Треугольник

На протяжении всего полета Томас был как на иголках, ерзая в кресле между двумя другими пассажирами в безнадежной попытке хоть немного поспать. Он ужасно нервничал. И даже легкая турбулентность, от которой самолет ощутимо потряхивало, не волновала его так, как скорая встреча с друзьями. И пусть на обмен билета он потратил приличную часть полученных в подарок от родителей денег, главное - он наконец-то был на пути домой. Невероятно, но эта квартирка, которую они делили с Ньютом, теперь стала для него местом куда более родным и желанным, чем родительский дом. А сам Ньют... Ох... Том много думал все эти дни и чертовски скучал, изнывая от разрывавшей душу тоски. И он понял кое-что... Вернее, принял свои чувства - разлука, как ничто другое, ясно и четко расставила все по местам в его голове. Оставалось только решить, как с этим жить дальше. Да, он действительно самым невероятным образом влюбился в Минхо - этого несносного, самодовольного, заносчивого, раздражающего вечными подколками, совершенно бессовестного и распущенного наглеца, но такого чертовски обаятельного, харизматичного, веселого, умного, внимательного, нежного, сексуального и вообще просто потрясающего парня. Втрескался по уши - до щемящих грудь тоскливых вздохов, до не оставляющих его ночных фантазий, до сдавленных стонов в подушку. И он знал, что это влечение было взаимным. С самого начала их знакомства Минхо явно демонстрировал свое особое к нему отношение. Но... Он встречался с Ньютом. Невероятно, как Томас не заметил развивавшегося прямо у него под носом романа. У него в голове не укладывалось, как эти двое сошлись при том, что оба изначально были заинтересованы в нем самом. Господи, даже в собственных мыслях это звучало неправдоподобно. Но Минхо сам сказал ему об этом. И Минхо же открыл ему глаза на истинную природу чувств Ньюта. Но как, черт возьми, тогда вышло, что эти двое вместе, а он, Томас, остался не у дел? Он чуть не свихнулся, думая об этом. И, ладно, он мог еще как-то списать все на ветреность и пресловутую полигамность бегуна, но Ньют... Ньют. Наверное за всю эту неделю не было ни минуты, когда Томас не думал о Ньюте. Он мог часами рассматривать их выпускной альбом и совместные школьные фотографии. Все вокруг, даже сама его спальня, напоминало о Ньюте: как они просиживали дни, а иногда и ночи напролет, делая уроки, играя в приставку, дурачась или разговаривая по душам... Теперь все это воспринималось иначе. Он должен был признать, что Ньют действительно всегда был для него кем-то более значимым, чем просто друг. И Томас думал, думал, думал... Том мысленно подгонял пилота, пока самолет совершал последние маневры, заходя на посадку и затем так невыносимо медленно подъезжая к терминалу прилета. Он едва смог усидеть на месте, пока в салоне горело табло "пристегните ремни". А потом наконец сбежав по трапу, Томас, обгоняя поток пассажиров, нырнул в здание аэровокзала. Он нетерпеливо приплясывал у ленты выдачи багажа, с трудом сдерживая себя, чтобы не побежать, перескакивая через ступеньки эскалатора, а когда он, наконец, словно на крыльях выпорхнул на стоянку, то бросился к первому же таксисту. Он специально не сказал друзьям точное время прилета, чтобы те не тащились в аэропорт в такую рань, хоть Ньют и настаивал на этом. Нет... Том бы просто не вынес еще одной неловкой скомканной сцены в толчее переполненного аэровокзала. Дома, все дома. Он взволнованно ерзал на заднем сидении такси, мысленно прокручивая все те слова, что он скажет, когда наконец вновь увидит Ньюта. И Минхо. Он практически не сомневался, что найдет бегуна у них дома, и от этого сердце заходилось в груди. Томас буквально взлетел на пятый этаж по лестнице, так как дурацкий лифт опять не работал, и замер перед дверью квартиры. Ключи звякнули в подрагивающих пальцах, и он, переведя дыхание, наконец отпер замок и тихо зашел в темную прихожую. В нос ему тут же ударили аппетитные запахи, и Томас расплылся в улыбке, представляя Ньюта - взъерошенного