Треугольник

Чем ближе они подъезжали к дому, тем больше нервничал Ньют. Момент "Х" неотвратимо приближался, и он мысленно прокручивал всевозможные сценарии развития событий этого вечера, которые, впрочем, в его воображении все заканчивались одинаково - в постели с Минхо, извиваясь под ним или верхом на его члене, рыдая от неизбежной боли... Не самые "праздничные" мысли... Зато Минхо, напротив, пребывал в самом благостном настроении, чуть ли не насвистывая "Jingle Bells" себе под нос. Ему, похоже, и в голову не приходило, через какие муки сейчас проходил Ньют. - Ну, - с улыбкой протянул он, припарковав машину у подъезда, - надеюсь, у тебя еще есть силы для продолжения праздника? - Что? - Ньют растерянно заморгал, оторвавшись от своих невеселых размышлений. - Рождество, Ньют, - Минхо хохотнул, помахав ладонью перед озадаченным лицом. - Помнишь еще, что сегодня самая волшебная ночь года? Ньют торопливо закивал, опустив глаза. Ох, для него все это "волшебство" воплощалось в тюбике смазки и презервативах, припрятанных в ящике тумбочки у кровати. Он все еще внутренне вздрагивал, вспоминая, каких мучений ему стоила их покупка. А еще ему было чертовски неловко оттого, что Минхо устроил для него такой потрясающий ужин, подумал о подарке и вообще был просто образцовым бойфрендом, в то время как все мысли Ньюта занимали секс и эгоистические переживания о собственной заднице. Минхо смотрел на него выжидающе и мягко улыбался. - Что? - снова растерянно брякнул Ньют, пытаясь сообразить, какую реплику или вопрос он мог пропустить. - Хэй, - Минхо усмехнулся и, наклонившись к нему, понизил голос, - пригласи меня, черт возьми. Ньют вспыхнул от смущения. Боже, ну почему он такой растяпа? У него и мысли не было, что сегодня они могут быть не вместе. Неужели Минхо думал иначе? - Ты ведь останешься на ночь? - с тревогой спросил он, нервно теребя новенькие перчатки. - Боже, я уж думал, ты никогда не спросишь, - Минхо ухмыльнулся и заглушил мотор. Пока он, выйдя из машины, рылся в багажнике, Ньют неуверенно топтался у крыльца, подняв лицо к падающим с неба снежинкам и пытаясь успокоить скачущие мысли. Он вздрогнул, когда бегун пихнул ему в руки картонную коробку с тихо звякнувшим содержимым, а потом перевел взгляд на самого Минхо и открыл рот от изумления. В руках у того была увязанная сеткой ель. Небольшая, не более метра высотой, но живая, настоящая... Еще один сюрприз. Ньют потрясенно хлопал ресницами, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке, а сердцу в груди становится невыносимо тесно. - Вот теперь можно идти, - Минхо самодовольно улыбнулся и поудобнее перехватил свою ношу. Ньют колдовал над глинтвейном, подмешивая специи в подогретое вино, и наблюдал за Минхо в гостиной - тот, установив ель, теперь выгребал из коробки елочные украшения, пытаясь распутать гирлянды и мишуру. В суматохе последних дней сессии он и думать забыл о подготовке к Рождеству, даже не озаботившись как-то украсить квартиру. Зато Минхо, кажется, продумал все до мелочей. Это было так неожиданно с его стороны и так чертовски мило. - Поверить не могу, что ты притащил ель, - Ньют наконец подсел к бегуну на пол, протягивая тому чашку, и кивнул на груду елочных шаров, - и откуда у тебя это? - Алби, - хмыкнул Минхо и сделал глоток. - Мы каждый год по его милости наряжаем елку на Рождество. Только в этот раз он сам умотал к родителям. Не пропадать же добру. Ньют улыбнулся, опуская взгляд в чашку с глинтвейном, мягкое тепло которого сейчас разливалось в груди. Спокойная домашняя обстановка, тихая музыка и наконец-то появившееся ощущение праздника помогли ему немного расслабиться. Но, увы, не настолько, чтобы совсем забыть о страхах, терзавших его весь день. Как он ни пытался отвлечься, а сердце все равно трепетало в груди. Он сделал еще пару больших глотков и, отставив