Долгая дорога домой

      Когда-то очень давно я услышал одну фразу, показавшейся мне интересной и пугающей одновременно, смысл которой заключался в том, что если ты очень долго всматриваешься в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя. Периодически вспоминая её на протяжении всей своей жизни, я пытался понять, что она хотя бы приблизительно может означать, но все мои многочисленные раздумья по этому поводу заканчивались, как правило, ничем. Даже сейчас, сидя в кресле пилота и вглядываясь в темноту космоса, я всё ещё не могу понять, что именно хотел сказать неизвестный мне человек, живший очень много лет назад. Вспоминая свои прошлые попытки добраться до истины, я вынужден склониться к мнению, что заниматься подробным анализом сказанных кем-то умных слов всё же не стоит, так как каждый человек всё равно поймёт их по-своему, хотя кое-каким мудростям я бы всё-таки хотел поучиться. Например, как заново обрести веру в собственные силы и не сойти с ума от всепоглощающей депрессии, о которой я расскажу чуть подробнее… Первые дни нашего самостоятельного путешествия прошли, скажем так, неплохо, но, примерно через неделю, я ощутил страшную беспомощность и страх, который после долгих недель заточения всё же смог вырваться наружу из глубин моей души. Видя, как меня всего трясёт, Уилл сказал, что я, по всей видимости, ещё не до конца привык к препарату, но мне кажется, что он всё же догадывается о настоящих причинах моего подавленного состояния. Уверен, что он ещё захочет поговорить со мной об этом наедине, но только сделать это в текущих условиях практически невозможно, если только он не вздумает будить меня ночью. Получив свою дозу «лекарства» (я сознательно заменил нейтральное слово «препарат» на более-менее положительное «лекарство»), я отправился к Труди и предложил ей хоть немного отдохнуть, так как за штурвалом она проводит очень много времени. Посмотрев на меня с подозрением (по всей видимости, моё внутреннее состояние всё ещё читалось на моём лице), она уступила мне место и отправилась в каюту, а я, сев в мягкое кожаное кресло, с удивлением обнаружил, что полёт проходит на автопилоте, и я зря заставил Труди уйти. Хотя нет, не зря. Уверен, что ей надоело находится в одной и той же позе третий день, как и мне торчать в каюте и изображать крепкий сон. Почему я начал притворяться спящим? Чтобы скрыть свою депрессию и неуверенность в собственных силах. Я много раз говорил об этом с Труди и Уиллом, и каждый раз они убеждали меня в том, что всё нормально, и, в конечном итоге, мы достигнем своей цели. Даже когда нам пришлось покинуть «Нептун», я не остался без поддержки, хотя и догадывался о том, что на самом деле обо мне думают эти двое. Теперь, когда всё более-менее пришло в норму, я смотрю в тёмную глубину космоса и постепенно начинаю понимать смысл фразы, периодически всплывающей в моей памяти. Если всё сформулировать кратко и просто, то «бездна» – это вся сложившаяся вокруг меня ситуация с путешествием (сюда обязательно нужно включить наше «изгнание» и предшествующие ему события), и чем больше я в неё «вглядываюсь» (то есть участвую в этих событиях), тем сильнее она начинает «вглядываться» в меня, подкидывая новые неприятности в виде нескончаемых сомнений и депрессий. От этой игры в гляделки, как мне кажется, я не смогу избавиться ровно до того момента, пока Нейтири не сможет вернуться домой, и только тогда, когда груз ответственности упадёт с моих плеч, «бездна» перестанет меня поглощать, и я вздохну с облегчением. Единственное, что я могу сейчас сделать – не поддаваться собственной панике и стараться не «заражать» этой паникой других. Мне, как капитану, нужно держать «лицо», так как другого выбора у меня всё равно нету. Немного успокоившись, я вдруг поймал себя на мысли, что ещё ни разу не думал о своей дальнейшей жизни. То, что происходит сейчас, никакого объяснения не требует, ибо моя цель на данный момент понятна и проста, но… что будет дальше? Представим, что в конечном итоге мы достигли пункта назначения, и Нейтири отправилась домой (техническая сторона данного вопроса меня волнует до сих пор). Далее нам предстоит длинный путь обратно, но что-то мне подсказывает, что до своего собственного дома я так и не доберусь. Во-первых, из еды у нас есть только ампулы с сильнодействующим веществом, вызывающее привыкание, а во-вторых, это тяжело перенести чисто психологически. Кроме того, с кораблём может что-нибудь случиться, и тогда мы сможем только надеяться, что на «закоулках» системы нас кто-нибудь удачно подберёт, хотя верится мне в это с большим трудом. И самое главное: как мне дальше жить? Я не стану отрицать, что моя встреча с Нейтири – самое странное и самое великое событие одновременно, оказавшее на меня огромное впечатление. Конечно, рассказывать об этом направо и налево никому не стоит, ибо в лучшем случае мне никто не поверит, а в худшем кое-кто захочет узнать, где именно находится неизвестный науке представитель братьев по разуму, но, тем не менее, я не знаю, что мне делать с оставшимися воспоминаниями. Конечно, мне будет тяжело жить в мире, имея историю о путешествии через целую кучу звёздных систем ради достижения благородной цели, которую никому нельзя рассказать, но сделать с этим я ничего не могу. В конечном итоге