Долгая дорога домой

      Всю левую половину лица саднило от боли и обжигающей прохлады огромного куска льда, который мне в качестве первой помощи вручил парень с брекетами. Соприкасаясь с моей тёплой щекой лёд начинал понемногу таять и стекать маленькими грязными ручейками по шее, что мне, конечно, очень не нравилось. Вскоре от холода начало сводить руки, и парень, видя, как я неуклюже переворачиваю лёд в руках, распахнул небольшой комод и достал оттуда старый серый шарф крупной вязки. Подойдя ко мне, он аккуратно взял лёд и обернул его шарфом, после чего отдал его мне. — Думаю, так его будет гораздо удобнее держать. Вы уж извините, я, может быть, придумал что-нибудь получше, но к сожалению, хозяйка этого дома не сообщила мне, где она хранит лекарства. — Если они вообще есть у Грейс… Парень вытянулся и лицо его исказило удивление, после чего он спросил: — Вы знакомы с Грейс? Я устало улыбнулся и убрал мокрый шерстяной свёрток со льдом от лица. Интересно, она вообще что-нибудь ему рассказывала? — Да, мы знакомы. Не знаю, рассказывала она вам или нет, но я тот, кто привёз ей нашу инопланетную гостью. Лицо парня озарила улыбка: — Точно, вы – Джейк. Да, Грейс рассказала мне и о вас, и о том, как вы встретились с Нейтири. История поистине невероятная и удивительная. Не доведись мне самому увидеть Нейтири, я посчитал бы всю эту историю за чью-то глупую выдумку. Кстати, меня зовут Норм Спеллман. Норм протянул мне руку, и мы обменялись с ним рукопожатием. Рядом раздался глухой стук: Труди поставила чашку с чаем на стол и скрестила руки на груди. Взгляд её спокоен, но я уверен, что внутри её идёт какая-то внутренняя борьба, и решил пока её не трогать. Думаю, она сама со мной заговорит, когда немного отойдёт. Я снова приложил мокрый и холодный свёрток к своей щеке и зажмурился: боль никак не желала проходить и судя по всему, она будет меня мучить ещё долго. — Она сильно вас ударила. Повезло, что она не сломала вам челюсть и не «отключила» вас. Я посмотрел на Норма: на вид ему было лет 26, а значит, мы были почти ровесниками. Оставалось непонятно, почему он соблюдает официоз и обращается ко мне исключительно на «вы». Мне это категорически не понравилось, и я решил это исправить: — Норм, больше никогда не обращайся ко мне на «вы». Думаю, для нас двоих будет лучше, если мы будем обращаться друг к другу по имени. Норм убрал закрывавшие его лицо волосы и снова заулыбался: — Хорошо, Джейк. Так я познакомился с Нормом. Вообще я не могу сказать, что мне трудно сходиться с людьми, но я и не из тех, которые могут трепаться обо всём с первым встречным. Я сначала присматриваюсь к человеку, слушаю его речь, пытаюсь понять образ мышления. И только тогда, когда я, наконец, понимаю, что передо мной стоит человек, думающий примерно точно так же, как и я, я начинаю налаживать «мосты». Норм мне показался человеком, заслуживающим доверия. В конце концов, вспоминая слова Грейс, она же читала в его университете какие-то лекции, и если они общаются достаточно близко, то и мне не о чем беспокоится. Наступило молчание. Видимо Норм тоже не из тех людей, которые сразу начинают живо общаться с новыми знакомыми. Чтобы хоть как-то продолжить разговор, я решил поинтересоваться, где сейчас находится Грейс, на что и получил ответ: — Она сейчас в Метрополисе, улетела туда утром по своим делам, но к вечеру будет здесь. Вы же хотели с ней увидеться, как я полагаю? — Да, хотел. Даже не столько с Грейс, сколько с Нейтири. Губы Норма исказила еле заметная ухмылка. Конечно, я не умею читать мысли людей, и о чём сейчас думает Норм, я не знаю, но что я такого сказал? Всего лишь истинную причину своего присутствия здесь. Я понял, что мне действительно не безразлична её судьба, поэтому и прилетел сюда, отбросив все сомнения и страхи. Я уже было хотел сказать Норму, что иронизировать над чувством тревоги за кого-нибудь неправильно и некрасиво, но он первым прервал наше недолгое молчание: — Я думаю, ты правильно сделал, что прилетел к ней. Она рада тебя видеть. — Да, зато меня, видимо, была не очень! Труди со скрипом отодвинулась на стуле назад и вышла из-за стола. Обойдя стол, она прошла сзади Норма и встала возле окна, через которую солнце наполняло эту небольшую круглую комнатку ярким светом. Посмотрев куда-то вдаль и не оборачиваясь к нам, она тихо сказала: — Ты «хорош», Джейк. В тот момент перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь. Я думала, это мой конец. Действительно, я виноват. Я не оценил всю опасность того, как Нейтири может