Треугольник

Они бродили по заснеженному парку, не разнимая плотно сжатых ладоней и уже совершенно не опасаясь наткнуться на случайных прохожих. Вокруг не было ни души, только вороны каркали где-то высоко в голых кронах деревьев. Медленно падал снег. Ньют почти все время молчал, погруженный в свои мысли, и Минхо не пытался его расшевелить веселой болтовней. Иногда хорошо было и помолчать... И если Ньют сам назначил ему встречу, да еще здесь, значит, уже одно его присутствие было необходимо пареньку. Так что он только крепче сжимал тонкие прохладные пальцы в своей ладони, словно напоминая - я здесь, рядом, с тобой. Ньют отвечал тем же, стискивая его руку и прижимаясь плечом к плечу, словно в поисках опоры и тепла. Давно они так не гуляли. Как раньше. Кажется, их золотой октябрь был тысячу лет назад. И Минхо гадал, что потянуло Ньюта обратно в парк, где проходили их первые неловкие встречи. Где они впервые поцеловались. Воспоминание жаром вспыхнуло на щеках. Он остановился, не удержавшись, осторожно потянул Ньюта к себе и замер в паре сантиметров от удивленного лица, позволяя тому, как и в первый раз, самому проделать оставшийся путь или отстраниться. Ньют замер, растерянно рассматривая спокойное и серьезное лицо перед собой, а затем, опустив ресницы, коснулся теплых, чуть обветренных губ бегуна. Мягкий, теплый, бесконечно нежный поцелуй. В последние дни Ньют был странно тихим, каким-то тревожно-задумчивым, и Минхо, ругавший себя за недавний срыв, больше не хотел пугать его. Если Ньюту нужно еще время, он готов притормозить, каких бы усилий от него это не потребовало. Он, черт возьми, не просто хотел Ньюта... Он хотел, чтобы Ньюту было хорошо, чтобы он был счастлив. Когда они дошли до подъезда, снег повалил еще сильнее, оседая на плечах и волосах плотным слоем. Минхо неохотно выпустил руку Ньюта из своей ладони и ощутил сильнейшее чувство дежавю - как бывало раньше много раз, когда они неловко прощались у крыльца. Расходиться совсем не хотелось. И в этот раз, кажется, Ньют разделял его чувства, нерешительно топчась на месте и мучительно кусая губу. - Зайдешь на чай? - неловко пробормотал он, хмурясь и морща нос от падающих на лицо снежных хлопьев; его щеки алели румянцем, но совсем не от холода. У Минхо сердце подпрыгнуло, гулко ударившись о грудную клетку. Однако, видя смущение Ньюта, он с трудом скрыл свою радость - только уголки рта непроизвольно поползли вверх. - Ладно, я совсем не против отогреться немного, заодно с Томом обсудим план тренировок. - А, - Ньют уже совсем покраснел и, уставившись на носы своих ботинок, тихо проговорил, - Томми допоздна не будет. Он с одногруппниками готовится к семинару... Минхо удивленно поднял брови. Так Ньют, зная, что они будут одни, пригласил его "на чай"?.. Сердце, кажется, забилось еще быстрее в сладостно-остром предчувствии, и Минхо ощутил, что и его щеки заливает легкий румянец. Ладно, спокойно, иногда чай - это всего лишь чай. - О`кей, - протянул он и шагнул к замершему на крыльце пареньку, уже не в силах сдержать расползающуюся на лице ухмылку. Пока Ньют подозрительно долго возился с чайником, Минхо уже привычно развалился на диване, с улыбкой прислушиваясь к шуму с кухни. Это все было просто обворожительно. Редкое слово в его репертуаре. Но маленький, взъерошенный, словно воробей, смущенно хмуривший брови, хозяйственный Ньют был именно таким. И заставлял бегуна расплываться в улыбке во все тридцать два, чем он, Минхо мог поклясться, напоминал скалящуюся акулу с эмблемы их команды. Наконец Ньют появился с подносом в руках. Чашки жалобно звякнули, когда он поставил свою ношу на низкий столик, а затем сел рядом с Минхо. Не вплотную, конечно, но и не слишком далеко, как бывало раньше. А достаточно близко, чтобы удобно было пить чай, не пихая друг друга локтями. Просто обворожительно. Минхо с улыбкой наблюдал за смущенным парнем - тот хмурил брови и кусал губы, старательно размешивая ложечкой сахар, дул на горячий чай и стряхивал подрагивающими пальцами