Треугольник

Минхо шумно выдохнул, поднимая лицо от раковины и разглядывая свое отражение в зеркале. Холодная вода не слишком помогла. Темные глаза лихорадочно блестели, выдавая его состояние; капли воды стекали по разгоряченной коже, забираясь в уголки рта, но не могли утолить его жажду; дыхание все еще сбивалось. Молнию на джинсах распирал просто каменный стояк. Он устало потер лицо ладонями и провел влажными пальцами по волосам, взъерошивая челку. Он сходил с ума. Он терял контроль. Чертов Томас. Маленький, глупый, загнанный в угол олененок. Он словно источал какие-то особые феромоны, пробуждавшие в Минхо необузданное животное влечение, желание наброситься, впиться зубами... Наверное, у него слишком давно не было секса... Да, он готов был терпеливо ждать, когда Ньют "созреет" для чего-то большего, чем поцелуи и редкие прикосновения. Но, черт, он не был готов к тому, что у него начнет рвать крышу, стоит лишь оказаться с Томом наедине. Этот мальчишка, кажется, не понимал, какой эффект производит на окружающих. При виде него инстинкт "валить и трахать" срабатывал в Минхо как по щелчку пальцев. О, как он прекрасно понимал Ньюта и его отчаянную влюбленность в друга, которая, словно горящий торфяник, сжигала его изнутри. Он и сам горел тем же огнем. Желание. Влечение. Притяжение. Он вытер лицо и, бросив еще один взгляд в зеркало, вышел из ванной. Ньют, едва не налетев на него, замер с пустым подносом в руках, все еще встревоженный после их освобождения из заточения в лифте. Томас, сославшись на головокружение, почти сразу смылся в свою комнату "полежать". И Ньют бегал между спальней друга и кухней, таская тому чай и печеньки. Минхо застыл, окидывая взглядом тонкую фигуру в мешковатой белой толстовке с широким воротом, открывавшим шею и ключицы, взволнованное лицо с распахнутыми глазами, немного нахмуренные брови с этой его морщинкой... Такой изящный, теплый, близкий. Боже, он правда долго ждал. Он поймал Ньюта за руку и, дернув на себя, затащил обратно в ванную, захлопнув за собой дверь. Ньют ошарашенно замер, сжимая пальцами поднос и инстинктивно поднимая его перед собой, словно щит. Впрочем, вряд ли это могло бы его защитить. Минхо, тяжело дыша, смотрел на него чуть исподлобья совершенно дикими глазами, скользя пугающе голодным взглядом по распахнутому вороту кофты и ниже. Один шаг - и бегун оказался рядом. Ньют непроизвольно попятился назад и врезался спиной в закрытую дверь. Сознание острой иглой пронзила паника, а вслед за ней волна жара раскатилась по телу. Попался... Минхо, проигнорировав его испуганный взгляд, перехватил тонкие руки и отложил несчастный поднос на стиральную машину, избавляясь от последней преграды между ними, и Ньют задрожал от будоражащего нервы предчувствия. Сомнений в намерениях бегуна у него не было. А потом Минхо поймал его взволнованное лицо в ладони и поцеловал. Быстро, порывисто, жадно. Почти грубо. Ньют вцепился в напряженные плечи, пытаясь устоять перед этим пугающим напором, и тихо простонал в поцелуй. - Минхо?.. Ты что? - он едва успел шепнуть пару слов между поцелуями. - Отпусти... Бесполезно. Бегун словно не слышал его. Он прижал его к двери, навалившись всем телом, и настойчиво развел ноги своим коленом - Ньют и пискнуть не успел; руки его уже по-хозяйски шарили под кофтой, задирая кверху и проскальзывая пальцами под майку, сжимая и поглаживая бока и поясницу. Ньют непроизвольно выгнулся и сдавленно застонал, чувствуя упирающийся ему в пах член. Это было чертовски возбуждающе, но и пугало одновременно. Не собирается же Минхо прямо сейчас... здесь... Ньют уперся слабеющими ладонями в широкую грудь в безнадежной попытке оттолкнуть его и вывернуться из сильных рук. - Минхо... - беспомощно