Долгая дорога домой

      Я уже не обращал внимания на звуки ударов, доносящихся из каюты, так как прекрасно понимал, что успокоить Уилла мне не удастся, а ввязываться с ним в драку мне совершенно не хотелось. Во-первых, капитан не изменит своего решения касательно нас, даже если я упаду перед ним на колени и забьюсь в истерике, а во-вторых, я сейчас слишком расслаблен, чтобы с кем-то выяснять отношения. В конце концов, это только его проблема, что он не может спокойно принять отказ капитана в его просьбе остаться на «Нептуне», хотя ему надо отдать должное: свою агрессию он выплёскивает на стену каюты, а не на меня, а значит… Потянувшись в кресле пилота и издав протяжный зевок, я понял, что на самом деле это не значит ничего, кроме того, что Уилл, скорее всего, любит дубасить стены, а ещё он, несмотря на внешнее спокойствие, очень импульсивный человек. Почему нельзя просто принять это должным образом, чтобы окружающие не считали тебя неуравновешенным неврастеником? Сколько стены не бей, ничего не изменится, и нам ничего не остаётся делать, как отправится навстречу своему будущему с гордо поднятой головой… — Джейк… Вздрогнув от неожиданности, я развернулся и увидел перед собой Труди, которая выглядела очень взволнованной. Глядя на то, как она заламывает руки и поджимает губы, я понял, что она что-то хочет мне сказать, но по каким-то причинам не может решиться на это. Решив ей немного «помочь» (а я догадывался о причине её появления), я сказал: — Ты насчёт Уилла? — Да, но… как ты узнал? — По-моему, он один на корабле ведёт себя достаточно непотребно, чем вызывает недовольство окружающих… — Тогда почему ты не поговоришь с ним? — О чём? Что он истеричка и не может справиться со своей злостью на капитана? — Он зол вовсе не на него. — А на кого тогда? — На тебя. До меня не сразу дошёл смысл сказанных Труди слов, и я некоторое время продолжал молча на неё смотреть, абсолютно ничего не понимая. Он зол на меня? Почему?.. — Он думает, что это я подговорил капитана не оставлять его на корабле? — О боже… Закатив глаза, Труди упёрла руки в бока, после чего, раздражённо выдохнув воздух, сказала: — В такие моменты я просто не верю, что встречаюсь с тобой… — Что? Подойдя ко мне, Труди взялась за ручки кресла, и резко развернула меня обратно к приборной панели, а затем, усевшись ко мне на колени, наклонилась над моим лицом и тихо сказала: — Джейк, если честно, я очень рада, что судьба свела нас вместе, пускай и при таких необычных обстоятельствах, но чему я не перестаю удивляться, так это твоим спонтанным приступам «узколобости». Сначала ты придумываешь план, как дать Нейтири возможность побыть на природе, – и перестань так устало морщится, я знаю, что в итоге вам обоим просто не повезло – а теперь ты не можешь понять, почему Уилл на тебя зол… — Так если я искренне не могу этого понять, то почему бы тебе самой не сказать мне причину его негодования? — Ему было абсолютно плевать на то, разрешат ему остаться на корабле или нет. В конечном итоге, он просто решил испытать свою удачу, но дело вовсе не в этом. Он, как и ты, переживает за Нейтири, и считает, что ты своим желанием, помочь ей справится со стрессом, порушил нашу единственную возможность добраться до места назначения, не прикладывая практически никаких усилий… — То есть полёт представлялся ему лёгкой прогулкой… — Да пойми же ты, наконец! У нас был чёткий и надёжный план, как добраться до окраины системы, при этом, не привлекая к себе никакого внимания! Ты хоть раз задумывался о том, как бы мы реализовывали этот план, не будь у Грейс такого ценного знакомого? Да нам бы пол корабля пришлось набить едой, а сколько воды мы бы тратили, я вообще молчу! Стены моего замка «безмятежности» были разрушены «тяжёлой артиллерией» Труди, и мне ничего не оставалось сделать, как признать своё поражение. Знал ли я, что наши прогулки с Нейтири опасны? Конечно, знал. Догадывался ли я возможных последствиях, если ситуация выйдет из-под контроля? Естественно. Тогда почему, зная всё это, я продолжал подвергать опасности наше «мероприятие»? На этот вопрос, к сожалению, у меня нет ответа. Мне нечем себя защитить, да и не особо мне это сейчас нужно. Очередной побег от реальности, вкупе с моей излишней самоуверенностью, закончился плохо, и теперь мне ничего не остаётся, как признать это перед человеком, который, как мне кажется, должен был изначально встретить Нейтири… — Мне нужно встать. Ничего не сказав, Труди слезла с моих колен, после чего я встал с кресла и направился в каюту. Зайдя внутрь, я увидел Уилла, лежащего на кровати, с полностью разбитыми кулаками, от чего мне стало немного не по себе. Заметив меня, он