крошки от печенья. А еще то и дело бросал на него жаркие тревожные взгляды, взмахивая ресницами и быстро отводя глаза. Он что, нарочно дразнил его своим видом? Когда наконец чай был выпит, печеньки съедены, а все приличные и "безопасные" темы для разговоров закончились, повисла небольшая пауза. Минхо почти физически ощущал исходившую от Ньюта нервозность. Он уже хотел было обнять его и притянуть к себе, надеясь, что этот вполне невинный жест поможет тому расслабиться и станет достойным завершением - или продолжением - вечера, - но в этот момент Ньют торопливо встал и принялся убирать посуду со стола. Минхо подавил вздох и, откинувшись на спинку дивана, уставился в потолок. Видимо, сейчас их чудесное свидание все-таки подойдет к концу. Ньют почему-то так нервничал, что, кажется, не мог дождаться, когда бегун уберется восвояси. Наверное, все еще боится... Минхо погрустнел. Ну, вот. Сам виноват... Надо было думать головой, а не членом, и держать себя в руках. Ньют трясущимися руками споласкивал чашки под струей холодной воды. Спокойно, спокойно. Пока еще ничего не случилось. Они просто выпили чаю. И сейчас, наверное, Минхо уйдет домой, и он, Ньют, сможет в очередной раз обругать себя за трусость, вдоволь насладиться жалостью к себе и, наконец, успокоиться. Как же трудно решиться, черт... Он столько думал об этом, готовился, даже спланировал сегодняшний вечер, но сейчас готов был спасовать. Он убрал посуду и вернулся к дивану. Минхо поднял на него вопросительный и немного грустный взгляд. - Не хочешь посмотреть мою комнату? - выпалил Ньют прежде, чем бегун успел хоть что-то сказать. Он не хотел давать себе шанса на отступления. Хватит убегать. Минхо удивленно приоткрыл рот и поднялся. Вот это поворот. Похоже, к чаю все-таки прилагается восхитительный десерт. Спальня Ньюта - последний неприступный бастион - всегда была закрыта для бегуна. И сейчас это вроде бы невинное приглашение могло означать только одно... Сердце забилось быстрее, разогревая кровь и собираясь густым жарким комком в животе, пробуждая инстинкты хищника, почуявшего добычу. Минхо спрятал улыбку, чтобы не смущать Ньюта еще больше - ему, похоже, и так было не просто отважиться на это. Когда они вошли в небольшую полутемную спальню, Минхо изумленно замер перед огромным незанавешенным окном. Вид открывался прекрасный: парк стоял по-зимнему безжизненный и мрачный, а вдали, в опускающихся сумерках, светились огнями высотки делового центра города; медленно падали пушистые хлопья снега. Минхо вдруг с пронзительной дрожью осознал, каково это - день за днем, ночь за ночью оставаться в этой маленькой комнатке одному наедине с холодным окном и умирающим парком. Ньют на миг задержался у двери, но, так и не включив свет, встал рядом, неуверенно обнял Минхо за талию и опустил голову ему на плечо, тихонько вздохнув. И в этом жесте было столько нежности и доверия, столько невысказанных слов, столько лет одиночества... У Минхо сердце защемило от нахлынувшей нежности. Он не отпустит этого мальчишку от себя ни на шаг, пока не вытравит все его страхи, тоску и боль одиночества, глубоко пустившие корни в его душе. Он осторожно обнял Ньюта в ответ и, склонив голову, поцеловал его. Ньют таял, расслабляясь в теплых руках. Минхо целовал его так нежно, так бережно... Напряжение и страх отступали, оставляя лишь легкое волнение на кончиках пальцев, которые покалывало от прикосновений к короткому ежику волос на затылке бегуна. Ньют прижался к широкой груди, вдыхая теплый запах и щекоча носом обнаженную шею, отчего кожа Минхо покрылась мурашками. Маленькая милая деталь, выдававшая чувства бегуна, не могла не вызвать у Ньюта смущенной улыбки. Все еще непривычно было видеть, что кто-то реагирует на него так. Ньют прикрыл глаза, призывая на помощь всю свою смелость, и коснулся губами бьющейся на шее венки, улавливая зачастивший пульс и прислушиваясь к хриплому вздоху, сорвавшемуся с губ Минхо, а затем мягко прикусил смуглую кожу. Он уже все решил. Он не струсит в этот