Долгая дорога домой

      Я никогда не считал себя сентиментальным человеком. В детстве, смотря с братом какую-нибудь драму о непростых человеческих отношениях, а также трагических событиях, я никогда не плакал и не испытывал чувства грусти. Может быть, я был слишком мал, чтобы что-либо понять из фильма, а может быть уже в том маленьком возрасте был чёрствым, как сухарь. Это ещё подтверждается и тем, что человеческие слёзы мне всегда казались чем-то постыдным, и что не стоит показывать на людях, хотя, держа на руках тело брата, я ревел как дитя. Потом уже, когда я узнал, что матери больше нет, я перенёс это спокойно. Внешне. Я не плакал, но внутри меня царила настоящая буря, и чтобы не сорваться от гибели моих двух самых близких мне людей, я приложил титанические усилия. После этого я думал, что в моих глазах никогда не появятся слёзы. Я был уверен в этом до сегодняшнего утра. Я встал довольно поздно, и еле напялив на себя штаны (несмотря на то, что я нахожусь в своём корабле, щеголять перед Труди в одних трусах мне не хотелось), отправился в душевую: что мне больше всего нравится в моём корабле, так это при своих небольших габаритах, он вмещает в себя всё самое необходимое, в том числе душ с туалетной комнатой. Не без труда стянув с себя штаны, я вдруг подумал о том, что мог их попросту не одевать, а взять с собой, так как Труди мне по дороге не встретилась. Скорее всего, она уже давно привела себя в порядок и занимается пилотированием корабля, больше тут заняться нечем. В душе мне пришлось повозиться с настройкой воды: я долго не мог найти ту тонкую грань, когда рукоятку регулировки температуры нужно оставить в покое, и уже начать нормально мыться, но потом мне в голову ворвались воспоминания вчерашнего дня. Я просто стоял под дождём душа и всё осознавал. Добравшись до «Икара» мы с Труди кое-как привели себя в порядок и после небольшой трапезы улеглись спать. Её то и дело подмывало взлететь и поставить корабль на автопилот, но я настоял на том, что утром нам надо зайти к Грейс и проститься, в том числе и с Нейтири. Уже лёжа на койке, я думал, как мне объяснить Нейтири, что я ещё обязательно вернусь? Ведь у нас вроде как наладились отношения, и она даже начала меня учить своему языку. Грейс всё поймёт, но я уверен, всё равно скажет, что сколько бы я не бороздил космос, я никогда не найду того, кто сможет помочь Нейтири, а вот как отреагирует сама Нейтири на мой отлёт? Незаметно для себя, я заснул. На следующий день ближе к полудню мы отправились к Грейс. Подойдя к башне, я увидел открытое окно, и очень громко крикнул: — Грейс, выходи! Будем прощаться. Выглянув из окна, она всего лишь сказала, что она «сейчас», и через пару минут мы уже встретились внизу. Посмотрев мне прямо в глаза, она сказала: — Прощай, Джейк. Я надеюсь, ты знаешь, что будешь делать дальше? Я коротко кивнул, и Грейс ушла обратно к себе. Я знаю, что она волнуется так же сильно, как и я, а может быть даже и больше… Труди осталась ждать меня возле бесхозного транспортёра, а я отправился уже знакомой мне дорогой к убежищу Нейтири. Каждый шаг по направлению к импровизированному дому заставлял моё сердце биться чаще, а мысли лихорадочно кружится в моей голове. Прошло ещё несколько минут, и я уже вхожу в парник и начинаю с громким шелестом пробираться через высокие растения. Вскоре я добрался до небольшой полянки, где на гамаке мирно спала Нейтири. Подойдя ближе, я рискнул её разбудить: — Нейтири. Она очень чутко спит: её уши заметно дёрнулись, и теперь она открывает глаза. Широко зевая, она смотрит на меня сначала с непониманием, а затем и с радостью. От этого мне стало совсем не по себе. Она же ведь ещё не знает, зачем я здесь в такую рань… — Эйуа нгаху, Нейтири. Оэ кин-ка. Она молчит и видимо осмысляет смысл сказанных мною слов, так как я ещё очень далёк от хотя бы частичного владения её языком. Поняв, что я имею в виду, она кричит мне на английском: — Куда? Сказать ей на английском, куда я лечу – она не поймёт, и тогда я вспомнил одно слово из вчерашнего урока, которое поможет ей понять: — Тайу. Вряд ли она понимает, что люди могут лететь по небу и выходить в космос, если у её народа вообще есть понятие о пространстве за пределами их земли. Я думаю, что это маловероятно. Нейтири всё ещё смотрит на меня с непониманием, широко раскрыв глаза, а затем выдаёт слово, полностью характеризующее её отношение ко мне: — Уходи! Лицо её приобрело гневный вид, хвост нервно вертится за спиной, рот приоткрыт, обнажая белые резцы. Пока ещё не поздно, мне лучше уйти, но перед этим я тоже сказал фразу, значение которой, я надеюсь, поймёт из уроков Грейс: — Я обязательно вернусь. Я повернулся и пошёл прочь, Нейтири же за мной не шла, и я понимаю, почему. Вернувшись с Труди на корабль, я завалился спать, а Труди сказала, что возьмёт курс на станцию, где «есть подработка». Так прошло сегодняшнее утро, а сейчас, скорее всего, где-то конец дня, и я, стоящий под душем вдруг осознаю, что в моих глазах появилось непривычное для меня жжение. Отчего?.. Выйдя из душа, я опять направился в каюту, где располагается импровизированная казарма, и полностью оделся. Зачесав расчёской назад мокрые волосы, я отправился в пилотную к Труди. Услышав меня ещё на подходе, она развернулась в кресле и сказала: — Доброе утро… Хотя в твоём случае будет «Добрый вечер». Как спалось? — Отлично. Я спал без снов. Очень давно я где-то слышал, что если человек спал без сновидений, значит за ночь он полностью отдохнул, хотя в тоже время я слышал и обратное: сны снятся нам всё время, просто большинство из них мы не помним. Труди развернулась обратно к приборной панели, а я взялся обеими руками за спинку её кресла, и спросил: — Куда мы прилетели? А то, может быть, для нас тут и работы нету. — Мы прилетели в «колыбель человечества», а работа тут всегда будет, уж будь уверен. Под «колыбелью человечества» Труди имеет в виду систему Ньютон, которая примечательна тем, что это была первая система, полностью колонизированная человечеством во времена первых переселенцев. Сама по себе система небольшая, но имеет около десятка полностью исследованных и обжитых планет, на каждой из которых кипит и процветает своя собственная жизнь. Посмотрев на монитор с картой системы, который висит над головой Труди, я сказал ей: — Держи курс на Старфолл, и проложи траекторию к городу Хайленд: учитывая, что это за место, было бы очень неплохо, если бы мы избежали «блужданий» в потоках и около доков. — Хорошо. Старфолл – это планета, процентов на 60 покрытая океаном и которая была третьей колонизированной планетой в системе. Две первые планеты носят названия Олимп (тут, видимо, имеется в виду аналогия с местом жительства древних богов, да вот планета эта слишком мала на мой взгляд для такого названия) и Ньюлэнд. Олимп колонизировали первым, но колонизация эта не была завершена до логического конца, и по своей сути была пробой человечества установить свои права на новое место. Там возведено очень много огромных городов, специализирующихся на добыче полезных ископаемых и производстве каких-либо материалов. Так Олимп на долгое время стал материальной базой человечества на первых порах. Ньюлэнд задумывался как работа над ошибками, и, впрочем, эта работа была выполнена хорошо: города, поселения, мегаполисы – там до сих пор живут первые переселенцы с Олимпа и колонизаторы «Второй волны», но по-настоящему успешным проектом стал Старфолл. Человечество уже прочно обосновалось в новой системе, и теперь ему требовалось созидание не для жизненно важных приоритетов (дома, заводы и прочее), а для демонстрации самому себе своего собственного величия. Если во Вселенной кроме тебя никого нет, то кому ты будешь доказывать свою значимость? Конечно же самому себе. На примере Старфоллла я могу сказать, что у человечества стала проявляться мания величия, и в конечном итоге она ярко выразилась в месте под названием Хайлэнд, куда мы сейчас и летим. Впервые я там оказался в ещё те времена, когда мы с братом работали на человека по имени Цезарь. После очередного дела, оказавшегося очень успешным и прибыльным, он сказал нам, что неплохо было бы развлечься, да и поискать другую работёнку, но делать это лучше только в одном месте. Я тогда ещё не представлял, что увижу… Цезарь, узнав, что я и Том никогда здесь не были, решил сделать своеобразною «презентацию»: он решил пришвартоваться в доке, который находился недалеко от «реального и исторического» центра города, с которого начало развиваться строительство. Я, честно говоря, ожидал увидеть какой-нибудь небоскрёб, или памятную стеллу, поэтому особо и не готовился увидеть что-нибудь потрясающее, но… — Труди, ты когда-нибудь была здесь? — Нет, Джейк. Даже когда я летала на грузовых кораблях, мы не залетали сюда. Отлично. Значит, она ещё не видела то, что в своё время меня очень впечатлило. Думаю, будет лучше, если знакомство с городом мы начнём сначала не с дел, а какой-нибудь культурной программы… — Труди, когда ты пройдёшь атмосферу и приблизишься к городу, свяжись с портом Гринлайт, и узнай, есть ли у них ещё свободные места. Мне очень хотелось, чтобы мы встали на стоянку именно там. Если мест не будет, то можешь покружить вокруг него, а потом ещё раз узнать про места… — Джейк, нам принципиально идти на посадку именно в этом порту? — Можешь считать, что да. Оставив Труди в лёгком недоумении, я решил вернуться к себе: до посадки ещё добрых два часа.

