Треугольник

После ноябрьских оттепелей и слякоти декабрь вместе с заметным похолоданием наконец принес с собой настоящий снег, укрывая город белым нарядным покрывалом и пряча навевавшие уныние грязь и голые деревья. Витрины торговых центров и кафе с каждым днем расцветали праздничными гирляндами фонариков, рождественскими венками и елями. Все спешили переключиться с осенней тоски на предпраздничные заботы и радостное ожидание Рождества и Нового Года. Снова полетели учебные будни. Признаться, в последние недели Томас изрядно запустил университет. Он откровенно скучал на лекциях, поглощенный своими мыслями больше, чем учебным материалом. Единственная отдушина - спорт. Для участников сборной команды начались веселые и насыщенные тренировками дни подготовки к городским соревнованиям между университетами, первый тур которых должен был пройти перед самым началом зимней сессии. Так что почти каждый день после занятий Том проводил в спортзале или на стадионе с товарищами по команде и с Минхо. Капитан был весьма воодушевлен предстоящими соревнованиями, а потому гонял их с особым усердием, но уже без той суровости, что так ранила Томаса на отборочных. Но, в любом случае, он был только рад возможности отвлечься от давившей на грудь хандры. А рядом с Минхо, несмотря на вспыхивающее то и дело смущение, на душе становилось теплее. Сам бегун тоже заметил его подавленное состояние, но, списав все на расставание с Брендой, старался подбадривать его и не задирать лишний раз. Хоть что-то хорошее в этом было. По крайней мере Томас имел вполне приличный предлог для оправдания своей грусти. Жаль, что он не мог так же просто разобраться с настоящими причинами терзавших его чувств. А у причин этих были вполне конкретные имена и лица. Минхо и Ньют. Что делать с внезапно обнаруженным в себе влечением к старшему бегуну, Томас не знал. После той истории с лифтом и этих странных, ужасно смущающих снов глупо было отпираться - он запал на Минхо. Конкретно так запал. И, кажется, довольно давно... Вот только сам не заметил, как и когда это произошло. А теперь, обескураженный и потрясенный, он стоял перед фактом непреодолимого, но, увы, безнадежного притяжения. Хотя Минхо и сказал, что Том нравится ему, а его манера общения уж слишком часто походила на флирт, Томас все равно был связан по рукам и ногам. Не мог же он начать заигрывать с парнем своего лучшего друга... Даже если Минхо сам, как ему казалось, был не против... Оставалось только смириться и ждать, когда его отпустит эта безумная одержимость. Вот только это было маловероятно, учитывая, что бегун почти все время был рядом. В университете, на тренировках, дома... А когда его не было, Томас почти все время сам думал о нем. После целой недели снегопадов и тоски погода наконец наладилась, и на душе у Томаса стало чуточку светлее. Да и день сегодня был прекрасный. На улице подморозило, и на холодном голубом небе ярко и колко светило солнце. Под ногами, на расчищенной мостовой, похрустывала ледяная крошка. Последние пары отменили, тело немного ныло после тренировки и заслуженного расслабляющего душа, мышцы приятно тянуло после увеличения нагрузки, да и тренер его сегодня похвалил, ставя в пример остальным - Томаса просто распирало от гордости. Жаль, что капитан не видел. Том улыбался и щурился на солнце, шагая к парковке. Минхо освободился как раз вовремя, чтобы подбросить его до дома, а заодно и зайти в гости, чего уж там. Томас был только рад. Несмотря на некоторое напряжение, которое он испытывал в присутствии бегуна, без него было еще хуже. За последние дни он, кажется, смог немного совладать с теми ужасно смущающими чувствами, что пробуждал в нем капитан. По крайней мере, Том не краснел больше в его присутствии, как какая-то сопливая школьница. Уже достижение. Еще немного, и он сможет вернуться к нормальному функционированию в режиме "друга". Ну, он надеялся на это. Всю дорогу они непринужденно болтали. Минхо, как раньше, дразнил его на тему спорта, неверяще поднимая брови и отпуская едкие насмешливые комментарии, пока он рассказывал о своих сегодняшних результатах. И Том смеялся и пихал друга в плечо, справедливо возмущаясь его "неверию". На душе было так легко и радостно. Как обычно и бывало