Долгая дорога домой

      Взяв за ручку компрессора, я напрягся, и с силой оторвав его от пола, направился к Уиллу, который уже начал красить стену в конце технологического коридора «А-35», находящегося где-то в нижних ярусах корабля «Нептун-3». С большим трудом преодолев не очень большое, по сути, расстояние, я с громким стуком «приземлил» его на металлический пол и вытер пот со лба. Видя, как я тяжело дышу, Уилл, мягко улыбнувшись, сказал: — Я так понял, мистер Ковальски твою шутку не оценил? — Это была не шутка, а комплимент. Понятия не имею, как можно было неправильно понять фразу «классный прикид»? — Ты ещё забыл добавить слово «чудила». Может, не стоило так говорить совершенно незнакомому тебе человеку? — Да кто же знал, что у него напрочь отсутствует чувство юмора. — К твоему сведению, Джейк, оно и так присутствует далеко не у всех, а у начальников тем более. Конечно, Уилл прав: не стоило мне было говорить такое человеку, которого я увидел впервые в жизни. Не оценив моего жизнерадостного порыва, он решил не осаждать меня резким словом или гневной триадой, а сделал то, что я ещё долго буду вспоминать: при раздаче компрессоров он поставил меня в конец очереди, и в итоге выдал мне самую громоздкую и допотопную машину, которую даже вдвоём было бы проблематично донести до нужного места. Бросив мне на прощание фразу: «развлекайся, чудила», он гордо удалился, оставив меня и ещё несколько человек наедине с поставленной задачей по покраске коридора. Очень надеюсь, мистер Ковальски, что в дальнейшем вам не придётся ко мне обращаться за какой-либо помощью, иначе… — Чёртов грек! — Джейк, хорош уже. Что случилось, то случилось, и, к тому же, Ковальски – не греческая фамилия. — Да хоть какая! Хотя ты прав, он – не грек. Он – дурак! Уилл не стал продолжать разговор и по его виду я понял, что его изрядно достало моё «нытьё». Успокоившись, я приступил к своим прямым, на сегодняшний день, обязанностям: надев защитную маску, я включил компрессор и принялся красить стену. По моим представлениям, подобного рода занятость должна была освободить мою голову от негативных мыслей о Ковальском, и некоторое время так и было, пока в мою голову не проникли совсем другие мысли… Посмотрев на Уилла, я понял, что я совершенно ничего про него не знаю, и что по «загадочности» он обгоняет даже Нейтири, о которой мне теперь известно даже больше, чем о нём. Где он родился? Учился ли он где-нибудь, и если да, то где? Что означают странные татуировки на его руках и как он вообще попал в общину «Адептов седьмого дня»? Не то, чтобы вся эта информация была мне срочно необходима, но когда живёшь бок о бок с человеком уже длительное время, то рано или поздно ты узнаёшь о его увлечениях, интересах, взглядах на жизнь, и это более-менее расслабляет, создавая доверительную обстановку. Кроме того, у меня есть все основания полагать, что за свою жизнь он успел не только пожить в религиозной общине, но и в совершенно другом месте с жёстким порядком… Остановив компрессор, я снял с лица маску и крикнул: — Уилл! Выключив свой аппарат, он снял маску и, посмотрев на меня, ответил: — Что? — Мы можем поговорить? — Прямо сейчас? У нас, вообще-то, много работы. — Это очень важно. Я постарался придать своему лицу серьёзный вид, и это сработало: удостоверившись, что остальные рабочие заняты своим делом, он жестом подозвал меня, и мы отошли в сторону. Ещё раз оглядевшись по сторонам, он сказал: — Слушай, я ведь тоже за неё переживаю, но ты ведь сказал Нейтири, чтобы она… — Уилл, я сейчас не о Труди. Я хочу поговорить о тебе. Лицо Уилла стало каменным. Вполне возможно, что он тоже ждал этого разговора, а может быть, его просто одновременно удивило и насторожило моё желание поговорить с ним именно о нём самом. Выглянув из-за моего плеча на остальных рабочих и убедившись, что им до нас нет совершенно никакого дела, он спросил: — О чём именно ты хочешь со мной поговорить? — Конечно, с момента нашего знакомства прошло ещё слишком мало