выдохнул он снова и задрожал, чувствуя горячие губы у основания шеи, однако не оставил попыток достучаться до сознания парня, пока сам еще был в состоянии мыслить здраво. - Минхо... п-пожалуйста, прекрати. Бегун на миг отстранился от него, разглядывая раскрасневшееся лицо, но хватки не ослабил. - Что-то не так? - выдохнул он хрипло, и его голос дрожью отозвался в напряженном теле Ньюта. - Тебе неприятно? - Нет, - Ньют стушевался и опустил взгляд, неудержимо краснея. Ему, черт возьми, было приятно. Настолько, что он пугался собственных чувств. - Приятно, но... Ох!.. Этого ответа было достаточно. Минхо качнулся к нему, мягко потеревшись бедром между расставленных ног, и Ньют выгнулся дугой, вцепляясь в обнимавшие его руки и жмурясь от пронзительно-острого возбуждения. Его тело охотно отвечало на горячие прикосновения, хотя сознание все еще отчаянно искало выход. - Не надо... - он жалобно всхлипнул, выворачиваясь из объятий и пряча пылающее от стыда лицо, - не дома... Томми услышит... - Пусть слышит... - Минхо целовал его, гладил, стаскивая кофту с плеч, и Ньют из последних сил рванулся из горячих рук. Ему почти удалось вырваться. Почти. Он развернулся к двери лицом, пальцы на миг сжали прохладную металлическую ручку, но Минхо сгреб его за пояс, оттаскивая назад и прижимая к себе. Горячее дыхание бегуна запуталось в светлых волосах на затылке; губы коснулись нежного местечка за ухом, вызывая трепетную дрожь и мурашки на коже; руки, обхватив Ньюта поперек груди, прижали к сильному телу, давая почувствовать его напряжение. - Ты нужен и мне тоже, - Минхо прижался губами к его уху, торопливо расстегивая пряжку его ремня и проскальзывая пальцами под резинку трусов. - Ну же, малыш... Дай мне прикоснуться к тебе... Хотя бы чуть-чуть... Хоть немного ласки... Горячие пальцы, обхватившие его член, заставили Ньюта охнуть и позорно заскулить. Он вцепился в запястья сильных рук, впиваясь ногтями в кожу; ноги подкашивались - он едва стоял; мир перед глазами поплыл; в ушах стучала кровь. Минхо рывком приспустил его штаны и оттянул трусы вниз, давая себе больше свободы для действий, и Ньют испуганно забился в его руках. Сквозь плотную ткань джинс в ягодицы ему упирался напряженный член бегуна. Минхо качнул бедрами, и Ньют дернулся вперед, пытаясь уйти от пугающего прикосновения и непроизвольно толкаясь собственным крепко стоящим членом в чужую раскрытую ладонь. Боже... Он был в западне. - Не надо... - он сам едва слышал свой голос, задыхаясь от возбуждения. - Тише, - Минхо держал его одной рукой, вторая ритмично двигалась на члене, - ты здесь такой горячий... Уже влажный... Так нравится? Ньют замотал головой. Господи, как стыдно... Он уже не вырывался. Все его силы уходили на то, чтобы стоять на ногах и сдерживать хриплые стоны. Он откинул голову на плечо бегуна, зажмурил слезящиеся глаза. Минхо горячо целовал его шею и плечо, рука под майкой гладила его грудь, пальцы ласкали соски. Ньют шумно выдохнул, ощутив еще одно плавное движение бедер бегуна, и испуганно зажал рот ладонью, превращая стоны в сдавленные всхлипы. Он не мог больше сопротивляться, не мог оттолкнуть его. Кого он пытался обмануть. Он сходил с ума от подчиняющего себе жаркого шепота, от горячих поцелуев, оставлявших на его коже невидимые ожоги. Руки Минхо творили с ним что-то невероятное, заставляя его тело плавиться от прикосновений, а сердце - рваться из груди. Это было так стыдно, так ужасно смущающе, так страшно. И так возмутительно, так чертовски хорошо. Ньют жалобно всхлипнул, чувствуя приближающуюся развязку, и до боли сжал ласкающие его руки в последней попытке остановить это безумие. - Тише, тише, малыш, - Минхо горячо шептал ему на