***

      Раздалось шипение гидравлического механизма, открывающего двери шлюза, и вся комната в один миг наполнилась ярким светом, от которого я и Труди стали закрываться руками. Сойдя «на берег» и закрыв за собой двери на специальный электронный замок, который может открыть только член экипажа корабля, мы двинулись по небольшому мостику в главное здание порта, по форме напоминающую очень высокую стелу. К слову сказать, наша посадочная площадка находилась довольно высоко над землёй, и я не хотел, чтобы Труди смотрела вниз. Как только она направилась к ограждению мостика, я сразу схватил её за руку и тут же услышал в свою сторону вопрос с недовольством в голосе: — Джейк, что ты делаешь, я же не маленькая! Я всего лишь хочу оценить, насколько высоко мы приземлились… «Насколько высоко мы приземлились», — это очень забавная фраза, напоминающая оксюморон, где в одной фразе уживаются совершенно противоположные по значению слова. Я не хочу, чтобы Труди смотрела вниз только по одной причине – с этой высоты она сможет хорошо рассмотреть то, что в принципе надо рассматривать с земли, оценивая масштаб и величие. Немного помешкав, я ей ответил: — Просто с этой высоты ты увидишь то, что я уже порываюсь показать тебе с самого утра, а это очень сильно смажет впечатление, поверь. Я отпустил её тонкую руку, которая на удивление оказалась грубой: кожа на ладони и возле пальцев была вся загрубевшая от мозолей. Пилотирование кораблём уже давно не требует умения обращаться со штурвалом, который в новейших кораблях уже не ставят, значит Труди заработала эти мозоли в другом месте. Может быть, этим местом была военная академия, где она проучилась три года? Вполне возможно… Сквозь пелену моих собственных мыслей до меня доносится голос Труди: — …хорошо, но учти – ты меня заинтриговал, и я надеюсь, что твой «сюрприз» будет действительно хорош. Мы вошли в здание порта и оказались в просторном зале, в центре которого была площадка с лифтами, шахты которых пронизывали всё здание сверху вниз. Вызвав лифт, я сказал Труди: — Уж будь уверена. Эта статуя поражает воображение многих, в том числе и моё. Весело засмеявшись, она ответила мне: — Так это статуя? А таинственность такую развёл, будто там… — Это не просто статуя, это монумент, и я бы даже сказал, что он эпохальный. Раздался негромкий сигнал и двери лифта разъехались в стороны: кабина была пуста. Зайдя внутрь, я сказал: — Первый этаж. Раздался ещё один сигнал, и я ощутил, как кабина плавно и в тоже время быстро поехала вниз. Впереди нас ждало свидание c «Монументом человечества».