времени, но, тем не менее, ты летишь и живёшь с нами по соседству, а я до сих пор ничего про тебя не знаю, кроме имени и фамилии. Мне бы очень хотелось восполнить некоторые… пробелы. — И ты захотел узнать об этом именно сейчас? Вот прямо во время работы? Уилл поднял брови и ухмыльнулся, но отступать от своего я был не совсем не намерен. — Уилл, мне бы очень хотелось поговорить о тебе. Сейчас. Пару минут он ничего не говорил и просто смотрел на меня, но потом всё же ответил: — Джейк, по правде сказать, мне не трудно ответить на твои вопросы, я достаточно открытый человек, но почему-то из всего времени, что мы проводим вместе, – а это, кстати, не так уж и много – ты почему-то выбрал именно этот день и это место. — Я… — Да знаю я, Джейк. И всё понимаю. Может быть, наш разговор всё-таки подождёт до вечера? Я не думаю, что она сильно расстроится… Уилл вернулся к своему компрессору, и мне ничего больше не оставалось, как оставить его в покое. Включив свой агрегат, я вернулся к покраске стен и с ужасом подумал, сколько времени мне ещё предстоит проторчать в этом коридоре. Нет, я вообще не против каких-либо работ, но только в том случае, если о них предупреждают заранее, а не ставят перед фактом их проведения с самого утра, да и ещё громко колотя в раздвижные двери. Хорошо, что у них не было пропуска в наше отделение, иначе бы произошла очередная встреча двух миров, и я не думаю, что она бы прошла спокойно… Спустя два часа монотонной работы к нам пришёл мистер Ковальски и сообщил, что мы можем отдохнуть полчаса, а потом нам нужно будет приложить все усилия, чтобы докрасить коридор к вечеру, хотя, на мой взгляд, работы там оставалось максимум часа на полтора (никто из рабочих не хотел с этим возиться весь день, и поэтому за два часа с небольшим мы смогли продвинуться далеко вперёд). Видя, что рабочие уходят из коридора, я подошёл к Уиллу и сказал: — Давай сходим куда-нибудь. Не очень хочется проводить своё свободное время в вонючем коридоре. Коротко кивнув, Уилл отправился со мной к выходу, и почти у самых дверей сказал: — Я знаю, ты всё ещё думаешь об этом, ведь так? — Ты о нашем последнем разговоре? — Ну да. Мы вышли из коридора и направились к смотровой площадке, откуда открывался довольно неплохой вид на центральную часть «Нептуна». Облокотившись на перила, я сказал: — Честно говоря, последние два часа я думал только о том, как бы поскорей докрасить эту стену, да свалить домой. — Думаешь, нас теперь всегда будут «дёргать» на хозяйственные работы? И как они вообще нас нашли? — Да очень просто. Мы же изначально записаны как ремонтники какие-то, а Ковальски этот, просматривая списки экипажа, наткнулся на нас и, наверное, там же и увидел, где мы обитаем. Вот и вся разгадка… — Да уж. Спустя минуту молчания Уилл сказал: — Ну так что, будешь меня о чём-нибудь спрашивать, или до вечера потерпишь? — То от тебя ничего не добьёшься, то теперь сам стремишься всё рассказать… — Да один хрен, целых полчаса свободных. Если не поговорим, так всё равно пробездельничаем. Ну, что ты хочешь узнать? Недолго думая, я ответил: — Твоё полное имя? Громко прыснув, Уилл засмеялся: — Ты большой оригинал по части вопросов… Ну ладно. Моё полное имя – Уильям Рональд Блейк. После моего рождения моя мать была просто одержима дать мне среднее имя в честь ныне покойного деда Рональда Спенсера. Тебе, конечно, его имя ничего не скажет, но в определённых кругах он довольно известная личность. Слышал когда-нибудь об инциденте на корабле «Утренняя звезда»? — Нет. — Ну это, честно говоря, не удивительно. Мало кто об этом знает, тем более это произошло лет тридцать назад, ещё до моего рождения, но даже те, кто всё-таки что-то об этом слышал, ничего не могут сказать, кроме того, что корабль «Утренняя звезда» чуть не развалился на околопланетной орбите Р-102 из-за взрыва перевозимого им топлива… — И что же там произошло? — Мой дед ничего про это не рассказывал, упорно храня эту тайну, но года за три до своей кончины он