ухо, заставляя худое тело сотрясаться от дрожи и плотнее прижимаясь пахом к напряженным ягодицам. - Ты такой сладкий, такой красивый. Ты с ума меня сводишь... Хочу тебя всего. Он сжал пальцы на члене, ускоряя движения, и Ньют сдавленно вскрикнул, накрывая руками выглядывающую из кулака головку и ловя брызнувшее в ладонь семя. Минхо продолжал шептать ему что-то, не прекращая движений, размазывая вязкую сперму, потираясь собственным скрытым одеждой членом о его ягодицы. Бегун все еще держал его, целуя соленую от пота шею, пока Ньют, обмякнув в его руках, выплывал в реальность из послеогразменной дымки. Несколько мгновений ему потребовалось, чтобы прийти в себя, а затем он вырвался из сильных ласковых рук, неловко прикрываясь и пряча раскрасневшееся лицо. Боже... Как же стыдно. Он оттолкнул Минхо и бросился к раковине, торопливо споласкивая руки, отмываясь и приводя себя в порядок. Его плечи дрожали от напряжения, к горлу подкатил ком, лицо горело. Он бросил быстрый взгляд на Минхо через отражение в зеркале и снова опустил глаза. Почему он чувствовал себя таким виноватым? Ведь это Минхо только что практически принудил его к... хм... к удовольствию? Ньют натянул трусы; одеревеневшие пальцы не слушались, не в силах справиться с застежкой на брюках. Его начинало трясти. Бегун неслышно приблизился к нему со спины и, быстро сполоснув ладонь, развернул его к себе. Ньют не смел поднять глаз, пока Минхо застегивал молнию и вправлял ремень в пряжку. Все, что он видел - это тяжело вздымающаяся грудь и явно выпирающий бугор на джинсах. О Боже... Минхо хотел его. Хотел так сильно, что уже терял самообладание. Однако сам все еще оставался неудовлетворенным... Ньют мучительно закусил губу, чувствуя обжигающий взгляд. Он под землю хотел провалиться от стыда. Этот жуткий коктейль противоречивых чувств, желаний и страхов был просто невыносим. - Я подожду, - шепнул Минхо, закончив с его ремнем и ширинкой. Боже. Он, что, мысли читает? Ньют, не в силах больше выносить напряжение между ними, бросился вон из ванной. Томас сидел на диване в гостиной и щелкал пультом телевизора, переключая каналы и стараясь не обращать внимания на слишком долгое отсутствие друзей. Им, видимо, было о чем поговорить наедине, раз они заперлись в туалете... Он честно старался не прислушиваться. А когда до него донесся странный шум, он, густо краснея, просто прибавил громкость. Это было ужасно смущающе. А еще обидно - знать, что ты стал вдруг третьим лишним, что твое присутствие мешает, что тебя стесняется лучший друг. Это ранило особенно больно. Ньют всегда был, мягко говоря, в курсе всех его отношений. Нет, Том, конечно, зная о застенчивости друга, не посвящал его в интимные подробности, да и в его присутствии не позволял себе ничего больше поцелуев с подружками... Но сейчас знать, что Ньют так долго скрывал от него правду о своих отношениях, и видеть, что он все еще откровенно прячется от него, было чертовски обидно. А когда друзья уходили куда-то, чтобы побыть вдвоем... Нет, он все понимал, но сердце почему-то невыносимо ныло. Он вздрогнул и оглянулся, когда щелкнула дверь ванной. Через гостиную мимо него пронесся растрепанный и раскрасневшийся Ньют и, хлопнув дверью, скрылся в своей спальне. Пока Томас недоуменно смотрел вслед другу, рядом с ним со вздохом опустился Минхо. Том нервно заерзал. Он все еще был растерян и смущен произошедшим в лифте, а потому не знал, как себя вести. Единственное, что он понял, сидя в одиночестве своей комнаты, а потом и здесь, на диване, - прятаться глупо. В конце концов, они друзья и как-нибудь со всем разберутся... Он осторожно взглянул на бегуна. Тот устало потер пальцами переносицу, его грудь поднималась в такт глубокому