раньше между ними. В такие моменты Томасу хотелось, чтобы время остановилось. Не переставая улыбаться, он взглянул на друга, когда тот неожиданно выругался и остановил машину. - Черт, пробка, - Минхо вздохнул. - Теперь будем тащиться еще полчаса. Том только пожал плечами. Надо же, накликал. - А что, торопишься куда-то? - наигранно хлопая глазами, поддел он. Хотя прекрасно знал, что дома их ждет Ньют. - Да так, - бегун с улыбкой отмахнулся, - хотел забрать Ньюта покататься... Томас опустил глаза, ощутив укол ревности и тут же мысленно дав себе оплеуху. Это ведь естественно, что друзьям нужно было время и место, чтобы побыть наедине. Только вот у Тома на душе скребли кошки. Он тоскливо уставился в окно на обгоняющих остановившийся автомобильный поток пешеходов. - Знаешь, - вздохнул он, проводя рукой по волосам, - вам не обязательно уходить, чтобы побыть вдвоем. То есть, - он смущенно кашлянул, - это ведь квартира и Ньюта тоже, и у него есть своя комната. Минхо смотрел на него заинтересованно и серьезно, немного приподняв брови, и Томас почувствовал, как краснеет, однако продолжил: - Я к тому, что я не против, чтобы ты оставался. Даже на ночь... Все-таки лучше, чем делать это в машине или еще где-то... Он совсем смутился и снова отвел взгляд. Черт, и кто его за язык тянул? Он же всегда старался избегать разговоров на тему интимных отношений между его друзьями. Минхо буравил его изучающим взглядом. - Спасибо, конечно, - выдохнул бегун после долгой паузы, и в его голосе не было ни следа от недавней веселости. - Вот только не дошло у нас еще до "этого"... Томас вскинул на друга удивленный взгляд. Тот смотрел вперед, на запруженную автомобилями дорогу, щеки его заметно порозовели, лицо было серьезно. Том открыл и закрыл рот, не зная, что сказать. Вот это поворот. Кто бы мог подумать, что Минхо, красавчик-сердцеед, будет делиться с ним проблемами на любовном фронте. Хотя, зная Ньюта, эти "проблемы" были вполне предсказуемы. Правда, сам Томас почему-то был уверен, что настойчивый и страстный бегун уже давно пробился за "железный занавес" ньютовой застенчивости... Минхо вздохнул, перестраиваясь в другой ряд, когда колонна машин наконец двинулась. Томас растерянно моргал, не зная, что ответить на это неожиданное и чертовски смущающее откровение. - Знаешь, Ньют, - Минхо тепло улыбнулся, произнося имя парня, - он такой горячий... такой... сексуальный, тонкий, гибкий... И эти его глазищи, и губы... Просто удивительно, что его еще никто... ну, ты понимаешь... Том отчаянно покраснел и просто молча кивнул головой. Боже, он никогда не думал о Ньюте в таких формулировках. Он был хорошим другом, лучшим другом, какого можно только желать. Но почему-то Томас раньше никогда не задумывался о том, что тот однажды заведет отношения и будет, о боже, с кем-то заниматься сексом. Почему-то понятия "секс" и "Ньют" никак не складывались вместе в его сознании, пока не появился Минхо. Только узнав об их отношениях, он смог взглянуть на друга детства по-другому и увидеть вместо нескладного застенчивого подростка, с которым они, бывало, прогуливали школу и играли в приставку ночи напролет, повзрослевшего юношу с его своеобразной тонкой красотой и странной грустью на дне больших карих глаз. За чередой своих романов Том словно и не замечал, что Ньют все время был один. Боже, да он даже на выпускной в школе пришел с сестрой! Зато он всегда был рядом, всегда мог подставить плечо, когда Томас приходил к нему зализывать сердечные раны. И он настолько привык, что Ньют всегда был только его... И вот теперь появился Минхо и занял эту пустующую нишу в жизни Ньюта. Бегун окинул его долгим внимательным взглядом, словно задумавшись о чем-то. - Я думал сначала, - Минхо перевел взгляд на дорогу и крепче сжал руль пальцами, - что это из-за тебя. - Что? - Том уставился на него во все глаза, открыв рот от изумления. Минхо, наверное, шутит... При чем тут он? - Ньют, он... - бегун слегка нахмурился, на миг закусив губу, - влюблен в тебя со школы. Томас удивленно моргнул, пытаясь переварить услышанное, а потом напряженно рассмеялся. Однако улыбка сползла с его лица, как только он понял, что Минхо и не собирается смеяться. Его лицо было серьезно, взгляд был мягким и немного