и, наверное, еще немного сонного, такого домашнего, стоящего у плиты на залитой утренним солнцем кухне... Он бросил сумку на пол и принялся торопливо раздеваться, прислушиваясь к звукам готовки. Однако, на шум его возни в прихожей из кухни выглянул Минхо. Томас замер, растерянно хлопая глазами, глуповатая улыбка медленно сползла с его лица, стянутый с ноги ботинок выпал из руки, глухо ударившись об пол. Минхо - одетый, слава богу - в белой майке-борцовке и светлых спортивных штанах, с влажными после душа волосами выглядел еще более домашним и теплым, чем Ньют, которого Томас представлял себе всего мгновение назад. Ну что же, где Ньют, там и Минхо. Томас смущенно кашлянул. Признаться, его всю дорогу терзали опасения, что, вернувшись домой, он застанет парочку друзей за весьма интересным занятием. - А где Ньют? - выпалил он вместо приветствия и тут же прикусил язык. Просто гениально. Тут же захотелось дать себе по лицу, видя, как сузились черные глаза друга. - И я рад тебя видеть, - хмыкнул Минхо, скрестив руки на груди и окидывая Томаса пронизывающим темным взглядом с головы до ног. - Ньют отсыпается. Томас удивленно моргнул и тут же вспыхнул от мысли, от чего это Ньют мог настолько устать, но вовремя остановил разыгравшуюся было фантазию, чтобы не раскраснеться еще больше. Минхо смотрел на него, чуть наклонив голову вбок и все так же прищурившись, а Том неуверенно переминался с ноги на ногу, не зная, что делать. - Что, даже не обнимешь? - Минхо шагнул к нему, колко глянув исподлобья прямо в глаза. Кажется, в самую душу. Том затаил дыхание, ощутив, как по телу прокатилась жаркая волна дрожи. Он безумно соскучился по Минхо. Как бы он себя ни сдерживал, его тело словно само тянулось навстречу бегуну - хотелось коснуться его, ощутить под руками крепкие мускулы и тепло. Хотелось... Черт. Минхо смотрел на него в упор своими непроницаемо-черными глазами, в глубине которых Томас не мог различить ничего, кроме той самой тоски, что съедала его самого все это время. Он замер, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, мешающий вдохнуть, а сердце болезненно щемит в груди. Боже, едва переступив порог, он уже успел облажаться. Не так должна была пройти их встреча. Не давая себе даже шанса, чтобы передумать, он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и порывисто обнял бегуна, с глухим и каким-то отчаянным вздохом сжимая широкие плечи и с такой силой стискивая кулаки, что ногти до боли впились в ладони. Минхо удивленно замер на миг, а затем опустил ладони на пояс друга и притянул его ближе, крепче прижимая к себе. Томас позволил себе закрыть глаза, отсчитывая удары своего участившегося пульса. Тише, сердце... Он судорожно выдохнул куда-то в шею Минхо, совсем рядом с лихорадочно бившейся венкой, когда тот скользнул ладонями вверх по его спине, запуская одну руку в короткие волосы, ласково ероша, а второй - поглаживая Томаса по плечам. Как же он тосковал... Том зажмурился, стискивая зубы. Как бы он хотел, чтобы между ними никогда ничего не было. Чтобы сейчас он не задыхался от боли, раздирающей грудь, чтобы он никогда не знал этого тепла и силы, что давали руки бегуна. Черт, черт, черт... - Как ты мог? Томас практически отпрыгнул от Минхо и во все глаза уставился на прислонившегося к дверному косяку Ньюта. Тот действительно выглядел милым и растрепанным со сна, но строго нахмуренные брови и чуть прищуренные глаза заставили Тома похолодеть от ужаса. Боже, да он же застукал их... - Черт, - Ньют решительно шагнул к нему, и Томас внутренне сжался, - ты должен был предупредить! Рядом мягко усмехнулся Минхо, отходя на шаг назад и позволяя Ньюту пройти. - Не ругай его, - вступился он за друга, - я же говорил, что доставка на дом намного удобнее, чем самовывоз. Томас остолбенел. Ч-чего?.. - Как же я рад тебя видеть, - Ньют, стремительно преодолев пространство между ними, обвил руками его шею и притянул к себе - Том шумно выдохнул, чувствуя, как от нахлынувшего облегчения и радости подкашиваются