произошедшие со мной события начнут «выветриваться» из моей головы, и я, будучи уже пожилым человеком, и сам начну сомневаться в правдивости своих собственных воспоминаний, хотя… Рядом со мной наверняка будет находиться человек, который не даст мне забыть об этом. Развернувшись в кресле в сторону зала, я начал искать глазами Труди, но увидел только спящую Нейтири и Уилла, сидевшего неподалёку от неё на небольшом металлическом стуле. Скорее всего, она отдыхает в каюте, так как я за последние два дня не видел, чтобы она вставала с этого кресла. Развернувшись обратно к приборной панели, я попытался представить себе, как сложится наша с ней совместная жизнь, когда всё закончится. Будучи убеждённым реалистом, я отбросил все грёзы о долгой и безоблачной жизни и трезво посмотрел на возможные варианты развития событий. Отбросив всё то, что могло хоть как-то походить на фантастику, я обнаружил только один возможный вариант нашего совместного будущего: она – пилот, а я так и останусь исполнять обязанности капитана. Я не шучу. В этой жизни надо делать только то, что у тебя больше всего получается, и в моём случае это бесконечные перелёты между различными станциями с грузом на борту. Ну и у меня есть собственная квартира, куда я смогу привести свою будущую жену. Когда всё закончится, я сделаю то, что должен делать мужчина в такой ситуации, а именно поставить её перед фактом нашей будущей совместной жизни. Шучу. Я сделаю ей предложение… — Чего это ты такой довольный? — А?.. Уилл, видимо, от одолевшего его безделья, решил с кем-нибудь поговорить. Заметив мою растерянность, он улыбнулся и повторил вопрос: — Ты отчего такой довольный, спрашиваю. Последние два дня на тебе лица не было, а теперь, смотрю, улыбаться начал. Прям мистика какая-то. — Нет, Уилл, никакой мистики тут нет. Просто я решил вспомнить хоть что-нибудь, что могло бы поднять мне настроение. — И, как я вижу, у тебя это получилось. — Да. — И что это за воспоминание, если это не секрет? Рассказывать Уиллу про мои планы касательно нашего совместного проживания с Труди мне совсем не хотелось, поэтому я решил вспомнить что-нибудь нейтральное: — Однажды мы с братом проиграли спор нашему однокласснику, после чего нам пришлось побриться наголо. — А каков был предмет спора? — Спортивное состязание. Если бейсбольная команда «Олд Лионс» выигрывает в финале Суперкубка галактики, наш одноклассник должен был сбрить свою шевелюру. В противном случае бриться должны были мы. — Забавно. У меня тоже есть, скажем так, истории, но они не такие весёлые. В смысле, сейчас я могу вспомнить их с грустной улыбкой, но в тот момент времени мне было совсем не смешно. — Например? — Ты действительно хочешь это услышать? Подумав о том, что Уилл вряд ли сможет меня чем-то удивить, я сказал: — Почему бы и нет? Встав справа от меня и упёршись спиной в стену кабины пилота, Уилл скрестил руки на груди и начал свой рассказ: — Как только я начал самостоятельную жизнь, у меня появился один хороший товарищ по имени Себастьян. Себастьян был красив, физически развит, и все его мысли были посвящены поступлению в военную академию, а именно в корпус экспедиций. Парень просто бредил высадкой на неизвестные планеты, ну и мне, как его другу, приходилось его поддерживать. Всё-таки хорошо, когда у человека есть цель, и намного хуже, если её нет. Он занимался спортом, подвергал своё тело просто нереальным нагрузкам, и, в конечном итоге, его всё-таки приняли в академию. Нет, ты не подумай, что он только и делал, что таскал «железки», нет, ведь в академию, как бы ты не был здоров, тупиц не берут. Он был очень умным. За день до того, как он должен был отправиться на обучение в академию, он устроил для своих друзей «отвальную», на которой я имел неосторожность немного перебрать. К слову, я тогда только-только начал встречаться с девушкой, которая находилась у меня дома. Мы там кое-что планировали, но моё алкогольное опьянение всё испортило… Уилл замолк и, посмотрев куда-то в сторону, заулыбался. Судя по всему, скоро произойдёт кульминация рассказа. Немного посмотрев через иллюминатор в космос, он продолжил: — Меня уговаривали остаться, но я твёрдо знал, что меня ждут дома, поэтому от ночлега у друга отказался. Кое-где раздобыв цветы, я стал свидетелем разборок между парнем и девушкой, которых, естественно, я не знал. Как только я врезал незадачливому «джентльмену», вокруг появились какие-то люди, которые меня «угомонили» ударом по лицу. Не знаю, сколько я провёл в отключке, но придя в себя, обнаружил, что какие-то люди пытаются стянуть с меня ботинки. Лягнув одного из них прямо в лицо, я каким-то образом сумел резко встать и дать дёру… Либо у Уилла специфическое и непонятное мне чувство юмора, либо кульминация истории ещё не наступила. Видя моё недоумевающее выражение лица, он сказал: — Когда я добрался до дома, то понял, что ни о каком романтическом вечере можно даже и не мечтать. Открыв дверь, моя девушка увидела меня полупьяного, с окровавленными губами и охапкой трав, которые когда-то были цветами. Онемев от шока, она сползла по стенке на пол, после чего мне пришлось заверять её, что всё хорошо, а всё остальное – «временное явление». — Честно говоря, смешного тут мало. Рассмеявшись, Уилл ответил: — Я же предупреждал. У каждого из нас есть