всё-таки рассказал мне, что за дела там происходили. В то время, слушая эту историю подростком, у меня на голове волосы дыбом вставали, а сейчас… А сейчас я бы и сам был бы не прочь такое провернуть. В то время этот корабль, на котором служил мой дед, был самым передовым по оснащению и технологиям. Даже реактор, который приводил в движение все двигатели, был собран по каким-то совершенно другим принципам, но это всё мелочи. Основная его крутость заключалась в том, что в этот новый реактор загружалось совсем другое топливо, и, собственно, вся постройка этого корабля нужна была только для того, чтобы узнать, смогут ли новые аппараты на нём летать? Мой дед входил в командирский состав «Утренней звезды», и лично принимал участие в испытаниях. — И в чём они заключались? — Заключались эти испытания, Джейк, в том, чтобы выяснить, как новый реактор работает на новом топливе, до каких скоростей может разогнаться корабль и какие нагрузки он сможет выдержать во время таких полётов. Сначала полёт проходил в штатном режиме, и всё шло нормально, но в один момент всё перевернулось с ног на голову: реактор сильно «раскочегарился» и «сожрал» всё топливо, которое было в него заложено, а сам корабль в один миг исчез с экранов радаров всех сопровождавших его кораблей. Нашли «Утреннюю звезду», как я уже говорил, на орбите планеты Р-102. Это газовый гигант с довольно сильной гравитацией, находящийся в нижнем пределе. Ты же, как опытный пилот, должен знать, где это находится? — То есть ты хочешь сказать, что они долетели до солнечной системы? — Почти долетели. Ещё бы немного, и увидели затухшую «колыбель человечества». Операция по спасению экипажа заняла примерно недели две, и это с тем условием, что сразу после получения сигнала «СОС» все ближайшие к тому месту корабли помчались на помощь. — А там были… погибшие? — Нет, но были проблемы другого рода. На тот момент на корабле находился командующий состав и несколько инженеров, и всем им потребовалась психологическая помощь. Дело в том, что с одной стороны все эти люди чуть не сгинули в катастрофе, которая вполне имела место быть, а с другой… Уилл замолчал, будто бы подбирая слова для того, что хочет сейчас сказать. Прошло не менее четырёх минут, прежде чем он продолжил рассказ: — Дед сказал, что знает, из-за чего реактор вышел из строя, но зато рассказал кое-что другое: когда разбушевавшийся реактор достиг своего пика, а корабль от достигнутой им скорости стал разваливаться на ходу, они попали в некую «космическую пещеру», которая и помогла преодолеть им такое огромное расстояние, причём во время этого «прыжка» с ними происходили не очень приятные вещи. Уже потом, когда они выскочили из этой «пещеры», и осознали, где они, капитаном «Утренней звезды» было принято решение зайти на орбиту Р-102, чтобы хоть как-то затормозить вышедший из строя корабль. Благо, что на нём были небольшие припасы стероидов, иначе бы спасать было уже некого. Вредная штука, конечно, но зато один укол – и три дня как на батарейках… История, рассказанная Уиллом, очень занимательная и, я бы даже сказал, загадочна, но я искренне не понимаю, почему он хотел бы это повторить. Тяга ли это к авантюризму, или же саморазрушению?.. — …Вот такие дела, Джейк, хотя я сильно отвлёкся. Вроде бы говорим про меня, а я тут тебе семейную легенду пересказываю. Сколько там у нас ещё времени осталось… Аж целых пятнадцать минут, надо же. Давай, говори, что тебе ещё про меня рассказать? — Мне бы очень хотелось узнать твой возраст, и что означают твои татуировки? Честно говоря, мне не очень понятно, зачем украшать свои руки геометрическими фигурами и цифрами. — Хорошо. Мне двадцать девять лет, а эти татуировки… Уилл замялся. Либо он не хочет говорить правду, либо пытается придумать оправдание для самых глупых татуировок, которые я когда-либо видел в своей жизни. Спустя пару мгновений он всё же ответил: — Это координаты. Не спрашивай, пожалуйста, куда они указывают, и для чего мне это нужно, но это