колени. Кажется, друг совсем не собирался закатывать ему сцену ревности. Он сжал стройную фигурку Ньюта в ответ, утыкаясь носом в теплое плечо, и вздрогнул, услышав, как тот мягко выдохнул ему на ухо тихое, полное нежности и тоски "Томми". В горле встал ком, а в носу защипало от прошившей сознание мысли, что они наконец-то вместе. И больше уже ничто не имело значения. Он все еще с трудом соображал, когда Ньют нехотя отстранился и с улыбкой потянул его на кухню. Минхо, подхватив с пола его сумку, прошел следом, не сводя с друзей внимательного взгляда. *** Завтрак на маленькой кухне пролетел за оживленной болтовней. Ньют с улыбкой смотрел, как двое самых лучших на свете парней уплетают приготовленный Минхо омлет. Томас, наконец пришедший в себя, взахлеб рассказывал о событиях недели, про родителей, про школьных друзей, которые тоже вернулись на каникулы, даже про Терезу - тут Ньют немного напрягся, - с которой Томми, по его словам, встретился совершенно случайно и вполне мило пообщался пару вечеров перед возвращением. Самому Ньюту особо нечего было рассказывать - они с Минхо большую часть времени провели, трахаясь как кролики, что значительно расширило и углубило его представления о возможностях собственного тела, но не говорить же об этом во время еды, в самом деле... Так что он просто грел ладони о чашку с чаем и наслаждался тем теплом, что разливалось в его груди. Томми вернулся. Они снова были вместе. Он жадно рассматривал родное лицо, пересчитывал про себя родинки на щеках и шее, непроизвольно опуская глаза к ярким улыбающимся губам, и то и дело сталкивался с устремленным на него ответным, немного взволнованным взглядом теплых карих глаз. Впрочем, Томас тут же как-то смущенно отворачивался, увлеченно разглядывая содержимое своей тарелки или в очередной раз переводя внимание на нарядную елочку в гостиной. На Минхо, как заметил Ньют, Том тоже почему-то старался не смотреть. А еще Томас то и дело пялился на цепочку на его шее. - Минхо подарил, - немного смущенно ответил Ньют на не прозвучавший вопрос и коснулся пальцами украшения. Этот жест за последнюю неделю стал для него уже привычкой. - Ага, кхм, круто... - Томас вспыхнул, торопливо отводя глаза. - Твой подарок ждет тебя под елкой, если что, - бегун довольно ухмыльнулся в ответ на смущенный взгляд друга. - Подарки, да, - Том замялся, - я тоже потом положу, только упакую. Не такие шикарные, конечно... - Да не парься, - Минхо отставил пустую чашку и откинулся на спинку стула, - свой самый потрясающий в жизни подарок я уже получил от Ньюта. Ньют, дожевывавший последний кусочек бекона, поднял на него вопросительный взгляд, пытаясь сообразить, о чем идет речь. - Его девственность. Он едва не выплюнул еду от неожиданности, чувствуя, как кровь ударила в лицо, а сердце ухнуло куда-то вниз. О, Боже. Разве так можно? Ньюту сквозь землю хотелось провалиться. Он бросил на бегуна возмущенный, полный гнева и стыда взгляд, едва сдерживая себя, чтобы не отвесить бесстыжему любовнику хорошую затрещину. Он с трудом пересилил желание закрыть лицо руками и сбежать. Томас, красный как рак, кашлял рядом, подавившись чаем, и Минхо с совершенно невозмутимой улыбкой услужливо похлопал его по спине. Повисла неловкая пауза. - Блин, ты точно больной, - выдохнул Ньют и, со скрипом отодвинув стул, ткнул Минхо в плечо. Он принялся убирать со стола, скрывая таким образом свое смущение, но в груди все горело. Господи, как же стыдно перед Томми. Том старательно делал вид, что ничего не произошло, что он не видит, как Минхо поднялся из-за стола и обнял за талию сердито нахохлившегося Ньюта, что он не слышит отчетливый звук поцелуя куда-то в плечо или шею. А когда до него донесся ласковый шепот бегуна и тихое, уже совсем беззлобное "дурак", соскользнувшее с губ его друга, он не смог сдержать расползающегося по щекам и шее румянца. Томасу просто было очень-очень неловко, потому что он мог думать только о сексе этих двоих и о Ньюте под Минхо. Ужасно неловко, да. В конце концов, кое-как