чашку, принялся помогать развешивать на колючие ветви елочные шары. Это невинное, почти забытое занятие воскрешало в нем теплые, отдающие светлой грустью воспоминания из детства в Англии, когда родители еще были вместе, когда они были нормальной семьей... Словно заметив его отрешенный взгляд, Минхо вдруг притянул его к себе за шею и поцеловал - нежно, волнующе, жарко... Ньют вспыхнул, тут же вспомнив о своих тревогах. То ли от алкоголя, то ли от близости бегуна он почувствовал, как горят щеки, а в голове все едва заметно плывет. Он так разволновался, что Минхо примирительно поднял руки. - Да не наброшусь я на тебя, - он мягко усмехнулся и демонстративно отсел на диван, - конечно, если ты сам не захочешь. Сидя у его ног, Ньют смотрел на него снизу вверх. Ох... Он, кажется, хотел. Его всего потряхивало, когда он замер перед бегуном, чувствуя, как мурашки бегут по коже от скользящего по нему темного взгляда. Минхо вопросительно приподнял бровь, однако понимающая ухмылка уже расползалась по его лицу. - Иди сюда, - шепнул он и легонько похлопал по своему колену. И Ньют, заливаясь румянцем, забрался на него верхом. Это было немного стыдно и, вероятно, выглядело совершенно не мужественно, но ему нравилось сидеть у Минхо на коленях - лицом к лицу, тесно прижимаясь, обнимая за шею и ероша жесткие черные волосы. Но главное - ему нравилось чувствовать себя полностью в руках бегуна. Минхо, удерживая его вес, прижимал его к себе, гладил и мял напряженные мышцы, спускаясь ладонями от плеч по спине и ниже. И, ох... Как он сжимал его бедра, то и дело срываясь пальцами на ягодицы... Ньют жмурился и непроизвольно вздрагивал, но не размыкал теплых объятий, уткнувшись носом в темные волосы и шумно вздыхая. Он взволнованно заерзал лишь тогда, когда не на шутку разошедшийся Минхо стал настойчиво стаскивать с него кофту, горячо и влажно целуя шею. - Подожди, я... - хрипло выдохнул Ньют, поражаясь, как низко и, черт возьми, возбужденно звучит его собственный голос, - мне нужно в душ. Минхо нехотя выпустил его, сверкая черными от желания глазами. - Только быстро. Когда Ньют вышел из ванной, в гостиной было пусто, и он, на цыпочках подкравшись к спальне, заглянул в приоткрытую дверь. Минхо стоял к нему спиной, раздеваясь. Ньют не собирался подглядывать или еще что-то... просто... волновался. Он затаил дыхание, когда проворные руки бегуна стащили рубашку, обнажая широкую смуглую спину, и, отбросив одежду на спинку стула, легли на пояс брюк. Звякнула пряжка ремня, и Ньют, вздрогнув, зашел в комнату, выдавая свое присутствие. Минхо обернулся к нему. - Эй, - он ухмыльнулся, - может, поможешь мне с этим? От тихого, немного хриплого голоса у Ньюта по спине пробежали мурашки. Он шагнул к Минхо и чуть подрагивающими пальцами вытянул ремень, а затем расстегнул ширинку его брюк. На нем самом были лишь тонкие пижамные штаны, которые не могли скрыть его возбуждение от хищно блеснувших глаз бегуна. Боже, рядом с ним Ньют заводился с пол-оборота, несмотря на терзавшие его страхи и волнение. Минхо в свою очередь подтянул его к себе за резинку штанов и, не долго думая, запустил под них руки, скользя ладонями по пояснице и опускаясь ниже на ягодицы, слегка сжимая. Ньют закусил губу, непроизвольно вздрагивая, и уткнулся лбом в обнаженное плечо. Он знал, что Минхо просто дразнит его прикосновениями, но все равно не мог унять внутреннюю дрожь. Его собственные руки, расправившись с "молнией", уже поглаживали напряженный член любовника через тонкую ткань боксеров, отчего Минхо крепче сжимал пальцы и горячо выдыхал ему в висок. - Отсоси мне, - тихий шепот коснулся его покрасневшего уха, и Ньют послушно потянул его к кровати. Ох, с удовольствием. Он опустился на колени, освобождая бегуна от оставшейся одежды, и, не раздумывая ни секунды, взял в рот большой горячий член. Ему нравилось