истории, понятные только нам самим. — Да уж. Наступило неловкое молчание. Поняв, что веселее от его историй не становится, Уилл замялся, после чего убрал руки за спину и начал смотреть в иллюминатор. Я не был против его компании и внезапно образовавшегося молчания, так как мне самому было больше нечего вспомнить, да и не особо хотелось. Прошло достаточно много времени с того момента, как Уилл и я начали созерцать бескрайние просторы космоса, и за это время мы не проронили ни слова. Время от времени мне, конечно, хотелось завести какой-нибудь бесполезный, но всё-таки нужный нам разговор, но что-то меня всё время останавливало. В один из таких моментов, когда мне опять захотелось поговорить с Уиллом, он сам нарушил длительную тишину: — Джейк, может быть, ты всё же расскажешь, что тебя беспокоит? Нас это очень сильно волнует… — «Нас»? Отлично. Значит, разговорчики за моей спиной устраиваете? — Видя, в каком ты состоянии находился последние два дня, разговаривать с тобой совсем не хотелось. Даже Нейтири… — О, так вы уже с ней вместе меня обсуждаете? — Никто никого не обсуждает, Джейк, и перестань вести себя как маленький! Я говорю это потому, что мы видим, что с тобой что-то не то, и тебя что-то очень сильно волнует. — Я что, не имею права волноваться? Я же ведь человек! — Ты капитан! Конфликт разгорался на пустом месте, и я прекрасно понимал, что его следует как можно быстрее прекратить, иначе наш дальнейший путь превратиться в кошмар. Успокоившись, я сказал: — Ну, а что ты хотел услышать? Уилл, мы летим по маршруту (хотя кому я вру, у нас и маршрута-то нет) на автопилоте, и мне нет никакого смысла раздавать указания… — Джейк, дело не только в указаниях. Ты молчал два дня, и мы, по правде сказать, чувствуем себя лишними. — Я мог о чём-нибудь думать. Например, о своей личной жизни. — Да знаю я про твою личную жизнь… — Что? Видя моё недоумевающее лицо, Уилл продолжил: — Труди мне всё рассказала. — Но… Почему?.. — Потому что сначала она хотела поговорить с кем-то другим, но только этот человек в последнее время не выглядел доброжелательным. — И что она тебе сказала? — Ничего такого, за что бы ты мог переживать… — Отлично. Резко развернувшись в кресле, я встал и уже было хотел направиться в каюту, как услышал за собой удивлённый голос Уилла: — Ты куда? — Исполнять свои капитанские обязанности. Если хочешь, можешь посидеть в кресле, но только ради бога, ничего здесь не трогай. Оставив недоумевающего Уилла, я отправился к Труди, чтобы узнать, о чём это она хотела со мной поговорить и почему не смогла заговорить со мной первой.

***

      — Я думала, ты уже никогда не придёшь. — Честно говоря, я и не планировал приходить, но Уилл дал мне «ускоряющий пинок». — Он напомнил тебе, что иногда полезно общаться с остальными членами экипажа? — Он сообщил мне, что ты рассказала ему про нас с тобой, хотя мне стоит признаться: я думал, что он давно знает. — Джейк, я… — Ничего не говори, женщина. Я понимаю, что всем нам бывает очень охота «почесать» языком, но Труди, чёрт возьми, ведь если тебе нужно со мной поговорить, то ты можешь просто подойти и поговорить на интересующую тебя тему! Откинув одеяло, Труди села на кровать, после чего подняла с пола мятые штаны и принялась их одевать. Видя, с каким упорством она просовывает ногу в штанину, я сказал: — Куда это ты собираешься? — Хочу выкинуть Уилла через шлюз. — Чем это он заслужил такое отношение к себе? — Разглашением конфиденциальной информации… — Стой! Видя, как она резко вскочила с кровати, я схватил её за руку и попытался усадить обратно, но ловко освободившись от моего хвата, она сказала: — Успокойся, я всего лишь шучу. — Тогда куда… Посмотрев на меня с укоризной, Труди развернулась и направилась к выходу из каюты. Через несколько минут она вернулась и, отряхивая руки от воды, села рядом со мной. Вытерев руки о давно не белоснежную футболку, она сказала: — Джейк, я хотела с тобой поговорить об одной очень важной вещи, но ты выглядел не очень дружелюбным. — Уж поверь, к тебе бы я проявил максимум своего «дружелюбия». Труди засмеялась, после чего положила голову мне на плечо. Такие редкие и кратковременные моменты нашей близости происходят очень редко, поэтому я обнял её и постарался как можно лучше запомнить нахлынувшие на меня ощущения. Через некоторое время Труди сказала: — Джейк, если для тебя было важным сохранения наших отношений в тайне, то я прошу меня простить. Просто Уилл задал вопрос, который я расценила как попытку «познакомиться поближе», на что я и ответила ему, что я и ты состоим в отношениях. Он очень удивился моей реакции и сказал, что у него и в мыслях не было ко мне «подкатывать». Просто ему надоела твоя замкнутость, и он решил поговорить хоть с кем-нибудь… — Он мог бы поговорить с Нейтири. — Джейк, ты же знаешь, что говорить с ней можешь только ты. — Ерунда. — Нет, не ерунда. — Вы даже и не пытались с ней общаться. — После всех её «фокусов», я предпочитаю держаться от неё, как и Уилл, подальше, а первое и последнее наше настоящее общение вызвано не иначе как ревностью… — Труди, перестань. — Ладно, я шучу. Но тебе всё равно стоит с ней поговорить. — Поговорю. — Обещай, что сделаешь это сегодня. — Обещаю. Я ещё сильнее обнял Труди и начал думать о том, о чём мне следует поговорить с Нейтири.