немного приподнялся, и я, подойдя к вплотную к его кровати, сказал: — Наверняка ты представлял меня, когда колотил стену. Прокашлявшись, Уилл ответил: — Нет, не представлял. — А мне кажется, что ты хотел бы свести счёты с человеком, который… — Джейк, в спарринге с тобой нет никакого смысла, ибо лучше уже не станет. Конечно, я был на тебя невероятно зол, о-очень зол, когда ты рассказал нам с Труди о решении капитана выдворить нас с корабля, и, признаться честно, подумывал о том, чтобы дать тебе затрещину, но, в последний момент, я всё же сумел удержать в руках, и успокоился. Знаешь, почему? Потому что сама жизнь преподнесла тебе урок, и взяла за это довольно дорогую цену. Теперь ты сам по себе. — Если ты хочешь сойти на берег, я не стану оспаривать твоё решение. — Я ещё не решил, буду ли я сходить, или нет. По пути нам встретится только одна планета с колониями, но мне, честно говоря, не очень хочется жить на отшибе… Я не знаю, какое окончательное решение примет Уилл, но, если он уйдёт, найти маяк нам будет достаточно сложно. Конечно, нет никакой хитрости в том, чтобы засечь сигнал, даже если у него большой интервал повторения, но ведь ещё нужно знать, где его нужно искать… — Джейк, вот скажи мне честно: ты отдавал себе отчёт, что это всё может выйти из-под контроля? Голос Уилла вернул меня в реальность, где мне вновь предстоит покаяться в своих прегрешениях и признать вину в безответственном отношении не только к себе, но и ко всем остальным. Вдохнув воздуха в грудь, я коротко ответил: — Да. Посмотрев на меня с плохо скрываемым удовлетворением (я не знаю, что ещё может означать его ухмылка), Уилл спросил: — Тогда почему ты, чёрт тебя дери, попёрся в этот поганый лес? Сев на край кровати Уилла, я услышал, как подо мною заскрипели старые металлические пружины и, немного собравшись с мыслями, ответил: — Ещё до нашей второй вылазки я застал Нейтири в плохом расположении духа. Она сказала мне, что из-за того, что у неё давно не было связи с Деревом души, ей очень плохо, и она боится потерять рассудок. Представив себе, чем это может закончиться, я, на свой страх и риск, решил ей устроить вторую прогулку. — И ты на самом деле считаешь, что могло случиться что-нибудь плохое? — Уилл, Нейтири чуть не убила меня во время нашей второй встречи, она напала на Труди, а потом захотела выяснить отношения с тобой… Ухмыльнувшись, Уилл отрицательно замотал головой, и мне сразу стало интересно, в чём именно он со мной не согласен. Неужели он забыл, как Нейтири прижала его к стене несколько недель назад? Убедившись, что я его слушаю, Уилл сказал: — Джейк, я не спорю, что Нейтири бывала опасна, и тебе приходилось несладко, как, например, и нам с Труди, но только в нашем с ней случае есть кое-что, о чём ты забываешь. — И что же это? — Твоё вмешательство. Я не знаю, что у Нейтири на самом деле было на уме, но именно твоё участие в разрешении ситуации спасло и меня, и Труди. Джейк, я только хочу, чтобы ты меня правильно понял: ты имеешь на Нейтири влияние, о котором не подозреваешь и сам. Она тебя слушается, и даже если на минуту представить, что ей действительно стало очень плохо, то ты бы сумел её успокоить. — Уилл, на самом деле я для неё никто, а слушается она меня только потому, что… Замолчав на полуслове, я понял, что мне, в принципе, нечем возразить Уиллу, так как у меня нет точного ответа на этот вопрос. Почему всё произошло именно так, а не иначе? Закрыв глаза, я мысленно представил себе, что никакого мятежа не было, и моя команда не сбрасывала меня на горячий песок X-512. Вот мы летим прямо сейчас на очередную «работу», смеёмся, а где-то внизу в ночной тьме бегает никому неизвестное существо, опасное как для самого себя, в новых для него условиях, так и для окружающих. Какова была бы дальнейшая его судьба? Ладно, пришло время сказать Уиллу самое главное… — Я думаю, что на моём месте должен быть ты. Издав короткий смешок, Уилл с удивлением произнёс: — Это почему же? — Потому что в отличие от меня, ты бы с самого начала всё сделал правильно. — Ты уверен в этом? — Абсолютно. — Ты просто плохо меня знаешь… — Джейк! Крик Труди прервал нашу беседу, и я сразу направился к ней. Выйдя из каюты, я увидел, что рядом с Труди, сидящей в кресле пилота, стоит капитан Джек Рассел с небольшим пластиковым чемоданчиком в руках. Увидев меня, он улыбнулся, от чего мне сразу стало не по себе. Конечно, он имеет полное право нас выгнать, но злорадствовать над этим – это уже слишком. Хотя, возможно, он просто пытается быть вежливым. Я не знаю… Подойдя ближе, я обменялся с ним рукопожатием, после чего спросил: — Пришли нас проводить, капитан? — Во-первых, я больше не ваш