Треугольник

Они мчались по ярко освещенным, непривычно оживленным улицам центра. Праздничная ночь была в самом разгаре, и ряженая молодежь группками перемещалась от одного клуба к другому, а на дорогах большую часть потока составляли желтые такси, развозившие подвыпивших гуляк. Минхо не сводил глаз с дороги. Разбитые костяшки с содранной о зубы Галли кожей саднило, ранки покрылись первой тонкой корочкой, которая то и дело трескалась от напряжения, когда он до боли сжимал руль, отчего снова выступала розовая сукровица. На белом рукаве тоже была кровь. На груди кителя торчали нитки от сорванной золотой пуговицы. Минхо и не заметил, когда это Галли успел рвануть его за грудки. Кажется, придется извиняться перед Брендой за безнадежно испорченный костюм. Фуражку он вообще потерял где-то в клубе. Внутри него все кипело от ярости и гнева - хотелось вернуться, найти этого ублюдка и выбить из него все дерьмо... Он шумно выдохнул, заставляя себя сосредоточиться на дороге, когда понял, что едва не проскочил перекресток на красный. Нет, черт, это не главное. Это уже не важно. Все, что имело значение, было сейчас на расстоянии вытянутой руки. Кажется, даже его сердце билось сейчас не в его груди, а рядом - на пассажирском кресле, где сидел странно тихий, словно пришибленный Ньют, остекленевшими глазами глядя в окно. Минхо бросил на него быстрый тревожный взгляд. В суматохе покидая клуб, они не успели перемолвиться и парой фраз. А потом Ньют словно замкнулся. Немудрено, конечно. Парень только что пережил свой самый, наверное, страшный кошмар. И теперь, вероятно, пытался решить, как с этим жить. Чертов Галли... Это надо же было взять и так грандиозно все испортить. А ведь у них с Ньютом наконец-то стали налаживаться "нормальные", насколько это возможно в их ситуации, отношения. Минхо резко дернул руль, сворачивая с оживленного проспекта на уводящую от центра боковую улочку, и, не выдержав, сбросил скорость и припарковался у тротуара, включив "аварийку". Ньют непонимающе моргнул, выходя из оцепенения, и поднял на него вопросительный взгляд. До дома еще оставалось не меньше половины пути. - Прости, - бегун тяжело выдохнул, раздраженно взъерошивая волосы. - Прости, что все так вышло и что тебе пришлось это пережить. Черт... - он умолк, не зная, что еще сказать. Спрашивать его сейчас "все в порядке?" было просто смешно... Ньют молча покачал головой. Его лицо было бледным, словно осунувшимся, что только подчеркивали затененные глаза и встрепанные, такие непривычные черные волосы. Темно-карий взгляд был полон горечи, фатализма и какой-то странной отрешенности. - Я... - Ньют с трудом сглотнул, - ничего... Рано или поздно он все равно бы узнал, верно?.. Минхо горько усмехнулся. Слабое утешение. - Да, вероятно, но не в такой форме. Черт... - он снова вздохнул, опуская голову, - черт... Минхо всерьез опасался, что после такого скандального разоблачения Ньют сбежит от него, исчезнет, перестанет общаться и разорвет их такие странные, такие прекрасные отношения. Он чувствовал свою ответственность за произошедшее. И вину... Все это время он старался беречь парня, осторожно обходя острые углы, щадя его чувства, играя по его правилам, терпеливо ожидая, когда тот наконец доверится ему, откроется... И все шло так хорошо. И вот - не уберег. Минхо снова мысленно проклял Галли и себя заодно - за то, что когда-то связался с этим придурком... Хотя, что он мог сделать? Странно, что Ньют не послал его еще в клубе, а послушно пошел за ним и сел в машину. Наверное, все еще в шоке. Но стоит ему прийти в себя... Минхо поморщился, и рана на скуле отозвалась