это. Нравилось ощущение напряженной плоти на языке; нравилось, как растягиваются его губы, охватывая головку и спускаясь дальше по стволу; нравилось, как Минхо сжимает его волосы, подталкивая за затылок одной рукой, а второй придерживая за подбородок... Ему, черт возьми, нравилось, как Минхо трахает его в рот - сильно, даже немного грубо, контролируя его, заставляя принимать до конца, с влажным звуком скользя между его губ... Боже... Ньют не понимал, когда успел стать таким развратным, но ему было так хорошо. Он постанывал и жмурился от удовольствия, сжимая собственный член и то и дело поглядывая на бегуна снизу вверх. И видеть Минхо таким, слышать его сорванное дыхание нравилось ему больше всего. Он удивленно заморгал, когда Минхо, не кончив, отпустил его и потянул к себе. - Хороший мальчик, - сбившееся дыхание выдавало его нетерпение, однако он, похоже, решил растянуть удовольствие. - Иди ко мне... Ньют забрался на кровать, попутно стащив с себя штаны, и прижался к разгоряченному телу бегуна. Что он задумал?.. В груди вновь всколыхнулся страх, но, черт, он же сам все решил. Минхо перекатился на спину, устраиваясь на подушках, и потянул его за собой - на себя - приподнимая и помогая сесть. Ньют поерзал, устраиваясь верхом на его бедрах, и скрестил руки в бессознательной попытке прикрыться - все-таки старые комплексы еще напоминали о себе, несмотря на все то, что уже было между ними. Впрочем, если сравнивать с тем, как чувствовал себя Ньют еще месяц назад - прогресс был налицо. Минхо не сводил с него глаз, скользя обжигающим взглядом по бледной коже, неторопливо поглаживал его бедра, проводя руками вверх до талии и еще выше - к взволнованно вздымающейся груди, и снова соскальзывал ладонями вниз по плоскому животу к крепко стоящему члену. Ньют закусил губу от удовольствия и смущения. То, как Минхо смотрел на него, словно впитывая каждую черту, как ласкал его, гладил, сжимая пальцами, заставляло его сердце трепетать, а собственные руки - ловить ласкающие его ладони, сжимать, впиваясь ногтями, направлять... Губы Минхо растянулись в хищной усмешке, когда Ньют, дрожа от возбуждения, начал нетерпеливо подталкивать его руки к своему пульсирующему от напряжения члену. Один вид этого раскрасневшегося от боровшихся в нем смущения и желания, расхристанного, жадно ловившего любое его прикосновение мальчишки сводил Минхо с ума. О, это окупало все ожидания. И он не хотел упускать возможности подразнить его еще. - Подрочи для меня, - Минхо перевел ладони на тонкую талию любовника и скользнул ниже, сминая пальцами его задницу и подталкивая Ньюта чуть вверх и вперед, так, что его собственный член упруго упирался как раз в ложбинку между бледных ягодиц. Ох, это была любимая забава бегуна. Смотреть, как Ньют ласкает себя, доводя до грани оргазма собственными руками, охая и дрожа, пока член Минхо ощутимо проезжался по его напряженно сжавшемуся входу. Боже, это было невыносимо... И Ньют ни за что не согласился бы потакать всем этим чертовски смущающим фетишам, если бы не взгляд Минхо, в котором он просто сгорал дотла, забывая обо всех страхах, заморочках, сомнениях... Никто никогда не давал ему больше, чем было в этих черных глазах. И потому он готов был на все, лишь бы Минхо не переставал смотреть на него так, словно он - самое прекрасное сокровище на свете. Дрожа и извиваясь, уже с трудом стоя на разъезжающихся коленях, Ньют наклонился вперед, упираясь одной рукой в подушку рядом с плечом бегуна, а второй не прекращая рваных движений на члене. Он был уже на пределе и чертовски нуждался в прикосновении Минхо. - Пожалуйста, - выдохнул он, ловя горячие губы быстрым поцелуем, - пожалуйста, Минхо... Шепот, больше похожий на тихие всхлипы, сорвал у Минхо последние тормоза. Еще более одуряющим зрелищем, помимо дрожащего от возбуждения Ньюта, был вид