капитан, а во-вторых, можно сказать и так, но на самом деле цель моего прибытия иная, нежели пожелание удачи в вашей нелёгкой задаче… Он специально акцентирует внимание на том, что мы теперь всё должны делать сами, или это у меня такое враждебное восприятие? Отогнав от себя негативные мысли, я вновь сконцентрировался на речи капитана: — …Я не могу забить весь ваш корабль провизией, но могу предложить кое-что взамен. К моему сожалению, это самое большее, что я сейчас могу для вас предложить. Очень надеюсь, что ваша миссия закончится хорошо, и моя небольшая «помощь» вам в этом поможет. Сейчас я выйду и отправлюсь в командный центр, откуда дам разрешение на старт. После этого начнётся разгерметизация стыковочного блока, и вы сможете вылететь. Вот, в принципе, и всё, ради чего я и пришёл. Прощайте. Поставив чемоданчик на пол, капитан развернулся и вышел в шлюзовую камеру, после чего раздалось шипение раздвижной двери. Встав с кресла и подойдя ко мне, Труди сказала: — Как-то быстро он с нами попрощался. — А ты ожидала объятий со слезами на глазах? — Нет, но я ожидала, что это произойдёт более-менее вежливо… — А он и был сейчас с нами предельно вежлив. Вот представь, что ты капитан корабля, и на свой страх и риск взяла на корабль каких-то проходимцев, перевозящих бомбу, которая может рвануть в любой… Я осёкся, так как понял, что у меня к капитану остался один вопрос, который я то и дело хотел ему задать, но подходящего момента, к сожалению, так и не предоставлялось. Оставив недоумевающую Труди стоять посреди комнаты, я побежал в шлюзовую камеру и, открыв двери, закричал: — Капитан! Вот он, услышав мой крик, остановился почти у самого лифта. Выпрыгнув из двери, я изо всех сил побежал к нему, стараясь придумать в голове как можно более мягкую формулировку для моего вопроса. Всё-таки это может быть очень личным… Подбежав к капитану и еле уняв отдышку, я спросил: — Капитан… Я заранее извиняюсь, но у меня… есть… один вопрос… Не ожидав такого поворота событий, капитан стоял на месте как вкопанный, и я, решив не тянуть резину, сказал: — Капитан… Вы очень много раз говорили, что у вас есть какой-то долг перед Грейс Огустин, из-за которого вы нам помогаете… Вернее помогали… Капитан изменился в лице, и я понял, что, затронул не самую желаемую тему для разговора, но отступать было уже некуда. Нахмурив брови и одарив меня не самым приятным взглядом, он сказал: — Вам-то какое до этого дела, мистер Салли? — Поверьте, это не простое любопытство, для меня это очень важно… — И чем это для вас важно? Я чувствовал, что капитан понемногу начинает выходить из себя, поэтому действовать надо очень быстро. Быстро собравшись с мыслями, я сказал: — Грейс очень сильно помогла мне, когда я в первый раз оставил у неё Нейтири (услышав это имя, капитан дёрнулся, но сохранил самообладание). Она приютила её у себя, зная, что это, скорее всего, навсегда. Я же тогда совсем не планировал к ней возвращаться, и… В общем, я до сих пор жалею, что ничем не оплатил её доброту. Некоторое время капитан просто молчал, явно думая о том, стоит ли ему вообще что-либо рассказывать из своей прошлой жизни, но потом всё же решил поделиться со мной тем, что волновало его многие годы: — Пятнадцать лет назад, Джейк, мне пришлось везти груз на колонию, поверхность которой на восемьдесят процентов покрыта различной растительностью, и не вся из них была безопасной для человека. Тогда я командовал кораблём гораздо более меньшим, чем этот, и единственное, о чём я тогда думал, было нечто вроде: «какого чёрта эти сумасшедшие учёные забрались в такое опасное место?». Прилетев туда, мне пришлось сойти на землю, и в итоге я укололся об какое-то странное растение… Следующие две недели я провёл в бреду с пониженной температурой тела, и одна талантливая женщина-учёный по имени Грейс Огустин, которая работала в этой колонии, смогла найти для меня лекарство, причём изготовила она его самостоятельно. Не спав пару суток и досконально изучив растение, которое чуть не отправило меня на тот свет, она смогла найти противоядие, которое в итоге спасло меня, и положило начало нашей с ней дружбе. Всю жизнь я искал способ, как отплатить ей за свою спасённую жизнь… Наступило неловкое молчание, и капитан, желая как-нибудь разрядить обстановку, сказал: — Я ничего про неё не знаю, Джейк, но если ты сумеешь воплотить свою идею в жизнь, то это будет самой лучшей оплатой. А теперь ступай на корабль, твои друзья, наверное, тебя заждались… — Прощайте, капитан. Капитан Джек Рассел зашёл в лифт, а я направился обратно на корабль с мыслями об услышанной истории. Поднявшись на корабль, я первым делом услышал упрёк от Труди: — Мог