дыханию. И Том видел, чувствовал, как он напряжен. Неужели поссорились с Ньютом?.. - Ну, - Минхо мрачно хмыкнул и откинулся, положив руки на спинку дивана, отчего Томас напряженно выпрямился, - полагаю, праздничный ужин отменяется. Том пожал плечами и вздохнул. Он и думать забыл о новости, которой поделился с ним старший бегун. В других обстоятельствах он бы до вечера прыгал от радости, но сейчас... Он ужасно устал и был выжат эмоционально. Все эти странные мысли, ссоры, потрясения, неожиданные признания... Боже... У Томаса голова просто разрывалась, он совсем запутался... Минхо рядом тоже шумно вздохнул и взъерошил волосы, и этот жест отозвался в Томасе покалыванием на кончиках пальцев, а сердце защемило от какой-то нежной тоски и сочувствия. Он хотел бы как-нибудь подбодрить друга, но боялся, что лишь в очередной раз выставит себя дураком. Да еще после того, что сказал Минхо... - Успеем еще отметить, - неуверенно улыбнулся он, стараясь не стушеваться под непривычно серьезным взглядом бегуна и ощущая мурашки на коже. Минхо снова хмыкнул. А потом его рука соскользнула со спинки дивана и легла на томасово плечо, притягивая того ближе в невинном дружеском объятии. Том шумно выдохнул, краснея. Кажется, ему нужно о многом серьезно подумать. И помириться с Брендой. Ньют дулся. Опять. Глупо, да. Он так больше и не вышел из комнаты, пока бегун не уехал домой. Показываться на глаза Томасу тоже было стыдно. Неизвестно, что тот мог услышать, пока они с Минхо были в ванной. Боже... Он зажмурился. Глупо... Так глупо. Грудь разъедала обида. Но он больше не мог врать себе. Ему нравилось то, что делал с ним Минхо. Как бы он ни брыкался, он хотел его. И теперь сам разрывался от противоречивых чувств и желаний. Все его существо тянулось к бегуну, но сковывавший сознание стыд требовал держать дистанцию в присутствии посторонних - и тем более в присутствии Томаса. *** Общая тренировка, на которой тренер официально огласил список зачисленных в сборную спортсменов, была, кажется, лучшим событием за все последние дни. И, наверное, все было бы просто прекрасно, если бы Томас, оглушенный общей радостью, совершенно случайно не забыл о встрече с Брендой. Свидание в ресторане, где они должны были помириться... Увы, он вспомнил о нем лишь спустя три часа после назначенного времени, когда, сидя в спортивном баре со всей сборной командой, вдруг с удивлением обнаружил на своем телефоне двенадцать пропущенных вызовов и три смс от девушки... В последнем из которых она совершенно недвусмысленно посылала его куда подальше, объявляя о разрыве их отношений. Минхо развалился на диване, наблюдая за метаниями Томаса по комнате. С тех пор как они зашли в квартиру, тот не выпускал из рук мобильный телефон и, кажется, с каждой минутой становился все мрачнее. - Просто позвони ей, - в очередной раз предложил Минхо, - хватит гипнотизировать телефон. Том взъерошил челку, переводя на него беспомощный взгляд. - Мне кажется, нужно подождать, пока она остынет, - его голос звенел от раздражения с примесью какой-то детской обиды. - Кажется, это конец... - Ну, вот и узнаешь наверняка, - ободряюще улыбнулся бегун, но Том лишь страдальчески вздохнул. - Давай, будь мужиком и собери яйца в кулак. Не мне же за тебя это делать. Томас замялся, остановившись. Жаль, что решение своих проблем нельзя было поручить кому-то другому. - А жаль, - вздохнул он, но тут же вспыхнул, - ну, не про яйца, а про... А, ладно. В поисках поддержки он перевел взгляд на Ньюта, свернувшегося клубком в своем углу дивана, но тот лишь пожал плечами. - Минхо прав, - нехотя подтвердил он. - Позвони и все. - Ладно, - Томас решительно набрал номер и поднес телефон к уху. Несколько долгих гудков, на