***

      Когда я подошёл к Нейтири, она уже не спала. Обменявшись приветствием На'ви, мы ещё некоторое время просто разглядывали друг друга, и когда я хотел было поинтересоваться, как она себя чувствует, она внезапно сказала: — В последнее время ты был очень плох. Я не стал отрицать очевидные для самого себя вещи и ответил Нейтири, что мне действительно было очень плохо. Не став спрашивать меня о причинах моего плохого самочувствия, она сказала: — Я думаю, тебе стоит пообщаться с Эйвой. Она поможет тебе успокоиться. Я грустно улыбнулся, так как знал, что Эйва мне не поможет. Я слабо верил во всемогущество неизвестного мне божества (а божество ли это?), хотя рассказы Нейтири и Уилла, который при помощи Дерева душ смог вернуться домой, меня сильно удивляли. Да и как, мне бы очень хотелось узнать, Эйва смогла бы мне помочь?.. — Нет, Нейтири, Эйва ничего не сможет для меня сделать. — Почему? — Потому что я не На'ви. — Мы все – дети Эйвы, Жейк. Она обязательно тебе поможет. — В любом случае, рядом с нами нет Дерева душ, поэтому говорить об этом бессмысленно. Нейтири поднялась с матраса и села, поджав под себя ноги. В таком положении она могла не бояться задеть головой потолок и больно об него удариться. Я сел напротив неё и по её примеру так же поджал под себя ноги. Что-то мне подсказывало, что сейчас будет ещё один интересный, но сложный для меня разговор… — Когда мы доберёмся до Дерева душ, ты сможешь поговорить с ней о том, что тебя волнует. — Единственное, что меня волнует, Нейтири, так это твоё возвращение домой. Нейтири улыбнулась, и я впервые за всё это время почувствовал на душе облегчение. Жаль, что мы не сможем сфотографироваться вместе, так как если эта фотография случайно попадёт не в те руки, то возникнет очень много вопросов… — За меня не волнуйся. В моём мире мне ничего не грозит. — А как ты объяснишь своё отсутствие? — Скажу, что не хотела готовиться к исполнению своих будущих обязанностей, и сбежала. — И что тебе за это будет? — Этого я не знаю. Мои родители, конечно, будут в гневе, но то, что я вернулась, успокоит их. Но меня, конечно, волнует кое-что другое… — Что? — Я не знаю, как жить с тем, что произошло здесь со мною. Если я расскажу об этом в моём мире, меня назовут сумасшедшей. Оказывается, Нейтири волнуют те же самые вещи, что и меня. Мы оба столкнулись с чем-то невероятным и удивительным друг для друга, но, к сожалению, обречены на вечное молчание. В моём мире никогда не узнают, что человечество не одиноко в бесконечном и холодном космосе, а в мире Нейтири – никогда не узнают про небольших, но довольно жестоких живых существ… — Нейтири, я ведь тоже никому не могу рассказать, что видел тебя. — Но меня видел не только ты один. Грейс меня тоже видела… Нейтири впервые при мне упоминает Грейс Огустин. Интересно, какие воспоминания остались у неё об этой женщине? — Ни я, ни Грейс, ни кто-либо другой, видевший тебя, не сможет никому это рассказать. Нам просто никто не поверит. Вообще, если кто-то очень умный узнает про то, что несколько людей в галактике рассказывают о встрече с внеземным существом, то он может очень сильно этим заинтересоваться и рассказать это тому, кто заинтересуется этим ещё больше. Надеюсь, что некоторым из нас хватит ума нигде и никогда не рассказывать об этой встрече. Нейтири слабо улыбнулась. Возможно, что она будет скучать по мне точно так же, как и я по ней, но сейчас говорить об этом слишком рано. Я скажу ей это тогда, когда придёт время, но не сейчас. Я не знал, о чём ещё можно поговорить с Нейтири, но чувствовал, что разговор, о чём бы он ни был, просто необходим. В последнее время мы практически не контактируем, и это надо срочно исправить. Немного пошарив в голове, я спросил её: — Нейтири, ты как-то говорила мне, что обряд принятия молодого На'ви в клан связан со смертельной опасностью для вступающего. Ты можешь рассказать, какая именно опасность ему грозит? — Ты захотел вступить в клан? — Конечно нет, и ты прекрасно знаешь, почему. Нейтири звонко засмеялась, и я догадываюсь, из-за чего именно. Даже если бы у меня была такая возможность, я бы всё равно никогда не выбрал бы жизнь На'ви. Успокоившись, Нейтири сказала: — Помимо обучения, которое должен пройти каждый На'ви, существует ещё одно испытание, которое покажет, готов ли он вступить в клан, или нет… — А что бывает с теми, кто не проходит