того, как он кончает - вздрагивая, прогибаясь, до красных отметин царапая ногтями кожу, вскрикивая или сорвано шепча его имя... Минхо смял податливое тело, впился в просяще приоткрытый рот и наконец, накрыв большой ладонью изнывающий от желания член любовника, задвигал рукой сильно и яростно, в несколько движений доводя до долгожданной разрядки. И Ньют, совершенно теряясь в захлестнувших его ощущениях, чуть ли не скуля, кончил на смуглый живот бегуна, а затем без сил рухнул рядом. Несколько минут передышки, чтобы справиться с заходящимся в груди сердцем и головокружением от гипервентиляции, и Минхо уже ловил его губы для нового поцелуя, а его пальцы, влажные от спермы Ньюта, скользили по ягодицами, проникая между ними и мягко надавливая там... И обычно одного такого прикосновения было достаточно, чтобы Ньют начал протестующе хныкать и зажиматься, но в этот раз... в этот раз он, внутренне весь дрожа и захлебываясь волной нахлынувшей было паники, все-таки пересилил первый порыв отстраниться и вместо этого уткнулся лбом в сильное плечо, до боли закусывая губу, а потом мягко качнул бедрами навстречу ласкающей руке. Минхо, словно все еще ожидая обычного сопротивления, мягко поглаживал его, не пытаясь проникнуть внутрь, готовый в любой момент вернуться к более привычным для Ньюта ласкам... Но, кажется, тот не собирался возражать, и от одной этой мысли бегуна окатило жаром. Если он позволит, если он хочет... Не то чтобы Минхо был большим фанатом анального секса — в конце концов, несмотря на весьма бурную личную жизнь, его собственный опыт в этом вопросе ограничивался лишь парой раз, притом только один из них был с парнем. Но с Ньютом... С Ньютом ему хотелось попробовать все. Почувствовать его, узнать его везде. Да и желание нагнуть этого угловатого встрепанного парнишку появилось почти с первого же дня их знакомства, преследуя смутными волнующими образами прогибающейся под ним тонкой фигурки. - Можно? - он горячо выдохнул ему в ухо, и Ньют впился ногтями в его плечи. - Ты не против?.. Боже... Ньют кивнул, подтвердив свое согласие сдавленным стоном, и тут же вздрогнул, ощутив давление липких от подсыхающей спермы пальцев. Ох, черт. Кажется, пора... Он с трудом приподнялся над бегуном и сел, разрывая контакт с пальцами, а затем, краснея, достал из тумбочки припрятанный пакет и неловко вывалил содержимое на кровать. Минхо удивленно вскинул брови, переводя взгляд с презервативов и смазки на залитое румянцем лицо любовника. - Ты что, сам купил это? - хрипло выдохнул он, не веря собственным глазам. - Угу. Я... готовился, - Ньют смущенно хмурился и отводил глаза, уже не в силах выносить устремленный на него взгляд. Минхо сгреб его в объятия, притягивая к себе и покрывая поцелуями раскрасневшееся лицо. - Черт, - он вдруг отстранился и поймал Ньюта за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, - и ты, что же, трогал себя там? Растягивал? Господи, ну почему ему так стыдно? Ньют закрыл ладонями лицо, глухо всхлипнув. Боже, да... Он пытался. Пытался подготовить себя пальцами, пока был в душе... - Ох, черт... - Минхо отвел его руки и снова поцеловал. И целовал до тех пор, пока Ньют не начал задыхаться, выгибаясь в его руках от охватившего его желания. Ньют не заметил, как снова оказался лежащим на Минхо - с широко разведенными ногами, упираясь членом в мускулистый живот, а руками в подушку по обе стороны от головы бегуна. Минхо подтянул его еще выше, удобно обхватив бедра и опустив ладони на ягодицы. - Уверен? - хрипло выдохнул он, едва сдерживаясь от желания немедленно вставить этому невероятному мальчишке и оттрахать так, чтобы звезды из глаз посыпались. И, наверное, эти желания ясно читались в его взгляде, потому что Ньют дрожал как осиновый лист на ветру, но все же не пытался сбежать, а только коротко кивнул, не сводя с него огромных, темных