бы хоть сказать, куда бежишь. — Мне нужно было поговорить с капитаном по поводу одной вещи, которая меня всегда интересовала. — И что же тебя интересовало? — Он часто говорил, что он нам помогает из-за чувства долга перед Грейс. Вот я и захотел узнать, что там у них произошло… — И ты выяснил? — Если кратко, то Грейс в своё время спасла ему жизнь, и он всё это время искал способ отплатить ей за это. — Интересный он выбрал способ, ничего не скажешь… — Это ты про нас? — Ну да. Желание вернуть долг, конечно, хорошее, но всё-таки надо хоть немного думать… — Труди, честно сказать, я не понимаю, что ты хочешь сказать. Мы, вообще-то, не прилагая никаких особых усилий, проделали большую часть пути. — Это замечательно, Джейк, но будь я капитаном этого корабля, то я бы ни за что на свете не взяла бы на борт такую компанию, как нашу. — Ты хочешь сказать, что тебе его жаль? — Да, потому что он сделал для нас очень многое… — О, господи, ты опять? — Нет, я к тому, что он мог бы выбрать и другой способ, как ему можно было отблагодарить Грейс. — Ладно, всё, проехали. Кстати, где тот белый чемоданчик, который принёс капитан? — Уилл унёс его в каюту посмотреть, что там. — Может сходим туда? Пожав плечами, Труди отправилась вслед за мною в каюту. Проходя мимо «лежбища» Нейтири я увидел, что она всё так же лежит лицом к стене, что вызвало у меня некоторые опасения. Взяв себе на заметку, что мне стоит с ней немного поговорить, я зашёл в каюту увидел, что Уилл, сидя на кровати с открытым чемоданчиком на коленях, с удивлением рассматривает его содержимое. Подойдя ближе, я спросил его: — Ну и что нам «презентовал» капитан? — Самую опасную и отвратительную, по крайней мере для меня, штуку на свете. Уилл достал из чемоданчика небольшую стеклянную ампулу, наполненную желтой жидкостью, и протянул её мне. Взяв её в руки, я внимательно рассмотрел её, после чего вернул её Уиллу и спросил: — Что это? — «Цианат». На всех кораблях есть такой чемоданчик, но на «Нептуне», я уверен, есть целый склад с «Цианатом». Когда на корабле заканчивается провизия и есть совсем нечего, капитан приносит такой чемоданчик и предлагает всем «употребить» это вещество… — И как происходит употребление? — Через внутримышечную инъекцию. — Что?! — Джейк, это сильнодействующее вещество с длительным эффектом, поэтому у него такой способ применения. Эффект от одной ампулы длится пару дней, потом инъекцию надо повторить… — Чёрт… — Я понимаю, что тебе, наверное, противна сама мысль, что тебе будут делать укол, но, несмотря на побочные эффекты, это всё же не наркотик… — Уилл, я-то уж эти уколы как-нибудь переживу, тем более что речь идёт о моей собственной жизни, но как быть с Нейтири? Честно говоря, я не имею ни малейшего представления о том, как на неё подействует это вещество, и, кроме того, как она отнесётся к уколам. — Уилл, эта фигня вообще опасна для человека? Труди выглядела хмурой, и я понял, что перспектива чем-то колоться её совсем не радовала. Взглянув на неё, Уилл сказал: — Этот препарат устроен так, что скрытые резервы человеческого организма остаются нетронутыми, в то время как специальные вещества, поступившие через инъекцию в организм, сразу же начинают тратиться. Повышается сердцебиение, человек чувствует физическую активность, улучшается координация, и всё такое прочее, но есть одно «но»: долго употреблять «Цианат» нельзя, так как, привыкнув к постоянной подаче сильных активных веществ извне, организм может просто отказаться от их самостоятельного производства. — «Долго» – это сколько? — В инструкции сказано, что употреблять препарат можно не более месяца при условии, что инъекции будут производится не чаще одного раза в два дня. — Отлично. И сколько у нас таких ампул? — Достаточно много, чтобы хватило на четверых, плюс тут ещё есть автоматический шприц и сменные иглы… Из кабины пилота раздался громкий сигнал, а это означает, что наш корабль получил разрешение на взлёт. Бросив хмурый взгляд на белый чемоданчик, Труди вышла из каюты, а я остался один на один с Уиллом. Закрыв чемоданчик, он положил его на старую деревянную тумбочку, стоявшую возле кровати, после чего сказал: — Тебе придётся как-то объяснить Нейтири, что это необходимо сделать. — Я думаю, увидев, как мы делаем себе инъекции, она не будет бояться и отнесётся к этому с пониманием. — И кроме того, нам надо быть готовым ко всему, что может случиться после этих уколов… — Она может умереть? Уилл замолчал и, после недолгих раздумий, ответил: — Вряд ли. Она дышит нашим кислородом, питается нашей пищей, а значит, «Цианат» не причинит её никакого вреда, и будет действовать как на обычного человека. — Будем надеяться на это.