раз. Минхо, почувствовав эту несмелую ласку, шумно выдохнул; руки непроизвольно крепче сжали тонкую фигурку прильнувшего к нему парня, пробегая по напряженной спине до поясницы. В голове зашумело от нахлынувшего возбуждения, но он усилием воли подавил желание тут же наброситься на него. Нет. Спокойно. Он не спугнет его снова. Не в этот раз. Если Ньют отважился на что-то, он будет играть по его правилам. Он должен хотя бы попытаться. Хотя все его тело горело от напряжения, а ладони жгло от желания ощутить теплую обнаженную кожу, коснуться, сжать... Он не сдержал разочарованного вздоха, когда Ньют вдруг отстранился от него, разрывая объятия. Темные широко распахнутые глаза на бледном лице казались непроницаемо черными; брови были чуть нахмурены; влажные губы - приоткрыты; грудь вздымалась, выдавая его волнение. Ньют не сводил с него взгляда несколько мгновений, а потом неловко, словно онемевшими пальцами, расстегнул молнию и скинул толстовку. Минхо замер, пожирая глазами бледные плечи, шею, ключицы, скользя взглядом по глубокому вырезу рыжей майки, обтягивающей стройные бока и плоский живот. Ох, черт. Ньют раздевался для него... Кровь застучала в висках, жаром заливая щеки. А когда Ньют положил ему на грудь подрагивающие ладони и несмело подтолкнул к стоявшей в паре шагов от них кровати, Минхо едва сдержался, чтобы не сорваться и не завалить его на постель. Повинуясь дрожащим рукам, он сел на кровать, а Ньют устроился верхом на его коленях, порывисто обнимая за шею и покрывая легкими поцелуями его лицо. Минхо сжал его бедра, рывком подтягивая ближе к себе, торопливо огладил ноги, мимолетно скользнул ладонями по ягодицам и сжал талию, пробираясь пальцами под майку. Прикосновение к обнаженной коже обожгло кончики пальцев. Мало, этого так чертовски мало. Ньют задрожал, ощутив настойчивые ладони на своих боках. - Подожди, подожди, - горячо зашептал он, перехватывая руки Минхо, нетерпеливо скользившие под одеждой. - Я раньше... Я никогда... Минхо, хоть и с трудом, послушно остановился. - Я знаю. Ньют молчал, смущенно опустив глаза и до боли кусая губы. Опять подкатил страх. - Ты не хочешь? - бегун осторожно приподнял его лицо за подбородок, но Ньют покачал головой. И Минхо понимающе улыбнулся. - Ты боишься? Ньют вспыхнул, бросив на него быстрый стыдливый взгляд, и, совсем смутившись, закрыл лицо руками. Минхо обнял его, притягивая к себе и ласково ероша светлые волосы. - Все хорошо, обещаю держать себя в руках, - прошептал он с мягкой усмешкой. - Мы же никуда не торопимся, верно? Мы можем попробовать немного и остановиться, когда ты сам скажешь. Ньют вцепился в его плечи, крепче прижимаясь к сильному телу. Да, в эту "игру" они уже играли... И он прекрасно помнил, как тяжело было остановиться, стоило лишь начать, позволить Минхо то, чего тот так хотел... Вот только сегодня Ньют не хотел останавливаться. Он чувствовал себя несколько виноватым за свое постоянное смущение и неопытность, совершенно не подозревая, насколько они заводят бегуна. Минхо тем временем осторожно отстранился и положил одну руку на грудь Ньюта, и тот накрыл ее своей ладонью. - Вот так, - прошептал Минхо, осторожно двигая ладонью вверх и вниз по вздымающейся груди, и рука Ньюта, дрогнув, повторила это движение. - Вот так. Покажи мне... Покажи мне, что можно делать. Направляй меня. Ньют закусил губу и, не сводя глаз с лица бегуна, дрожащими пальцами повел его руку снова вверх, туда, где бешено колотилось его сердце, и крепко прижал ладонь. Минхо на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к лихорадочному сердцебиению. А потом Ньют сдвинул его руку левее, и он ощутил под кончиками пальцев маленький напряженный сосок, скрытый тонкой тканью майки. От легкого прикосновения Ньют глухо выдохнул и зажмурил глаза, и Минхо смелее провел подушечкой большого пальца по чувствительному бугорку. Затем поднял вторую руку, находя пальцами правый сосок, отчего Ньют выгнулся, словно по его телу прошел электрический разряд, и вцепился в запястья