время которых все, кажется, затаили дыхание. А потом... - Привет, Бренда, - Томас напряженно рассмеялся. Ньют закатил глаза. Минхо хмыкнул. Блестящее начало, просто отлично, Томас. Том поморщился, когда из динамика телефона на него обрушилась беспощадная раздраженная тирада девушки. - Да, но... - неуверенно попытался он вклиниться в гневный монолог, но попытка не удалась. И тогда Томас понял, что весь этот разговор был обречен на провал еще до его начала, - прости, но... Бренда словно ждала его звонка, чтобы вылить на незадачливого парня весь негатив и окончательно "хлопнуть дверью". Томас сник и снова зашагал по комнате из стороны в сторону, время от времени даже отодвигая телефон от уха, когда его теперь уже точно бывшая подружка особенно распалялась. Минхо фыркнул, когда его друг проблеял очередное бессмысленное "прости". Девчонка разнесла его в пух и прах. И это было весьма забавно, хотя, конечно, Томаса было жаль. Но его разбитое сердце они как-нибудь склеят. Он перевел взгляд на Ньюта, и ухмылка вмиг сползла с его лица. Тот сидел, нахохлившись и как-то сжавшись, и хмуро смотрел в пространство перед собой. Разговор двух бывших влюбленных уже успел перерасти в ссору, и каждое резкое слово, доносившееся до Ньюта, словно заставляло его еще сильнее втягивать голову в плечи. Минхо тоже нахмурился. Похоже, Ньют воспринимал происходящее даже острее, чем сам Томас, если такое вообще возможно. И, черт, это уже было совсем не смешно. Судя по тому, что знал Минхо, это, вероятно, был далеко не первый разрыв отношений, которому Ньют стал свидетелем. А зная еще кое-что об особенностях отношения Ньюта к Томасу, ситуация была более чем печальной. Хотел бы он знать, что творится сейчас в этой светлой головке. Он вздрогнул и перевел взгляд на Тома, когда тот, не сдержавшись, рявкнул в трубку "Нет!", но потом снова сбавил тон, что-то сердито бормоча. Дальше Минхо уже не слушал. Ньют, не выдержав, поднялся и ушел на кухню ставить чайник, сердито гремя посудой, словно пытаясь заглушить неприятные звуки чужой ссоры. Он открыл кран, ополаскивая ложечки, хлопнул дверцей шкафа, доставая чашки. Он не знал, что хуже - видеть, как его Томми увлечен кем-то другим или как он рвет с кем-то отношения. Ньют часто пытался представить себя избранником Томми... Воображать поцелуи с ним было до того мучительно сладко, что его словно судороги сводили от одних только мыслей об этом. А вот оказаться отвергнутым и ощутить на себе весь его гнев и раздражение... Нет, он бы этого просто не вынес. Ньют замер с посудой в руках и вздрогнул, когда сзади к нему неслышно подошел Минхо. Бегун одной рукой уверенно забрал чашку из дрожащих пальцев, а другой легко обнял его за талию, сильно, но бережно притянув к себе, закрывая собой, словно пряча его от всего на свете за своей широкой спиной. И Ньют не выдержал, прижался спиной к его груди, безвольно опустив руки. Сейчас в этом жесте Минхо не было ничего сексуального, а были лишь забота и стремление защитить. И этого Ньюту, черт возьми, действительно не хватало... Он прикрыл глаза, сосредоточив все внимание на тепле, исходившем от сильного тела рядом; на уверенности, с которой его обнимали крепкие руки; на спокойном размеренном дыхании, что едва щекотало его волосы на виске. Это было приятно. И он нуждался в этом. К черту все страхи и обиды. Он нуждался в Минхо. Он любил его. Когда Томас, уставший от разборок, сел на освободившийся диван и мельком глянул на двух друзей через плечо, то увидел лишь широкую спину Минхо, странно наклонившегося зачем-то к светловолосой макушке Ньюта, видневшейся из-за его плеча. Все это показалось ему немного смущающим, но его внимание вновь захватила прощальная речь Бренды. А