***

      Выйдя из лифта на первом этаже, мы оказались в большом и очень шумном зале: люди, желавшие улететь, стояли в очередях к электронным кассам и покупали билеты, а недавно прилетевшие тащили за собой свои сумки, то и дело спрашивая у прохожих, в «ту ли они сторону идут». Я же уже прекрасно знал, куда нам с Труди следует направиться, и поэтому сразу же поволок её к выходу номер три, ведущего прямо к цели нашего путешествия. Выйдя наружу я сразу зажмурился и руки сами потянулись к глазам, чтобы защитить их от яркого света. Пройдя вперёд несколько метров, я услышал позади голос Труди: — Ох… Глаза привыкли к свету, и наконец, мы с Труди увидели то, ради чего, собственно, сюда и прилетели: примерно в трехстах метрах от нас находился огромный постамент, на котором во весь рост стояла гигантская скульптура человека с лавровым венком на голове, протягивающая левую руку вверх перед собою, будто бы пытаясь то ли что-то забрать, то ли куда-то указать. Спустя пару минут Труди задала мне вопрос, который, честно говоря, меня удивил: — И это всё? Я растерялся: — Что значит «всё»? Я привёл тебя, скажем так, к «жемчужине» этого города. — Вон оно что. Честно говоря, меня не особо это впечатлило. То есть да, масштабы поражают, эта статуя огромна, и всё такое… Но какова идея? Почему этот мужик полуголый и что за штуковина у него на голове? Не могу поверить, что Труди так «узколоба». Что ж, придётся, объяснять всё самому… — Труди, а как ты думаешь: чем примечателен человек как создание? Хотя нет, это уж слишком… Вот! Скажи мне, есть ли у человека какой-нибудь дар? — Само собой, Джейк: это божественный дар жизни, и другого у нас нет. Насколько я помню, первые люди, сотворённые богом и жившие в Эдеме, были бессмертны, но сделав свободный выбор, они лишились этой жизни в раю… Я никак не ожидал, что Труди будет так религиозна. Сказав ей об этом, я получил ещё один неожиданный ответ: — Я не религиозна в прямом понимании этого слова. Знаешь, ведь некоторые до сих пор прикалываются, что мол человечество давно бороздит космос, но бога так и нигде и не нашло. Всё просто: его нельзя найти. Он находится далеко за пределами нашего понимания, и все эти рисунки, изображающие его как старца с бородой не более, чем вымысел. Да, я согласна с тем, что он создал нас «по образу и подобию своему», но подобие это может быть не только внешним, но и «внутренним»: свобода выбора, мышление, и так далее… Я верю в то, что он не седой старец, а совсем наоборот… Он вне нашего познания, но сам знает о нас всё. Поверь, такому существу превращение воды в вино – простая задача, не говоря о большем. Мне, честно говоря, такие идеи в голову никогда не приходили. На мой вопрос, не богохульствует ли при этом она сама, я получил такой ответ: — Нет, я не вижу в таких рассуждениях ничего такого, ведь нам не запрещено мыслить, верно? Я начал вспоминать, к чему я хотел подвести свой вопрос: — Мы говорили о том, имеет ли человек какой-нибудь «дар», и ты сказала, что это жизнь, но я думал о другом… — О чём же? — Что у человека помимо жизни – и как мы выяснили, самого главного дара – есть и другие: дар мечтать, созидать, и трудиться. — Ты хочешь сказать, что это памятник труду? — Нет, скорее это памятник мечтанию, грёзам. Человек, как только освоился в мире, начал мечтать, я уверен в этом. Сначала он жил в пещере и мечтал жить в более лучших условиях, и он их себе создал. Может, это был не самый хороший пример, но человек добился всего того, что мы сейчас имеем, благодаря мечтанию, и упорному труду. Пока эти два чувства живут в человеке, жизнь будет продолжаться. Этот мужчина на постаменте протягивает руку так, будто бы хочет куда-то указать. Скорее всего, это место, где он ещё не был, и он уже мечтает о том, как попадёт туда, и что он там увидит. Представь себе: вот он только что вылез из своего укрытия и рассматривает окружающий его мир! По поводу непонятной штуки на голове – это венец. Человек отмечен им, как победитель, высшее существо на земле (уловив удивлённый взгляд Труди, я ещё раз сказал, что да, человек высшее существо именно на земле), триумф природы. А по поводу его «частичной» обнажённости я могу сказать то, что это воспевание красоты человеческого тела. — По-твоему, остальные люди не красивы? Я прекрасно понял, куда клонит Труди. Статуя мужчины выглядит так, как шестьдесят процентов мужского населения этой планеты никогда не станет: красиво слаженное мускулистое тело и красивые, прямые черты лица. — Знаешь, Труди, на древних статуях тоже изображены точно такие же мужчины: мускулистые и красивые. Знаешь почему? Потому что уже в ту древность у людей было представление о красоте человеческого тела, которое не было испорчено феминизмом, жалостью ко всем и вся, и прочей хрени. Мы остановились в метрах пятидесяти от постамента, и дальше идти смысла не было: чтобы рассмотреть статую, нам приходилось задирать головы, и удовольствие это совсем не приносило. Я предложил Труди где-нибудь пообедать, и она согласилась. По пути в один из множества разбросанных по округе ресторанов, она сказала мне: — Возможно, ты и прав. Я почувствовал, как в моём животе заурчало от голода.