***

      Честно сказать, за всё время, что я провёл на «Нептуне», я совершенно отвык от полётов, и теперь, находясь в кресле пилота, с интересом вглядывался в чарующую темноту космоса. Труди, стоявшая за моей спиной, то и дело спрашивала меня, когда же я наконец-то «освобожу её рабочее место», но вместо конкретного ответа я всегда отвечал нечто вроде этого: — Посмотри вон на то скопление! Правда красиво? И в ответ слышал примерно такое: — Да, Джейк, несомненно, но я хотела бы приступить к своим прямым обязанностям. — Подожди ещё немного… После такого ответа Труди оставляла меня ненадолго в покое, но в этот раз всё случилось по-иному. Схватившись руками за спинку кресла, она развернула меня к себе и сказала: — Всё, хватит пялиться в космос. Иди к Уиллу, он хочет с тобой о чём-то поговорить. Нехотя покинув кресло, я направился в каюту, но по пути увидел, как Нейтири, лёжа на спине с закрытыми глазами, что-то очень тихо напевает. Решив, что встреча с Уиллом немного подождёт, я очень тихо (чтобы не отвлечь Нейтири) подошёл к ней и сел на корточки. Я не знаю, чему посвящена эта песня, но очень надеюсь, что когда-нибудь я услышу, как она поёт по-настоящему. Перейдя на еле слышный шёпот, Нейтири закончила свою песнь и, открыв глаза, повернулась ко мне. Осмотрев меня своими жёлтыми глазами, она сказала: — Я знала, что это ты. — Ты слышала, как я подошёл? — Да, и кроме этого, я почувствовала твой запах. Спрашивать у Нейтири чем (или как) я пахну, мне совершенно не хотелось, но, тем не менее, я решил узнать у неё кое-что другое: — Можно узнать, что ты только что пела? — Я не пела песню, а молилась за всех убитых людей. — Ты имеешь тех людей, которых ты убила в лесу? Нейтири утвердительно кивнула головой, и я впал в ступор. То, что произошло в лесу, иначе как трагической случайностью не назовёшь, но я никак не ожидал, что Нейтири будет испытывать чувство вины за случившиеся. — Но почему… Я недоговорил свой вопрос, но Нейтири и так прекрасно меня поняла. Закинув руки за голову, она вновь закрыла глаза, и сказала: — Когда-то я рассказывала тебе, Жейк, что все На'ви – дети Эйвы. Благодаря ей, мы появляемся на свет, живём, и умираем. Вся наша жизнь – это данная на время Эйвой энергия, и когда приходит время, мы отдаём её обратно. В том лесу я забрала энергию тех людей, и теперь мне нужно помолиться Эйве, чтобы она приняла их к себе. — Нейтири, но ведь ты понимаешь, что те люди, как и я, не На'ви? Не открывая глаз, Нейтири ответила: — Мы все – дети Эйвы. — И даже я? — И даже ты. Всё ещё пребывая в шоке от услышанного, я захотел спросить Нейтири про ещё одну интересующую меня вещь, но тут мои мысли прервал вышедший только что из каюты Уилл: — Я понял, что ждать тебя бесполезно, поэтому пришёл сам. — Уилл, ты бы только слышал… — Не знаю, как ты, но я, честно говоря, хочу есть… Услышав, что разговор зашёл о еде, Нейтири резко открыла глаза и заметно оживилась. Уилл, стараясь не смотреть на Нейтири, поставил передо мною белый чемоданчик, и сказал: — Знаю, что тебя эта вещь настораживает, но другого выхода у нас нет. Будем колоть эту штуку раз в два дня, и, может быть, мы сумеем достичь нашей цели как следует, не подсев на неё. Я догадался, зачем Уилл подошёл ко мне. С одной стороны, это смотрится так, будто бы я сам забыл к нему прийти, а с другой он хотел, чтобы наш разговор состоялся на глазах у Нейтири. И не только разговор… Открыв чемоданчик, я увидел уже шприц, с виду напоминающий упрощённый пистолет, со вставленной в него колбой с ярко-жёлтой жидкостью. Видя, с каким сомнением я на него смотрю, Уилл сказал: — Ничего сложного в этом нет. Возьми шприц, наведи его на руку, и нажми на спусковой крючок до первого щелчка. Появиться синий луч, который обеззаразит кожу, и после этого ты должен воткнуть себе иглу под кожу, после чего снова нажать на ручку до второго щелчка. Взяв шприц в руки, я посмотрел на Уилла, и спросил: — И сколько я не буду хотеть есть? Поняв, к чему я задал этот вопрос, Уилл покосился на Нейтири, которая тоже не отводила глаз от шприца, после чего громко сказал: — Два дня. Потом укол надо будет повторить. — Хорошо. Направив иглу в сторону локтевого сустава, я нажал на спусковой крючок (я так и не понял, почему Уилл употребил именно этот термин, так как скорее это был небольшой рычажок), после чего на моей коже