Долгая дорога домой

      — Труди, послушай меня… — Нет! — Это мой единственный шанс! — Я ЖЕ СКАЗАЛА, НЕТ! Я и Труди стояли на улице возле входа в «Нью Вэйв Панк», и прохожие, оглянувшиеся на этот громкий возглас, наверняка посчитали, что прямо сейчас на их глазах рушатся ещё одни отношения. После того, как в баре я сказал ей, что тот человек, который предлагает ей работу и есть угонщик моего корабля, она впала в ступор. Ещё бы, минуту назад мы пили пиво и рассказывали друг другу о своей жизни, как теперь я говорю ей, что её потенциальный работодатель, которому кстати она хочет отказать, оставил меня умирать и бороздит космос на моём корабле. Потом она спросила, что же я собираюсь предпринимать, и я ответил ей, что хочу вернуть корабль, и что возможно мне понадобиться её помощь. Она ответила категорическим отказом, так как до этого я ей рассказал, что из себя представляет Адам Баркер. Труди сказала, что ей очень жаль, что я лишился корабля, но связываться с «маньяком» ей совсем не хочется. Я предпринял ещё одну попытку уговорить её, как на меня обрушилась её гневная тирада: — Джейк, ты хоть сам понимаешь, о чём меня просишь? Сначала ты рассказываешь мне про парня, который вышвырнул тебя из шлюза на полном ходу, чтобы ты умер в пустыне. Не просто умер, а сперва помучался от жары, зноя и обезвоживания, но ты чудом выжил. Ты говорил, что прежде чем это случилось, прошёл год. Да может у него сразу этот план возник, как только он тебя увидел. Видать этот парень не только псих, но ещё и чертовски умный псих! И ты сейчас хочешь, чтобы я была приманкой для него! У тебя есть план, а, Джейк? Как ты будешь возвращать свой корабль? У тебя даже и плана нет, а когда он нас раскусит, бьюсь об заклад, он наверняка скинет нас уже обоих над тем же самым местом, где он вышвырнул тебя! Нет, Джейк Салли, я на это не подписываюсь. Труди была в гневе: прищуренные глаза, руки в бока, грудь вздымается от глубоких вдохов. Конечно, я её понимаю, ведь Адам тот ещё псих, и в случае нашей с ней неудачи он выкинет уже нас обоих, но уже с гораздо большей высоты, чтобы наверняка. Но с другой стороны, это МОЙ корабль, я ХОЧУ его вернуть и я всё для этого сделаю. Я вздохнул, и попробовал ещё раз обратиться к Труди: — Труди, ты права: тот парень псих, и увидь он меня прямо сейчас, он бы выхватил пистолет и выпустил бы в меня всю обойму. Но там мой корабль, и я пойду на всё, чтобы его вернуть. Я же тебе сказал, что Том умер, но не сказал как. Когда приключилась беда с мамой, мы с ним пошли в наёмники к одному парню, который собрал нас всех и сказал: «Эй, парни! Тут есть дело на огромную кучу денег, всего-то нужно найти одного засранца». Так вот когда мы нашли его, завязалась такая заварушка, в результате которой остались я, Том, наш капитан и тот «засранец». Он сказал что-то вроде: «Хорошо, парни, ваша взяла, а теперь пойдёмте со мной и я отдам вам то, зачем вы пришли!». Он отвёл нас в своё хранилище, где у него было припасено кое-что на случай незваных гостей, и в итоге я убил его, но перед этим он успел забрать с собой Тома и капитана. Я потерял брата, а когда вернулся домой, то обнаружил, что потерял и мать. Я продал всё, и купил новый корабль, собрал команду, и пообещал себе, что отныне всё будет по-другому, что больше никто не умрёт. Да, я не идеальный человек, занимаюсь сомнительными делами, и моё место, с точки зрения закона и порядка на планете, где отчаяние – единственная из возможных религий. Но это моя жизнь, и прямо сейчас у меня появилась возможность её вернуть. Кто знает, верни я корабль, может, всё пойдёт по-другому, и я займусь чем-нибудь другим. Но для этого мне нужен «Икар», а здесь, на «суше», я без него умру. Труди скрестила руки на груди, и посмотрела на меня с видом человека, который думает, стоит ли давать человеку ещё один шанс, когда все остальные он уже потрачены, и надежды на исправление больше нету. Через минуты три она сказала следующее: — Я подумаю, Джейк. Я решил немножко смягчить положение, и сказал: — Если ты не хочешь лично участвовать в этом, то пожалуйста, я не настаиваю. Просто свяжись с ним, и назначь встречу, а я как-нибудь разберусь. — Оставь мне свою почту. Я свяжусь с тем парнем и договорюсь о встрече. Будут подробности, обязательно сообщу. — Спасибо. На этом моменте мы расстались с Труди. Она сказала, что поедет домой, а я ответил, что последую её примеру, так как я уже порядком захмелел от выпитого эля, и меня клонило в сон. Дождавшись пассажирского шаттла, я отправился домой со странным ощущением, в котором через некоторое время опознал страх неизвестности.