***

      Кусок мяса сорвался с моей вилки и упал в тёплую коричневую жижу на тарелке, которая, скорее всего, была каким-нибудь мясным соусом. Брызги, образовавшиеся от этого удара, попали на мою и без того уже грязную футболку. Быстро схватив со стола салфетку, я начал судорожно стирать коричневый соус со своей футболки, пока не услышал смешок Труди. Подняв на неё глаза, я увидел, как она ухмыляется над моими стараниями не выглядеть ещё грязнее. Кое-как затерев пятно (но жирное пятно, к сожалению, останется всё равно) я продолжил свой обед и Труди, перестав ухмыляться, спросила меня: — Ну, Джейк, теперь, когда ты показал мне этот, так сказать, «памятник», ты расскажешь мне о наших дальнейших действиях? Денег у нас, смею скромно заметить, нет, а без них, как ты знаешь, наше существование бессмысленно. — Знаю, поэтому мы сюда и прилетели. Вообще это место – лучший способ найти работу. Уверен, что через час мы ударим по рукам с каким-нибудь дельцом и будем мчаться на всех порах в соседнюю систему… — Погоди-ка, а разве ты не собираешься встретиться с каким-нибудь старым другом, чтобы он подкинул нам работёнку? Труди наклонилась над столом и начала сверлить меня взглядом, полным непонимания и ещё, как мне показалось, негодования. Неужели ей всё придётся объяснять? — Труди, послушай меня, пожалуйста. У моего прошлого работодателя здесь была целая куча друзей, но я для них был всего лишь наёмником Цезаря, не более того. Вот представь себе, мы находим одного из них, и я такой говорю: «Привет, братан, помнишь меня? Я в своё время на Цезаря пахал, а теперь вот сам по себе, не подкинешь работу?» И мало того, Труди, что меня просто пошлют, так ещё и зададут кучу неудобных вопросов по поводу того, где Цезарь. Не то чтобы он был прямо-таки большим бандитом, но довольно крупным и уважаемым в своей среде, и его пропажу, я думаю, кто-нибудь да заметил. — И-и?.. — Ну что «и»? Зайдём в одну местную таверну и обратимся в их местную «службу занятости». Уверен, для нас у них что-нибудь будет. Раздался громкий хлопок, от которого несколько посетителей кафе оглянулись на наш столик: Труди ударила обеими ладонями по столешнице стола, и облокотившись на стул, скрестила руки на груди. Вид у неё был не очень доброжелательный. — Джейк, кто-то мне тут клялся и божился, что завязал со всякой нелегальщиной… Я что-то предчувствую, что-то нехорошее… — Верно, Труди, так и есть. — Так какого, ты, Джейк, опять берёшься за старое?! Троица молодых девушек, сидевших за соседним столиком от нас и мило хихикающих о чём-то своём, вдруг замолкли, и обратили всё своё внимание на нас. Сейчас главное успокоить Труди до того, как её взрывной характер покажет себя во всей красе. — Труди, я не берусь за старое, всё будет совсем не так, как ты себе представляешь… — Ну конечно не так! Кто-то и жизнь с чистого листа собирался начать, полную добра и справедливости, а теперь всё по новой: сраный трактир и его сраные посетители! Я тоже начал выходить из себя: — Да пойми же ты, чтобы найти что-нибудь легальное и официальное, нам понадобиться в лучшем случае две недели, только как бы мы за это время не опухли от голода! Всё будет нормально: находим заказ, перевозим его из точки «А» в точку «Б», получаем деньги, ВСЁ! Никакой наркоты, никакого оружия, никаких опасных веществ! Я заметил, что стою, а на меня направлены глаза почти всех посетителей кафе. Поняв, как сильно я привлёк к себе внимание, я спокойно поднял стул и снова уселся за столик. Труди, сделав глоток чая из своей чашечки, сказала: — Ты безответственный, Джейк, причём это касается практически всего. Лучше бы ты туземку ту, которую нашёл на той планете, там бы и оставил, это было бы более гуманным решением, чем позволить ей привыкнуть к себе, а потом оставить на попечение чужим людям. Хотя нет, лучше бы ты пустил ей пулю в башку… Дослушивать я не стал. Резко вскочив из-за стола и во второй раз опрокинув стул, я быстрым шагом направился к выходу. Почти возле двери я услышал: — Джейк, это как понимать-то? Что это вообще за психи? Ведёшь себя прямо как девочка-курсант во время ПМС… Ну всё, глупая женщина, ты доигралась. Развернувшись я увидел, что Труди до сих пор сидит за столом и смотрит на меня с явным вызовом. Подойдя немного ближе, чтобы мне не пришлось орать, я сказал: — Знаешь что, меня эти сеансы психотерапии уже достали, и я улетаю. Как ты будешь отсюда выбираться без гроша в кармане, меня не интересует, хотя я думаю, ты справишься, ты же женщина. И да, счёт остаётся тоже за тобой. Лицо Труди изменилось, и теперь вместо дерзкого вызова на нём было ступор и непонимание. Пока она переваривала моё заявление, я развернулся и вышел из кафе. Спускаясь по небольшой лестнице, я думал, что вот-вот услышу крик Труди, зовущий меня, но ничего этого не происходило. Она, конечно, очень упрямая, но сейчас мне кажется, что она попросту не поняла, что происходит. Выйдя на улицу, я снова зажмурился от яркого света, и направился к стоянке воздушного такси: мне предстояло найти работу. Уже подходя к стоянке воздушного такси, я услышал доносящийся издалека крик: — Джейк! ДЖЕЙК! Я остановился и медленно оглянулся назад. Не сразу, но я нашёл глазами Труди, в растерянности озирающаяся по сторонам недалеко от меня. Конечно, я не злопамятный человек, но идти самому на мировую к Труди мне не хотелось и желание оставить её здесь по-настоящему постепенно проявлялось. Постояв ещё немного, я придумал, как это всё можно изящно обыграть: я просто дам Труди обнаружить себя, а дальше посмотрю, как она поведёт себя дальше: будет ли она дальше гнуть свою линию, или предпримет попытку примирения? Я снова отвернулся от неё и медленно пошёл к стоянке воздушного такси. Уверен, совсем скоро Труди меня обнаружит. Вскоре так и случилось: тонкие цепкие пальцы впились в моё плечо пытаясь развернуть меня на месте. Я развернулся и увидел покрасневшую и запыхавшуюся Труди. Немного отдышавшись, она выпалила охрипшим голосом: — Ты что… совсем?.. Она вновь тяжело задышала. Видимо, она до последнего не верила, что мои намерения были более, чем серьёзны. Немного помедлив, я сказал: — Я надеялся исчезнуть раньше, чем ты меня обнаружишь, но, видимо, не судьба. — У тебя бы это вышло, не предложи я вовремя официанту заложить мои часы с автоматической подстройкой времени по всем системам и электронным кошельком, который, к сожалению, сейчас пуст. Джейк, если ты сейчас не оплатишь наш обед, они достанутся… Я сорвался: — То есть ты сейчас прибежала только для того чтобы сказать мне, что если я не оплачу наш обед, то ты лишишься своих любимых многофункциональных часов? А что по поводу меня, Труди? После твоего маленького «откровения», я уже и не знаю, что ты ещё обо мне думаешь. Труди перестала тяжело дышать и как мне кажется, начала обдумывать стратегию собственной защиты. Мы, конечно, не на судебном заседании, но я думаю, что она не оставит попытку оправдаться. Только когда она начала говорить, я понял, что ошибался: — Я не отказываюсь от своих слов о том, что ты, Джейк Салли, ненадёжный человек. Вот взять хотя бы этот случай – ты просто поступил по-свински… — А ты, Труди, не поступаешь по-свински?! По-твоему, я должен был позволить тем извергам пытать Нейтири, или, что хуже, самому присоединиться к ним, как они мне и предлагали? Что ты вообще несёшь, какая «пуля в башку»? Кроме того, нам нужна работа, быстрая и хорошо оплачиваемая, и я знаю, где её найти. Что-то не нравится, пожалуйста – оставайся здесь. Уверен, тут ты не пропадёшь. Труди всегда делала поспешные выводы и сейчас был тот самый момент, когда она наступила уже в который раз на те же самые грабли: не выслушав меня до конца и всё перевернув в своей голове, она наорала на меня. Но чем вызвана её нелюбовь к тому образу жизни, которым я жил раньше? Мне кажется, тут дело вовсе не в том, что она за меня волнуется (хотя мне кажется, что ей на меня попросту насрать), а в её прошлом. Конечно, она воочию наблюдала кульминацию моих отношений с Адамом и помогала мне вернуть мой корабль, но это событие всё равно не могло полностью охарактеризовать мои прошлые похождения. Я думаю, что Труди просто не всё мне рассказала о своей жизни, и в её жизни помимо официальной работы на грузоперевозках было ещё кое-что, что могло оставить у неё не самые лучшие воспоминания. Когда она впервые связалась с плохой компанией? Не тогда ли, когда её за драку выперли из военной академии? Я уверен, что она не захотела сразу возвращаться домой с позором, и решила некоторое время пожить самостоятельно, и в итоге это переросло в некую душевную травму. Мне нужно как-нибудь разговорить её на эту тему, а теперь я хочу расставить все точки над «i»: — Труди, я не знаю, что творится сейчас в твоей голове, но сейчас я ставлю тебе условие: либо мы сейчас находим работу и начинаем зарабатывать деньги, либо можешь отправляться восвояси, куда только пожелает твоя душа. Она свирепо смотрит на меня и гневно сопит, попутно, как мне кажется, борясь с внутренним желанием разорвать меня на части, я же стараюсь держаться абсолютно спокойно, дабы не спровоцировать новый скандал. Через несколько мгновений она всё же успокаивается (что, если судить по её виду, далось ей с трудом), и говорит мне тихим, с небольшим оттенком злобы, голосом: — Хорошо, Джейк, я лечу с тобой, но если ты заведёшь нас в какую-нибудь задницу… — Никаких задниц не будет, Труди, я обещаю, а сейчас сходи, пожалуйста, обратно в кафе и оплати обед, пока твои часы не перешли в собственность официанта. — У меня нет денег. Засунув в руку в задний карман моих нестиранных около двух недель штанов, я нащупал там мятые купюры, и высунув их оттуда, вручил Труди: — Возьми, этого должно хватить. Труди взяла с моей потной ладони деньги и шумно выдохнув, направилась обратно в кафе, а я же стал прикидывать, в каком из известных мне мест нам лучше всего стоит попытать счастья.