появилось круглое синее пятно. Выдержав где-то секунд десять, я резко воткнул иглу в кожу, и ввёл себе «Цианат». Колба опустела, и я, вытащив шприц из руки, почувствовал, как участился мой пульс и дыхание. Забрав у меня шприц, Уилл достал из него пустую ампулу и сменил иглу. Видя, как меня немного «штормит», он сказал: — У тебя, наверное, в глазах потемнело от такого сильного кровообращения, но это скоро пройдёт, и твоё состояние стабилизируется. Труди, иди сюда! Когда пришла Труди, Уилл вкратце рассказал ей, что мы сейчас делаем и для чего это нужно. Видя, как меня всё ещё «потряхивает» от адреналина, она сказала: — Я надеюсь, я не буду дёргаться точно так же, как Джейк? — Никто не будет дёргаться, это временное явление. Ты сама сделаешь инъекцию или мне помочь? Труди решила довериться Уиллу, и теперь я наблюдал, как она, зажмурив глаза и поджав губы, ожидает, когда он воткнёт иглу ей в плечо. Видя, как она нервничает, он сказал: — Я буду колоть на счёт «три». Раз… Два… После того, как закончился процесс обеззараживания кожи, Уилл крикнул «три» и резко воткнул иглу в плечо Труди, которая не проронила ни звука. Кое-как поднявшись с пола, она направилась обратно к креслу пилота. Сменив иглу и вставив в шприц новую ампулу, Уилл сказал: — Теперь я. Так как мне доводилось принимать этот препарат раньше, у меня не будет первичных побочных эффектов… Сделав себе укол, Уилл «разрядил» шприц и многозначительно на меня посмотрел. Хорошо, я попробую… — Нейтири, тебе тоже необходимо это сделать. — Зачем? В глазах Нейтири читался испуг, и я прекрасно её понимал. Подобрав слова, которые будут максимально ей понятны, я сказал: — Ты, как и все мы, хочешь есть, но у нас, к сожалению, не было возможности взять много еды, и, кроме того, нам негде её хранить. Этот укол избавляет от голода на два дня, но потом его надо будет повторить. Нейтири, всё ещё не спуская глаз со шприца в руках Уилла, ничего мне не ответила. Аккуратно взяв её за руку, я сказал: — Не бойся. Всё будет хорошо. Посмотрев на меня, Нейтири коротко кивнула, после чего Уилл вставил в шприц новую колбу и сменил иглу на чистую. Взяв в свои руки пистолет, я сказал Нейтири: — Дай мне свою руку. Нейтири протянула мне руку, после чего я решил делать ей укол в том же месте, в котором делал его себе сам. Обеззаразив кожу, я воткнул иглу в её руку и ввёл препарат. Видя, как опустела ампула, я про себя отметил, что кожа у На'ви, по всей видимости, не особо и толстая. Вынув шприц из руки Нейтири, я отдал его Уиллу, который, проведя с ним все необходимые манипуляции по очистке, положил его обратно в чемоданчик. Видя, что Нейтири зажмурилась, я сразу подсел к ней ещё ближе, и спросил: — Всё нормально? Уилл закрыл чемоданчик и отнёс его обратно в каюту, а Нейтири, широко распахнув глаза, резко подскочила и ударилась головой о низкий потолок корабля. Поняв, что дело приняло наихудший оборот, я закричал: — Уилл! Бегом сюда! Выбежав из каюты, Уилл сразу бросился ко мне, и теперь мы вдвоём, бегая вокруг Нейтири, внезапно ощутившей резкий прилив сил, пытались её успокоить. Увидев, как мы безуспешно пытаемся усадить её на место, Труди собралась бежать к нам на помощь, но я её остановил: — Оставайся на месте! А ещё лучше закройся от нас! Всё ещё находясь в шоке от увиденного, Труди закрыла раздвижные двери, отделяющие кабину пилота от остального корабля, а мы с Уиллом продолжили неравную борьбу с Нейтири, и вскоре одержали верх: первичный побочный эффект перестал на неё действовать, и нам удалось схватить её за руки и посадить на место. Видя, что она всё ещё тяжело дышит, я сказал: — Сейчас всё пройдёт. Больше такого никогда не будет… Нейтири легла на спину и закрыла глаза, но я решил, что будет лучше, если я побуду рядом с ней ещё немного. Вскоре Нейтири окончательно успокоилась, после чего сказала, не открывая глаз: — Я почувствовала очень много сил, и мне хотелось, что-нибудь сделать… Видя, что Нейтири пришла в норму, Уилл отправился в каюту, а я, подойдя к закрытой кабине пилота, постучал по металлу раздвижных дверей. Вскоре они открылись, и я увидел перед собой взволнованную Труди, которая сразу же меня спросила: — С тобой всё в порядке? — Да, и с Нейтири тоже. — Что это было? — Уилл предупреждал нас, что после первого приёма начнётся привыкание к препарату и его действию, но никто из