бегуна. Минхо осторожно оттянул широкий ворот майки, стаскивая ее чуть ниже, и коснулся Ньюта снова, наслаждаясь чувствительностью обнаженной кожи. Повинуясь мягкому давлению направляющих его рук, погладил ладонями грудь и ключицы, скользнул на шею, нежно массируя, потом по плечам, сдвигая лямки, затем снова вниз к животу, словно случайно задевая подушечками пальцев торчащие вершинки сосков... Ньют хрипло выдохнул и, отпустив его руки, сам стянул с себя мешающую майку, а потом обнял Минхо за плечи, притягивая для поцелуя. Минхо целовал его медленно, тягуче, вынуждая его самого подаваться вперед, толкаться языком в горячий рот, проявлять инициативу, преодолевать собственную скованность. И когда они отстранились друг от друга, оба задыхались от возбуждения. Ньют окинул смущенным взглядом все еще одетого парня и потянулся к пуговицам его рубашки. Дрожащие пальцы не слушались его. - Такой нетерпеливый, - Минхо, мягко усмехнувшись, перехватил его руки, а потом, быстро расправившись с верхними пуговицами, стянул рубашку через голову. - Так лучше? Ньют тяжело сглотнул, разглядывая идеальные мышцы груди и пресса, широкие плечи и крепкие бицепсы, и быстро кивнул. Бегун снова усмехнулся и поймал его за запястья. - Ты позволишь? - он прижал узкие ладони к своей груди и, поменявшись с Ньютом ролями, стал направлять его руки по своему телу. Ньют словно завороженный следил за тем, как его бледные пальцы скользят по горячей смуглой коже, ощущал, как напрягаются мышцы под его ладонями. - Ты можешь делать все, что захочешь, - прошептал Минхо севшим голосом и вдруг, потянув одну руку к своим губам, поцеловал, а потом взял в рот тонкие подрагивающие пальцы. Ньют задыхался от вида этих чувственных губ, обхвативших его указательный и средний пальцы; вся кровь хлынула к паху, вызывая острое, обжигающее возбуждение. А затем он почувствовал прикосновение горячего языка к подушечкам пальцев и застонал. Это было так сексуально, так жарко. Минхо не сводил с него темного взгляда. А потом выпустил его пальцы изо рта и отпустил руки. Смущенный предоставленной свободой действий, Ньют несмело провел влажными пальцами по подбородку и шее бегуна, заставляя того откинуться назад и опереться руками о кровать. Он легко коснулся ключиц и повел руку ниже, по вздымающейся широкой груди, поглаживая, надавливая ладонями; обвел пальцами темные соски и осторожно сжал. А потом нерешительно наклонился и коснулся губами нежной кожи у основания шеи, проложил дорожку легких поцелуев ниже, лизнул сосок, прислушиваясь, как Минхо хрипло стонет, приоткрыв рот и запрокинув голову, вздрагивая всем телом. Это было так чертовски странно и непривычно - самому прикасаться к чужому телу, с восторгом и трепетом наблюдая за реакцией от своих неумелых прикосновений. Ньют словно пьянел от возбуждения, исходившего от бегуна. Он снова прижался губами к ямке между ключицами, слегка царапая, провел ногтями по напряженному животу и замер в растерянности над пряжкой ремня. - Я... Я не знаю... - выдохнул Ньют, теряясь. Что дальше? Что он должен делать дальше? Он задрожал, боясь разочаровать Минхо своей неопытностью, и опустил взгляд. - Хочешь остановиться? - Минхо сел. Он снова был рядом и мягко обнимал его за плечи. - Все в порядке. Я же говорил, что мы можем прекратить... Ньют отчаянно замотал головой, еще больше краснея. А потом порывисто обнял его за шею и потянул вниз, ложась на подушки и прижимаясь всем телом, давая почувствовать свое возбуждение. Минхо простонал, ощутив упирающийся ему в бедро стояк и горячее дыхание на шее. - Научи меня... - прошептал Ньют. У Минхо в глазах потемнело от нахлынувшего желания. И он, справляясь с дрожью в руках, осторожно потянул замок молнии на джинсах Ньюта. Они разделись до белья и несколько минут просто лежали рядом, привыкая, поглаживая друг друга и целуясь. Ньют дрожал. Он ужасно стеснялся своей наготы и худощавого тела, даже пытаясь в первые мгновения прикрыть ладонями узкие бедра и явно выпирающий через тонкую ткань трусов