это испытание? — Тот, кто не смог пройти испытание, умирает. В мучениях. Между мной и Нейтири повисла «мёртвая» тишина. Я всегда жалел Нейтири в частности из-за того, что её первое знакомство с людьми выдалось ужасным, да и в последствие она имела возможность ещё раз убедиться в нашей «дикости», но сейчас я испытывал совершенно другие чувства. Видя, что я никак не могу найти подходящих слов для своего нового вопроса, Нейтири сказала: — Мы не убиваем тех, кто не проходит испытание, они умирают сами. — Они… делают это сами? — Нет, Жейк, всё происходит совсем не так. Когда На'ви проходит обучение, он, духовный лидер клана и ещё несколько приближённых к ней охотников уединяются у Дерева дома, в то время как остальные члены клана должны ждать результата, находясь в поселении. Мо'ат, моя мать, внимательно осматривает кору дерева, чтобы найти священного червя. Мы считаем его очень мудрым, так как, поедая Дерево дома, он поглощает в себя знания Эйвы… Я начинаю догадываться о том, для чего нужен червь, но думать об этом, сказать по правде, мне противно… — …Поглотив мудрого червя, На'ви должен позволить ужалить себя в шею ядовитому насекомому, которого Мо'ат ловит заранее. После этого начинается самая сложная и опасная часть. Приняв в себя видения Эйвы, На'ви должен не только увидеть их и запомнить, но и выжить. Бывают случаи, когда увидев нечто безумное и страшное, На'ви погибает… — Нейтири, ты же ведь понимаешь, что эти несчастные, которые не смогли пройти испытания, погибают вовсе не от видений? Мой вопрос застал Нейтири врасплох. Удивлённо на меня посмотрев, она спросила: — Тогда от чего, по-твоему, они погибают? Почему я должен объяснять такие простые вещи? — От яда насекомого! — Нет, Жейк, не от него. Укус этого насекомого болезненный и неприятный, становится очень плохо, но от него не умирают… — Тогда от червя! Ненадолго задумавшись, Нейтири сказала: — Мудрость Эйвы, впитанная в себя червём, слишком сложна для понимания На'ви. Не каждый может это пережить. Меня это начинает уже раздражать. Ну как можно верить в подобную чепуху? То, что они видят галлюцинации от яда червя или того насекомого – факт, но как объяснить Нейтири, что это никакая не мудрость Эйвы? Видя моё замешательство, она сказала: — Жейк, ты был прав: ты не На'ви, и тебе никогда этого не понять. Этот обряд был придуман очень много лет назад, и он призван приоткрыть завесу будущего для вступающего в клан мужчины или женщины. Увиденное рассказывается Мо'ат, после чего она помогает расшифровать послание. Я знаю, тебе это кажется диким, но таковы правила испытания, и каждый, кто начинает проходить его, знает, чем это может для него закончится. Убеждать Нейтири в том, что для меня имеет вполне логическое объяснение, я не собираюсь, да и сделать это будет довольно трудно. Да и не особо нужно, если быть точным. Её предки так жили, живут, и будут жить, и мои объяснения ей будут совсем ни к чему. На данный момент меня только интересует только один вопрос: — Нейтири, а что видела ты? Ответ последовал не сразу, а только спустя несколько минут: — Я видела страшные вещи. Мне привиделся На'ви, которому было очень плохо. Он валялся в траве, кричал и извивался от боли. Я пыталась ему помочь, но у меня ничего не получалось… Я до сих пор не знаю, что это значит. Я знаю. Это были типичные галлюцинации от наркотиков. Уверен, пройдёт время, и эти слова обязательно появятся в лексиконе На'ви. — Жейк, я знаю, что тебе трудно в это верить, но ведь Эйва помогла вернуться твоему другу домой, и мы сейчас летим для того, чтобы вернуть с её же помощью домой меня. — Нейтири, я и сам не знаю, чему можно верить, а чему нет. Твои рассказы о мире На'ви так фантастичны, что я… — Фантастичны? Я до сих пор не могу к этому привыкнуть. — Это означает, что твои рассказы похожи на выдумку… — Но это правда! — Я знаю, но я всё ещё не могу этого понять. — Ты не поймёшь, и сам прекрасно знаешь, почему. Теперь засмеялся я. За что мне нравится Нейтири – так это за быструю (в некоторых моментах – мгновенную) обучаемость. Интересно, как быстро она забудет язык, когда вернётся домой? — Да, Нейтири, ты права. — На самом деле, я бы очень хотела, чтобы ты всё увидел сам. — Я тоже. Попрощавшись с Нейтири, я встал с матраса и направился в каюту, но стоило мне увидеть спящую Труди, я понял, не имею никаких сил сопротивляться сну.