отреагировать на Труди. В тот момент я даже не думал о том, как она отреагирует на меня после моего долгого отсутствия. Мне казалось, что всё произойдёт само собой, и всё будет нормально, а оказалось, что ненормально: Труди чуть не лишилась жизни от руки Нейтири, а я получил сильный удар, но сравнивать смертельную опасность и мою травму, конечно же, не стоит. Норм решил спасти положение и обратился к Труди: — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, но уверяю вас: всё нормально. Нейтири бы вас не убила, поверьте, я сам прошёл через такое «знакомство». Грейс написала мне, что если я не боюсь проживания в самой, по её словам, «заднице мира», то я могу прилететь к ней сюда, так как меня здесь, как учёного, ждёт нечто интересное. Я понятия не имел, что меня здесь ждёт, и даже по прибытию Грейс мне ничего не говорила, до последнего момента. Она повела меня к парнику, в котором занимается садоводством. Это сейчас там обустроенное место с гамаком, скрытое от посторонних глаз, а в то время там была всего лишь белая простыня, постеленная на скошенную траву. Когда мы пришли туда, я увидел спавшую на этой простыне Нейтири, и буквально потерял дар речи, а Грейс сказала, что я становлюсь свидетелем поистине удивительных вещей. Она проснулась тогда, ведь у неё довольно острый слух, и увидела меня… Нейтири напала на меня. Точно также вытащила нож и начала шипеть. Грейс пыталась её образумить, но она накинулась на меня. Видимо, «пробовала на зуб», но всё закончилось благополучно. Она может напугать, продемонстрировать силу или оружие, но она никогда не нападёт просто так. Труди обернулась и посмотрела на Норма. Её лицо, красивое и всегда жизнерадостное, сейчас было выглядело измученным и усталым. Спустя пару минут, она сказала: — Откуда вам знать, что у неё на уме? Это дикое животное, по развитию сравнимое разве что с Неандертальцем, и от неё можно ожидать чего угодно. Я услышал, как Норм весело хмыкнул. Уверен, что он это принял как вызов и прямо сейчас он убедит Труди в том, что Нейтири вполне безобидна, он же всё-таки учёный. Вскоре так и случилось, Норм начал своё наступление: — В том, что между нами существует разница в развитии, даже говорить не стоит, это очевидно, но мы смотрим на эту разницу абсолютно не под тем углом! Труди ухмыльнулась, а затем вернулась за стол. Подвинув стул поближе, она взяла чашку с остывшим чаем и сделав маленький глоток, поставила её на место. Молчание Труди Норм расценил как готовность слушать, и сев перед ней за столик, начал говорить: — Почему мы говорим о том, что народ, представителем которого является Нейтири, неразвит? Причины более чем просты, и одна из таких причин – её внешний вид. Как мы видим, она… м-м-м… практически голая. Да, на ней почти полностью отсутствует одежда. Это вполне может означать, что они ещё не освоили изготовление тканей, а следовательно, и одежды, которая им, скорее всего, и не так важна на данном этапе их развития. Вспомните историю развития человечества. Давным-давно, когда наши предки поклонялись природным стихиям, на них тоже был минимум одежды. Но народ Нейтири, несомненно, по развитию куда выше, чем Неандертальцы. Вы видели её нож? — Да. Я и Труди ответили хором, так как уже видели её нож, и как я очень надеюсь, всего лишь первый и последний раз. Норм тем временем продолжил свою лекцию: — И я тоже его видел, и при тех же самых событиях, которые произошли с вами. Я имею в виду защитную реакцию Нейтири. Так вот, её нож очень искусно сделан. Это вам не палка-копалка с деревянным копьём и камнем-скребком. Ведь по развитию того или иного вида можно судить и по приспособлениям, которые он делает, в том числе и по оружию. Попытаться взять его у Нейтири очень глупо, так как у любого человека, и у неё, в том числе развито чувство собственности. Поэтому я поступил хитро: нашёл и купил самый хороший и здоровый нож, который здесь можно найти, и показал его Нейтири. Она взяла его и начала изучать, а потом достала свой и начала их сравнивать. Мне удалось разглядеть её нож: это очень хорошая работа, тем более что он сделан вручную, а купленный мной – на заводском станке… Норм говорил очень убедительно. Уверен, что его ждёт хорошая, если не блестящая, карьера учёного. Я взглянул на Труди и увидел, что она со скептицизмом смотрит на Норма. Интересно, меняется ли её отношение к Нейтири? — …а теперь я приведу последний довод. Джейк, ты ведь слышал её речь? Я посмотрел на Норма и вспомнил самый первый раз, когда услышал её голос. — Да, я слышал её речь… Это случилось