***

      Клубу «Яма» просто отлично подходило его название: находясь в индустриальном районе города он притягивал к себе всю разномастную публику из ближайшей округи и вскоре стал местом, где наряду с обычными работягами, заходящими сюда по вечерам пропустить через себя несколько кружек пива после тяжёлого рабочего дня, крутились ещё и предприимчивые ребята, предлагающие выполнить нехитрую работу связанную, как правило, с перевозкой чего-либо из точки «А» в точку «Б». В качестве груза могло быть всё что угодно, в том числе и контрабанда, но опять залезать в этот омут я не хотел, и поэтому я выбрал для себя менее опасное, на мой взгляд, задание: перевозка металлического контейнера на станцию одной из планет соседней системы. Чтобы скоротать время ожидания связного, который должен был скоро прийти и посвятить нас в более подробные детали дела, я присел за ближайший свободный столик и начал наблюдать за местными типажами, посещающими это заведения. Парой минут позже ко мне присоединилась Труди, и, выдержав недолгую паузу, посмотрела на меня тяжёлым взглядом и сказала: — Ты обещал, Джейк. Не сразу поняв суть данной фразы и не отвлекаясь от наблюдений, я спросил: — Что?.. — Ты мне обещал, Джейк, что мы не будем ввязываться в сомнительные мероприятия, а теперь мы сидим в самой настоящей «яме» и ждём невесть кого! Чувствуя, что Труди начала «заводиться» по новой, я решил выяснить причину её переживаний: — Труди, я конечно же прекрасно, из-за чего ты переживаешь, но мне кажется, но объясни мне, пожалуйста, почему твои переживания в конечном итоге перерастают в психи? Я же пообещал тебе, что никакого криминала не будет, и взял нам самое безобидное задание, какое только возможно. Раньше, со своей прошлой командой, когда я был ещё наёмником, мы перевозили и наркотики, и оружие, и часть этого сами же и продавали, а другой частью устраняли конкурентов и врагов. Когда я тусовался с Адамом у нас иногда тоже проскакивали такие темы, но каждый раз я обещал себе, что это будет в последний раз, и во что это вылилось, ты сама прекрасно знаешь. Сейчас же всё просто: взяли груз, отвезли груз, получили деньги. Всё! Труди смотрит на меня взглядом человека, которого всё достало. Облокотившись на спинку своего стула, она уставилась в невидимую точку перед собой, и я уже было подумал, что она ушла с головой в пучину своих непонятных мужчинам женских мыслей, но спустя минуты три она заговорила, тихо и отстранённо: — После того, как меня выперли из военной академии, я начала искать работу. Родители были вне себя, когда узнали, что меня отчислили, и причины этого их вообще не волновали. Расстроившись и разозлившись одновременно, я решила не возвращаться домой, а заняться заработком денег, чтобы худо-бедно встать на ноги и уже потом решить, что я буду делать дальше. Поиски проходили недолго: какой-то команде, судя по всему, достаточно крутой, срочно нужен был пилот, и я решила во что бы то ни стало попасть к ним на борт. Хоть я и имела уже минимальный «налёт» из академии, мне всё же пришлось соврать, что я окончила гражданскую лётную школу. Обман бы раскрылся, задай они мне пару наводящих вопросов, но они очень уж торопились, и да, они перевозили какие-то контейнеры в туманность Андромеды. Труди замолкла, и лицо её стало похоже на гипсовую маску без чувств и эмоций: сейчас она извлекает из своей памяти не самые приятные воспоминания… — Когда мы прилетели в указанное место… какой-то порт на богом забытой планете… Как только мы приземлились, я сразу помчалась в туалет, знаешь… такое напряжение было при первой самостоятельной посадке… И там я услышала выстрелы, крики людей, снова выстрелы… Я выскочила из туалета и помчалась на нижний технический ярус, а там уже вскрыла панель на полу и залезла в отсек с силовыми кабелями. Закрыв за собой люк и закусив руку, чтобы не закричать от истерики, я начала ждать. Не могли же они оставить груз на корабле и оставить свидетелей! Я не знал, что Труди тоже пережила покушение на свою жизнь, а она тем временем продолжила: — Они всё прочесали, но меня так и не нашли. Дождавшись, когда они все выйдут, и вылезла и проникла в кабину пилота, а потом дала дёру из этой системы в сторону родной станции. Чтобы избежать вопросов о том, откуда у меня появился корабль, я приземлилась на RF-35, это кстати не очень далеко от твоей любимой планеты X-512, и бросила этот корабль там, перед этим удалив все данные с компьютеров, а также технические логи и бортовой журнал. Оттуда я уже вылетела на домой, и с тех пор зареклась не связываться с подобными вещами. — Как ты думаешь, что было тогда там, на вашем корабле? — Мне без разницы, что там было, но за это могут влёгкую убить. Я хотел было ещё что-то сказать, но заметил, как к нашему столику направился худощавый молодой человек в мятой рубашке и зауженных джинсах. Подойдя к нам, он спросил: — Это вы взяли заказ на перевозку груза на станцию RL-350? — Да, мы. — Отлично. Молодой человек отодвинул от нашего столика последний свободный стул и сев на него, продолжил говорить: — Сегодня в три часа ночи прилетайте к грузовому доку номер пять. Он находится сразу за заводом «Фрэйсман Индастриз», вы его сразу увидите… Швартуйтесь смело, там уже знают о вашем визите, но всё-таки советую перед этим выйти на связь и предупредить о своём появлении, просто из вежливости. Прилетите, получите груз, и улетите на RL-350, где и получите свои деньги. Желаю удачи. Молодой человек быстро встал из-за стола и через пару мгновений скрылся в толпе. Я тоже встал из-за столика и, подождав Труди, направился к выходу. Уже на улице Труди сказала мне: — Это дело мутное, Джейк. Очень мутное. — А мы с тобой Труди такие бедные. Очень бедные. Почти всю обратную дорогу мы молчали.