***

      Несмотря на то, что я проспал достаточно долго, моё самочувствие сложно было назвать хорошим. Кое-как пригладив на голове непослушные волосы, я направился в кабину пилота, так как ни Уилла, ни Труди я в каюте не обнаружил. Доковыляв спросонья до места назначения, я увидел, что Уилл о чём-то спорит с сидящей в кресле Труди, причём так оживлённо, что Нейтири, сидящая на своих матрасах, выглядела довольно напряжённой и растерянной одновременно. Подойдя к ним ближе, я сказал хриплым от сна голосом: — Будьте тише, от ваших голосов Нейтири вся взбудораженная… — Мы сейчас кое-что тебе покажем, и ты сам взбудоражишься. Давай, Труди, покажи ему. Постучав пальцами по сенсорной панели, Труди развернулась на кресле ко мне лицом, явно желая увидеть мою реакцию на что-то, что должно, по словам Уилла, меня «взбудоражить». Что ж, посмотрим… Спустя несколько мгновений раздался шум, сквозь который пытался пробиться какой-то сигнал. Ничего так и не поняв, я сказал: — Ну и что это? Удивлённо переглянувшись с Уиллом, Труди сказала: — Думаю, тебе стоит послушать это ещё раз. Я молча кивнул головой, после чего Труди вновь запустила аудиозапись. На этот раз я чётко услышал, как на фоне шумов и помех три коротких сигнала, один длинный, и через короткий промежуток времени, ещё один короткий сигнал. Видя, что я никак на это не отреагировал, Уилл разочарованно сказал: — Ладно, я скажу, что это значит. То, что ты сейчас услышал – повреждённый сигнал «СОС». Изначально должно быть три коротких сигнала, потом три длинных, а потом опять три коротких, но из-за большого расстояния он исказился, и два длинных сигнала «потерялось». А ведь и правда… Махнув рукой, Труди сказала: — Уилл, он ещё не выспался… — Стойте! Прокашлявшись как следует, чтобы избавиться от хриплого голоса, я сказал: — То есть вы оба хотите сказать, что мы достигли цели? Многозначительно посмотрев сначала на Труди, а потом на меня, Уилл сказал: — Я не уверен, Джейк, но мне очень хочется надеяться, что это так. В пользу того, что это действительно то, что мы ищем, говорит несколько фактов. Первый – это то, что сигнал повреждён, а значит оборудование, которое его посылает, приходит или уже пришло в негодность. Второй факт – это большой интервал передачи сигнала. Этот сигнал мы получили более трёх часов назад, и когда мы получим второй – если он до нас, конечно, дойдёт – неизвестно. — Уилл, но ты ведь рассказывал историю о своей команде, которая попала в ловушку… — Я тоже об этом думал, Джейк, поэтому нам надо быть в двойне настороже. Мы приближаемся к той границе космоса, где помощи ждать неоткуда, и надеяться можно только на самого себя. Слова Уилла смогли вселить в меня надежду и заставить волноваться одновременно. С одной стороны, если всё действительно так, как он думает, у нас появился уникальный шанс всё закончить и завершить эту долгую дорогу домой, а с другой мы совершенно не готовы к каким-либо потасовкам. Из оружия на борту только старый пистолет и почти две полные обоймы, но этого крайне мало, чтобы отбиться от каких-либо космических гадов… — Джейк, единственное, что мы сейчас можем делать, так это двигаться дальше, и ждать, что сигнал как-нибудь себя проявит. Если это то, что мы ищем, то считай, что нам крупно повезло. — Можно как-нибудь узнать, откуда пришёл сигнал? — На данный момент нет. — Что ж, тогда нам остаётся только надеяться на лучшее. — Это верно. Кстати, Джейк, тебе следует готовиться к новому уколу, ведь ты их не очень хорошо переносишь… Ничего не сказав, я отправился обратно в каюты. День обещал быть очень сложным.