член. Но Минхо, поймав его руки, без усилия отвел их и притянул к себе. На себя. Сам бегун был просто великолепен. И Ньют быстро забыл о том, как выглядит, когда чужие ладони уже более смело прошлись по его телу и замерли на резинке боксеров. - Хочешь? - Минхо мягко усмехнулся. Как только Ньют робко кивнул в ответ, Минхо быстро перевернулся, приподнимаясь на локтях, и лег на него всем телом, накрывая собой. Он не сводил глаз с бледного, немного растерянного лица паренька. Как давно он хотел этого. Прижаться, почувствовать его телом... Минхо просто дурел от теплого запаха кожи и волос, от ощущения напряженных мышц под собой, от взволнованного взгляда, не скрывавшего больше взаимного желания... Наконец-то... Ньют испуганно охнул и напрягся, однако, поняв, что Минхо вовсе не собирается сейчас же наброситься на него, шумно выдохнул. Он позволил своим рукам лечь на широкую спину и провел прохладными пальцами вниз, от лопаток до поясницы, и обратно. От этого простого прикосновения бегун прогнулся и хрипло втянул воздух, и Ньют, воодушевленный столь искренней реакцией, повторил это движение снова. Минхо застонал; руки, удерживавшие вес его тела, уже начали дрожать от напряжения. Он выгнулся, потираясь членом о пах Ньюта, и тот, вздрогнув и шумно вздохнув, впился в его спину ногтями. Ох, черт... Это было выше его сил. Глухо прорычав, Минхо скатился с мальчишки и практически сдернул с него трусы. Еще пара мгновений потребовалась, чтобы избавиться от собственного белья. Ньют смущенно сжал колени, но Минхо легко развел их, устраиваясь между его ног, и снова навис над ним. Пару секунд они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Ньют боялся, но желание наконец брало верх над разумом. Минхо склонился к нему, целуя медленно и глубоко, так жарко, что Ньют стонал и выгибался навстречу. А потом, оторвавшись от припухших губ, бегун опустился ниже и, широко разведя острые коленки, накрыл ртом его член. Ньют вскрикнул от неожиданности и вцепился в черные волосы, неудержимо краснея от стыда. Боже... Так сразу... Это было слишком. Он попытался оттянуть Минхо за волосы, однако тот только глухо рыкнул, глубже принимая член в горло. От легкой вибрации голоса, прокатившейся волной снизу вверх по его телу, и ужасно неприличных влажных звуков Ньют застонал в голос, выгибаясь навстречу и комкая пальцами простыню; его бедра дрожали от напряжения. Минхо гладил его живот, скользил пальцами по пояснице, ни на миг не выпуская его член из горячего рта... И Ньют непроизвольно толкался глубже, жмурился и кусал губы. Это было просто потрясающе... Просто нереально хорошо. Он дернулся и снова вцепился в волосы бегуна, чувствуя, как подкатывает горячая волна, и пытаясь отстраниться. Однако Минхо удержал его за бедра, позволяя излиться себе в рот. О Господи... Ньют был оглушен. Совершенно потерян в потоках пространства и времени, медленно приходя в себя после своего самого умопомрачительного оргазма... Он сообразил, что произошло, только когда Минхо лег рядом, обнимая и прижимая его к себе. - Боже, - выдохнул он хрипло, - Минхо, ты... - Понравилось? - бегун самодовольно усмехнулся, поглаживая все еще подрагивающие плечи. - Хочешь еще? Ньют прижался щекой к вздымающейся груди и опустил взгляд. Кое-что он все это время совершенно незаслуженно оставлял без внимания... Он погладил ладонью рельефный живот, скользнул ниже, проводя кончиками пальцев в жестких темных волосках, и наконец обхватил рукой напряженный член бегуна, отчего тот сорвано выдохнул. - Теперь моя очередь, - прошептал Ньют, взвешивая в ладони внушительных размеров орган и пробегая пальцами от основания до головки. Это было странно... Дрочить другому парню, слушая хриплые стоны и подставляя под поцелуи губы, шею, плечи - все, до чего Минхо мог дотянуться, не разрывая контакта. Странно, непривычно, стыдно и так чертовски возбуждающе... Минхо гладил его бедра, сжимал в ладонях ягодицы, вызывая одну волну дрожи за другой, и ласкал его снова вставший член. Ньют шумно