от возбуждения и страха глаз. Тихо щелкнул колпачок тюбика, и через миг Ньют ощутил прохладное прикосновение. Он непроизвольно дернулся и глубоко задышал, пытаясь расслабить мышцы под настойчивым давлением пальцев. - Впусти меня... - тихий шепот в мокрый от пота висок, отчего кожа покрылась мурашками. Боже. О, боже... Из горла невольно вырвался хриплый стон, а вдоль позвоночника словно прошел разряд электричества, когда в него проскользнули сразу два пальца. Вторая рука бегуна мягко двигалась на его члене, помогая отвлечься и хоть немного расслабиться. Получалось, правда, пока не очень хорошо - Ньют инстинктивно зажимался, напряженно втягивая воздух и сорвано выдыхая, и Минхо потянулся к нему, мягко целуя. - Ты такой красивый сейчас, - он коснулся губами уголка рта, скользнул по подбородку и прижался к шее, - и такой горячий там... Ньют тихонько охнул, заливаясь краской смущения. Он просто не выносил, когда Минхо говорил ему что-то во время секса. Что-то такое невероятно нежное, отчего он чувствовал, как к горлу подкатывает ком, потому что, черт возьми, никто никогда не называл его красивым; или что-то до того бесстыдное и смущающее, что он вспыхивал от острого, продирающего до спинного мозга желания, готовый кончить от одного только жаркого шепота и прикосновения горячих губ к его уху. Когда Минхо перевернул его на живот и, приподняв за бедра, поставил на четвереньки, Ньют уже едва мог соображать от возбуждения. Боже, это так стыдно, так невыносимо смущающе. И так страшно. О, Господи... Минхо наклонился над ним, касаясь грудью спины и горячо дыша ему в шею, а его пальцы, скользя внутри, задевали что-то в Ньюте, отчего хотелось толкнуться навстречу, принять их глубже, почувствовать больше. Ньют рвано выдохнул и застонал, когда член Минхо проехался по его промежности, задевая головкой поджавшиеся яички. Он не помнил, как Минхо отстранился, чтобы надеть презерватив, не уловил момента, когда пальцы сменились упирающимся в него членом. Он стонал и всхлипывал, когда бегун толкался внутрь, медленно и аккуратно проникая через тугое колечко мышц. - Тише, малыш... Вот так... хорошо... - Минхо шептал ему на ухо успокаивающие слова, целовал, гладил его член, стараясь отвлечь, и Ньют хватался за его руки, до боли впиваясь ногтями в кожу. - Ты молодец, такой сладкий, горячий... Мой малыш, мой... Ньют тихонько поскуливал от невероятно пугающего ощущения растягивающихся мышц. Он ужасно боялся, что будет кровь. Он читал про это, и единственный совет, который давали "бывалые", был расслабиться и не зажиматься... Черт, как будто это возможно, когда в тебя пытается проникнуть нечто чертовски неподходящих для этого размеров... Ох!.. Кажется, он так увлекся своими размышлениями, что пропустил момент, когда Минхо, с трудом сдерживая себя, мягко вошел в него полностью и наконец замер, давая ему привыкнуть к ощущениям. - Стыковка прошла успешно, - насмешливо выдохнул бегун ему в затылок, и из груди Ньюта вырвался нервный смешок. Однако это помогло. Страх отступил, и он, отдышавшись, наконец действительно расслабился. И Минхо, тут же поймав этот момент, отстранился немного назад, а затем толкнулся внутрь. Ньют громко охнул, когда член бегуна задел что-то внутри него. Что-то, что отозвалось вспышкой удовольствия, несмотря на распирающий дискомфорт. О, боже... А потом — потом Минхо словно с цепи сорвался. Ньют не мог сдержать катившихся из глаз слез и хрипло, сквозь сжатые зубы вскрикивал от каждого нетерпеливого толчка, стискивая в кулаках край одеяла. За болью проникновения, за яростью, с которой брал его Минхо, за глухим рыком и срывающимися стонами Ньют чувствовал его чистую, безудержную страсть, его силу, жар его тела, его одержимость... и его любовь... Чувства Минхо выражались именно так - в каждодневной ненавязчивой заботе, осторожной нежности, в