***

      Место укола саднило, голова кружилась, да и общее настроение было паршивым. Видя, как мне постепенно становится плохо от введённого препарата, Уилл сказал: — Потерпи, скоро всё пройдёт. Мне только интересно, почему ты один до сих пор не привык к «Цианату». Даже Нейтири стала нормально переносить эти уколы… — Понятия не имею, Уилл. Я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос. Разрядив шприц, Уилл убрал его обратно в чемоданчик, после чего сказал: — Уверен, в этом нет ничего страшного. В конечном итоге, эти уколы нам скоро не понадобятся. Относительно скоро, конечно же. Зажмурившись от головокружения, я подумал, что, когда всё закончится, я приду в хорошее кафе и закажу там себе много еды, и буду есть до тех пор, пока мне не станет плохо. Очень надеюсь, что этот момент скоро наступит… Сев на свою кровать, Уилл некоторое время просто молча смотрел себе под ноги, но увидев, что я за ним наблюдаю, сказал: — Джейк, я просто с ума схожу от безделья. — Я тоже. — Да ладно тебе, у тебя есть Нейтири и Труди, а мне хоть на стену вешайся. — Начни тоже разговаривать с Нейтири. Уверен, вы найдёте друг с другом общий язык. — Нет уж, спасибо. Кроме того, скоро всё закончится, так что смысл… — Так ты серьёзно думаешь, что этот сигнал – то, что мы ищем? Уилл не сразу ответил на мой вопрос, так как, по всей видимости, он и сам сомневался в своих собственных мыслях. Немного подумав, он сказал: — Я уже говорил по поводу своих догадок, но быть уверенным до конца я не могу. — Ясно. — Не отчаивайся, Джейк. Я уверен, что всё образумится. — Мы не можем лететь всё время в неизвестность, так как чемоданчик с «Цианатом» рано или поздно опустеет на половину, и нам придётся повернуть обратно. Да и вода, знаешь ли, тоже имеет свойство заканчиваться. — Мда… Уилл лёг на кровать и, спустя некоторое время, задал мне вопрос, который совершенно сбил меня с толку: — Джейк, а ты не думал о том, чтобы оставить Нейтири у себя? — В смысле «у себя»? — Ну… Уилл замялся, но потом довольно быстро выкрутился из ситуации: — Я просто не так выразился. Сажем так: ты думал о том, что твоя миссия не завершиться так, как ты планировал, и Нейтири придётся жить всё-таки в нашем мире? — Думал, но всерьёз это никогда не рассматривал. — Но ты же ведь изначально хотел оставить её у Грейс? — И оставил бы, если бы не встретил тебя. — А я-то тут причём? — А ты сам подумай. Уилл замолчал, и через некоторое время сказал: — Сказать по правде, я жалею, что набил гигантское дерево на своей спине. — Почему? — Да потому что я не могу его даже толком увидеть! — Ну оно, хотя бы, неплохо выглядит… — Об этом могут сказать все, кроме меня. — Ха-ха… Боль от укола постепенно прошла, и я почувствовал прилив сил. Встав с кровати, я оставил Уилла в каюте и направился в кабину пилота, чтобы узнать, как там дела у Труди. Не знаю, почему, но я чувствовал, что это именно то, что мне нужно сейчас сделать. Подкравшись к ней сзади, я уже было хотел хлопнуть её по плечам, но услышал самую разочаровывающую фразу: — Я видела тебя в отражении иллюминатора, Джейк, так что можешь даже и не пытаться. Взявшись за спинку её кресла, я наклонился к её уху и, посмотрев на панель управления, сказал: — Больше никаких сигналов? — К сожалению, нет, но я всё равно сканирую радио-пространство на наличие каких-нибудь сообщений. Может быть, нам повезёт, а может быть и нет. — Ты пессимистична. — Я реалистична, Джейк. Конечно, я рада, что у нас появилась надежда всё закончить, но это всего лишь надежда, и как всё сложится на самом деле – я не знаю. — Я слышал, что мысли могут материализовываться… — Да брехня это всё. Опешив от такого ответа, я оставил Труди наедине с её, несомненно, важным для всех нас занятием, и отправился к Нейтири, которая до сих пор находится в неведении. Сев рядом с ней на старый матрас (на который я уже не могу нормально смотреть) я сказал: — Нейтири, я должен тебе кое-что сказать… Я не знаю, насколько мы близки к нашей цели, но сейчас можно сказать совершенно точно – мы на верном пути. Глаза Нейтири расширились, и я подумал, что сейчас стоит добавить ещё кое-что: — Я думаю, что ты скоро окажешься дома. Нейтири тяжело задышала, и я подумал о том, что с этим сообщением всё же нужно было немного повременить, но желание дать ей хоть какую-то надежду и уверенность в себе подтолкнули меня к этому шагу. Не имея совершенно ничего в нашем мире, чтобы могло дарить ей хоть какую-нибудь радость, Нейтири заслуживает этих слов, чтобы знать – её дом близко, и совсем скоро она там окажется. Успокоившись, она сказала необычайно тихим голосом: — Я очень рада это слышать, Жейк… Что-то было не так. Я ожидал, что Нейтири вскочит с места и начнёт носится по кораблю с радостными воплями, но её другая реакция на возможное возвращение домой меня немного удивила. — Что-то случилось? — Нет, Жейк, всё в порядке, просто… Я молча смотрел на неё и ждал, когда она скажет то, что её, судя по