болью, немного отрезвляя. Мысль, что он, вероятно, прямо сейчас может потерять Ньюта, резала больнее ножа. Ньют смотрел на него влажными, полными боли глазами, словно раненное животное - беспомощное и напуганное. И Минхо терялся в этом взгляде, не зная, что сделать, как спасти ситуацию. И вдруг тот сам потянутся к нему и осторожно коснулся разодранной руки на руле, слегка сжимая побелевшие от напряжения пальцы своими, холодными и подрагивающими. Минхо вздрогнул. - Прости, что тебе пришлось слышать все, что нес этот урод... - бегун запнулся, пытаясь собраться с мыслями и с мужеством. - И вообще, насчет нас с Галли... - Не надо, - Ньют покачал головой, - это не имеет значения. - Не хочу, чтобы это висело между нами, - Минхо поморщился. - У нас.. было кое-что на первом курсе. Неудачный "эксперимент"... Мы тогда напились до беспамятства в клубе, поспорили, друзья подначивали нас. А потом он пошел за мной в туалет, и я думал, он хочет подраться, - он опять скривился, - а он просто зашел за мной в кабинку и встал на колени... А потом мы все "забыли". Хотя, видимо, нет, иначе он бы не отреагировал так на нас с тобой. - Это все неважно, - прошептал Ньют и сжал его руку, - неважно, что было раньше. Главное, ты... - он запнулся, подбирая слова и срываясь на шепот, - ты сейчас со мной... Минхо изумленно вскинул брови; сердце резанула боль, а затем накрыла теплая волна нежности и облегчения. - А как же Томми? - он поймал взгляд паренька. Ньют обреченно пожал плечами. - Я не знаю, - он нервно улыбнулся, и в глазах, отражая свет уличных фонарей, блеснули непролитые слезы, - мне страшно, что он скажет... Я так боялся, что он узнает. Но теперь мне... странно легче... Словно груз с души. Не нужно больше врать и прятаться. И... будь, что будет. Ньют снова растерянно улыбнулся, умолкая, чувствуя, как губы начинают дрожать. Минхо поймал его за руку и притянул к себе, сжимая в объятии и ощущая отчаянно вцепляющиеся в его плечи холодные пальцы. Ньюта трясло. От холода, от пережитого шока, от страха потерять самого дорогого человека на свете. Как бы он ни храбрился, что бы ни говорил, Минхо знал, что никто не восполнит для него потерю, если вдруг Томас отвернется от него. *** Том шагал по пустынным ночным улицам. Ему нужно было пройтись и подумать... Проводив Бренду домой, он отпустил такси, однако и от лукавого предложения девушки остаться на ночь тоже отказался. Та была откровенно разочарована, но спорить не стала. Да и, видимо, его отрешенный взгляд и мрачная задумчивость и так не располагали к романтике. Так что они сухо попрощались у подъезда, и Томас, плотнее запахнув куртку и спрятав руки в карманы, зашагал прочь по мостовой. Пройти несколько кварталов на отрезвляющем холодном воздухе представлялось ему сейчас более заманчивой перспективой, чем неловкие разговоры с подружкой о событиях этого вечера. Там, в клубе, он нагнал друзей уже на выходе, однако так и замер, беспомощно открывая рот и не в силах вымолвить ни слова. Он готов был взорваться от переполнявших его эмоций и бесчисленных вопросов, которые захлестнули его сознание, как только он смог сложить в голове эту странную мозаику фактов и слухов в четкую картинку. У Минхо действительно был парень, и этот парень - никто иной как Ньют. Его Ньют. Когда Минхо обернулся к нему на миг, смерив долгим, каким-то печальным взглядом, и бросил лишь тихое "Я отвезу его домой", Том только и смог кивнуть, молча наблюдая, как друзья садятся в машину. Бегун еще раз стрельнул в него глазами поверх белой, блестящей дождевыми каплями крыши автомобиля, а Ньют хлопнул дверцей и спрятался за