грустным. Это не шутка. Том тяжело сглотнул. - Но вы же... - неуверенно начал он, все еще надеясь, что просто что-то не так понял, - вы с ним встречаетесь... - Да, - Минхо снова бросил на него серьезный взгляд. - Но я лишь надеюсь, что однажды он будет смотреть на меня так же, как на тебя, Томми. Том с трудом заставил себя закрыть рот, звонко клацнув зубами. Он перевел потрясенный взгляд с лица друга на улицу за окном, однако все плыло перед глазами, смешиваясь и сливаясь в бесформенное туманное пятно. Ньют любит его? Давно?.. Боже... Это просто не может быть правдой. Его сознание отказывалось принимать это, отчаянно цепляясь за любые возможные отговорки и оправдания. Может, он просто не так понял? Или Минхо не так выразился? Или... Но зачем бы бегун стал выдумывать такое? Нет... Он снова взглянул на сидящего за рулем парня в последней надежде, что тот развеет его сомнения и опровергнет сказанное, переведет все в шутку, да что угодно... Вот только Минхо смотрел на него с какой-то невыразимой тоской, грустно и понимающе улыбаясь уголком рта. Томас тяжело сглотнул подкативший к горлу ком; дышать стало трудно, и он стиснул дрожащие пальцы на перехватывающем его грудь ремне безопасности. Ох, черт. Если это правда... Это же все, все меняет... Вся их дружба, общение, совместная жизнь... Все теперь наполнялось совсем другим смыслом. Ньют любит его... Любит его. Шок. Сердце стучало оглушительно громко, ладони вспотели, внутри все сжалось в напряженный узел. В душе Томаса рушилась вселенная, взрывались миллиарды звезд, ослепляя его своим безжалостным светом. - Зачем ты рассказал мне? - упавшим голосом спросил он. Минхо пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. - Думаю, ты должен знать. Это... честно, наверное... - И что мне теперь делать? - Том поднял беспомощный взгляд на друга, совершенно растерянный и потрясенный. - Все, что захочешь. *** Томас не спал. Не мог сомкнуть глаз, зная, что через комнату от него, в своей спальне, один в своей постели лежит Ньют. Боже, зачем только Минхо рассказал ему? Это, черт возьми, было совершенно, просто чудовищно нечестно. Он понятия не имел, что делать с обрушившимся на него открытием. И тем более не представлял, чего же он сам хочет... Едва он отошел от шока, как его сознание заполнили вопросы, мысли и воспоминания. Воспоминания о Ньюте, которые в свете новых знаний обретали совсем другие краски и формы, наполнялись новым, скрытым до этого содержанием. Том стиснул подушку, воскрешая в памяти очередную сцену из их прошлого. А вспомнить было что. Например, как они однажды, еще в средней школе, нарвавшись на хулиганов, бежали по школьным коридорам, крепко держась за руки. И Ньют так отчаянно сжимал его пальцы. А потом они прятались под лестницей, и Томас тесно вжимал худое тело друга в стену, чтобы уместиться в неширокой полосе тени. А Ньют тяжело дышал ему в шею, весь напряженный и дрожащий... От страха быть пойманными, думал Том тогда, крепче прижимая к себе запыхавшегося паренька. Или другой случай, когда Ньют ночевал у него в гостях, а он по неосторожности опрокинул стакан с колой на расстеленный на полу матрас, и им пришлось спать вдвоем в томасовой постели. Том не понимал тогда, отчего его друг так вздрагивал и отворачивался, пока он вертелся с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее и то и дело прижимаясь к напряженному телу рядом. Боже... Или когда Томас в шутку устроил потасовку на полу и, пользуясь преимуществом в силе, опрокинул Ньюта на спину, наваливаясь сверху всем телом. И, зажав одной рукой тонкие запястья высоко над светлой макушкой, щекотал его до слез. Ньют яростно сопротивлялся, брыкал ногами и вскидывал бедра, пытаясь скинуть оседлавшего его друга, а потом вдруг, словно вмиг обессилев, замер под ним и отвернул в сторону раскрасневшееся лицо. Ох, черт... Как же он был слеп. И, о боже, тот поход в десятом классе... Томас уже тогда вовсю встречался с девчонками и был не прочь устроить очередную шокирующую окружающих выходку, от которых девушки задорно хихикали и бросали на него заинтересованные взгляды. Когда они сидели чуть в стороне от общего костра с еще парой ребят и девчонок и пили тайком пронесенный алкоголь, кто-то начал подначивать их