после того, как я её освободил. Я показал на себя и назвал своё имя, а потом… а потом она назвала мне своё имя. Лицо Норма приобрело ликующий вид. Заулыбавшись до ушей, он воскликнул: — Вот! Мне даже не пришлось говорить о том, что её речь не просто набор звуков, а самостоятельные слова, из которых складываются предложения! Джейк сказал главное – он представился, и Нейтири представилась ему! Разве не это ли главное доказательство развития? И я ещё не говорю о том, что Грейс удаётся учить её понемногу нашему языку, и учиться у неё самой. Ни я, ни Труди ничего не сказали. Она всё ещё смотрит на Норма явно борясь со своими внутренними чувствами. Я уверен, что ещё немного, и она поверит в то, что при всём случившимся с ней сегодня, её жизни ничего не угрожало и не угрожает сейчас. — Главная проблема в том, что мы пока не можем с ней нормально говорить. Ведь прошло ещё слишком мало времени с тех пор, когда мы начали заниматься, да и это не всегда удаётся: она часто замыкается в себе. Уверен, она думает о доме, больше просто не о чем. Я представил, какую тоску сейчас испытывает Нейтири, но, к сожалению, не имел понятия, что нужно делать. Никто не знает, как ей помочь попасть домой, или, в противном случае, обрести его здесь. — Джейк, на самом деле очень хорошо, что ты прилетел. Я уверен, Нейтири очень рада тебя видеть. — Ага, что на радостях врезала мне по лицу… — Я серьёзно. А ещё будет очень хорошо, если ты с ней поговоришь. Это заявление Норма меня шокировало. Я тупо уставился на него, а потом повернулся к Труди, чтобы получить хоть какую-нибудь поддержку, но и она, судя по выражению лица, тоже не могла поверить в услышанное. Я снова повернулся к Норму: — Ты сам говорил буквально пять минут назад, что у вас есть большая проблема в общении! — Джейк, у людей, не говорящих друг с другом на одном языке, будут точно такие же проблемы. К тому же я сказал, что мы у неё понемногу учимся. Нейтири учит Грейс, а Грейс учит её… меня она вообще не признаёт, так что меня потом учит Грейс. Я пробовал говорить с ней отдельными фразами, вроде «Доброе утро» и всё такое прочее, но она меня просто игнорирует. А тебя она послушает. — Только толку-то от этого? Неужели Норм не понимает, что смысла в этом мероприятии не больше, чем в плевании на песок? Я не хочу называть Норма глупым, но идея его, мягко говоря, бредовая. — Толк будет. Джейк, с того момента, как ты улетел, она находится в постоянной апатии, и наше взаимодействие с ней зависит только от её настроения, которое редко бывает хорошим. Ты попал в уникальную ситуацию: Нейтири доверяет только тебе, так как ты спас её жизнь, Грейс рассказывала мне об этом. Знаешь, что мне ещё она рассказала? Что когда Нейтири проснулась после твоего отлёта, она искала тебя, кричала, но тебя нигде не было. Грейс с огромным трудом удалось её успокоить. В моих глазах начинает темнеть, от чего я морщу лоб и начинаю тереть его пальцами. Видя это, Норм начал вставать из-за стола, но я успеваю сказать, что со мной всё нормально. Глядя на него, я сказал то, о чём думал уже очень много раз: — Норм, я всё равно не смогу отправить её туда, откуда она к нам пришла. Человечество научилось заселять другие планеты и делать ещё кучу всяких разных штук, но уверен, что решения этой проблемы у него нет. Норм понимающие посмотрел на меня и улыбнулся, обнажив свои брекеты, от чего заставил меня улыбнуться в ответ. Нагнувшись надо мною и положив руки мне на плечи, он сказал: — Ты для неё теперь ангел-хранитель. Я не знаю, что там принято у её народа, но даже у нас спасение друг друга от смерти устанавливает прочные связи между людьми. Никто не знает, как это объяснить, но все всё понимают правильно. Чувство благодарности и ответного долга скрепляют людей как нельзя лучше. То же самое сейчас произошло и между вами. Норм подошёл к небольшому комоду, из которого он ранее достал для меня шарф, и открыл самый нижний ящик. Пошелестев какими-то серыми бумагами, он извлёк из него толстую тетрадь с красной обложкой, после чего подошёл ко мне. Протянув мне тетрадь, он сказал: — Внимательно прочитай всё, что там написано. Это те немногие крупицы, которые нам удалось понять при общении с ней. Конечно, это не научит тебя мастерски говорить на её языке, но понять общий тон и настроение диалога поможет. Я представил, как стою перед Нейтири и пытаюсь что-нибудь сказать. Честно говоря, зрелище обещало быть не очень. — Норм, ты действительно уверен в правильности того, что я сейчас должен делать. — Абсолютно. Она ждала тебя.