тонированным стеклом, съежившись на пассажирском сидении и так и не посмотрев на него. Черт... Во всем этом было что-то чудовищно неправильное. Он не должен был стоять на месте, провожая их взглядом. И Том наверняка бросился бы к ним, если бы ему не нужно было еще провожать домой Бренду. С девушкой они ехали в такси, практически не разговаривая. Бренда, конечно, была потрясена случившимся, однако и представить не могла степень его собственного шока. Она попыталась завязать разговор, явно желая посплетничать о произошедшем, но Том лишь молча помотал головой, давая понять, что тема закрыта. Факт, что двое его лучших друзей стали больше, чем просто друзьями, был для него словно гром среди ясного неба. И он совершенно не знал, что теперь думать и как жить дальше. Нет, это, конечно же, никак не повлияет на их дружбу, Томас же не гомофоб какой-нибудь... Но, черт... Он был потрясен. Прогулка, увы, не помогла ему разобраться в терзавших его чувствах. Он замерз и устал. И совершенно запутался. Ему было так обидно и горько, и... Он не знал, почему так ныло в груди и щемило сердце. Разве ему не все равно? Разве это его касается? Разве он не должен был порадоваться за друзей?.. Еще издали, подходя к дому, он увидел у подъезда до боли знакомую белую Инфинити. Ну, конечно. Он и не сомневался, что будет иначе. Когда он наконец устало ввалился в квартиру и, скинув обувь и куртку, зашел в гостиную, Ньют и Минхо, как и ожидалось, были там. Ждали его. И им определенно было, о чем поговорить. Ньют при его появлении вскочил на ноги, нервно скручивая в пальцах край домашнего, и без того растянутого свитера - он уже успел переодеться и умыться. И только выкрашенные в черный волосы напоминали о сегодняшнем вечере, жутким диссонансом отзываясь в сознании Томаса - словно перед ним был не старый друг, а какой-то чужой, совершенно незнакомый ему человек. Он впился взглядом в лицо парня, жадно разглядывая все знакомые, практически родные черты. Под глазами Ньюта остались синеватые разводы от подводки, придавая его встревоженному бледному лицу болезненное выражение, а взгляду - какую-то обреченность. Минхо тоже поднялся ему навстречу, вставая рядом с Ньютом, словно соучастник их маленького "преступления". Он тоже уже переоделся; правая кисть была аккуратно забинтована, на скуле расцветал синяк. Парни молчали: Ньют - виновато хмурясь и то и дело опуская взгляд, а Минхо - серьезно и немного грустно глядя на него в упор. Том поджал губы и прикусил щеку изнутри, боясь, что сейчас сорвется на крик, но взял себя в руки. Какого черта... он не имеет никаких прав закатывать им сцену. Все, на что он мог рассчитывать, это доверие его друзей. - Вы должны были сказать мне, - выдохнул Томас, нарушая повисшую тишину. Сейчас он уже не мог сердиться на них, сил не осталось. Он был выжат эмоционально и физически. Ньют виновато опустил голову. - Прости, это я... Я боялся... - его голос дрогнул, и он умолк. Ладно, черт побери, Томас отчасти мог понять Ньюта. Тот всегда был застенчивым... Но они же были лучшими друзьями! Ньюта Том знал со школы, и они всегда были не разлей вода. Именно Ньюту он поверял свои сердечные дела, к нему приходил за утешением. И тот всегда слушал его и ласково ерошил его волосы, успокаивая. Уровень доверия между ними всегда был высок. А теперь? Что случилось с ними? Почему Ньют не рассказал ему про них с Минхо? Неужели боялся, что Томас будет против? Неужели он не заслуживал доверия друга? Это было обидно... Он и не предполагал, что Ньют скроет от него что-то настолько важное о своей жизни... Проклятие, чего он боялся? Осуждения? Или он