с Ньютом... И тогда... тогда они почти поцеловались... Раззадоренный и немного пьяный Ньют - растрепанный, с блестящими глазами, такой яркий, теплый, непривычно дерзкий - без тени смущения потянулся к нему, и Томас тоже двинулся навстречу, чуть улыбаясь и опуская взгляд на приоткрывшиеся губы... Но в последний миг спасовал и отпрянул, рассмеявшись и прикрывая рот рукой. Струсил. Он еще заметил тот короткий миг, когда сам уже отшатнулся, а Ньют все еще доверчиво тянулся к нему, а затем, осознав ситуацию, тоже отстранился, напряженно улыбаясь, подыгрывая общей шутке... Никто не заподозрил тогда ничего такого, а Томас не придал значения промелькнувшей во взгляде друга боли, спеша забыть эту смущающую ситуацию... Их было много, таких моментов... Тысячи каждодневных мелочей, случайных прикосновений, мимолетных взглядов... Теперь все воспринималось иначе. Томас сходил с ума. Он, в принципе, понимал, почему Ньют не признался ему... Но не мог простить себе, что сам не заметил чувств друга. Он всегда искал кого-то на стороне, не замечая того, кто был рядом. Все это время. Сердце защемило от боли и собственной вины, когда он, раскручивая ленту памяти, осознал, каково приходилось Ньюту, когда тот общался с ним... Все его подружки, на свидания с которыми он так часто таскал друга "за компанию", все его рассказы о любовных "победах", все вечера вдвоем, когда он приползал к нему за утешением... Как он, сам того не подозревая, все время ранил Ньюта. Как ему было больно... *** Ньют не мог не заметить, что Томас в последние дни вел себя странно, и потому искренне переживал за друга. Похоже, он всерьез страдал после расставания с Брендой, глубоко переживая разрыв. Ньют изнывал от невыносимой удушающей нежности и тоски, как и раньше, в школе, когда Том расставался с подружками, - словно он вернулся в прошлое, назад к своей неизменной роли "жилетки для слез". Только в этот раз все как-то изменилось. Том не спешил вываливать ему все свои печали, а отмалчивался и ходил мрачнее тучи, погруженный в свои мысли. И Ньют, хоть и ругал себя, все равно чувствовал горький привкус ревности на языке... Мысль, что Томас был действительно серьезно влюблен в Бренду, больно задевала что-то в его душе - ту ее часть, что все еще безнадежно и отчаянно любила его... С этими чувствами он справиться не мог, сколько не уговаривал себя, напоминая, что у каждого из них своя личная жизнь. Он, путаясь в собственных чувствах, просто старался подбадривать друга и заботиться о нем. Однако Том, кажется, только больше отгораживался и замыкался в себе. Сердце Ньюта болело. А еще его тревожили странные долгие взгляды, которые бросал на него Томас. Непривычно задумчивый и молчаливый, друг порой смотрел на него так, что у Ньюта мурашки пробегали по спине, а сердце начинало стучать быстрее. Он каждый раз одергивал себя, чтобы не начать нелепо краснеть. Не стоит накручивать себя. Все это он уже проходил и раньше, скрывая свою влюбленность. И все бы ничего, но эти взгляды слишком уж напоминали ему голодные глаза Минхо, когда тот, оставив шутки, казалось, готов был наброситься на него и... Ох, с Минхо тоже нужно было что-то решать. Ньют сгорал от смущения, вспоминая их недавние моменты наедине. То, что бегуну уже просто рвало крышу от желания, он ощутил на собственной шкуре. И, несмотря на стыд, Ньюта тоже тянуло к нему. Он хотел... целовать его, зарываясь пальцами в короткие волосы, чувствовать горячие крепкие руки, обнимающие его, прижиматься к сильному телу, ощущая его настойчивое давление, слышать подчиняющий себе голос... снова. Кажется, он уже достаточно определился со своими чувствами и желаниями... И хотя его все еще несколько смущал факт соседства в его душе страстного влечения к бегуну и давней, мучительно-сладкой в своем отчаянии любви к Томасу, он решил просто принять это как данность и перестать сходить с ума от чувства вины. Он действительно любил их обоих. Нуждался в них... И если чувства к Тому порой высасывали из него все силы, опустошая, заставляя остро чувствовать свое одиночество, то Минхо... Минхо давал ему все то, чего ему так не хватало. Он словно наполнял его своей силой и уверенностью, давал ему чувство собственной уникальности, важности, нужности, привлекательности, в