***

      Я вышел из башни и огляделся, но Нейтири нигде не было. Я примерно догадывался, куда она может пойти, и в этот самый момент сверху раздался голос Норма, высунувшегося из окна: — Джейк, она тут практически не бывает, и всё своё время проводит в своём убежище. Иди к парнику. Норм исчез и створки окна моментально захлопнулись. Теперь я остался один на один с его безумной идеей, и мне ничего не оставалось делать, как пойти знакомой мне дорогой. На ходу я решил хоть немного изучить записи Грейс, чтобы мои намерения, как сказал Норм, «были правильно поняты». Что ж, посмотрим, чем это всё кончится. Открыв на ходу первую страницу, я начал читать: Данный труд посвящён изучению языка пока ещё неизвестного науке вида. Автор – Грейс Огустин. Ассистент – Норм Спеллман. Это была единственная запись на первой странице, которая, скорее всего, выполняла роль «титульной». Перевернув её, я прочёл следующее: Язык На'ви (помимо своего имени туземка часто употребляет это слово по отношению к себе. Скорее всего, это название племени, в котором она проживает) не похож ни на один из человеческих языков, что существенно затрудняет его изучение. Кроме того, и без того плохое положение дел ухудшает ещё и отсутствие письменности у её вида (это ещё не точно, но скорее всего, правда. Увидев, как я пишу, она проявила неподдельный интерес к этому процессу, но сама ничего не пыталась написать). Единственным выходом для нас стало изучение „друг друга“. Сначала я показывала на свои части тела, называя их, а потом ждала ответной реакции. Нейтири с большим трудом повторяла слова (тут причина кроется не в развитии, а в разной фонетике наших языков), а потом повторяла мои действия, но уже называя их своими словами. Ниже приведены названия частей тела и их перевод: Менари – глаза. Микйюн – уши. Сэйри – губы. Я не думаю, что прямо сейчас мне понадобятся названия органов чувств, поэтому перевернул несколько страниц в поисках ценной информации. Вскоре я обнаружил следующую запись: Прошёл месяц с начала наших занятий с Нейтири, и мы столкнулись с новой проблемой. Раньше мы учились у неё на конкретных примерах, но как быть со всеми остальными словами, выражающими эмоции, действия, и всё остальное? С некоторыми вещами удаётся справиться. Нейтири при общении со мной довольно часто употребляет слово „ай'нга“, пока не выяснилось, что это обращение, но кого называют таким обращением? Означает ли это слово „женщина“, или может быть, она говорит „человек“? (по неизвестной мне причине она никогда не называет меня Грейс). Я думала над этим до тех пор, пока она не употребила это слово по отношению к Норму, которого практически не признаёт. Я почти уверена, что слово „ай'нга“ означает „ты“. Когда она сердится, то по отношению к нам она очень часто употребляет слово „фну“. Можно было бы подумать, что это своего рода просьба прекратить разговор, но если проанализировать её тон, с которым она это говорит, то скорее всего, это аналог нашего „заткнись!“. Я прошёл половину пути, и совсем скоро увижу Нейтири, к встрече с которой я совсем не готов. Листая тетрадь несколько минут, я пока не нашёл ничего, чтобы могло мне пригодиться. Чтобы найти хоть что-нибудь полезное, я начал листать все страницы, пока не наткнулся на такую запись: Слова, в уверенности которых я уверена на 70%. Чёрт, Грейс, так не пойдёт! Я хочу быть уверенным, что после того, что я скажу, меня не порежут на ремни! Клкэм – скорее всего, означает просьбу остановиться. Оэ – Я (В том, что это местоимение, я уверена абсолютно точно, другого быть не может). Ска'о – очень вероятно, что это оскорбление (можно было подумать, что это означает „мужчина“, так как это слово употребляется только по отношению к Норму, но тон и выражение лица Нейтири заставляют меня думать об обратном). Цапалутэ – скорее всего, слово извинения. Уже были случаи, когда Нейтири повторяла его после нескольких инцидентов. Ныльцан – думаю, что это слово означает „хорошо“. Я слышала это слово несколько раз от Нейтири, когда Норм приносил ей материалы для гамака. В частности, осмотрев и проверив верёвку на прочность, он сделала вывод, что верёвка „ныльцан“. Сэвин – на счёт этого есть сомнения. Очень