всё, что я могу тебе сказать по этому поводу. Извини. — Хорошо, я всё понял. Тогда, может быть, ты скажешь мне, как ты вообще попал к «Адептам седьмого дня»? — Это долгая история. Долгая, и личная. Когда-нибудь я смогу о ней рассказать, но сейчас, давай не будем об этом. Мы замолчали, и я понял, что всё равно знаю про Уилла слишком мало. Только полное имя, возраст, и то, что его дед когда-то поучаствовал в не очень удачных испытаниях нового корабля. Ну хоть что-то… — Знаешь, Джейк, я поражаюсь тому, как ты рассказываешь о своих личных переживаниях. На твою долю выпало много испытаний, а ты рассказываешь про них всем, кто готов слушать. — Не всем, а только тем, кому доверяю. — Мне это льстит, но я бы всё равно так не смог. — Считай, что это своего рода терапия. Горе может сожрать тебя изнутри точно так же, как и злость, зависть, и другие не очень приятные чувства. Говоря о своих утратах, я всё более к ним привыкаю, и в итоге переношу это не так остро. Я знаю, что время вспять не вернуть, но и в будущее смотрю уже не с таким откровенным пессимизмом. — Возможно ты и прав, но всё же я не готов. Остаток времени, отведённого нам для отдыха, мы провели в молчании и созерцании работы других рабочих, а потом и сами отправились на работу. Мистер Ковальски, появившийся спустя пять минут после окончания отдыха, проинспектировал нас, и снова куда-то ушёл. Ну хотя бы пялиться не будет, это радует. Ненавижу работать под чьим-то наблюдением…

***

      Наконец-то закончив работу, мы сдали на склад свои компрессоры (на этот раз с переноской моего «монстра» мне помогал Уилл), после чего мистер Ковальски сделал нам объявление: — Вы, ребята, славно потрудились, поэтому вам нужно как следует восстановить свои силы. Сейчас вы пойдёте по этому коридору, а потом вторая дверь налево. Там уже идёте до конца коридора, и снова поворачиваете налево. Там находится столовая для работников нижнего яруса, и сегодня вы ужинаете там. Бесплатно, естественно… Выслушав от него краткий инструктаж по приёму пищи, мы отправились в указанное им место и вскоре оказались в просторной столовой, пахнувшей каким-то приятным ароматом. Получив свои подносы с едой, мы с Уиллом заняли стол у плоской жидкокристаллической панели, висящей на серой металлической стене. Осмотрев пейзаж, транслирующийся на панели, Уилл сказал: — Это сделано для того, чтобы работники, находясь в длительных полётах, хоть как-нибудь отвлекались от мысли, что они всё время находятся в космосе. — И что, это работает? — Да, но у нас на корабле однажды «полетел» модуль, отвечающий за гравитацию в отдельно взятом секторе. Там, как ни крути, вспомнишь о космосе. — Да уж… Наклонившись над тарелкой, я вдохнул аромат горячего супа, после чего незамедлительно приступил к трапезе. Видя, как я быстро поглощаю содержимое миски, Уилл сказал: — Я тоже соскучился по жидкой пище. Никогда бы не подумал, что мне может надоесть мясо. Кстати, наши запасы подходят к концу, и тебе бы, Джейк, следовало поговорить с капитаном по этому поводу. Лучше такие вещи решать заранее. — Хорошо, я схожу к нему, тем более что у меня есть к нему разговор. — Какой же? — По поводу нашей следующей остановки. Я хочу узнать, где и когда она будет. — Я даже не буду спрашивать, зачем тебе это. И ты думаешь, что у тебя получиться? Во второй раз? — А почему нет? — Да кто знает, где будет следующая остановка? Может быть, шаттлы полетят не в колонии, а густонаселённый город? — Вот это мне и предстоит выяснить. Я вновь принялся за еду, параллельно думая над тем, как мне лучше начать свой будущий диалог с капитаном. В первую очередь, наверное, стоит сказать, что у нас всё хорошо. Потом, я думаю, стоит в мягкой форме попросить его рассказать, где будет проходить следующая остановка и сколько она будет длиться. Конечно же, он сразу поймёт, зачем мне это нужно, и не факт, что он будет в восторге. Да, наша первая вылазка увенчалась успехом, но по соображениям капитана, это может быть обусловлено удачным стечением обстоятельств, а не чётким продуманным планом, и поэтому он может отказать. Как же всё сложно… — Джейк! — Что?.. — Всё нормально? Ты просто смотришь в одну точку, не двигаясь. — Да, всё нормально… Решив пока отложить этот вопрос, я вернулся к еде. Всё-таки я ещё не скоро смогу вернуться к жидкой пище…