нас не знал, как он подействует на Нейтири… — И это будет происходить с ней после каждого укола? — Честно сказать, я не знаю, но я очень надеюсь, что это был единичный случай. — После таких ощущений она вряд ли захочет принимать «Цианат» ещё раз… — Тогда мне придётся приложить все усилия, чтобы убедить её в обратном. Ничего мне не ответив, Труди села в кресло пилота и развернулась к приборной панели, а я направился в каюту, так как «внутренние часы» сообщали мне, что сейчас самое время для отдыха. Закинув грязный матрас на свою старую кровать, я лёг на неё и предпринял попытку заснуть, но у меня, к сожалению, ничего не вышло. Стоило только мне закрыть глаза, как в моей голове стали появляться различные мысли, так или иначе связанные с нашей миссией, и все они не отличались особым оптимизмом. Судя по всему, моё подсознание специально рисовало в моей голове наихудший вариант развития нашего путешествия, чтобы я потом придумал, как этого всего можно избежать, а может быть это всё потому, что я и сам до конца не верю в удачное завершение нашего мероприятия. Почему так происходит? Я не имею об этом ни малейшего понятия. Может быть, это всё потому, что я впервые улетел так далеко от обитаемых планет? Конечно, есть ещё колонии, которые расположены на окраине системы, но даже там люди чувствуют себя гораздо увереннее, чем я сейчас чувствую себя. Они не находятся в запертом пространстве посреди безжизненного и холодного космоса, и кроме того, они не одиноки. Одиночество… Интересно, сколько бы я протянул, отправившись в это путешествие с одной Нейтири…

***

      Проснувшись от, вполне себе, естественной потребности посетить одну комнату, я обнаружил, что Уилл видит десятый сон, а ширма, висевшая посреди каюты, снова завешена. Подойдя к ней и немного её отодвинув, я увидел, что Труди лежит на точно такой же кровати со старым матрасом и спит. Признаться честно, больше всего на свете я хотел бы спать с ней в одной постели, не разделённой какой-либо преградой, но по понятным причинам я не могу себе этого позволить. Понаблюдав ещё немного за спящей Труди, я занавесил штору и отправился в туалет. Сделав всё, что нужно, я вышел из уборной, и уже хотел было отправиться обратно в каюту, как услышал за своей спиной голос Нейтири: — Жейк! Вздрогнув от неожиданности, я развернулся и увидел Нейтири, глядевшую на меня со своего «лежбища». Подойдя к ней, я сел на корточки и спросил: — Что-то случилось? — Я хочу знать, куда мы летим. Что-то мне это не нравится… — Мы летим искать твой дом. — А как мы его найдём? Объяснять Нейтири, что такое спасательная капсула, маяк, и радиосигнал, мне совсем не хотелось, так как очень многое она не поймёт, да и я сам не знаю, как объяснить такие вещи инопланетной туземке. В итоге я всё же придумал, как можно выйти из этой ситуации: — Сначала мы найдём Дерево души, которое отправило моего друга домой, а потом оно отправит домой тебя. После недолго молчания Нейтири ответила: — Дерево души не исполняет желания. Оно служит для связи с Эйвой, которой мы посылаем свои молитвы. Иногда она их слышит. — Но ведь она помогла попасть ему домой… — Тогда надо очень сильно это хотеть, потому что когда ты соединяешься с Деревом души, оно видит все твои мысли… — Но ведь ты хочешь попасть домой? — Хочу. — И когда ты соединишься с Эйвой, она разве этого не увидит? — Увидит, но… Нейтири замолчала, но потом всё же закончила фразу: — …она не слышит всех молитв. Сказать по правде, я не понял опасения Нейтири по поводу того, что она не сможет попасть домой. Если получилось у Уилла, хотя он человек, а не На'ви, то почему это не может получиться с Нейтири? Я этого искренне не понимаю, но есть ещё одна вещь, которая меня очень сильно волнует: — Нейтири, как ты думаешь, тебя ищут дома? — Много времени прошло с тех пор, как я исчезла, но я уверена, что меня до сих пор ищут. Я дочь вождя, и мой отец не остановится, пока не получит подтверждения того, что я жива или мертва. — Но ведь в таком случае поиски могут продолжаться вечно. Кто будет искать так долго? — Мой отец и ещё один На'ви, по имени Цу'тэй. — Кто он? — Предводитель охотников из нашего клана. Мы росли и учились вместе, и… Он сделает всё, чтобы найти меня. — Почему? — Потому что я – дочь вождя. — Ну, а когда ты вернёшься домой, что ты скажешь своему отцу и всем остальным? Этот