***

      — Давай, Труди, рули к тому огромному зданию с красными горящими буквами. Тот парень сказал, что нужный нам док находится прямо за ним. Скорее всего, там находится какая-нибудь погрузочная станция, и очень возможно, что она принадлежит этому заводу. — Есть, капитан. Облетев завод, мы увидели небольшую грузовую станцию, рассчитанную на одновременный приём пяти кораблей (это было очень легко определить – все доки стояли рядом друг с другом и были пронумерованы большими светящимися цифрами). После пары пассов, сделанных Труди над сенсорной панелью управления, включилась наша связь с «внешним миром», после чего Труди сказала: — Э-эм… Приём… «Икар» на связи с грузовой станцией, запрашиваю посадку на док номер пять. Из шипящего динамика раздался мужской голос: — «Икар», вас понял, посадку разрешаю, вас уже ждут. Труди выключила связь и сосредоточилась на посадке, а я потянулся и начал хрустеть сухожилиями пальцев, на что услышал возмущённое «Прекрати!». Успешно посадив корабль Труди заблокировала панель и сказала: — Извини, Джейк, но я не хочу никуда идти, поэтому уладь это дело сам. — Хорошо. В шлюзовой камере я коснулся небольшой сенсорной панельки, после чего раздалось шипение сжатого воздуха, выпускаемого клапанами. Я не знаю, для чего всё это нужно, но это как-то связано с фиксацией двери и герметизацией кабины. Дождавшись, пока дверь полностью откроется, я ступил на землю. Прохладный ночной ветерок принёс с собой лёгкий запах гари, который, как я думаю, берёт своё начало на заводе неподалёку. Оглядевшись вокруг я увидел, что из глубин дока мне навстречу идут два человека, один из которых толкал перед собой тележку с большим продолговатым ящиком, который почему-то напомнил мне гроб. Через пару минут они уже были около меня, и я смог получше их рассмотреть: парень, толкавший тележку, был брит практически наголо, но при этом имел козлиную бородку, и был одет в грязный серый фартук поверх красной клетчатой рубашки. Второй мужчина, по моим прикидкам, был лет на двадцать старше своего молодого товарища, так как его каштановые волосы имели седину, а лицо его было исполосовано морщинами. Подойдя ко мне совсем близко, он спросил своим необычно для его внешности мягким голосом: — Вы, я так полагаю, Джейк Салли? Мне стало не по себе от его вкрадчивого голоса, но тем не менее я собрался и ответил: — Да, это я. А это и есть тот самый груз? Мужчина обернулся и окинул взглядом контейнер, затем снова повернулся ко мне и сказал всё тем же тихим и мягким голосом: — Да, это он. Сейчас я объясню вам суть задания: вам нужно перевезти этот контейнер на станцию RL-350. Станция эта располагается на планете Церера в соседней системе. Как только приблизитесь к планете, старайтесь держаться южных широт, это сильно упростит вам поиск нужного места. Так как вы, Джейк Салли, первый, кто откликнулся на нашу просьбу, мы решили сделать вам приятное и перевести на ваш счёт тридцать процентов от все суммы вознаграждения. И да, небольшое, но обязательное условие: груз должен быть доставлен на станцию в течение десяти часов, так как груз очень срочный. Остальную сумму вы получите по прибытию от наших партнёров. Теперь заговорил парень с козлиной бородкой: — Я надеюсь, у вас есть грузовой отсек, куда это можно закатить? У меня не грузовой корабль, а катер, как-никак, поэтому получив от меня отрицательный ответ, бритоголовый ругнулся, а его компаньон весело хмыкнул. Подкатив тележку к входу в шлюз, мы втроём стали строить план, как лучше запереть эту дуру вовнутрь.