вероятно, что это обозначения растений, но, судя по всему, не всех. Находясь в моём парнике Нейтири несколько раз употребляла это слово к цветам, при этом не замечая другие растения. Буду продолжать исследовать это слово. Я уже почти приблизился к парнику, но слов, которые мне могли бы помочь, я не нашёл. То, что записала Грейс – всего лишь ничтожные крохи, и теперь мне нужно рассчитывать только на себя. Норм, ты вроде говорил что-то про слова «от сердца»? Тогда посмотрим, сколько я проживу после начала своей речи. Обойдя парник, я вновь оказался перед распахнутыми настежь дверьми, ведущие в логово Нейтири. Зайдя внутрь я начал пробираться сквозь заросли высоких растений, которые отреагировали на моё вторжение громким шелестом. Уверен, она уже готовиться встречать незваного гостя. Всё ли обойдётся в этот раз? Я выбрался на небольшую полянку, на которой уже ранее бывал с Труди, и увидел Нейтири, стоящую возле гамака. Глаза её расширены и рот немного приоткрыт от удивления: видимо моего появления она никак не ожидала, и теперь пребывала в растерянности. Я стал судорожно вспоминать, что успел прочитать в тетради Грейс, а затем сказал: — Цапалутэ. Если это слово извинения, то надеюсь, она поймёт меня правильно. В конечном счёте, она же должна знать, что на её языке я не говорю вообще, в отличие от Грейс, которая принимает хоть какие-то попытки наладить контакт. Нейтири всё ещё стоит удивлённая, и хвост нервно извивается за её спиной. Так как я больше ничего не умею говорить на её языке, я решил, что пора применить совет Норма, и начать говорить то, о чём думаю: — Нейтири, я прошу простить меня. Оставляя тебя здесь, я думал, что избавляюсь от тяжёлой и ненужной для меня ноши, но вместо того, чтобы рухнуть с моих плеч, она стала ещё тяжелее. Я говорил тихо и спокойно, придавая голосу извиняющийся тон. Сейчас мне очень важно показать ей, что я пришёл с миром, и не собираюсь проявлять агрессию. — Мысль о том, что где-то есть человек, прибывший из чужого для нас мира и что у него совсем никого нет постоянно напоминала о себе, и… я не смог. Я не смог подавить её. Единственное правильное решение, которое я мог принять, так это вернуться к тебе. Нейтири медленно подошла ко мне, не спуская с меня своих жёлтых глаз. Судя по тому, как она спокойна, я могу сделать вывод, что, даже ничего не зная на её языке, я сумел до неё достучаться, и сейчас я, наверное, тоже что-то услышу в ответ. Что это будут за слова? Как бы я хотел сейчас её понимать… — Оэл нгати камейе, Жейк. (1) Её голос был спокоен и на удивление нежен. Трудно описать, как он звучит: он такой же звонкий и высокий, как у женщин, но тем не менее, глубокий и наполненный своеобразным приятным тембром. Не знаю, глупо это прозвучит или нет, но её голос очень подходит к её лицу. Бывают люди, чей вид внушает если не страх, то хотя бы уважение, но как только они начинают говорить голосом, который от них ну никак не ожидаешь услышать, всё напряжение куда-то пропадает. Я уже видел таких персонажей, и честно говоря, смотрелось это забавно. Голос же Нейтири, своеобразный и нежный очень подходил к её внешности, необычной и красивой… Интересно, могу ли я расценивать сказанную только что ею фразу как установление между нами если не дружбы, то хотя бы мира? Просто вспомнив пару фраз из конспекта Грейс и додумав значение одного из них, я теперь борюсь с желанием, чтобы их не употребить, но что-то мне подсказывает, что всё будет хорошо. Нервно вздохнув, я посмотрел в глаза Нейтири и сказал: — Ай'нга сэвин… (2) Глаза Нейтири расширились, и я вижу, как на её лице появляется сильное удивление, но потом она начинает смеяться звонким смехом. Отойдя немного назад и прекратив смеяться, она окинула меня взглядом и сказала фразу, значение которой я обязательно выясню у Грейс: — Ай'нга хийык! (3) Нейтири улыбается, наверное, впервые с момента нашего знакомства, и я начинаю улыбаться вслед за ней. Она отходит к своему гамаку, а потом садится на землю, скрестив ноги под собою. Жестом пригласив меня сесть перед ней, она сказала с сильным акцентом, но всё же понятно для меня: — Учиться. Я сел перед нею так же, как и она, и улыбнувшись, ответил: — Учиться.