***

      Зайдя в кабину монорельса, я нажал кнопку закрытия дверей и сел напротив Уилла. Примерно через полминуты раздался грохот, и кабина начала своё движение. Всё, наш путь «домой» начался. Чтобы хоть как-то скрасить ближайшие несколько минут тряски и шума, я обратился к Уиллу: — Знаешь, во время перерыва у нас не было много времени на разговоры, поэтому я хотел бы узнать кое-что ещё… — Да, я слушаю. — Как прошло твоё детство? Пару минут он просто молчал, перебирая в своей голове воспоминания из того очень далёкого времени, а потом сказал: — Да знаешь, на самом деле, моё детство особенным не было. Я, как и ты, тоже родился «в открытом космосе», только не на станции, а на корабле. Отец мой был инженером на борту одного из судов, а мать там была кем-то вроде учёного. Не помню уже, что она там изучала, но как итог, на свет появился я. В четыре года я впервые вступил на поверхность планеты, и впервые ощутил на себе настоящую гравитацию. Не очень приятные ощущения, честно сказать. Потом проживание в довольно живописной колонии на одной из экзопланет, потом вторая колония, третья… Моя мать так и не бросила учёную деятельность, поэтому мы всей семьёй вынуждены были отправляться туда, куда её пошлёт управление. Сменил несколько школ, но ближе к совершеннолетию твёрдо решил, что всё это надо прекратить… — И что ты сделал? — Когда родители в очередной раз начали собирать свои пожитки, я сказал, что останусь в колонии. Конечно, это было для них шоком, тем более, у меня ещё были две младшие сестры, но я твёрдо настоял на своём. Я сказал, что уже достаточно самостоятельный и смогу жить один, и что таскаться вчетвером по системе будет немного легче, чем впятером. Таким образом, я остался в Зелёном мысе… — Не сказал бы, что это дешёвое место, тем более, для самостоятельной жизни… — Во-первых, я даже с родителями не жил в курортной зоне. Нам была выделена довольно просторная квартира в жилых кварталах, а потом, уже после их отлёта, я переселился в крохотную дешёвую комнату на окраине. Пришлось совмещать учёбу и работу. — А где ты учился? — В комбинате по ремонту двигателей. Да, там было небольшое предприятие, где чинили катера, наподобие твоего. Там меня выучили на ремонтника двигателей малых и средних судов. Во время учёбы мне платили пособие, и кроме этого, я прямо там же умудрялся и подрабатывать. Деньги были не очень большие, но на оплату комнаты и жизнь без излишеств хватало. — Но потом ты всё же решил не задерживаться на одном месте. — Да, после учёбы я пару лет поработал на том комбинате, а потом завербовался на свой первый корабль дальнего следования. На этом, Джейк, всё самое интересное в моей жизни кончается… Кабина со скрежетом остановилась, и её двери разъехались в разные стороны. Всё, мы приехали… Открыв двери в наше «убежище», я сразу же бросился в комнату Труди, оставив Уилла далеко позади. Увидев, что она лежит на матрасе и спит крепким сном, я выдохнул с облегчением, и вышел из комнаты. Отлично. Значит, всё прошло нормально. Я почти уверен, что Труди не представляла никакого интереса для Нейтири точно так же, как и Уилл. Что же, это многое упрощает… Развалившись на матрасе, я положил руки за голову и закрыл глаза. Усталость от работы всё же давала о себе знать, да и сытость от недавнего ужина всё же подталкивала меня ко сну. Видя, как Уилл стягивает с себя штаны, я спросил: — Ещё же вроде только восемь вечера, а ты уже укладываешься спать. — Боюсь, что я не дотерплю до десяти. Я с десяти утра на ногах, Джейк, да и работа, знаешь ли, была не из лёгких… Перевернувшись на бок, Уилл тотчас же задремал, и мне ничего не оставалось сделать, как последовать его примеру.