конце концов... Это было так непривычно и странно. Ньют никогда не считал себя красивым. Слишком худощавый и угловатый, с узкими плечами, невыразительной мускулатурой, острыми чертами лица и бледной кожей... Он никогда не был популярным в школе, никогда не считался симпатичным. Удивительно, что такой парень, как Минхо, вообще посмотрел в его сторону. Ньют иногда не верил, что все это не сон или не чья-то жестокая шутка, он словно все еще опасался подвоха. Вот только то, как Минхо смотрел на него, словно пожирая глазами; прикасался к нему, нежно обнимая или жадно лаская; те слова, что он шептал ему, сходя с ума от возбуждения... Боже. Ньют краснел и смущался, но был невероятно счастлив, наконец чувствуя себя желанным. И это чувство было словно наркотик. Минхо был до того горячим и страстным, что Ньют вспыхивал от одного прикосновения или поцелуя. Ньют кусал губы, которые уже горели от желания целоваться. Он не мог отрицать, что хотел Минхо. До тянущих спазмов внизу живота, до дрожащих коленей... Оставалось только наконец набраться смелости и решиться. Наверное, не было еще ни одного подростка, так желавшего близости и так боявшегося "первого раза"... Ньют полагал, что парням обычно в этом смысле немного легче - нужно лишь найти подходящую сговорчивую девчонку. Что чувствовали девушки, он с ужасом догадывался, примеряя на себя роль "принимающей стороны". Желание и неизбежная боль... Да уж... На такое можно решиться только по любви. Нет, он, конечно же, смотрел порно и знал, как это происходит между мужчинами, но его это больше пугало, чем заводило. Как справиться со страхом, он пока не знал. Он зажмурился и прижал ладони к пылающим щекам. Томас из своего угла дивана поднял на него темный взгляд, вызывая в нем жаркую волну стыда. Черт, кажется, он слишком увлекся, погрузившись в свои мысли... Оставалось лишь надеяться, что они не читались на его раскрасневшемся лице. Они уже пару часов сидели вдвоем в полутемной гостиной, бросив на полу надоевшую за вечер приставку; по телеку шел какой-то старый боевик, за сюжетом которого давно никто уже не следил. Минхо сегодня у них не появлялся, занятый какими-то своими учебными делами, и Ньют уже откровенно скучал по бегуну... Том почти все время молчал, иногда вздыхая и нервно ероша волосы. О чем он думал, Ньют не знал, но надеялся, что своим присутствием сможет немного подбодрить его, хотя до таланта Минхо поднимать окружающим настроение ему было далеко. И, видимо, Томасу тоже не хватало веселого и жизнерадостного друга рядом. Ох, Томми... Сил не было видеть его таким подавленным. Он бы, наверное, все, что угодно, отдал, лишь бы Том снова улыбался ему. Ньют вздохнул. Немного замявшись, он нерешительно протянул руку и осторожно коснулся коротких томасовых волос, мягко взъерошивая темные прядки. Давно он не позволял себе дотронуться до друга так нежно. Признаться, он вообще старался избегать слишком близких прикосновений, чтобы лишний раз не бередить свои раны. Но когда Томми было плохо, он не мог удержать себя от маленькой невинной ласки. Только чтобы подбодрить его, только чтобы напомнить, что он всегда рядом... Том ощутимо вздрогнул от прикосновения и напрягся, не сводя с него тяжелого взгляда. Он не отстранился, но и не сделал никакого движения навстречу, позволяя тонким прохладным пальцам пройтись по его волосам. Этот жест был знаком ему до боли... Ньют смотрел на него с такой щемящей сердце нежностью, что он в очередной раз поразился, как не замечал этого раньше, как не распознал любви за дружеской заботой. Сейчас же это легкое прикосновение отозвалось в нем волной жара и смущения. И вины. Ведь все это время Ньют страдал... Томас шумно втянул носом воздух, не сводя глаз с такого родного лица. Ньют смотрел на него, как завороженный, и не спешил убирать руку. В зыбком мерцающем свете экрана он казался еще более бледным, а его глаза - черными и бездонными колодцами, которые затягивали Тома с головой. Он, непроизвольно потянувшись ближе, склонил голову на бок вслед за соскользнувшей по уху ладонью и прижался к ней щекой, на миг опустив ресницы и наслаждаясь мягким прикосновением. Когда он вновь открыл глаза, на лице друга читалось смятение. Ньют был растерян и