***

      На моё удивление, утром не было никакого похмелья, и к тому же я выспался. Бодро вскочив с постели, я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, и через пятнадцать минут я уже проверял почту на лэптопе, сидя на кухне. Сообщение от Труди не пришло, чем, конечно, я был немного раздосадован, но ничего страшного. У меня будет как раз время для того, чтобы составить план действий. Допустим, Адам прилетит на станцию через несколько дней для того, чтобы встретиться с Труди. Тут уже важно то, где будет назначена встреча. Допустим, они встретятся где-нибудь на пятьдесят второй улице, в одном из баров. Пока они будут мило беседовать, я нападу на Адама сзади… Нет, не вариант. В глазах посетителей я буду зачинщиком конфликта, и меня быстро скрутят, а Адам просто свалит и больше у меня не будет возможности вернуть корабль. Так… Что можно придумать ещё? Может, надо попросить Труди назначить встречу в моей квартире? Они зайдут, начнут говорить, и я как-нибудь его нейтрализую. Хотя тут тоже буду сложности, ведь куда-то надо будет вынести тело. Убийство… Неужели нет иного выхода? Допустим, я оставлю Адама в живых, прочитав ему перед этим длинный монолог о добре и зле, и что я, весь такой справедливый и непорочный, отпускаю его восвояси. Я уверен, пройдёт немного времени, он оклемается, и захочет мне отомстить, ведь я тогда стану для него чем-то вроде «костью в горле». Получиться ли вариант с «приглашением в гости»? Вряд ли, он очень осторожный. Тогда может быть, стоит подумать ещё? Я заварил кофе, и, усевшись за лэптоп, снова решил проверить почту. Писем опять не было. Я отпил немного кофе и снова погрузился в раздумья. Итак, на приглашение поговорить в квартире он ответит отказом, это сто процентов. Нейтрализовать его в людном месте у меня не получиться. Тут либо сам Адам, либо полицейские, прибывшие на потасовку, скрутят меня. Тогда надо придумать нечто другое… Например, пока Труди и Адам будут «обсуждать» подробности контракта, я как-нибудь проберусь на корабль, и… А дальше уже полная неизвестность, да и на сам корабль так просто не проникнешь. Открыть шлюз могут только члены экипажа. Допустим, Адам вышел не один, а со всей командой, чтобы они могли хоть как-нибудь развеяться. Тогда мне нужно подловить кого-нибудь из них и серьёзно поговорить. А если он выйдет один, и из корабля больше никто не выйдет? А если он полностью сменил команду на лояльных ему людей? Вопросы нарастали как снежный ком, и ни на один из них у меня не было внятного ответа. Я отпил ещё немного кофе и проверил почту. Вот оно! Письмо от Труди наконец-то пришло, сейчас прочитаем… Я щёлкнул курсором на иконку конвертика, и в центре экрана появилось небольшое окошко с текстом письма от Труди: Я написала ему, что вакансия пилота на их корабле меня устраивает, и он предложил встречу. О месте и времени мы пока ещё не договорились, так как он сказал, что прилетит на Ариэль только через неделю. Надеюсь, за это время ты придумаешь что-нибудь стоящее. Отлично, Адам прилетит через неделю, и за это время мне нужно придумать стоящий план. Подумав минуту, я отправил Труди письмо, не желает ли она провести этот вечер в моей компании.

***

      — Почему это ты вдруг решил меня пригласить к себе? — Просто после твоего письма у меня заметно улучшилось настроение, и я решил отметить это скромное начинание с тобой. Без тебя ничего бы и не было. Я и Труди шли по коридору жилого блока к моей квартире, таща пакеты, нагруженные едой. Она довольно быстро мне ответила тогда, и через два часа мы опять встретились на пятьдесят второй улице. Ну что поделать, это место довольно популярно у местных жителей. Тут тебе и досуг, и отдых, и развлечения с едой и напитками. Купив там целую кучу еды, мы направились ко мне. — Джейк, ещё ничего и не началось. Он прилетит только через неделю, да и ты так говоришь, как будто вернуть корабль – это легче лёгкого. У тебя есть план действий? Что ты будешь предпринимать? — Давай сначала дойдём до моей квартиры, и я тебе всё расскажу. Я открыл входную дверь и мы оказались в обитой белыми панелями прихожей с огромным на всю стену зеркалом на правой стене и серым синтетическим ковриком на полу. Поставив пакеты на пол, я сказал: — Обувь можешь оставить прямо здесь, руки можешь помыть в ванной – туда ведёт дверь налево, а я пока всё отнесу на кухню. Уже на кухне, доставая еду из пакета, я услышал, как в ванной зашумела вода. Сам не зная почему, я улыбнулся. Я достал бутылки с элем и поставил их на стол. Вдруг вода прекратила шуметь, и я услышал, как хлопнула дверь ванной. Труди вошла на кухню, и, увидев бутылки, засмеялась. — Тебе было мало вчерашнего? Мне сегодня утром было не очень хорошо… — А я прекрасно себя чувствовал утром, никакого похмелья. Встал свежим. — Везёт… Труди взяла со стола бутылку. Сжав пробку правой рукой, она резко и силой прокрутила её. Послышалось шипение, свидетельствующее о том, что бутылка открыта. Я смотрел на это удивлёнными глазами, а Труди, ухмыльнувшись, бросила мне пробку. Не до конца опомнившись, я с трудом, но всё же её поймал. Я услышал смешок Труди, и задал вопрос: — Этому тебя учили в военной академии? Труди отхлебнула эля и сказала: — Нет, это всё тренировки, направленные на развитие физической силы. Нужно же где-то применять приобретённые навыки. Давай уже, решай вопрос с едой, я умираю с голоду. Я видела, ты там вроде как пиццу купил?..