лишающей сил ласке и... в безумной животной страсти, сметавшей все на своем пути. И Ньюту хотелось показать Минхо, что его чувства взаимны. Чтобы он видел, чувствовал, знал... Поэтому он как мог отвечал, подавался навстречу всем телом, прогибался, стараясь подстроиться под его ритм, не обращая внимания на боль. Ведь мысль, что именно он, Ньют, сводил Минхо с ума, заставляя срываться на бешеный темп и рваные стоны, окупала все с лихвой. С глухим рыком Минхо кончил и, прижав Ньюта к себе, завалился на кровать. Он не спешил выйти из его тела, целуя и прикусывая соленую от пота шею и чувствуя, как сжимаются вокруг члена мышцы, пока Ньют, судорожно выдыхая и вздрагивая, кончал ему в кулак... Они лежали так еще несколько мгновений, переводя дыхание и стараясь прийти в себя. После схлынувшей волны оргазма в сознании Минхо была та самая кристально-ясная чистота и четкость, которая, словно до блеска вымытое окно, открывала ему пугающую и в то же время такую простую правду. Вот он - живой, с отчаянно стучащим сердцем, а в его руках такой теплый и хрупкий дрожащий мальчишка, воплотивший в себе все счастье, все желание обладать и принадлежать, жить для него, быть с ним, любить его... Он, наверное, впервые четко осознал, как глубоко увяз в нем. Он был зависим от Ньюта. Он нуждался в нем, как в воздухе... Минхо крепче сжал в объятиях притихшего Ньюта, и тот протестующе замычал. - Ты меня задушишь, - демонстративно проворчал он и болезненно поморщился, выворачиваясь из рук бегуна, - и вытащи уже это из меня. - Черт, а ты жив еще, что ли? - Минхо весело усмехнулся и, откатившись в сторону, сел, чтобы привести себя в порядок. Однако от Ньюта не скрылся устремленный на него внимательный взгляд, когда бегун протянул ему пачку влажных салфеток. Он тоже сел, морщась от неприятных ощущений и чувствуя себя несколько неловко. Как он, забывшись, вскрикивал и стонал... Черт, кажется, он побил все свои рекорды по громкости. Впрочем, Минхо нравилось, когда он не сдерживал себя. - Черт, я весь обделался, - страдальчески вздохнул он, оттирая с себя следы бурного оргазма. Минхо хохотнул, и Ньют тоже немного напряженно рассмеялся. - Эй... - бегун вдруг стал серьезным, - Ты в порядке? Больно было? Ньют вспыхнул. Черт, ну зачем вот так прямо в лоб спрашивать... Можно подумать, его болезненные стоны и всхлипы во время секса могли оставить хоть какие-то сомнения. Он уткнулся в подушку, пряча раскрасневшееся лицо. Признаться, он всерьез боялся, что Минхо его порвал... Но не говорить же об этом сейчас, когда по закону жанра полагается счастливо нежиться в объятиях друг друга. - Терпимо. А что, хочешь на себе попробовать? - беззлобно огрызнулся он и тут же охнул, потому что Минхо навалился на него снова, прижимая грудью к кровати. - Может, однажды и захочу, - усмехнулся он, лукаво подмигнув. - Дай-ка посмотрю. Ньют завопил, отчаянно брыкаясь, тут же забыв о дискомфорте, однако не смог помешать бегуну удовлетворить его любопытство. - Ну, вроде все в порядке. Жить будешь. - Черт, заткнись, - Ньют густо покраснел и смущенно пихнул своего парня в грудь, когда тот растянулся рядом. - Дурак... - Прости, что причинил боль, - Минхо мягко поцеловал его еще влажные ресницы, - в следующий раз постараюсь держать себя в руках. - Не надо, - вздохнув, Ньют тихонько уткнулся носом в горячую шею любовника и закрыл глаза, пытаясь успокоить отчаянно бьющееся в груди сердце, - я... я люблю... когда ты такой. Он почувствовал, как на его плечи легли сильные руки, крепко и нежно обнимая. Боже, он почти сказал это. - Да-да, - Минхо насмешливо фыркнул в светлые волосы, щекотавшие его лицо, - я тоже тебя люблю. *** Утро врывалось через незанавешенное окно в тихую спальню яркими солнечными лучами, и Ньют сквозь сон чувствовал их ласкающее прикосновение на своем лице. Минхо прижимался к его