***

      Нейтири смотрит на свою руку, а потом протягивает её мне, после чего говорит: — П-ун. — Пун, — повторяю я и отмечаю про себя, что речь идёт о руке в целом, а не о ладони, или, например, кулаке. — Ныльцан! Нейтири весело повторяет это слово каждый раз, когда я правильно и без ошибок повторяю то, что она говорит, но и также очень сердится, когда я делаю что-либо неправильно, не забывая крикнуть «Ска'о»! По её мнению, я каждый раз оказываюсь «скао», если не могу запомнить простейшие, на её взгляд, ассоциации. И это при том, что я даже не имею возможности записывать! Тем временем Нейтири сжала руку в кулак, оставив всего лишь один палец, и посмотрев на меня, сказала: — Зэ-квэа. — Зэквэа, — повторяю я. Про себя отмечаю, что это палец, а стараюсь вспомнить значения прошлых слов, которые она мне говорила: нын – смотреть, онту – нос, цуэкэ – солнце… Мы занимаемся примерно два часа, и честно говоря, я очень устал. Это и не удивительно, так как мои мозги не работали в таком интенсивном режиме несколько лет, а теперь на них свалился большой объём новой информации, и я очень стараюсь его усвоить. Ведь от этого зависит найдём ли мы общий язык с Нейтири, или нет, хотя она вроде как уже и не питает ко мне таких ненавистных чувств, как раньше. Чёрт, как же хочется спать… Я начинаю зевать, и только в последний момент понимаю, что рот лучше бы закрыть рукой. Нейтири тоже «заражается» зевотой, после чего начинает смеяться. Резко вскочив на ноги и сразу же возвысившись надо мною, она посмотрела на меня сверху и сказала спокойным, но твёрдым голосом: — Там. Это слово означает «Достаточно», или «Хватит». Моя зевота, видимо, была расценена как признак слабости, за которую я не был наказан очередным выкриком «скао», а наоборот, был освобождён от занятий на сегодня, чему я, собственно, был очень рад. Нейтири встала и подошла к гамаку. Обернувшись, она сказала фразу, которую я расценил как прощание и сигнал к тому, что мне необходимо уйти: — Эйуа нгаху, Жейк. (4) Я встал, а затем развернулся и пошёл прочь. Уже по пути домой мне в голову пришла мысль, что Грейс, наверное, уже приехала, а значит, мне стоит готовиться к расспросам…

***

      — А вот и наш «дипломат»! Грейс, Труди и Норм сидели за столиком и пили чай с какими-то сладостями, которые привезла с собой Грейс. Привстав из-за стола, она жестом пригласила меня на последнее свободное место, и подвинув ко мне блюдо с печеньем, сказала: — Ну здравствуй, Джейк. Чаю? — Здравствуйте, доктор Грейс. Да, не откажусь. Меньше чем через минуту передо мною оказалась чашка ароматного чая. Взяв её обеими руками, я ощутил приятное тепло, передающееся моим ладоням. Сделав приличный глоток, я взял небольшую квадратную печеньку и отправил её в рот. Грейс, посмотрев на меня с улыбкой, сказала: — Ну, как успехи? Грейс улыбалась так, будто бы я пытаюсь её в чём-то обмануть, в то время как она уже давно знает всю правду. Может быть мне это просто кажется, но то, что от её улыбки мне не по себе – это правда. Прожевав печенье, я ответил: — Нормально. Я пришёл, ну и первым делом извинился, там же у вас записаны в тетради кое-какие слова… Ну, а потом, как и сказал Норм, начал говорить «от сердца». Не знаю, что она там про себя подумала, но в итоге она начала меня учить своему языку. Наступило молчание. Норм смотрит на меня во все глаза и даже пытается что-то сказать, но не находит никаких слов и становится понурым. Улыбка исчезла с лица Грейс и теперь она смотрит на меня так, будто бы я сообщил ей не очень приятные новости. Даже Труди, не принимавшая участие в нашем разговоре, смотрит на меня с лёгким шоком. Да что с ними такое? Первым, натянуто улыбнувшись, тишину нарушил Норм: — Я знал, что у тебя всё получиться. Иначе просто быть не могло! Грейс, перестав на меня таращиться, сделала небольшой глоток из своей чашки, после чего сказала, обернувшись ко мне: — Джейк, ваша спутница рассказала мне, какому испытанию она сегодня подверглась, и счастье, что не произошло ничего плохого, хотя на мой взгляд, это было маловероятно. Но то, что ты сейчас сказал, просто удивительно. Нам с Нормом приходится прилагать большие усилия, чтобы Нейтири захотела нас хоть чему-нибудь научить, но ты… Грейс посмотрела на свою чашку, как будто та могла подсказать ей, как закончить предложение. Спустя мгновение Грейс закончила: — …единственный, кому она доверяет. — Можешь рассказать, чему она тебя сегодня учила? Норм извлёк из кармана ручку и протянул её мне. Взяв её и положив перед собой конспект Грейс, я сказал: — Ну… За эти два часа я узнал, конечно же, больше, чем вы за три месяца…