думал, что Том будет ревновать? Абсурд! Ведь они все по-прежнему лучшие друзья, разве нет? - И давно вы?.. - его голос охрип и прозвучал совсем безжизненно и равнодушно, хотя в душе все клокотало вулканом. - Около месяца, - Минхо натянуто улыбнулся. - Прости. Том перевел взгляд на бегуна, и в сердце больно кольнула обида. Почему-то он чувствовал себя обманутым. Хотя они с Минхо были не больше, чем друзья, но почему-то ему было особенно горько. Ему казалось... черт. Да что там, насчет бегуна он ведь и так предполагал - а сам Минхо не отрицал - что у того есть бойфренд. Он только не ожидал, что этим таинственным парнем окажется его друг детства. Боже... Если все это время они были вместе, какого черта Минхо?.. Он совсем запутался в себе и бивших через край эмоциях. - Ну вы и конспираторы, - он вздохнул, устало рухнул на диван и, наконец кое-как совладав с собой, выдавил натянутую улыбку, - Вы должны были сказать мне. Ньют сел в свой угол дивана, все еще виновато глядя в пол. Минхо присел на край журнального столика, так, что они втроем словно составляли вершины невидимого треугольника, сидя на равных расстояниях друг от друга. Близко - только руку протяни - и одновременно так далеко. - Черт, - вновь выругался Томас, потерев ладонями лицо, - в голове не укладывается. Минхо мягко улыбнулся ему, слегка морщась от боли, и Том прикусил губу, стараясь сдержать внезапный порыв протянуть руку и дотронуться до ссадины на его лице. Вот еще чего не хватало. Он сердито нахмурился, но не смог удержать сурового выражения под лукавым взглядом темных глаз. - Чтоб вы знали, - он перевел взгляд на Ньюта, смягчаясь, - я типа рад за вас и все такое, просто дайте мне время переварить это. Ньют виновато улыбнулся, бросая на него робкий взгляд, отчего сердце Тома заныло. Черт, кто он такой, чтобы устраивать тут сцену? Тем более Ньют его лучший друг, и Том должен был быть первым, кто поддержит его. А оказалось, тот даже побоялся признаться. Хреновый из Томаса друг, видимо... - Ладно, полагаю, теперь все мы сможем жить долго и счастливо, - Минхо, склонив голову на бок, изучал его лицо несколько мгновений, из-за чего Том почувствовал, как заливается краской смущения. Ну, не мог же бегун читать его мысли?.. Это злило. Минхо тем временем перевел взгляд на Ньюта и, потянувшись к нему, осторожно коснулся здоровой рукой острой коленки. Ньют вздрогнул от прикосновения, бросил косой взгляд сначала на него, а затем на Томаса, словно боясь увидеть осуждение в его глазах. Томас мысленно поморщился и обругал себя. Ну, вот, довел друга до паранойи. - Я, наверное, уже поеду домой, - Минхо неохотно поднялся, взглянув на часы. Три часа ночи. Томас упрямо промолчал. Обычно он был первым, кто предлагал бегуну переночевать у них, если они засиживались допоздна. Но в этот раз он позволил себе эту маленькую месть, хотя самому от себя тут же стало тошно. Минхо смотрел на него все с той же странной мягкой улыбкой, от которой Томасу становилось совсем не по себе, и он, пряча взгляд, принялся расстегивать мелкие пуговки на манжетах своей рубашки - он-то все еще был в этом нелепом костюме... Ньют подскочил с дивана. - Я провожу, - и он прошел в коридор вслед за бегуном. Томас замер, прислушиваясь, тут же забыв о своей несчастной рубашке. Был слышен шорох одежды, "вжикнула" застегиваемая молния. Минхо что-то сказал Ньюту своим низким голосом, но Том не разобрал слов. А потом повисла странная тишина, словно они замерли на миг. Словно они поцеловались. Томас покраснел и яростно рванул неподдающиеся пуговки - так, что швы затрещали. Хлопнула входная дверь. Когда он поднял