боку, согревая теплом своего тела и обнимая его поперек груди, словно он даже во сне контролировал ситуацию. Ньют прислушался к ощущениям. Он чувствовал себя так мирно и хорошо... Губы растянулись в улыбке, а на щеках вспыхнул румянец, когда в его сознании стали всплывать эпизоды прошедшего вечера и ночи. Боже, они сделали это. Просто не верится... Несмотря на имевшие место дискомфорт и боль, Ньют и удовольствия получил сполна. После всего Минхо долго "извинялся" в душе, лаская его и доводя до очередного оргазма, окончательно лишившего его сил. Но сердце Ньюта трепетало не от этого. Он практически признался Минхо в любви. Немного неловко и скомканно все получилось, и, черт, он не был уверен, что тот воспринял его всерьез, потому что... Минхо же знал о его чувствах к Томасу... все это время. Ньют переживал из-за этого, но был счастлив. Ведь он получил свой ответ. Слова, сказанные бегуном - в обычном его полушутливом тоне, за нарочитой небрежностью которого скрывалась вся глубина и искренность его чувств. И сейчас Ньюту было так легко и радостно, что он готов был взлететь под потолок, как воздушный шарик. Кажется, он сбросил с себя последние оковы страхов и мешавших жить комплексов. Уж теперь-то, попробовав все, чего еще ему бояться? А когда рядом такой потрясающий парень - чего еще можно желать?.. Он повернул голову к Минхо и вздохнул, разглядывая умиротворенное лицо напротив. Пока бегун спит, он может пялиться на него сколько душе угодно, не опасаясь нарваться на насмешливый взгляд или комментарий. Вот оно - счастье - просыпаться хорошо оттраханным рядом с любимым человеком... Ньют бы, наверное, так и лежал с идиотской улыбкой, не шевелясь и пожирая глазами лицо любовника, но стоявший на рабочем столе ноутбук внезапно разразился мелодией входящего вызова в Скайпе. Он дернулся, чуть не подскочив на месте от неожиданности, и охнул. Его тело в ответ на движение тут же отозвалось тупой болью в пояснице и ниже. О-хо-хо... Кое-как выпутавшись из одеяла, кряхтя и морщась от боли, он подтянул к себе ноутбук и снова забрался в постель, устроив его на согнутых коленях. Немного взволнованно открыл крышку... Томми. Тот самый элемент, которого недоставало во вселенной Ньюта. - С Рождеством! - пропел друг, наклоняясь так близко к камере, что его улыбающееся лицо заполнило весь экран. Ньют мягко рассмеялся, справляясь с очередной невольной гримасой боли, вызванной неудобной позой. - Привет, Томми, с Рождеством, - он улыбнулся, разглядывая уже отстранившегося на нормальное расстояние Томаса. На нем был красно-белый свитер с оленями, и Ньют, запоздало опомнившись, подтянул повыше одеяло, прикрывая обнаженную грудь. Томас просто сиял, а его глаза торопливо бегали по экрану, жадно впитывая каждый кадр, каждое движение, каждую черту, отчего Ньют немного смутился. - Ты что, спал? - Том слегка нахмурился и снова придвинулся ближе, словно пытаясь заглянуть за границы экрана. - Черт! - он спохватился, хлопнув себя по лбу, и виновато затараторил. - Разница во времени... Все время забываю. Прости, если разбудил. Ньют покачал головой, не переставая улыбаться и чувствуя, как радостно заходится в груди сердце. Боже, до чего же он милый. Томми... - Я уже не спал, - он слегка скривился от боли, съезжая спиной по подушке ниже, чтобы устроиться поудобнее, - все в порядке. Ты там как? Томас на какой-то момент завис с растерянным лицом, настороженно хмуря брови. Потому что, стоило Ньюту немного сместиться, и в кадр попало обнаженное смуглое плечо лежавшего рядом парня. Ох, черт. Минхо... В его постели... И, вероятно, всю ночь они провели совсем не за пением рождественских гимнов или игрой в фанты... Хотя, это же естественно, что они вместе, чего он еще ожидал... Он кашлянул и постарался отвести глаза, чтобы не смотреть на очевидно не просто так обнаженного друга, но