когда он, наконец сбросив звонок, оглянулся снова, двое парней уже шагали к нему с подносом и чашками в руках. На душе потеплело, и он грустно улыбнулся. Ладно, черт возьми. Пусть с Брендой все кончено, зато у него есть самые лучшие на свете друзья. *** В душевой был просто аншлаг. После первой тренировки в качестве сборной парни возбужденно переговаривались и смеялись, не уставая обсуждать результаты отборочных соревнований. Еще бы, попавшие в сборную спортсмены не только представляли университет на межвузовых, городских, а потом и региональных соревнованиях, но и получали дополнительную, весьма внушительную стипендию. Томас тоже был рад, но он так устал, а все мышцы тела так болели, что сил на разговоры у него просто не было. Стараясь ни на кого особо не смотреть, он занял единственную свободную стойку между Минхо и Беном и включил воду, позволяя горячим струям окутать его тело. Несколько секунд он смотрел в стену перед собой, а потом закрыл глаза, стараясь абстрагироваться от гомона парней и позволяя шуму воды заполнить его сознание. Он наклонил голову; струйки воды упруго били его по макушке и плечам, стекали по волосам на лицо, шею, грудь, висящие вдоль тела руки... Он потерялся в ощущениях, расслабляясь. Наверное, он бы задремал, стоя в душе, если бы мог. Только страх упасть и потом собирать выбитые зубы с кафельного пола удерживал его сознание в бодрствующем состоянии. Он не заметил, сколько времени прошло, и, когда вновь открыл глаза, обнаружил, что в душевой остались только они с Минхо. Он осторожно поднял взгляд на капитана команды. Минхо стоял к нему боком, подставив лицо под поток воды. Глаза его были закрыты. Руки медленно двигались, вспенивая шампунь в ладонях, а затем поднялись вверх и намылили его волосы. Том оцепенел. Все еще оглушенный шелестом воды и потерявшийся в мыслях, он позволил себе немного полюбоваться бегуном. Его тело окутывало облако водяных брызг, по плечам на грудь стекали потоки воды и белоснежные хлопья пены. Руки были высоко подняты, открывая взгляду крепкий рельефный торс, темную впадинку подмышки, напряженные грудные мышцы, идеальные кубики пресса и дорожку черных волосков. Томас тяжело сглотнул, вновь поднимая взгляд к сильным рукам и пальцам, массирующим волосы. Минхо повел плечами и переступил с ноги на ногу, поворачиваясь немного в сторону и открывая взгляду Томаса широкую мускулистую спину с явно выделяющейся ложбинкой вдоль позвоночника. Том завороженно следил, как под смуглой кожей движутся литые мышцы, а затем, следуя за потоками воды, позволил взгляду опуститься ниже - на крепкие ягодицы бегуна. Черт. О, черт... Минхо вновь немного повернулся, теперь подставляя голову под струи воды и смывая пену с волос. Он потер ладонями лицо, провел руками по волосам и шее, а потом взял заткнутую за вентиль крана мочалку и выдавил на ладонь каплю геля из висевшего на стене автоматического дозатора. - Эй, - немного хриплый голос бегуна вырвал Томаса из оцепенения, и он вспыхнул, с ужасом понимая, что его застукали. Он открыл и закрыл рот, не в силах что-либо сказать в свое оправдание. Отвести взгляд он тоже не мог. Минхо смотрел на него в упор, полностью повернувшись к нему и вспенивая мочалку. - Что, нравится вид? Бегун провел зажатой в руке губкой по шее, зигзагообразными движениями спускаясь по груди к животу, а когда рука его замерла на уровне пупка, он с силой сжал губку пальцами, и белая пена густыми потоками хлынула вниз - туда, где наливался силой большой темный член, и дальше между бедер, стекая по ногам. Томас опустил взгляд на собственный колом стоящий член. Похоже, ответ очевиден. Природа не обделила Минхо достоинствами, а спорт сделал его чертовым совершенством. Он