посуду с какой-то настойкой и немного приподнял голову, чтобы омеге было легче пить. Затем он осторожно и максимально невесомо растер мазь по животу, полностью сосредоточившись на этом процессе и совсем не замечая, как старался не задохнуться в собственных вздохах и едва слышных стонах Цзытао, комкающий рукава безразмерной рубахи и молящий всех богов о том, чтобы альфа не посмотрел на него. — Что с ним? — с нотками волнения спросил Чунмён, сидя на крыльце. Исин умостился рядом и смотрел перед собой. — Это из-за течки. Молодой господин переносит ее слишком болезненно, но это пройдет. Кстати, — альфа принюхался, — если хочешь, могу одолжить мазей и настоек.       Чунмён густо покраснел, но ответил: — Обойдусь. В Корё мне это не понадобится, — Исин внимательно посмотрел на омегу, потом прошелся взглядом ниже и издал приглушенное «о!». — Тебя растили не как омегу-парня, я прав? — спросил хозяин дома, немного улыбаясь. — С чего ты взял? — омега начал перебирать пальцами и нервно уставился в пол перед собой. Это, скорее всего, последнее о чем должны были знать окружающие. — Твои ступни, — Исин взглядом указал на ноги Чунмёна, — они слишком миниатюрные для омеги, пусть и молодого. — Мои предки были учёными, к тому же, жили в Китае и дедушка по отцовской линии был китайцем. Они жили в эпоху династии Сун. Как известно, это золотой век учёного сословия в Китае, поэтому дедушка совсем помешался на них. Тогда стандартами красоты была изящность, плоскость и миниатюрность стопы. Отец с детства бинтовал мои ноги жесткими ремнями, чтобы она переставали расти. Итог — я вырос, как среднестатистическая омега в Сунскую эпоху. Из-за этого мои руки и ноги слабые, и я не могу быть важным составляющим звеном в армии. Да и приняли меня в армию только потому, что у меня превосходная реакция и я могу свободно заменить лекаря. — Исин внимательно слушал, не переставая смотреть на неловко перебирающего пальцы омегу, а в конце и вовсе потрепал по голове, от чего Чунмён резко среагировал и отдалился. — Прости, — виновато улыбнулся альфа. — Это, наверное, действительно больно. — Ты даже не представляешь насколько.       Тишина в комнате, где лежал с сомкнутыми веками Цзытао и сидел над ним Ифань, прерывалась лишь мирным дыханием обоих и ветром за окном. Ноябрь. Совсем скоро нагрянет первый снег, обнимет своими пушистыми хлопьями уже голые ветви деревьев, окрашивая все в холодный белый цвет, от которого захочется спрятаться в мрачное помещение и наблюдать за вихрем, который бушует извне и не достает до тебя. Потеплее укутаться в несколько халатов и пить чай, грея до отказа замершие руки о горячую посуду. Так все чувствуют себя защищенными, так обстановка становится какой-то уютной и домашней. Ифань любил зиму. Любил даже тогда, когда император приказывал выходить на улицу и работать или готовиться к новой защите или атаке. Любил чувствовать, как покрываются инеем внутренности, а потом, когда с разбегу влетаешь в родное помещение, окутывает тепло и уют, от чего иней отступает, разрешая вздохнуть полной грудью.       Сколько воин любовался голыми ветвями за окном он и сам не скажет.       Очнулся он лишь под тихий скулеж снизу. Цзытао пытался перевернуться, но из-за боли это получалось скудно. — Молодой господин- — Сиди, — прервал его юноша. — Я сам.       Ифань кивнул, затем встал и ушел за новой порцией настойки и мази. Но вернулся он с двумя теплыми халатами, которые любезно предоставил ему Исин, аргументируя это тем, что градус понижается и лучше бы укутаться, чтобы не подхватить какой-то заразы.       Воин украдкой рассматривал Цзытао, который сидел, укутавшись в халат, и наблюдал за погодой в окне. Такой умиротворенный и спокойный императорский сын нравился молодому воину куда больше, нежели корчащийся от боли в животе.       Ву постоянно одергивал себя, когда ненужные мысли закрадывались в голову, потому что никто не смел засматриваться на тело омеги. Никто. Даже самый к нему приближенный. — Нам стоит вернуться обратно, — вдруг произнес Цзытао, рассекая гудящую в висках тишину. — Вы уверены? — осторожно спросил Ифань. — Более чем. Нельзя оставлять престол надолго без хозяина. В неправильных руках он начинает искушать, и в таком случае последствия будут куда хуже. — Но Ваша- — Это был приказ, — неожиданно резко произнес омега и отвернулся, чтобы никто не заметил его порозовевших щек. — Когда желаете отправиться? — выдохнул Ифань, зная, что спорить с молодым господином себе дороже, да и незачем. Он прав. — Завтра. Как только выступят первые лучи солнца из-за горизонта. — Юноша встал, разгладил складки на халате и ушел в специально отведенную комнату. — Что-нибудь еще? — задал глупый вопрос Ву, чтобы хоть как-то задержать омегу и его дурманящий запах. Нельзя — он знает, но инстинкты потихоньку берут верх. Ему это не нравится, но иногда можно слегка поддаться. Именно слегка. — Скажи Чунмёну и Исину, чтобы тоже готовились, — только и произнес Цзытао после нескольких секунд раздумий, а после скрылся за дверью, до самого утра не подавая признаков жизни.