дышал, стараясь не сбиться с ритма, чувствуя скорое приближение еще одного оргазма, но Минхо вдруг остановил его. Он поднял на бегуна вопросительный взгляд. - Что-то не так? - в голосе зазвучала тревога. - Все так, - Минхо быстро поцеловал его, - даже очень. Просто хочу кончить тебе в рот. Если ты позволишь, конечно. Ньют вспыхнул от такой прямолинейности и стыдливо опустил взгляд. Ох, он позволит. Все, что угодно позволит... Вот только справится с собственным смущением и неуверенностью. - Все нормально, если ты не хочешь... - Минхо сел, осторожно приобняв его за плечи. - Хочу, - хрипло выдохнул Ньют, мотнув головой, и сполз с кровати на пол, устраиваясь у ног бегуна. Он обхватил его член ладонями и на пробу лизнул, словно рожок с мороженным. Минхо судорожно выдохнул и запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе. Ньют поднял на него глаза и обжегся о черный, совершенно обезумевший от желания взгляд. А затем, отбросив сомнения и страхи, взял в рот головку. Ощущение члена во рту не вызвало в нем отторжения, просто было непривычно... Ньют старался сосредоточиться на ощущениях и не думать, как он пошло, должно быть, выглядит со стороны. Он стоял на коленях и отсасывал другому парню. Губы горели от прикосновений к горячей плоти, растягиваясь вокруг члена; горло сжималось, не позволяя закашлять от слишком глубоких проникновений; язык скользил по напряженному стволу... Ньют не знал, как это делается, но очень старался. И Минхо вознаграждал его хриплыми срывающимися стонами, до боли сжимая его волосы в кулаке, не позволяя отстраниться, подталкивал его за затылок, заставляя глубже принимать в себя член. Ньют старался не сбиться с ритма и хмурился от напряжения, помогая себе руками. Он уже замечал раньше, что Минхо иногда мог быть весьма напористым и даже грубым. Когда он терял контроль, и наружу прорывалась его совершенно звериная, не признающая рамок страсть. Но сейчас это не пугало Ньюта. То, как бегун держал его, притягивая к себе, то, как стонал, шепча его имя, стоило любых неудобств. И, признаться, Ньюту нравилась эта черта Минхо. Откровенная, будоражащая, агрессивная сексуальность. Она добавляла остроты обычно бережному и нежному отношению. Словно ровная гладь океана, под поверхностью которой скрывались темные пугающие глубины, населенные хищными беспощадными тварями. И это ощущение силы и скрытой опасности подчиняло, будоражило нервы, затягивало Ньюта с головой... Он чуть не подавился, когда Минхо с глухим рыком дернул его на себя и кончил, изливаясь ему в рот. Из глаз непроизвольно брызнули слезы, но Ньют справился с собой, послушно расслабляя глотку. Боже... Вот это адреналин... Ньют слабо соображал, когда сильные руки подхватили его с пола и уложили на кровать. Минхо зарылся носом в его волосы, тяжело дыша и приходя в себя после оргазма, и крепко прижал к себе, накинув на их взмокшие тела покрывало. - Черт... Ты просто совершенство, ты в курсе? - бегун шумно выдохнул ему в висок и прижался губами к спутанным волосам. Ньют довольно жмурился, на удивление не чувствуя никакого смущения или стыда и сильнее прижимаясь к горячему телу. Ему было так чертовски хорошо. И, судя по реакции Минхо, - не только ему одному. Бегун, разомлевший от удовольствия, закинул его ногу себе на бедро и гладил его везде, где только мог дотянуться - теперь уже нежно, ласково, словно извиняясь за свою грубость. Ньют льнул к нему, улыбаясь и отвечая взаимными, чуть менее смелыми ласками. Они снова поцеловались, и Ньют простонал, когда Минхо, обнаружив его вновь вставший член, придвинулся чуть ближе и потерся о него своим. Они провели в постели еще час, пока не наигрались друг с другом до полного изнеможения. В конце они уже просто лежали рядом: Минхо гладил его спутанные, чуть влажные волосы, прижимая к себе, а Ньют, обнимая его, тыкался носом в смуглую шею и тихонько посмеивался, слыша, как любовник - о боже, любовник - смешно фыркает и вздрагивает от щекочущих прикосновений. Ньют был счастлив. И совершенно заслуженно