всему, очень сильно волнует. Надо только немного подождать. — Просто я думала, что это день никогда не настанет… Нейтири закрыло лицо руками, и я испугался. Если она сейчас заплачет, то это будет моей самой большой проблемой… Но Нейтири не заплакала, и, убрав руки от лица, посмотрела на меня. Сказать по правде, я не люблю эти игры в гляделки, и как только я хотел было придумать какую-нибудь тему для отвлечения её внимания, она сказала: — Мне очень повезло, Жейк. — Нам всем очень сильно повезло. — Ты не понял. — Что я не понял? Нейтири отвела взгляд, после чего, посмотрев на меня искоса, ответила: — Мне очень повезло, Жейк, что я встретила тебя. В моих глазах потемнело, и я изо всех сил напрягся, чтобы не рухнуть в обморок. Нет, это совсем не то, о чём я думаю, совсем не то… Нейтири тем временем продолжила: — Если бы не ты, то я бы никогда не имела возможности вернуться домой… — Уверен, что нашёлся бы кто-нибудь, кто смог бы тебе помочь. — Никто бы не смог, Жейк. Никто. Я вспомнил, как впервые встретил Нейтири той самой ночью, когда меня «вышвырнули» в безжизненные пустыни. Мог ли я предположить тогда, что спустя некоторое время я буду сидеть бок о бок с тем самым «ночным монстром», который «до смерти» напугал меня? Конечно, нет. А мог ли я потом представить, что мне придётся спасать этого «монстра» из лап существ, оказавшихся гораздо более страшными, чем я сам о ней думал? И этого я тоже не мог предвидеть… А вообще, если разобраться по существу, слишком многое в этой истории произошло по чистой случайности. Я случайно встретил Труди в баре, которая случайно собиралась наниматься пилотом к «угонщику» моего корабля. С большим усилием мы вернули его обратно, после чего спустя некоторое время случайно мы встретили Уилла, история которого заставила меня многое переосмыслить. В такие моменты создаётся впечатление, что и вся моя дальнейшая жизнь уже кем-то расписана, как книга. Одна большая, скучная, и неинтересная книга… В миг, когда я хотел было сказать Нейтири, что тоже был очень рад этой встрече с ней, я вспомнил нечто, что поразило меня в самое сердце. Нет, это воспоминание нельзя было назвать неприятным, но мысль, что всё могло закончиться давным-давно, жгла душу. Сказав Нейтири, что я зайду к ней позже, я пошёл в каюту и, сев на кровать, закрыл лицо руками. — Что-то случилось? В горле пересохло, но я всё же нашёл в себе силы ответить Уиллу: — У тебя бывали случаи, когда вместо короткого и простого решения какой-либо проблемы, ты начинал долгий путь в обход? — Ты о чём? — Я кое-что вспомнил, Уилл. Кое-что, что могло бы очень многое поменять. Очень даже возможно, что мы бы даже не сидели сейчас друг напротив друга. — Джейк, я ничего не понимаю. — В ночь, когда я встретил Нейтири, была гроза. Дождя не было, в тех краях он редкость, но молнии там бьют постоянно. Иногда их бывает очень мало, а иногда так много, что, кажется, сама земля готова расколоться на две части от их мощных ударов. В ту ночь, когда произошёл очередной удар, я оказался в месте, которое, по описаниям, очень похоже на дом Нейтири. Я не обратил внимание на это сразу, думал, что это нечто вроде видения, и, в скором времени, совсем забыл про него, а сейчас… Сейчас я думаю о том, что никуда можно было и не лететь. Можно было подождать ещё одной такой мощной грозы, да и отправить её домой… Уилл долгое время ничего не говорил, но потом, переварив мой рассказ, всё же нашёл в себе силы ответить мне: — Джейк, то, что ты рассказал, конечно, очень интересно, но ты сам подумай: может быть, этот случай – один на миллион? Или один на пять миллионов? Молнии там могут быть постоянно, но сможет ли хоть одна из них открыть Нейтири дорогу обратно? Кроме того, большое счастье, что ты не остался тогда в её мире. Подумай, чтобы случилось, окажись ты там точно так же, как Нейтири оказалось здесь? После непродолжительного молчания, я ответил: — Я бы, наверное, сдох. — Я тоже так считаю, и, кроме того, добавлю: ты бы умер не сам. Тебя бы либо кто-нибудь сожрал из местной фауны, либо замочили бы сами На'ви. Уж будь в этом уверен. Ты бы даже пикнуть не успел. — Да уж… — Да и сами молнии, знаешь ли, сами по себе опасная штука. То, что ты не погиб тогда от удара молнии – большая удача. — Если так посудить, то удача меня любит… — Хах, я бы сказал, что ты постоянно ходишь с ней в обнимку. Мы засмеялись, но громкий стук, доносящийся из зала, заставил нас замолчать и насторожиться. Через несколько мгновений обеспокоенная Труди ворвалась в каюту и, оглядев нас с Уиллом, сказала: — Вы должны это услышать! Переглянувшись, мы, не говоря ни слова, рванули в след за Труди в кабину пилота, и уже через несколько мгновений слушали искажённое помехами сообщение. После пяти сигналов «СОС» механический женский голос сказал: — Спасательная капсула номер три корабля «Рэинбоу-3» потерпела крушение. Координаты следующие… Дальше я уже ничего не слушал, так как чётко осознавал: мы на месте.