растерянно смотрел на старшего бегуна, не зная, что делать. Минхо между тем провел второй рукой по своему бедру и скользнул пальцами к паху, совершенно беззастенчиво поглаживая окрепший ствол. Лаская себя. От этого зрелища у Тома потемнело в глазах, а по спине пробежал озноб. - Эй, - Минхо смотрел на него прищурившись, на угольно-черных ресницах блестели капли воды, - подрочи для меня. Томас тяжело сглотнул. Руки, словно ватные, не слушались. Струи воды все еще хлестали его по плечам и спине. Он снова опустил глаза. Пальцы дрогнули и неловко легли на пульсирующий от напряжения член. Мыслей не было. Он совершенно не беспокоился, что их могут застать, что он стоит сейчас голый со стояком перед своим другом и что они, о боже, дрочат, не сводя друг с друга глаз. Все, что имело значение, это то, как Минхо, откинув голову и хрипло дыша, смотрел на него, а его рука двигалась по члену в том же ритме, что и рука Томаса. Томас проснулся со стоном на губах, сжимая в кулаке член сквозь липкую ткань трусов. Несколько секунд он не мог прийти в себя, а потом осознание навалилось снежной лавиной. О, черт... О, господи... Спустя пару часов Ньют осторожно заглянул в его спальню, сопроводив свое вторжение деликатным стуком в дверь. Пора было собираться на учебу. Томас лежал на кровати, смяв под собой подушку, и смотрел куда-то в стену. После внезапного пробуждения от "кошмара", а затем освежающего душа он так и не смог снова заснуть, продолжая валяться в кровати и прокручивать в голове яркие картинки из сна. - Томми? - Ньют неуверенно позвал соседа, и тот нехотя поднял голову, оборачиваясь на голос. - Ты как? Проснулся? Томас взглянул на Ньюта и словно увидел свое отражение в его глазах. И, надо сказать, чувствовал он себя, как и выглядел, не очень. Угрюмый, с каким-то отчаянным взглядом, брови тревожно изломлены, губы сжаты. Ньют тем временем, отворив дверь шире, зашел в комнату и осторожно присел на край кровати. Матрас приветливо скрипнул, принимая вес еще одного тела. Томас тоже сел, взъерошивая и без того спутанные волосы и отводя взгляд. - Ты в порядке? - Ньют склонил голову на бок, осторожно заглядывая ему в лицо. Его темные глаза были полны тревоги. Том вздохнул. Что тут скажешь? "Знаешь, я, кажется, запал на твоего парня"? Или "У меня стоит на Минхо в душе"? Или "Я вижу вас вместе и по отдельности в мокрых снах"? Он опустил голову, чувствуя себя самым ужасным другом на свете. Настоящим предателем. Смотреть Ньюту в глаза он просто не смел, боясь, что тот прочтет его мысли. - Это из-за Бренды, да? - Ньют же истолковал его молчание по-своему и сочувственно улыбнулся, опустив тонкую теплую ладонь на плечо друга. Том неопределенно мотнул головой, лишь бы не продолжать этот разговор. Пусть будет Бренда. Все лучше, чем правда. Так стыдно и тошно от самого себя ему еще никогда не было. И как теперь он будет в глаза смотреть этой парочке?.. Он снова вздохнул. Его лучшие друзья - пара, а он теперь одиночка. Надо научиться жить с этим. Он наконец нашел в себе силы взглянуть на друга и вымученно улыбнулся. - Я в норме, - соврал он, даже особо не надеясь, что Ньют поверит, но так было нужно. - Все наладится, - тот сочувственно улыбнулся, крепче сжимая пальцы на его плече, отчего по спине Томаса пробежали мурашки. Кажется, он теперь не сможет нормально воспринимать прикосновения друга, зная, что этими руками он... он и Минхо... Ох, черт... - Да, наладится, - Том встал, и ладонь Ньюта соскользнула с его плеча, оставив после себя незримый ожог. Ньют тоже встал, тепло улыбаясь и пряча руку за спину. - Завтрак на столе, - немного смущенно проговорил он и вдруг, взмахнув ресницами, почему-то опустил взгляд. - Я приготовил твой любимый.