***

      Проснувшись посреди ночи, я осознал, что лежу в одежде и, кроме того, хочу в туалет. Кое-как поднявшись с матраса, я отправился в единственную нежилую комнату, где и воспользовался «плазменной установкой для переработки отходов». Уже потом, почти зайдя в свою комнату, я услышал за спиной до жути испугавший меня звук: — Пс-с! Резко обернувшись, я увидел Труди, выглядывающую из дверного проёма своей комнаты. Подойдя к ней, я шёпотом сказал: — Чёрт, Труди, ты до жути меня напугала! — Извини. Ты можешь зайти? — Зачем? — Надо поговорить. Я не стал спорить и зашёл в её комнату. Посмотрев несколько секунд в непроглядную тьму коридора, Труди жестом пригласила меня сесть на матрас, и тут же сама на него уселась. Расположившись напротив неё, я спросил: — Что случилось? — Джейк, тебя и Уилла вчера не было довольно долго и я, честно говоря, уже вся испереживалась… — Не думаю, что на этом корабле нам грозит хоть какая-нибудь опасность… — А я и не тебя имею в виду. Несколько секунд я молча смотрел на Труди, обдумывая всё ещё сонной головой сказанную ею фразу, и когда до меня дошёл её истинный смысл, я сказал: — Что-то случилось, пока нас не было, да? Между тобой и Нейтири? Даже в полумраке я видел, как лицо Труди приобрело встревоженный вид. Глубоко вздохнув, она сказала: — Она, как обычно, пришла на запах готовящегося мяса. Для неё было большой неожиданностью, что ты куда-то пропал, и поэтому она спросила об этом меня. — И что ты ответила? — Сказала, что ты с Уиллом отлучился по делам, и что в скором времени вернёшься. — А она? — Просто промолчала. Потом мы начали есть, и вот потом… Труди начала заламывать руки, и я понял, что она очень сильно волнуется. Взяв её за запястья, я сказал: — Что было потом? — Она начала спрашивать про тебя. Остатки сна как рукой сняло, и теперь всё моё внимание было приковано к рассказу Труди. — Что Нейтири хотела выяснить? — Она выражалась немного не точно, так как всё-таки совсем недавно ей удалось начать говорить на нашем языке, но в общих чертах я всё поняла. Джейк, честно говоря, мне немного страшно… — Труди. Что она спрашивала? Кое-как уняв дрожь, Труди ответила: — Сначала она сказала, что все люди кажутся ей странными, и что слишком многого она ещё не может понять, но потом она начала спрашивать, что ты за человек, и почему мы с тобой общаемся? Знаешь, может быть, со стороны всё это звучало так невинно, тем более из уст туземки, но я чувствую, что тут что-то не то… Я протёр глаза и начал судорожно думать о том, зачем Нейтири знать такие вещи? — И что ты ответила? — Я ответила, что все люди совершенно разные, и что среди них есть как хорошие, так и плохие. Второй её вопрос заставил меня испугаться. Я сказала, что мы знаем друг друга очень давно, ещё с детского возраста. — Она просто хотела познакомиться с тобой поближе. Думаешь, она не испытывает вины за нападение на тебя? — Я не знаю, за что она испытывает или не испытывает вину. Я знаю, что во время твоего отсутствия она приходила ко мне и интересовалась, почему мы с тобой общаемся. Знаешь, Джейк, это всё не просто так. — Ты опять?.. — Джейк, послушай: я была не права. Уилл был не прав. Мы оба были не правы. Дело совсем не в тебе. Мои глаза полностью привыкли к темноте, и теперь я смог ещё лучше разглядеть лицо Труди, которое теперь выражало скорее не страх, а беспокойство по отношению ко мне. Опять этот бред… — Труди, я устал, и хочу спать. — Ты для неё спаситель, сильная и уверенная в себе личность. Эти качества внушают доверие, и, знаешь ли, вызывают симпатию. — Даже у трёхметрового синего гиганта? — Даже если у меня эти качества вызывают сильные чувства по отношению к такому болвану, как ты, то, что уж говорить о трёхметровой синей… Труди запнулась, так и не договорив эту фразу. Конечно, она переживает за меня, но именно эти опасения, как мне кажется, как раз и напрасны. Нейтири, привыкнув ко