взгляд на вернувшегося в гостиную Ньюта, он проклял себя, ощутив жгучий стыд и вину за свое поведение. Ньют замер посреди комнаты, неуверенно стискивая пальцами тонкое запястье руки; его взгляд был таким потерянным и одиноким... Проклятие, Томасу захотелось броситься в подъезд, догнать Минхо и вернуть назад, лишь бы не видеть этого несчастного лица. Но он словно прилип к месту под этим уставшим и грустным взглядом, так и не шелохнувшись. - Я в душ и спать, - Ньют рассеянно провел пальцами по всклокоченным волосам и вздохнул. - Прости, что все так... Я просто ужасный трус. И, не найдя, что еще сказать, он просто развернулся и ушел. Томас вздохнул. Это была ужасная ночь. *** Том проснулся около полудня в совершенно разбитом состоянии. Вчера он не так много выпил, однако голова была словно ватная, а тело ныло. Но, несмотря на это, сознание его было кристально ясным, словно за время сна мутный водоворот первого потрясения, тягостных мыслей и негативных чувств рассеялся, оседая, отстаиваясь и оставляя после себя чистые факты. События прошедшей ночи сейчас казались ему каким-то кошмарным сном. После того, как Ньют ушел в свою комнату, Том, наконец приведя себя в относительный порядок, еще долго сидел в полутемной гостиной, бессмысленно щелкая пультом телевизора, без звука переключая каналы. Он был совершенно выжат, но сон не шел. И потому он сидел и прислушивался к тихим вздохам, доносившимся из спальни друга через неплотно прикрытую дверь. Ньют плакал. А он сидел и смотрел в мерцающие на экране картинки, не в силах шевельнуться. Его сердце разрывалось от боли, но сам он словно эмоционально отупел, одеревенел. И лишь когда тихие судорожные вздохи наконец затихли, он смог подняться с дивана и уйти к себе... В свете же дня вся эта ночная драма казалась ему настолько беспощадно-бессмысленной, что он хотел надавать себе по лицу за свое поведение и обиды. Минхо и Ньют вместе. Что же. С этим тоже можно жить. И он должен быть рад за друзей. Особенно за Ньюта. Он слишком привык к тому, что Ньют всегда безоговорочно был рядом, всегда жил его проблемами, терпел его подружек, был словно дополнением, продолжением его самого, а сам все это время был один. И это он, Томас, оказался не готов к тому, что у друга наконец появилась своя, отдельная от Тома личная жизнь. Он потер лицо ладонями и прислушался к звукам и запахам, доносившимся с кухни. Кажется, Ньют тоже недавно встал и как раз сейчас готовил завтрак. Когда Том вышел в гостиную в мешковатых домашних штанах и футболке, Ньют вздрогнул. Как Том не без боли заметил, глаза друга были опухшими от ночных слез, да и весь он был словно какой-то потрепанный. Томас глубоко вдохнул и, поймав тревожный взгляд темных глаз, мягко ободряюще улыбнулся. Пора было исправить то, что он натворил ночью, доведя друга своими истериками до столь отчаянного состояния. - Привет, - он осторожно облокотился о стойку. - Привет, - Ньют стрельнул в него глазами и опустил взгляд, раскладывая по тарелкам яичницу и ломтики бекона. Он был напряжен, как струна. Его руки подрагивали, когда он положил на стол приборы, отчего вилки жалобно звякнули. И Том не выдержал. В два шага преодолев расстояние между ними, он обхватил Ньюта со спины и крепко прижал к себе, стискивая в объятиях и положив подбородок ему на плечо. Ньют дернулся и затих, беспомощно уронив руки и опуская напряженные плечи. Замер, прижимаясь к теплой груди. Затаил дыхание, закрыл глаза. И Том чувствовал лихорадочный ритм его сердца под своими руками. - Ты мог рассказать мне все с самого начала, - выдохнул Томас, - Ньют. Я всегда на твоей стороне.