***

      — До свидания, Джейк! И спасибо за урок. Сегодня от тебя мы действительно узнали очень многое. Норм закинул на плечо синий рюкзак, о содержимом которого я решил не спрашивать, и протянул мне руку для прощального рукопожатия. Я пожал её, а потом, впав в лёгкий ступор, попытался спросить его: — Э… а разве ты не здесь…? Норм, видя мою реакцию, засмеялся, после чего ответил: — Нет. Тут же нет места, кроме как на одного человека. Я живу в городе, и скажу тебе даже большее: я являюсь единственным постояльцем единственного отеля в этом городе. На центральной улице, широкое двухэтажное здание жёлтого цвета. Я там живу. На прощанье махнув рукой Труди и Грейс, Норм вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Как только его шаги за дверью стихли, Грейс сразу обратилась ко мне: — Джейк, нам надо поговорить. Я ожидал этого вопроса. Я знал, что Грейс обязательно меня отчитает… — Да, Грейс, конечно. Грейс извлекла из кармана своей жилетки пачку сигарет. Ловко вытащив оттуда сигарету, она закурила, и после нескольких затяжек сказала: — Ну и как же ты дошёл до этого, Джейк? Зачем прилетел? Что-то мне подсказывает, что мне тут совсем не рады… — Грейс, вы не рады меня видеть? — Да бог с вами, Джейк, конечно рада! Я счастлива, что ты и твоя спутница в полном здравии, но ведь кто-то мне пару месяцев назад говорил, что хочет улететь один, и что он больше не вернётся. Я вспомнил наш разговор с Грейс. Нейтири грызла огромный окорок, а я рассказывал Грейс, что собираюсь улететь и начать новую жизнь. Кто же знал тогда, что всё выйдет совсем по-другому… Мне ничего не остаётся делать, как просто оправдаться: — Вы правы, доктор. Я действительно не собирался возвращаться сюда. Поначалу было тяжело, я постоянно думал о Нейтири, и о том, удалось ли вам найти общий язык, но чем больше проходило времени, тем меньше я об этом думал, пока и вовсе не перестал. Я думал, что наконец-то я успокоился, и теперь могу жить спокойно дальше, но я ошибался. Грейс крепко затянулась. Выпустив большое облако синего дыма, она спросила: — Так что же тебя заставило вернуться, Джейк? Ты же прекрасно знаешь, Грейс, зачем ты меня об этом спрашиваешь? — Мысль о том, что есть кто-то, у которого никого нет, начала понемногу расшатывать меня. Даже если бы она была человеком, я начал бы испытывать те же самые чувства, и в итоге бы отыскал её, но ей было бы уже намного проще. Как сказал Норм, из-за того, что я спас её, между нами установились связи, природу которых мы сами полностью ещё не понимаем, и теперь мы можем друг другу полностью доверять. Но ведь Нейтири не человек. Мы вообще не знаем, откуда она, где её дом, и кроме того, наш мир никогда не станет её миром. Норм рассказал, что почти всё время она проводит в депрессиях и апатии. Грейс докурила сигарету и потушила её в стеклянной пепельнице, стоящей на столе. Я не знаю, о чём она думает, но уже на подсознательном уровне не жду от неё ничего хорошего. — Ты прав, Джейк. Мы не знаем, откуда она, и наш мир для неё чужой и непонятный. Ты как-то говорил, что её нельзя показывать людям, потому что они запрут её в лаборатории и доведут до безумия своими тестами и анализами, и это отчасти правда. Но я не смогу продержать её всю жизнь в том парнике размером десять на десять метров. Она далеко от своего дома, и она страдает. Я не могу прекратить её страдания, никто не может, но знаю, как их можно облегчить. Я смотрю на