витал в облаках, нежась в теплых объятиях. Он чувствовал себя так легко, словно освободился от тяжелых цепей, сковывавших его все это время. Он больше не боялся, не стыдился себя... Минхо вытащил его из скорлупы, раскрывая перед ним его собственную чувственность и сексуальность. И Ньюту нравилось это новое ощущение, новое восприятие себя. Минхо повернулся и поймал его мечтательный взгляд. - Может, повторим? - он мягко усмехнулся и провел пальцем по заалевшей щеке. - Ты меня угробишь такими темпами, - Ньют фыркнул, пряча за показным негодованием смущение. Ох, кажется, с Минхо он готов был не вылезать из постели, позабыв обо всем на свете. Однако о реальности им напомнил ньютов телефон, тихим треньканьем возвестивший о входящем сообщении. Минхо лениво выудил затерявшийся в складках одеяла мобильный и протянул его хозяину. Ньют сел и тихонько вздохнул, пробежав взглядом текст смс. Томми, кто же еще. Друг деликатно предупредил о своем скором возвращении. И это, в общем-то, было мило с его стороны, но явно свидетельствовало о том, что Томас догадывался - Ньют может быть не один. - Томас? - скорее утвердительно, чем вопросительно, шепнул Минхо, и Ньют кивнул. - Скоро приедет, - его голос погрустнел от воспоминания о друге, и он вздохнул. - Пора вставать. Не хочу, чтобы Томми нас застукал. Так и вижу его лицо... - Надеюсь, ты не представлял его лицо все то время, что мы... - Минхо криво ухмыльнулся, закинув руки за голову и разглядывая бледную фигурку парня в полумраке. - Что? - Ньют вспыхнул, вскидывая на бегуна полный праведного гнева взгляд. - Нет, конечно! Он возмущенно ткнул Минхо в бок, на что тот лишь насмешливо скривился. Боже! Что за бредовые подозрения! Хотя... Минхо имел все основания для подобных предположений. Да и кого Ньют хотел обмануть - он неоднократно представлял секс с Томасом. Вот только не в этот раз... - Знаешь, - он поднял на бегуна скептический взгляд, - по мне так вообще сложно думать о чем-то, когда у тебя во рту член... Минхо прыснул со смеху, снова притягивая его к себе. Ньют вцепился в его плечи и прижался щекой к груди, краснея. Как хорошо, что с Минхо все легко можно перевести в шутку, и тот не будет устраивать сцен с выяснением отношений. - Но, - он вздохнул, собираясь с мыслями. Минхо все-таки заслуживал правды, - знаешь... Я всегда хотел ощутить, каково это было бы с Томми... Он зажмурился и снова вздохнул, стискивая в объятиях сильное тело и ощущая, как руки Минхо вновь легли на его плечи, обнимая в ответ. Минхо знал. Конечно, знал. Бегун помолчал, поглаживая по спине притихшего паренька. - Да... Я тоже хотел бы... - выдохнул он в светлую макушку, ощутив, как крепче сжались обнимавшие его руки. Ньют замер, широко распахнув глаза и задержав дыхание. Секунда, вторая, третья... Он слышал только размеренный стук сердца бегуна - сильный, успокаивающий ритм, в такт которому, кажется, бился и его собственный пульс. В груди закололо от нехватки кислорода, и он наконец выдохнул и опустил ресницы, внутренне принимая неожиданное признание. Кажется, он и так это знал. Чувствовал или догадывался, но никогда действительно не задумывался об этом. Очевидная симпатия и интерес Минхо к Томасу с самого начала их знакомства бросались в глаза и стали уже привычной и естественной формой общения между друзьями - Ньют и не воспринимал бы их иначе. А зная образ жизни бегуна и его взгляды, можно было сказать, что для Минхо это было вполне нормально... Что же до него самого... Ньют пока не знал, что думать. Все это было странно. Непривычно, волнительно, даже немного пугающе. Его мысли закрутила тревога, поднимая мутный осадок старых страхов и комплексов, но он заставил себя успокоиться и сосредоточиться на том, что было у него сейчас. На Минхо. На тепле и силе, которые дарили ему руки бегуна; на том ощущении безграничного счастья и свободы, что он ощущал рядом с ним. Ньют снова зажмурился. Все это слишком сложно, и он обязательно подумает об этом - потом. Сейчас у него есть кое-что поважнее.