смущен. Брови чуть нахмурены, рот удивленно приоткрыт. Том опустил взгляд на его губы, и у него перехватило дыхание. О, черт... Он мог бы поцеловать его сейчас. Он хотел поцеловать его... Добрый, нежный, любящий Ньют. Такой близкий, такой теплый, родной... Доверчиво замерший перед ним. Рука Ньюта соскользнула вниз, но сам он не шелохнулся, словно загипнотизированный. Томас непроизвольно облизнул губы и подался чуть вперед, не разрывая контакта глаз. Что, если он продолжит?.. Если он попробует?.. Оттолкнет ли его Ньют? Или... Его сердце бешено колотилось в груди, и он, не глядя, нашел прохладную ладонь на диване и накрыл тонкие пальцы своими. От прикосновения Ньют вздрогнул и заморгал, сбрасывая оцепенение. Он неловко отдернул руку и отвел глаза. Момент был разрушен. Томас вспыхнул, словно опомнившись от наваждения, тут же ощутив острый укол вины. Что он, черт побери, собирался сделать?.. Боже... Его взгляд заметался по напряженной фигуре друга, готового вскочить с места и убежать. Что он творит? Надо срочно спасать ситуацию. - Спасибо, - начал он, заставляя свой голос не дрожать, - что сидишь тут со мной и вообще... За поддержку... Том стушевался, но пересилил желание спрятать взгляд. Сейчас главное не испортить все. Ньют, напряженно следивший за ним, шумно выдохнул и покачал головой; плечи его расслабились. - Не за что, - рассеянно улыбнулся он, - мы же друзья. - Да... - Томас старательно закивал и откинулся на спинку дивана, отдаляясь на более безопасное расстояние. Друзья... Все верно. Вот так, потихоньку. Чтобы не спугнуть его. Еще немного, и можно сказать, что ничего и не было. - Поздно уже, - он кашлянул, с трудом подбирая слова, - пойду я, наверное, спать. Ньют кивнул и встал с дивана. - Да, я тоже, - он неуверенно замялся. - Спокойной ночи, Томми. - Да... - Том поперхнулся воздухом от резанувшего по сердцу "Томми", и тоже поднялся. - И тебе. *** Ньют бросился на кровать. Боже, он, кажется, начал сходить с ума, раз ему уже мерещатся такие вещи. Томас... Томми... Он задыхался от боли, сжавшей сердце. Он так хотел поцеловать его. И он готов был сделать это. Боже, да он просто мечтал об этом. Как и тогда... Ему на какой-то миг показалось, что это желание взаимно. Ох, он точно сошел с ума. Спятил от воздержания и постоянных фантазий. И, боже, он чуть было не выдал себя! Как бы ему ни хотелось, последствий он бы не вынес. Ньют зарылся лицом в подушку и сдавленно простонал. Все его тело горело, в паху пульсировало от напряжения. Однако в груди ядом разливалось отчаяние. Так глупо, так безнадежно... Опять он позволил себе замечтаться и, пусть и на миг, увидеть то, чего на самом деле нет. Он нашарил в кармане домашних штанов мобильный телефон и набрал номер Минхо. После пары гудков в динамике раздался знакомый, немного усталый, но такой теплый голос. - Эй, - бегун мягко усмехнулся, - я думал, ты хороший мальчик и уже спишь. Ньют закусил губу, чтобы не всхлипнуть. Голос Минхо был до того нежным, что он чуть не зарыдал от сковавшего его напряжения. Звук дыхания и тихий смешок, словно задевая оголенные нервы, отозвались в нем волной дрожи. - Нет, - он вздохнул, пытаясь взять себя в руки и совладать с охватившим его трепетом, однако голос все равно выдавал его состояние, - сегодня я точно плохой мальчик. Минхо чуть хрипло выдохнул, тут же позабыв о шутливом тоне. - Серьезно? И позвонил мне, чтобы... - Просто поговори со мной... - Ньют зажмурился, стискивая пальцами телефон. - Не хочу быть один. Не могу... - он сорвался на шепот и умолк. Сейчас он, наверное, был по-настоящему благодарен судьбе за то, что с Минхо ему не надо ничего объяснять или стыдиться. По случайному стечению обстоятельств тот с самого начала знал, что — или, вернее, кто — может довести Ньюта до состояния крайнего отчаяния и возбуждения одновременно. Томми. Минхо никогда не задавал вопросов, никогда не предъявлял претензий, просто принимая его всего, со всеми чувствами, страхами, секретами... И сейчас, кажется, бегун моментально понял, в чем проблема. - Тише, малыш, успокойся, - низкий голос пробирал до дрожи, - все хорошо. Давай просто попробуем немного расслабиться... Просто делай, что я говорю... Ньют тихонько всхлипнул и скользнул ладонью к поясу штанов.