взгляд его словно сам собой скользил по бледным плечам, выступающим ключицам и блеснувшей незнакомой цепочке на шее - странно, Том никогда не замечал, что друг носит украшения, но он не успел задуматься об этом, цепляясь взглядом за острую линию подбородка и улыбающиеся влажные губы, за растрепанные волосы и лукавые морщинки в уголках глаз... Ньют вопросительно приподнял брови, и Томас шумно выдохнул, справляясь с нахлынувшим волнением. - Я, кхм... Нормально, - он напряженно рассмеялся и демонстративно оттянул горловину свитера. - Вот подарки распаковал. Для тебя, кстати, тут такой же от мамы. Ньют мягко усмехнулся и, кажется, сообразив, на что так пялился Томас, приподнял ноутбук и натянул одеяло еще выше. - Передай спасибо миссис Эдисон, - вздохнул он, немного виновато хмурясь, - и, Томми... - один взмах ресниц, одно слово, и сердце Томаса забилось быстрее, - еще раз прости, что не поехал... Том вспыхнул и торопливо замахал руками перед камерой. - Все нормально, я же знаю, что ты... - он запнулся, стрельнув глазами куда-то в сторону, - что вы... Боже, как неловко. Он так соскучился и так хотел увидеть Ньюта, что совершенно не подумал, что тот, скорее всего, был не один и уж точно не скучал... - Ладно, я просто хотел пожелать счастливого Рождества, - пропыхтел он наконец и снова замялся, - и передавай Минхо привет. Ньют смущенно опустил взгляд и кивнул. - И ты поздравь от меня всех своих... Повисла неловкая пауза, и Томас, мысленно проклиная себя и разрываясь от с новой силой нахлынувшей тоски, с трудом выжал из себя улыбку. - Ладно, пойду доедать пудинг, - он помахал рукой, - до связи. - До связи, - машинально повторил Ньют, и окошко видеозвонка погасло. Он еще несколько мгновений сидел, тупо глядя в черный экран, и вздрогнул, когда рядом раздался чуть хриплый со сна голос. - Я, кстати, тоже нас всех поздравляю, - Минхо потянулся и приподнялся на локте, внимательно разглядывая взволнованное лицо Ньюта. - С Рождеством, - тот тепло улыбнулся и, щелкнув по тачпаду, свернул окно программы, намереваясь закрыть крышку и отложить ноутбук. Но Минхо вдруг с изумленным "воу-воу" перехватил его руку и повернул экран к себе. Ньют вспыхнул. Он и забыл, что на рабочем столе ноутбука у него уже неделю красовалась фотка с соревнований - Минхо и Томас крупным планом в момент награждения бегунов. Минхо присвистнул, рассматривая фотографию. Кадр был явно вырезан из общего фото команды, однако момент был пойман фотографом как нельзя более удачно. В свете софитов они стояли плечом к плечу, обнимая друг друга за пояс. Минхо с победной улыбкой смотрел куда-то вдаль, на ревущие трибуны, а Томас, смеющийся, с сияющими глазами, смотрел на него. И этот взгляд - тот самый - сильный, смелый, счастливый... Минхо вздохнул. Он должен увидеть его снова. Ньют опустил голову на его плечо. - Скачал с сайта университета, - немного смущенно пояснил он, - я подумал, вы тут отлично смотритесь вместе. Минхо насмешливо хмыкнул, наконец отрывая взгляд от лица Томаса на экране. - Вау, серьезно? - он наигранно вскинул брови, изображая польщенную комплиментом кокетку. - Ну, вы тут такие... - Ньют поднял на него веселый взгляд, старательно копируя интонации бегуна, - я бы вдул. Они оба прыснули со смеху, и Минхо, отложив ноутбук, сгреб его в объятия, придавливая к кровати. - Ну, раз так, думаю, нужно это устроить, - жарко выдохнул он ему в висок, - ты ведь был хорошим мальчиком в этом году? Ньют прижался к нему, охотно подставляя губы для поцелуя. Сердце в груди взволнованно затрепетало. Иногда он совершенно не мог понять, когда Минхо дразнил его, а когда говорил серьезно. И сейчас от одной только мысли, что этот шутливый намек мог бы иметь реальное продолжение, по телу пробежала дрожь. Нет, невозможно... Но в горячих объятиях бегуна он мог позволить себе немного помечтать...