вопрос поставил Нейтири в тупик, и некоторое время она ничего не говорила, но после нескольких минут раздумий сказала: — Мне никто не поверит, если я расскажу, где была, и многие будут думать, что я просто захотела сбежать от своих обязанностей. — А какие твои обязанности? — Жейк, я же дочь вождя, и когда-нибудь мне предстоит стать женой следующего вождя нашего клана, и духовным лидером. Мне надо будет проводить обряды, петь молитвы… — И что в это плохого? — Нет, в этом нет ничего такого, и это очень большая честь и ответственность, но… Это очень сложно. Что-то мне подсказывает, что изначально Нейтири хотела сказать другую фразу в место той, что я услышал в конце, хотя я могу и ошибаться. Если это её предназначение, и, ко всему прочему, очень почётно, то, как ни крути, от этого всё равно не уйдёшь. — Ты хочешь сказать, что тебя пугают сложности? — Жейк, ты же ведь ничего не знаешь про наш мир, и те истории, что я тебе рассказывала, не показывают его до конца таким, какой он есть на самом деле. Даже такой простой обряд, как посвящение в члены клана имеет очень много моментов, про которые нельзя забывать… — Так быть может, ты расскажешь мне про него. — Это займёт много времени, Жейк. — Мы ведь всё равно не спим. — Я уверена, что ты не вытерпишь до конца. Нейтири улыбнулась, и я понял, что просто обязан принять этот вызов. Устроившись поудобнее на матрасе, я сказал: — Начинай.

***

      Аккуратно убрав с груди руку Нейтири, я попытался вспомнить, что вчера произошло, и вскоре полная картина событий была восстановлена: сначала я пошёл в туалет, потом меня позвала Нейтири, мы начали с ней разговаривать про обряды, а затем… я заснул. Заснул рядом с ней! Боже мой! Осторожно поднявшись с настила из старых матрасов, я взглянул на Нейтири, которая всё ещё спала, и поймал себя на мысли, что на самом деле в этом нет ничего такого, что можно было как-то неправильно понять. Просто мы с ней общались ночью, и, в конечном итоге, я заснул, а она… Уверен, что она перекинула через меня руку во сне. Абсолютно точно. Подойдя к кабине пилота, я увидел, что Труди нет на месте, а значит, она всё ещё спит, и, вполне возможно, что она не видела нас с Нейтири. Зайдя в каюту, я увидел, что Уилл находится в той же позе, которую я видел его вчера, а это значит… Занавеска резко отъехала в сторону, и я увидел перед собой Труди, которая, несмотря на заспанный внешний вид, улыбалась и явно что-то хотела мне сказать. Будучи абсолютно уверенным в том, что она ничего не видела, я подошёл к ней, после чего она обвила мою шею руками и шепнула на ухо: — Вы очень мило смотритесь вместе. Чёрт… — Труди, я… — На самом деле это было очень забавно наблюдать. Как ты вообще там оказался? — Я просто вышел ночью в туалет, а потом она позвала меня, и мы с ней общались, а потом… — Ты заснул. — Да. — Понятно. — Я не хотел, чтобы… — Джейк, успокойся, я всё прекрасно понимаю, и не вижу ничего такого в том, что ты «вырубился» рядом с ней. — На самом деле я хотел бы «вырубаться» рядом с другим человеком… — Уверена, что этот день обязательно настанет. — Просто я подумал о том, что, увидев нас, ты решишь, что… — Джейк, мы уже говорили об этом, и, кроме того, я абсолютно уверена, что, когда Нейтири проснётся, она не будет придавать этому случаю такого большого значения, которое придаёшь ему ты сам. — Да, наверное. Отпустив меня, Труди направилась к своей кровати, после чего снова легла на неё, и закрыла глаза. Подойдя к её кровати, я сказал: — Я думаю, что мы уже потратили предостаточно времени на сон. Надо бы заняться какой-нибудь деятельностью. — Какой, например? Единственное, что мы можем тут делать, так это колоть «Цианат» и надеяться, что мы в течение месяца сможем вернуть Нейтири домой. — Мы, кстати, как раз говорили о её доме. — И что ты узнал? — Да ничего особенного, кроме того, что у неё есть опасения по поводу её возвращения… — Типа, её родные могут поинтересоваться, где она пропадала всё это время? — Да, но… как ты узнала? Широко улыбнувшись, Труди ответила: — Мы же женщины, Джейк, и, несмотря на то, что мы с ней очень разные, думаем мы всё-таки одинаково. — Уверен, что вы могли бы стать с ней лучшими подругами. — Ха-ха! Улыбнувшись, я поднял со своей кровати полотенце и направился в душ, попутно думая о том, чтобы могли обсуждать между собой Нейтири и Труди.