Грейс с подозрением и совсем не понимаю, как она собирается сделать пребывание Нейтири в нашем мире не таким болезненным, как сейчас. Я хочу задать Грейс вопрос по этому поводу, но она опережает меня своим ответом: — Я начала учить её английскому языку не только для того, что мы могли более-менее сносно с ней общаться. У этих уроков есть ещё одна цель – социализация. Нет, Грейс, нет, ты же знаешь, что это плохая затея… — Рано или поздно, Джейк, её придётся показать миру. Чёрт… — Нет! Труди, сидевшая слева от меня, вздрогнула от моего неожиданного возгласа, но Грейс была спокойна, будто бы предвидела мою реакцию. Немного подождав, когда я успокоюсь, она продолжила: — Джейк, она не сможет жить всё время в том парнике, и тем более она не сможет всю жизнь общаться только со мной или с Нормом! Даже более того, я уже немолодая женщина. Я, конечно, ещё не собираюсь к отправлению на тот свет, но Джейк, рано или поздно это произойдёт, и она останется совсем одна. И тогда её либо пристрелят случайно обнаружившие люди, случайно приняв за кровожадного монстра, либо она действительно плохо кончит в лабораториях. Пока есть время, нужно научить её нашему языку, образу жизни, хоть немного социализировать, и тогда самых ужасных последствий можно будет избежать. Конечно, всю её жизнь к ней будет приковано внимание всего мира, но её жизни уже ничто не будет угрожать, поверь. Я растерян и не знаю, что сказать. Как Грейс дошла до такой мысли? Как вообще Нейтири можно вписать в жизнь современного человечества? Даже если мир и примет её такой, какая она есть, он всё равно не отстанет от неё, и жизнь её будет напоминать кошмар. Грейс наклонилась над столом, и взяла меня за руку. Посмотрев мне прямо в глаза, она сказала: — Это единственное, что мы можем ей предложить. Она отпустила мою руку, а я встал из-за стола и подошёл к окну. На улице был уже вечер, и я чувствовал, что мне нужен отдых. Пора уходить. Я поманил Труди рукой, подошёл к двери и, уже стоя возле неё напоследок, обратился к Грейс: — Это будет не жизнь, а страдание. Обещаю, я найду способ, как её вернуть домой. — Джейк, ты делаешь слишком смелое заявление. Я думаю, это невозможно. Я ничего не ответил. Пропустив Труди вперёд себя, я пожелал Грейс спокойной ночи и сказал, что зайду ещё завтра утром. Попрощаться.

***

      — Джейк, Грейс всё правильно говорит: нужно помочь Нейтири привыкнуть к нашему миру, другого выхода нет. — Выход всегда есть. — В данном случае его нет. И не упрямься, Джейк. Ты тоже понимаешь, что Грейс права, но почему-то не хочешь смириться. Мы идём с Труди по направлению к местному космопорту, где на спецплощадке пришвартован наш корабль и честно говоря, я хочу дойти до него как можно быстрее. Во-первых, я очень голоден, а за весь день я только пил чай с печеньем в гостях у Грейс. Во-вторых, я очень сильно устал, и уже предвкушаю крепкий и здоровый сон. В-третьих, уже наступает поздний вечер, и чувствую, как температура начинает ощутимо меняться и становится холодно. Труди, еле поспевающая за моим быстрым шагом, сказала: — Джейк, ты можешь так не бежать? Я тоже хочу домой, но попросту не успеваю за тобой. И кстати, для чего ты пойдёшь к Грейс завтра утром? Попрощаться? Если так, то проститься с ней можно было и сегодня, и мы бы могли уже лететь зарабатывать деньги… — Я не с Грейс хочу проститься, а с Нейтири. То есть, с Грейс я тоже завтра попрощаюсь, но для прощания с Нейтири нужно немного подготовиться. — Ты думаешь, это будет сложно? — Не то слово. Она только перестала на меня злиться, и вот мне опять надо улетать. Нужно как-то сохранить хорошее отношение к себе. Труди весело хмыкнула. — Что? — Ничего, Джейк. Просто анекдот смешной вспомнился. Ну да, анекдот, конечно. Я знаю, о чём ты думаешь… — Я просто за неё волнуюсь, и меня беспокоит её судьба. — Я понимаю, но боюсь, это единственное, что ты можешь для неё сделать. Впереди виднеется «Икар», большой и красивый. Ускорив шаг и заставив Труди чуть ли не бежать за мной, я устремился к нему.