допив чай и оставив все еще смущенного Ньюта заниматься посудой, он, мучительно краснея, проводил Минхо, а затем ушел к себе разбирать вещи и отсыпаться после изнурительного ночного перелета - последний шанс набраться сил перед новогодним маскарадом в клубе, пригласительные билеты на который Минхо оставил для них на кухонной стойке. *** Проснувшись значительно позже обеда, весь оставшийся день Томас носился по магазинам в последней, почти истеричной надежде найти подарки для друзей. Он как всегда затянул с покупкой до последнего, за что теперь и расплачивался. И, видимо, он был не единственным отчаявшимся неудачником - торговые центры буквально ломились от людей, скупавших все подряд в предновогодней лихорадке. Том всю голову сломал, пытаясь придумать достойный подарок для Ньюта. Хотя, вряд ли что-то смогло бы переплюнуть золотую цепочку от его парня, но Томас должен был хотя бы попытаться. Что же касалось Минхо... Это, кажется, было еще сложнее. После ухода бегуна он, не удержавшись, все-таки вскрыл полученную от него коробочку. И, черт, это походило больше на двусмысленный, ужасно смущающий намек, чем на приличный подарок. Там было нижнее белье. Дорогое, качественное спортивное белье. "Бегучки-нетручки", как в шутку называли их бегуны за их бесценные качества. Томас заливался краской стыда каждый раз, когда вспоминал небрежную приписку на поздравительной карточке: "Увидимся в раздевалке". Вот что можно подарить в ответ на такое? Ньют подарил ему новую видео-игру, релиза которой Том ждал еще с лета. Мило, что друг помнил об этом, хотя сам не был фанатом компьютерных игр. Хотя, чему тут удивляться, Ньют же всегда был чертовски внимателен к нему. Томас вспыхнул, вспоминая о причинах такого особенного к нему отношения. Ох... Это было все еще сложно для него. Но он очень хотел показать Ньюту свою заботу и внимание. В конце концов, потратив изрядное количество часов и пробежав несколько километров по магазинам, он без сил вернулся домой с двумя хрустящими пакетами. В квартире было пусто - друзья уехали еще пару часов назад. Том достал покупки: красивый и теплый кашемировый шарф для Ньюта и футболку с надписью "Капитан" для Минхо. Не слишком оригинально, и, вероятно, совсем не круто, но он обязательно исправится в следующий раз. Завернув подарки в упаковочную бумагу, он с некоторым облегчением сунул получившиеся свертки под елку. И теперь, когда его совесть была чиста, он мог отправиться в клуб. Тем более, что вечеринка уже давно началась, а на его телефоне висело несколько сообщений от Ньюта, на которые он так и не ответил. Томас еще раз скользнул взглядом по пригласительному билету, перечитывая информацию, и спохватился, сообразив, что он совершенно забыл про костюм, так как был слишком увлечен поисками подарков для друзей. Когда Том наконец подъехал к клубу, вечеринка была в самом разгаре. Он торопливо выудил из сумки свой новогодний "наряд", купленный по пути в первом попавшемся киоске: ободок с оленьими рогами и большой круглый красный нос на резинке - все, что нужно для перевоплощения в Рудольфа. Покрутив нелепый клоунский нос в руках, Томас швырнул его в урну, а ободок нацепил на голову - листовка-приглашение настойчиво уведомляла, что сегодня вход в клуб только в карнавальных костюмах. Том мысленно проклял любовь организаторов к костюмированным вечеринкам, надеясь, что рогатого ободка и его свитера с оленями будет достаточно, и поспешил ко входу. На фейс-контроле в этот раз был здоровенный чернокожий парень в костюме Санты. Он был уже немного пьян и приплясывал на месте в такт долбящей в клубе музыке; кудрявая белая борода съехала и болталась у него на шее. Томас протянул пригласительный. "Санта" смерил скептическим взглядом его "костюм" и только махнул рукой: - Проходи, что с оленя взять. И, проскользнув в разрезаемый лучами прожекторов и мерцанием стробоскопов полумрак, Томас направился прямиком к барной стойке по краю танцпола, полного ряженых гостей. Он быстро нашел взглядом