Сын императора

      Ифань проснулся глубокой ночью, когда солнце еще и не думало вставать. Снег, как и ожидалось, растаял и вновь наступило осеннее тепло, но оно совсем не грело.       Воин проснулся от слишком насыщенного запаха персика с черешней, который, казалось, исходил отовсюду. Сочился со всех щелей и, наверное, стал частью самого Ву. Разум затуманился, зрачки расширились, а ткань неприятно натянулась в паховой зоне. Закусив губу, альфа перевернулся на другой бок и дышал в подушку, но и она насквозь пропиталась запахом течного омеги.       Он готов был сорваться и забежать во владения молодого императора, схватить и… что? Изнасиловать? Разорвать одежду? Повалить на кровать? Искусать? Расцеловать? Что?! Что он хотел, черт возьми, с ним сделать?!       Обнять. Притянуть к себе. Поцеловать в губы. Защитить. И переплести свои грубые длинные пальцы с тонкими и нежными пальцами Цзытао.       Ифань понял, что что-то не так, когда его рука поднялась, дабы раздвинуть дверь, ведущую в покои молодого господина. Одернув себя, воин повернулся и хотел уйти, как наткнулся на изучающий взгляд глаз-омутов, которые в лунном свете отдавали голубизной. — Молодой- — Что ты здесь делаешь? — не дал тому и слова вставить Цзытао, пытливо рассматривая воина. — Я… проснулся от волнения. — А здесь ты как оказался? — омега подошел ближе. — Мне показалось, что Вам не очень хорошо, — промямлил Ифань, бегая взглядом по чему угодно, лишь бы не натыкаться на такие же расширенные зрачки. Внезапно Цзытао схватил его за запястье и потащил в свои покои, не говоря ни слова.       Молодой господин, закрыв дверь, сразу припечатал Ву к стене, крепко держа за горло. — Мы ведь связаны, да? Связаны ведь?! — прикрикнул Цзытао, вжимая воина в стену. Того хватило лишь на скупой кивок, а затем пальцы на шее разжались. — Молодой господин? — с волнением прохрипел Ифань, смотря на упавшего на колени омегу, который начал судорожно всхлипывать. — Почему? Почему мы существуем именно в такое время? Когда вокруг война, смерти, анархия. Почему не могли родиться в будущем, когда все уже будет мирно и спокойно?! Почему?! Я потерял двух дорогих мне людей, я не хочу еще! — Ифань приземлился напротив императора и осторожно притянул его к себе, молясь, чтобы его не отпихнули с холодным выражением лица, к которому воин невольно привык. — Тише-тише, — Ву погладил омегу по голове, шепча успокаивающие слова. — Я всегда знал, что что-то не так со мной, когда ты рядом, — вновь всхлипнул Цзытао. — Меня тянуло к тебе все то время, что ты служил нам. В шестнадцать, когда началась моя первая течка, отец рассказал мне об истинных. Они с папочкой были истинными. Но папа умер. Я не хочу так же! — молодой господин вцепился в одежду альфы, словно та была спасительной соломинкой, и прижался еще ближе, будто прося защиты, укрытия. Ву не знал, что сказать. Хотя у него в голове и крутилось множество мыслей, но как только он открывал рот — они все испарялись. — Молодой господин, прошу, дайте мне шанс защитить Вас, — наконец выдавил Ифань, аккуратно поднимая заплаканное лицо своими большими ладонями. — Да причем здесь я? — грустно улыбнулся Цзытао. — Я имел ввиду, что не хочу потерять и тебя тоже. Папочка умер, отец умер. Я не переживу, если это случиться и с тобой, — омега в этот момент выглядел таким беззащитным и хрупким, что воин не удержался. Альфа притянул к себе подрагивающее от всхлипов тельце и невесомо поцеловал уста императора, сразу же отдаляясь. — Простите, я- — Не извиняйся, — улыбнулся омега. — Если мы истинные… то это ведь нормально? — Цзытао указал на натянутую ткань на ханьфу и смущенно отвернулся, а Ву издал смешок, за что получил испепеляющий взгляд омеги. — Конечно, это нормально, молодой господин. Если Вы хотите, чтобы я Вам с этим помог… только скажите, — омега громко сглотнул и неуверенно покосился вниз. — Да… — Ифань усмехнулся. — Что «да»? — невинно поинтересовался альфа, наблюдая, как смуглые щеки наливаются краской, а губы поджимаются. — Помоги мне, прошу, — Цзытао поднял полный мольбы взгляд на альфу и закусил губу, от чего в голове Ифаня взорвались фейерверки и он не удержался, чтобы не сделать то же самое. Оба одновременно сглотнули. — Как прикажете, мой господин…

***

— Исин… — прошипел Чунмён, переворачиваясь с одного бока на второй. — Да? — альфа повернулся к нему лицом и улыбнулся. — Мне неловко спать с тобой на одной кровати. Ты не мог бы… — Тебе не неловко, — тихо хохотнул Исин, принюхиваясь, а щеки омеги тут же вспыхнули, как и кончики ушей. — Почему ты не попросил у меня трав? — собеседник отвернулся. — Я отказался в первый раз, было бы странно просить во второй, — смущенно пробубнил тот, так и не поворачиваясь. — Принести? — Исин крепко сжал руки в кулаки, чтобы не прикоснуться к этому изящному тельцу, не провести подушечками пальцев по линии талии, припасть губами к плечу и в полой мере вдохнуть запах роз. — Нет. Просто ложись на пол, ладно? — умоляюще предложил омега, поворачиваясь лицом к Исину. — Ночь холодная, — соврал альфа, пододвигаясь ближе. — Разве ты не хочешь согреться? — Что ты имеешь ввиду? — с запинками спросил Чунмён, невольно задерживаясь взглядом на пухлых губах, на которых играла легкая усмешка, и абсолютно точно убеждаясь в том, что эти губы были одними из самых соблазнительных в его жизни. — Больше всего согревают объятия, ты знал? — улыбнулся альфа, замечая взгляд юноши на своих губах. — Не только объятия, — словно в трансе прошептал Чунмён, а через несколько секунд, осознавая смысл сказанного, дернулся, покраснел и отвернулся. — О, я не знал. Продемонстрируешь?