мне, поняла, что не все люди одинаково «опасны», и теперь понемногу пытается расширить круг своего общения. Когда-нибудь очередь дойдёт и до Уилла… — Труди, я не вижу никаких причин для беспокойства. Она просто пытается быть… социально активной. — Ага, с ножом наперевес. — Она обещала мне больше никогда не нападать на людей. — Ну, если она обещала именно тебе, но надо полагать, что своё обещание она сдержит. — … — Джейк, я просто за тебя волнуюсь. — Не нужно волноваться больше, чем следует. Я встал с матраса, но Труди, поймав меня за руку, сказала: — И теперь ты просто так уходишь? Сев обратно на матрас, я сказал: — Могу уйти «не просто так». Слившись с Труди в долгом поцелуе, я ощутил, как её руки пытаются справиться с застёжкой моего ремня. Кое-как заставив себя оторваться от её губ, я сказал: — Думаю, так делать не стоит. — Как я помню, на «Икаре» ты совсем этому не сопротивлялся. — Там были совершенно другие условия. — Надо же иногда вносить хоть какое-нибудь разнообразие? — Труди, это очень неоправданный риск. — Я знаю, Джейк, но когда ты рядом… Мы вновь соединились в долгом поцелуе, а потом Труди повалила меня на матрас и расстегнула ремень на моих брюках. Стянув их с меня, она ещё раз нежно меня поцеловала, и переместилась вниз. Я знал, что она собирается сделать, и мысль об этом обжигала меня открытым пламенем. Даже понимание того, что этой ночью кто-нибудь может не спать, не спасало меня от разбуженного внутри меня желания отдаться полуночному наслаждению. Есть только я, Труди, и темнота… Меня бросило в жар, и я, тяжело дыша, приложил руку ко рту, чтобы не застонать, но толка в этом было очень мало: я полностью перестал себя контролировать и хотел продолжения. Труди, будто бы угадав мои желания, начала двигаться ещё быстрей, от чего я вцепился в матрас обеими руками и сжал зубы. Сейчас, как бы мне этого не хотелось, мне нельзя издавать ни звука, и я, всеми своими силами, пытаюсь огородить себя от этого желания. Через несколько минут всё закончится… Перед тем, как добраться до своего «пика», я всё же издал короткий и тихий стон, и почти сразу же ощутил холод: Труди решила завершить дело иным способом, но мне уже было всё равно. Мокрый от пота и полностью расслабленный я лежал на её матрасе и думал о том, что сегодня ночью я, наверное, совершил самый безрассудный поступок в своей жизни. Вернее, я позволил себя в него втянуть, но от этого моей вины всё равно не становится меньше. «Это было в последний раз. Обещаю». — Не думаю, что тебе следует оставаться «грязным», Джейк. Иди в душ. — Труди, это было… — Я знаю, как это было. Надеюсь, когда придёт время, ты отплатишь мне той же монетой. — Двумя монетами. Труди засмеялась и я, собрав свои пожитки, аккуратно выглянул в коридор. Никого там не увидев, я зашёл в душ, где снял оставшуюся на мне футболку и включил воду. Чёрт, я буду очень долго это вспоминать… Быстро обмывшись, я выключил душ и пошёл в свою комнату. Положив свои вещи в углу, я лёг на свой матрас и укрылся простынёй. Да уж, я буду очень долго это вспоминать. Очень…

***

      — Ты уже теряешь все рамки приличия. Голос Уилла, доносящийся будто бы издалека, возвращал меня в реальность. С трудом придя в себя, я открыл глаза и спросил: — Что такое? — Когда я проснулся, то увидел тебя полностью обнажённым. Благо, что ты на животе лежал, иначе б меня удар хватил. Уилл улыбнулся, а я, натянув на себя простыню, сказал: — Я просто проснулся посреди ночи и понял, что от меня жутко несёт потом и краской. Разделся, помылся, а потом понял, что вся моя одежда тоже требует чистки. — И ты что, постирал её? — Нет, мне еле хватило сил на помывку, а вот что делать со стиркой я не знаю. Другого «комплекта» одежды у меня нет… — Значит, придётся стираться по частям. Просто у меня аналогичная проблема с одеждой. Обмотавшись простынёй, я встал с матраса и поднял одежду, которую бросил вчера в углу. Решив, что