***

      Вытирая полотенцем пот с лица и шеи, я подошёл к Труди, занятой пилотированием корабля: — И запомни: до Цереры нам нужно добраться за десять часов максимум. — К чему такие условия? — Я не знаю, мне сказали, что дело срочное. Кроме того, нам перевели тридцать процентов от вознаграждения, и кажется мне, это было своего рода «стимулированием», чтобы мы не задерживались нигде по пути. — Ты спросил, что внутри? — Что?.. Труди обернулась и повторила вопрос: — Ты спросил, что внутри этого ящика, который сейчас стоит у тебя посреди кухни? Под «кухней» Труди понимала помещение, которое было своего рода связующим звеном между остальными помещениями верхнего яруса и помимо этого ещё выполняло функции импровизированной кухни со столом, парой стульев и прочей утварью. Немного промолчав, я ответил: — Нет. — Почему? — Ты всё ещё думаешь, что там оружие или наркота? — А почему там не может быть оружия или наркоты? Труди, пожалуйста, не начинай… — Труди, давай всё расставим по своим местам: если бы им нужно было провезти куда-нибудь оружие или наркоту, они не стали бы искать себе перевозчиков в открытую, как в «Яме», уж больно эта затея рискованная. Они либо сделали это сами, будь у них корабль, либо наняли людей, которые уже с ног до головы погрязли в контрабанде. А тут всё было предельно просто: «Есть работа?», «Есть», «Нужно перевезти груз», «О'кей», всё! Поджав губы, Труди сверлила меня взглядом минут пять, и в итоге сказала: — В соседней системе мы окажемся через часа четыре, и плюс ещё часа три нам лететь до Цереры. Учитывая, что по местному времени три часа ночи и организм на это остро реагирует, я бы советовала тебе пойти поспать. — Ты не пойдёшь? — Нет, пока ещё понаблюдаю за приборами, меня немного смущают показатели двигателя и создаваемой им тяги. Если всё будет нормально, забью координаты в систему автопилотирования и тоже лягу. — Хорошо. Я зашёл в каюту, которая выполняла роль спальни и была разделена на женскую и мужскую половину небольшой ширмой. Раздевшись и закинув своё грязное тряпьё под кровать, я улёгся на кровать и тут же заснул.

***

      Я проснулся от кошмара, который мне приснился буквально только что. Конечно, кошмаром это не назовёшь в прямом смысле, но было очень неприятно. Мне снилось, будто бы мне нужно было срочно прилететь в некое место, но у меня не было корабля, и поэтому я решил лететь сам. Оттолкнувшись от земли, я полетел как птица, и был абсолютно счастлив, но потом я вдруг вспомнил, что люди ведь не летают, и камнем рухнул вниз. Чем ближе была земля, тем больше я паниковал и махал руками в воздухе, и, ударившись об землю, проснулся. Так как сна теперь не было ни в одном глазу, я сел на кровать и шарил рукой под ней, чтобы найти свои шмотки. Найдя штаны и еле-еле напялив их на себя, я отправился к ширме и аккуратно заглянул за неё: Труди не было, но её постель была смята. Значит, она всё-таки была здесь. Дойдя до кабины пилота, я заметил, что и её там тоже нет. Вообще на нашем корабле ещё пока никому не удавалось так внезапно потеряться, но у Труди, похоже, это получилось: где она, я не имел понятия вообще. Посмотрев через залитое солнцем окно кабины пилота, я увидел док и людей, стоящих на технической площадке прямо перед нашим кораблём. Стоп… Неужели мы уже прилетели? Тогда где Труди? Не могла же она провести передачу без меня, ведь все контакты находятся у меня… Резко обернувшись, я осмотрел «кухню» и увидел, что груз так и стоит на том же самом месте, где мы его оставили вчера. Значит, либо мы прилетели на место раньше времени, и Труди меня решила просто не будить, либо… Включив сенсорную панель управления, я начал судорожно водить по ней пальцами чтобы узнать, где мы находимся, и с удивлением обнаружил, что мы находимся на нужной нам планете, но на другой станции, находящейся не очень далеко от места нашего назначения. Затем раздался короткий сигнал, и на сенсорной панели, которая внезапно перекрасилась в красный цвет, появилось сообщение, которое частично пролило свет на происходящие события. Пройдя в конец кухни, я прошёл до конца небольшого коридорчика, в конце которого была металлическая дверь, ведущая в технологический отсек, хотя если выражаться точнее, она вела в комнату, где находился вход в технологический отсек. Открыв дверь, я оказался в узкой комнате, в полу которой располагался люк с лестницей. Подойдя ближе, я развернулся и начал в него залезать. Спустившись в отсек я осознал, что был тут всего лишь пару раз: в первый раз, когда я приобрёл корабль и залез сюда просто из любопытства и во второй раз, когда наблюдал, как инженеры из одной из станций техобслуживания меняли мне изотоп, распад которого даёт этому кораблю энергию для полётов. Постояв немного на месте, я всё же решил немного осмотреться. Ядро находилось в конце небольшого коридорчика и представляло собой, грубо говоря, большую герметичную металлическую колбу, надёжно закреплённой сваями на полу и имеющей две крупные трубы, выходящих из неё по бокам и идущих непосредственно к двигателям (вообще я хотел сказать, что они идут к «соплам», отвечающими за тягу и, следственно, перемещение, но я полный профан в этом деле, так что извините). Помимо этого внутри этой колбы находилась целая куча датчиков, показания которых можно отследить на сенсорных панелях, расположенных на стенах в комнате с ядром. Датчики эти измеряют самые разные величины: температуру, давление, радиационный фон, и ещё целую кучу параметров, процентов 90 из которых мне незнакомы. К колбе этой подведены силовые кабели для питания всех этих датчиков и охладительной системы, которая располагалась также внутри этой колбы, и, частично, снаружи. Наверху колбы имелась небольшая круглая крышка, которая была частью так называемого «лотка», который отвечал за помещение и нахождение в колбе нужного для работы все системы изотопа. Всё в итоге получалось примерно так: открывался лоток, с находящейся в нём маленькой колбой, в которую помещается изотоп. После закрытия лотка на изотоп начинаются воздействия (вот тут вам всё лучше всего расскажут физики-ядерщики), в результате которых выделяются огромные массы энергии, за счёт которых корабль перемещается в пространстве. По бокам коридорчика, ведущего к ядру, были расположены две двери, одна из которых вела в небольшую комнату, где находились системы управления основными узлами корабля на случай поломки, а также консоли для диагностирования. Вторая дверь (она, кстати, сейчас была немного приоткрыта и оттуда доносилось странное отрывистое шипение) вела в другую комнату, которая была раза в три больше первой и включала в себя систему герметизации корабля, а также баллоны с дыхательным кислородом и целой кучей датчиков. Я был уверен, что Труди сейчас находится именно там. Открыв дверь и, остановившись в дверном проёме, я постучал костяшками пальцев по стене и Труди, сидевшая на корточках перед консолью, резко обернулась. — Можно войти? — Пожалуйста. Труди встала и убрала чёрные локоны волос, прилипшие к мокрому от пота лбу, и сказала: — Очень хочется узнать имя умника, придумавшего поместить консоль на расстоянии метра от пола. — К сожалению, мы этого никогда не узнаем. Труди, я тут посмотрел консоль наверху и узнал, что отключена система терморегулирования. Почему? — Потому что плата, отвечающая за работу одной из систем отвода тепла начала выдавать сегодня ночью на консоль какие-то невероятные значения, а десять минут назад вообще накрылась, и восстановлению не подлежит. Без неё, как ты понял, лететь нам никуда нельзя: система охлаждения корабля просто не будет работать, и во время полёта он нагреется, а мы превратимся в гриль. Увидев, как мои брови поползли вверх, Труди добавила: — Шучу, не в гриль. Мы просто задохнёмся от углекислого газа. Отлично, мы опаздываем, и кроме того, у нас проблему с кораблём. Запустив руки в волосы, я спросил: — Хорошо, это можно как-нибудь исправить? — Только купив такую же новую плату и настроив её, иначе никак. — Ты не узнавала подробнее о месте, где мы сейчас? Может тут есть сервис или ещё чего-нибудь… — Да, узнавала. Перед приземлением я связалась со станцией, чтобы получить разрешение на посадку и пояснила цель своего визита. Узнав, что у нас поломка на корабле, мне выделили резервный док и даже предложили осмотр специалистами, но я отказалась: таких денег у нас всё равно сейчас нет. Тогда оператор мне сказал, что если мы собираемся сами проводить ремонт, то недалеко есть хороший магазин с электронными комплектующими. Если прямо сейчас пойдём туда, а потом вернёмся и всё быстро сделаем, то опоздаем на встречу всего лишь на час. Один час, я думаю, нам простят. Труди мне напомнила тот самый момент, когда на мою просьбу всего лишь назначить встречу Бэмби она целиком планировала операцию по возвращению «Икара» его законному владельцу. Сейчас всё точно так же, и она сама принимает решение, что делать дальше. Даже смешно подумать, что делал бы я в такой ситуации один. — Тогда выдвигаемся. — Отлично, Джейк, только вытащу сгоревшую плату, она нам пригодиться.