сидящего на высоком табурете Ньюта и подошел к нему. Друг тоже не слишком усердствовал с костюмом - на нем была обычная на вид ярко-зеленая футболка и светлые джинсы, на голове красовалась остроконечная зеленая шапочка с пером, а волосы были щедро усыпаны золотыми блестками, которые успели налипнуть и на лицо. Он был чертов Питер Пэн... - Олень, Томми? - Ньют расплылся в улыбке, перекрикивая громкую музыку. - Тебе подходит. Томас вспыхнул. - А ты кто? Рождественский эльф? - беззлобно огрызнулся он, но тут же немного виновато заулыбался. - Это лучшее, что я сумел найти. Ньют мягко рассмеялся, глаза его искрились, отражая вспышки стробоскопов, и сердце Томаса таяло. Как же приятно было видеть друга таким - веселым, расслабленным, слегка пьяным, счастливым. Он засмотрелся на него. Ньют поднес ко рту бокал с "Маргаритой", и его яркие губы мягко коснулись тонкой стеклянной стенки, принимая напиток. Томас непроизвольно сглотнул, проследив за движением кадыка на бледной шее друга, и отвел взгляд. В дурацком свитере вдруг стало нестерпимо жарко, и он торопливо стянул его, скрывая за нервными движениями свое смущение. Оставшись в одной футболке, Том снова водрузил ободок с рожками на голову и напряженно улыбнулся, заметив, как взгляд Ньюта заинтересованно скользнул по его торсу, отчего щеки вновь предательски запылали. С того момента, как Том вернулся домой и воссоединился с друзьями, его мысли неуклонно принимали совсем недружеский характер. Глядя на эту парочку, он то и дело невольно пытался представить, каково это - быть с Ньютом. Или быть с Минхо. Ох... Словно в ответ на его мысленный зов, Минхо возник из танцующей толпы и совершенно непринужденно обхватил его за шею, наваливаясь всем своим весом. На нем была пиратская треуголка и бог знает где раздобытый красный бархатный камзол на голое тело. К перчатке на обнимавшей Томаса руке был приделан пластиковый крючок от вешалки. Ну, конечно. Не иначе как Капитан Крюк. Они с Ньютом пришли в парных костюмах. Как мило. - Потанцуем, Бэмби? - проорал Минхо ему на ухо. Томас снова покраснел, чувствуя на виске теплое, слегка пахнущее алкоголем дыхание и жар, валивший от разгоряченного тела, как от печки. Он не мог припомнить, чтобы раньше друг пил на вечеринках, поскольку, как правило, всегда был за рулем и в итоге развозил пьяных друзей по домам. Но, судя по всему, сегодня бегун решил оттянуться по полной и ни в чем себе не отказывать. - Я еще не настолько пьян, - отшутился Том, - и я не Бэмби. Минхо рассмеялся, все еще обнимая его за шею. А потом, поймав озорной взгляд Ньюта, потянулся к тому, и они поцеловались в каких-то двадцати сантиметрах от лица Томаса. Это было... жарко. Том тяжело сглотнул, глядя на то, как соприкасаются губы его друзей, и где-то между ними влажно скользит язык Минхо. Он и раньше неоднократно видел, как они целуются, но к этому совершенно невозможно было привыкнуть. И абсолютно невозможно, черт возьми, реагировать на это спокойно... Вот и сейчас его словно током прошибло, и дрожь легкими спазмами сбежала вниз по телу, концентрируясь где-то в животе тугим узлом напряжения. В горле пересохло, когда Минхо, отстранившись, хищно стрельнул в него глазами, а Ньют закусил припухшую после поцелуя губу и опустил взгляд. Кажется, ему тоже срочно надо выпить. Минхо вдруг поднял вверх руку с крюком, чуть не царапнув Томаса по щеке, и прислушался. - Кажется, медляк. Том заморгал, выходя из оцепенения. И правда - энергичный бит сменился томными басами, и танцующие разделились на парочки. Минхо потянул слабо отпиравшегося Ньюта с табурета и, после недолгого сопротивления, вытащил его на танцпол. Томас проводил их взглядом; в груди больно кольнула зависть. И ревность. Минхо обнял Ньюта за талию, и тот обвил руками его шею, неловко переставляя ноги и с улыбкой опуская глаза. Насколько Томас помнил, Ньют никогда не танцевал, стесняясь хромой ноги. И сейчас видеть их двоих и эти неловкие медленные движения было так трогательно. Кажется, алкоголь творил