ничего страшного не случится, если я некоторое время похожу без трусов, я надел свои грязные штаны и пропахшую краской футболку. Видя, как мне неприятен запах моих вещей, Уилл сказал: — Не понимаю, как можно ходить в одном и том же так долго. — Вся эта кутерьма закрутилась так быстро, что я абсолютно забыл подумать о себе. — По-моему, ты уже давно не думаешь о себе. Конечно же, я знаю, почему он это мне говорит… — Значит, я исправляюсь. Ничего не сказав, Уилл взял полотенце и вышел из комнаты, а я же решил пойти к тому, кого не видел весь вчерашний день. Интересно, скажет ли она мне, что вчера разговаривала с Труди? Подойдя к контейнерам, я увидел, что Нейтири лежит, растянувшись на одном из них, и смотрит в потолок. Желая обозначить своё присутствие, я сказал: — Оэл нгати камейе, Нейтири. Повернув голову ко мне, она ответила: — Оэл нгати камейе, Жейк. Тебя вчера не было весь день. Она говорит это спокойным голосом даже без намёка на претензии. Возможно, ей было просто скучно. — Да, мне нужно было сделать вчера одну работу… Вождь корабля меня об этом попросил. Нейтири поднялась и села на контейнер, свесив ноги. Внимательно на меня посмотрев, она сказала: — Мне пришлось спросить у той женщины, куда ты пропал… Внутри меня похолодело: с одной стороны, она не отрицает этого разговора, что, несомненно, радует. А с другой стороны, может ли она сказать мне, о чём они говорили? — …а ещё я спросила её, почему вы общаетесь друг с другом. Она сказала, что вы знакомы с детства. — Да, это правда. — Вы росли в одном клане? Я уже объяснял Нейтири, что общественная жизнь людей устроена немного иначе, чем у На'ви, но, судя по этому вопросу, ей ещё пока сложно понимать такие вещи. — Нет, мы не росли в одном клане, но мы вместе учились. — Учились? — Да, люди отдают своих детей другим людям, что те научили их всему, что может пригодится им в жизни. — А они сами не могут учить своих детей? — Нет. — Почему? Ну и что мне ей ответить? Честно говоря, я не очень хотел объяснять ей значение слова «работа», так как мне придётся ещё больше углубиться в отношения между людьми, а объяснить это всё Нейтири будет очень сложно. Тогда я просто решил соврать: — Потому что их родители уходят на охоту… Мне с большим трудом удалось уклониться от вопросов по поводу того, куда люди ходят на охоту и на кого, собственно, они охотятся. Конечно, это было моё не самое удачное решение, но, тем не менее, определённый эффект это дало. Выслушав меня до конца, она сказала: — Она очень странная. Мне кажется, что она меня боится. — Она до сих пор помнит, как ты на неё напала. — Я защищалась! Глаза Нейтири расширились, но это не было агрессией. Конечно же, она понимает, что в определённые моменты она «перегибала палку», и теперь пыталась хоть немного себя оправдать. — Труди бы никогда не сделала тебе плохо. — Откуда мне это была знать? — Потому что она была со мной. Я бы никогда не привёл бы к тебе людей, которые могли сделать тебе плохо. Нейтири замолчала, но спустя некоторое время сказала тихим голосом: — Мне иногда снятся люди из пустыни. — Не стоит их бояться, они мертвы. — Я знаю, но во сне как-то об этом не задумываешься. — В следующий раз, когда они тебе приснятся, вспомни, что это просто сон. — Надеюсь, это поможет. Между нами возникло неловкое молчание: Нейтири вспомнила неприятные события прошлого, а я не знал, о чём ещё можно поговорить. Тогда перед своим уходом я решил сказать: — Сегодня я опять пойду к вождю, но на этот раз ненадолго. Я хочу узнать, когда нам снова можно будет выйти наружу. — Надеюсь, это случится совсем скоро. — Я тоже. Мне уже надоело здесь сидеть. Я развернулся и направился обратно к комнатам, но Нейтири окликнула меня почти у самого выхода из ангара. Когда я подошёл к ней обратно, она сказала: — Мне очень понравилась прошлая прогулка, Жейк. Спасибо. Я улыбнулся и понял, что мне срочно нужно идти к капитану.