***

      Мы быстро нашли нужный нам магазин, и пока Труди беседовала с продавцом, я разглядывал карту города, которую хозяин магазина зачем-то повесил на одну из стен. В ней меня удивило две вещи: первое – так это то, что все улицы в этом городе были абсолютно прямые и перпендикулярны друг другу, что создавало впечатление огромной сетки, а второе – название этого города, Хайвуд бич. Вот что-то, но где здесь основатели города увидели пляж, мне непонятно. Может быть таким образом они воплотили свою несбыточную мечту побывать на море. — Эй, пошли! Я развернулся и увидел Труди, которая держала в руках небольшой белый пакет. — Уже всё? — Ну да, а какие ещё могут быть сложности? Показала старую сгоревшую плату, а он сразу определил, что за это за модель. Пойдём, установим её, да полетим дальше, благо с настройкой не придётся долго возиться. Просто загрузим всё из старого конфигурационного файла… Труди выглядела очень воодушевлённой, и уже на улице я поинтересовался у неё: — Знаешь, после покупки платы ты выглядишь… счастливой. — Ха! Просто я рада, Джейк, что всё для нас складывается очень удачно. Будь поломка чуть посерьёзней, и я думаю, мы застряли бы тут на несколько дней, а это потерянные деньги. Думаешь, нам заплатили бы, опоздай мы с этим грузом на неделю? — Я смотрю, ты так и рвёшься в работу. Это значит, что ты больше не считаешь наше мероприятие подозрительным? Труди замолчала, и где-то через пару минут ответила мне: — Знаешь, а я уже успокоилась. Нет, правда, мне кажется, что я немного перегнула палку, там, в «Яме», да и той кафешке тоже. Просто я из тех людей, для которых стакан всегда наполовину пуст. — Ты всегда видишь во всём плохое? — Не всегда, и не во всём, но ты прав, я действительно больше заостряю внимание на недостатках чего-либо, и когда мне говорят, что я пессимистка, я обычно в таких случаях отвечаю, что я – реалист. — И что тебе сейчас подсказывает твоё «реалистичное» чутьё? От этих слов Труди начинает смеяться, но быстро успокоившись, говорит: — Что в любом случае, нам нужно зарабатывать деньги. Остаток дороги мы прошли молча, каждый думая о чём-то своём. Только потом, поднявшись на корабль, Труди сказала мне: — Так, давай не будем медлить. Я сейчас спускаюсь спущусь вниз и поменяю плату, а когда на твоей консоли высветиться сообщение о «перезагрузке» настроек или что-то в этом роде, смело жми на подтверждение. — Договорились. Труди убежала в хвост корабля, а я решил плеснуть себе воды на кухне. Внезапно я сильно поперхнулся и, уронив кружку на пол, стал сильно кашлять и бить себя кулаком в грудь. Причиной этому был громкий стук, раздавшийся сзади меня, и если бы он исходил откуда-нибудь из недр корабля, то он напугал бы меня меньше, чем тот, который я услышал сейчас. Всё дело в том, что он исходил из металлического ящика, который нам заказали перевезти. Немного оправившись от кашля, я подошёл к нему, и в этот момент на кухню прибежала Труди: — Джейк, что случилось? Я слышала шум, ты кашлял… В этот момент раздался ещё один громкий стук из металлического ящика. Я увидел, как расширились глаза Труди и как раскрылся от удивления её рот. Ничего не понимая, она только и смогла сказать: — Что… что это? И единственное, что я смог сказать Труди в этот момент было: — Труди, мы в дерьме.