настоящие чудеса, стирая вечное смущение его друга. Или не алкоголь... Несмотря ни на что, Том на самом деле был действительно благодарен Минхо за то, что тот вытащил Ньюта из его скорлупы. И ощущал лишь разочарование и ноющую боль вины из-за того, что сам не справился с этим за столько лет их дружбы. Но кто знал, что для Ньюта это была не просто дружба? А он, Томас, был настолько слеп и увлечен собой, что ничего не понял, не заметил. На его глазах парни снова поцеловались - медленно, томно, тягуче, - и Том отвел глаза, чувствуя, как сердце ускоряет темп. Определенно, пора было выпить. *** Ньют мягко прикусил губу Минхо в ответ на прикосновение его языка и разорвал поцелуй для глубокого судорожного вдоха. Голова кружилась - от умопомрачительного жаркого поцелуя, от выпитого алкоголя, от вспышек и мерцания вокруг, от отдававшихся пульсацией в теле глубоких басов, от горячих прикосновений рук бегуна и случайных касаний чужих тел в толпе. Боже, он был пьян, он танцевал и целовался, он был счастлив. Это была лучшая вечеринка в его жизни - он был в самом эпицентре захлестнувшего всех водоворота праздничного веселья. Минхо был так близко, он постоянно касался его, потирался о его бедра, притягивал за пояс еще плотнее к себе, не сводил с него черных обжигающих глаз. И, господи, как же это заводило... Ньют зажмурился, чувствуя, как по телу прокатывается очередная жаркая волна. Он опустил голову на чужое плечо, переводя дыхание, и нашел взглядом Томаса, устало ссутулившегося за барной стойкой. Томми. Если бы еще Томми был рядом, Ньют, наверное, был бы самым счастливым человеком на свете. - Ты на нем дыру взглядом протрешь, - чуть хриплый насмешливый голос Минхо раздался у самого его уха, и Ньют повернулся к нему. В черных глазах бегуна плясали озорные искорки, губы растянулись в усмешке. - Сил нет уже смотреть на ваши "гляделки". Ньют смущенно улыбнулся, снова взглянув на Томаса - среди беснующейся толпы людей тот казался таким одиноким. Сердце больно кольнуло, и он прижался к сильной груди Минхо. Тот был единственным, кто знал о его настоящих чувствах к Томасу, и, более того, разделял их. И от этого, казалось бы, весьма шокирующего для нормальных людей факта, Ньюту отчего-то становилось легче. Словно тяжелый груз, что он тащил на своих плечах все эти годы, они разделили на двоих. - Знаешь, - протянул Минхо, проследив за его взглядом, - если бы ты вечно не отводил глаза, то увидел бы наконец, как Томми пялится на тебя. Ньют лишь грустно усмехнулся. В своих мечтах он всегда смотрел на Томаса - не отрываясь, не стыдясь, не скрывая чувств, без страха и смущения разглядывая любимое лицо. И Томми, конечно, отвечал ему тем же. - Он выглядит таким потерянным, - Ньют смотрел, как Том за стойкой раздраженно снял с головы свой ободок и, положив его на отполированную столешницу, взялся за очередной бокал. - Потерянный мальчик, - Минхо задумчиво хмыкнул. - Кажется, самое время забрать его в Неверлэнд и обменяться парой "наперстков", не находишь? Ньют поднял на него смущенный и взволнованный взгляд, чувствуя, как перехватило дыхание - Минхо практически прямо предлагал ему сделать то, о чем он мог только мечтать. - Нет, я... - он снова быстро глянул на Томаса и, опустив голову, прошептал, - никогда не осмелюсь. Он сжал плечи Минхо и уткнулся лбом в мягкий бархат камзола, пытаясь подавить волну боли и подкатившие вдруг слезы. Тот крепко обнял его, прижимая к себе и останавливаясь. На несколько мгновений они замерли посреди колыхающейся в такт музыке толпы, пока Ньюта наконец не отпустило - судорожно сжатые в кулаки пальцы расслабились, из горла вырвался тихий вздох, напряженные плечи опустились, и он просто прильнул к широкой горячей груди, закрывая глаза. И вздрогнул, когда его уха коснулись теплые губы Минхо, опаляя жарким шепотом: - Тогда осмелюсь я... *** За пятнадцать минут до полуночи в уже далеко не трезвой голове Томаса была всего одна единственная мысль - с кем он, черт возьми, поцелуется, когда пробьет