***

      Чунмён отпирался долго, но Исин сумел его уговорить, уверяя, что против воли императорского сына лучше не идти. Пленник долго не мог отойти в течение всей поездки и только лекарь мог его хоть как-то развеселить.

***

      Запретный город встретил Ифаня таким же, как и при убывании в Чаншу, но это было оправдано: прошло всего несколько дней. Что можно сделать за несколько дней?       Цзытао отдал приказ, чтобы все уладить в Запретном городе и обеспечить покои Чунмёну и Исину, желательно, совместные, чтобы не занимали лишнего места.

***

— Ты должен сказать мне, чего хочешь, я ведь не умею читать мысли, — снисходительно улыбнулся омега, гордо восседая на троне в сочно-красном ханьфу, которое превосходно сочеталось с алыми губами и щеками, на которых выступил румянец из-за низкой температуры в помещении. — Я хотел бы только одного. Моя сестра всегда мечтала служить Вам и до сих пор мечтает, упорно трудясь на рынке, чтобы обеспечить нашу семью. Прошу Вас, примите её, — Ифань низко поклонился, а затем поднял взгляд на бесстрастное лицо молодого господина. Тот одобрительно кивнул. — Как пожелаешь. Вышлете сейчас же людей за девушкой! — громко объявил он на весь тронный зал и прикрыл глаза, наслаждаясь звуками суматохи вокруг, пока в голову резко не ударила тревога. Омега подскочил на троне и громко приказал привести к нему Исина, кладя себе ладонь на лоб, чтобы хоть как-то расслабиться. Все запахи альф внезапно стали в два раза насыщеннее, особенно запах мандаринового дерева, который кружил голову, крался в каждую клеточку и заставлял трепетать всеми фибрами души. Юноша до побелевших костяшек сжимал ткань ханьфу, пока к нему не подбежал Исин, тут же протягивая настойку, которую Цзытао осушил в один присест, с удовлетворением замечая, что ему намного лучше. Запахи приобрели свой привычный оттенок, мир возобновил движение и императорский сын мог спокойно вздохнуть свежий ноябрьский воздух, не пропитанный насыщенными запахами альф. И пусть запах мандаринового дерева продолжал стоять выше других, он уже не затуманивал разум и не крался под кожу, одолевая здравый смысл.       Цзытао прекрасно знал причину этому явлению, но бежать в распростертые объятия не спешил. Он уже дважды потерял самых дорогих его сердцу людей. Третий раз будет просто фатальным. Для всех и для Цзытао в первую очередь.

***

      Ифань чувствовал себя адски уставшим и измотанным, но счастливым. Теперь его семья заживет нормальной, полноценной жизнью, а у сестры сбудется её заветная мечта.       У себя в комнате он встретил нервного Лу Ханя. — Привет, — в удивленно-приветливом тоне поздоровался Ифань, подходя к альфе ближе. — Ифань, у нас проблемы. Причем глобальные, — сразу приступил к делу Хань, поднимая глаза, полные ужаса и непонимания. — Хань, что случилось? — В покоях молодого господина мы нашли мешки с солью.