двенадцать? Где-то глубоко в груди всколыхнулась пьяная обида на Бренду, бросившую его через почти три месяца отношений. Но он отогнал эти мысли, торопливо сканируя взглядом толпу в поисках такой же одинокой души, к которой он успел бы подкатить под предлогом праздника. Как назло все пришли парами. Он тяжко вздохнул. Говорят, как Новый Год встретишь... Из раздумий его вырвал Минхо, выбравшийся вслед за Ньютом с танцпола и обхвативший их обоих за плечи. Треуголка и крюк пропали, а его лицо, шея и грудь были сплошь усеяны ньютовыми золотыми блестками, так что вопросов, как эти двое провели последние полчаса, у Тома не возникло. Наверняка обжимались в каком-нибудь темном углу. Он уже привычным усилием подавил болезненную волну ревности и тоски. Праздник же, черт возьми, надо радоваться. И, казалось бы, обстановка располагала: долбила музыка, сверкали вспышками софиты, крутившийся над баром диско-шар рассыпал вокруг мерцающие радужные блики, люди вокруг веселились, танцевали и бесились, выпивка лилась рекой... Обычно Томасу большего и не надо было - он легко поддавался общему настрою, но только не сегодня. И, хотя друзья его были рядом, он вдруг ощутил себя ужасно одиноким. Лишним. Втроем они обернулись к огромному экрану над танцполом, где высветился яркий циферблат, отсчитывающий последние шестьдесят секунд до полуночи. Толпа взревела, заглушая музыку. Последние десять секунд все отсчитывали хором. Ну, вот и все. Вот и Новый Год. Фонтанами забили фейерверки, а с потолка на них обрушился настоящий дождь из сверкающих в свете софитов конфетти. Том специально отвернулся, чтобы не видеть, как Минхо целовал Ньюта. Оглушенный ревом толпы и грянувшей с новой силой музыкой, он просто смотрел вверх на сверкающий экран, чувствуя, как на лицо падают золотые блестки, а потом закрыл глаза... И пропустил момент, когда Минхо скользнул ладонью на его затылок и, притянув к себе, поцеловал. Томас замер, потрясенный, совершенно растерявшийся от неожиданного прикосновения, и испуганно выдохнул, когда бегун осторожно скользнул кончиком языка по влажной щелке между его губ. Боже... Кажется, он почувствовал легкий аромат клубничной "Маргариты", которую пил Ньют. И эта мысль пронзила его острым обжигающим возбуждением. Что это, черт возьми? Что происходит? Минхо отстранился довольно быстро, не пытаясь углубить поцелуй, и лишь глянул на остолбеневшего друга голодным взглядом. Томас покраснел, кажется, до корней волос. Стук крови в ушах заглушал ревущую музыку, пульсирующие басы отзывались внутри нарастающим напряжением, в голове фейерверками взрывались сотни мыслей, но ухватить хоть одну из них не получалось. Что это было? Что... Минхо! А Ньют? Он видел? И почему ничего не сказал? Черт, черт черт! Он бросил испуганный взгляд на лучшего друга, однако тот, взмахнув ресницами, прильнул к бегуну, пряча лицо в тени. Томас совсем ничего не понимал. Он так бы и стоял столбом, но сзади на них кто-то налетел, сгребая всех троих в объятия. И через звон в ушах Том с трудом узнал голос Алби. Затем, один за другим, к ним подходили остальные: бегуны, однокурсники, приятели - рукопожатия, дружеские объятия и поздравления хлынули лавиной, в воздухе витали всеобщие радость и смех... Томас на автомате отвечал что-то, пожимал руки и хлопал парней по плечам, даже смеялся. На стоявших рядом друзей он старался не смотреть, хотя взгляд так и тянулся к лицу Ньюта в отчаянном желании и страхе узнать его реакцию. Чувствуя слабость в коленях, Том прислонился к барной стойке и сам не заметил, откуда в его руке возник высокий бокал с непонятным содержимым. Но он охотно чокался с другими и жадно глотал высокоградусный коктейль, отчаянно надеясь, что сможет погасить разрастающийся в груди пожар. Растерянность, непонимание, паника... Томас не заметил, сколько времени прошло, уже не пытался вникнуть в то, что говорили другие. Сквозь гул в ушах он разобрал лишь сказанное Ньютом "пора домой" и позволил отвести себя к выходу, с трудом переставляя негнущиеся ноги.