***

      Мы сидели за столом и ели пиццу, то и дело, запивая её элем. Отвлечённо поговорили о гастрономических пристрастиях каждого, после чего Труди задала мне вопрос: — Джейк, тот парень прилетает через неделю, ты уже решил, что будешь делать? Времени-то не так уж и много. Я прожевал и проглотил кусок пиццы, после чего приложился к бутылке и сделал несколько мощных глотков. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я начал говорить: — У меня есть несколько идей, но в каждой из них есть определённые трудности. Сначала я захотел, чтобы ты назначила ему встречу в моей квартире. Я бы спрятался где-нибудь, а потом в разгар вашей «милой» беседы я бы нейтрализовал Адама. Но этот план нам не подходит. Во-первых, он очень подозрительный, и на такое не пойдёт, а во-вторых, я никого не хочу убивать в своём собственном доме. — И в-третьих, Джейк: я сама бы ни за что не согласилась бы оставаться в квартире с маньяком. — Ты бы не осталась одна. Я же сказал, что спрятался бы в квартире до вашего прихода, а потом… ну да ладно. Была ещё идея, подобная этой, но только события должны были происходить в баре. Но я тоже быстро от неё отказался. В баре бы меня быстро повязали, как агрессора. Труди подняла брови и протёрла свой лоб рукой. Взглянув на меня, она сказала: — Джейк, это гениальные по своей тупизне планы, но ты не мог придумать ничего лучше? — с этими словами она взяла ещё один ломоть пиццы и откусила от него кусочек. — Мог придумать, и придумал. Правда, в нём есть кое-какие трудности. Представь себе: он прилетает, идёт к тебе на встречу, и пока вы разговариваете, неважно где, в баре или кафе, я стараюсь проникнуть на корабль. После того, как я туда попаду, будь что будет, но в итоге корабль будет моим. — Отлично, Джейк! У тебя есть начало плана, довольно «скомканная» середина, и полностью отсутствует концовка, но в итоге корабль оказывается твоим. Может, как только ты там окажешься, тебя сразу повяжут, и в лучшем случае сдадут службе охраны как незаконно проникшего на чужой корабль. А если они решат дождаться своего главаря. То тебе совсем не поздоровиться. Да и мне тоже. Думаешь, они поверят в совпадение, что пока их капитан был на переговорах, на борт корабля пытался проникнуть его прошлый владелец? Да и проникнешь ли ты туда вообще? Там уже наверное все коды безопасности сменили, сколько времени-то прошло. Труди выявила все возможные сложности в плане, который был гораздо лучше, чем прошлые мои задумки. Я прожевал ещё один кусок пиццы, и продолжил: — Да, ты несомненно права, на корабль мне не проникнуть просто так. Я надеюсь, что вместе с Адамом на берег сойдёт ещё кто-нибудь. Конечно, слишком много совпадений должно произойти, ведь Адам может выйти один и из старой команды на корабле никого нет уже, но, а вдруг, представь: выходит Адам, команда, и все они разбредаются кто куда. Я выслеживаю кого-нибудь из команды, и, применив все свои коммуникационные способности, заставляю его или её провести меня на корабль. — Интересно, что ты имел в виду под словом «коммуникабельные способности». — Да что угодно, неважно. Главное, попасть туда… — А потом? Что потом? Тебя повяжут и опять скинут в пустыню, а может быть, сразу убьют и потом скинут. Знаешь, у меня есть идея лучше. Я посмотрел на Труди, которая открывала коробку с гренками. Открыв её, она взяла одну гренку и, рассматривая её, начала говорить: — Пока я буду разговаривать Адамом, ты ни за что не проникнешь на корабль. Даже если с ним кто-нибудь выйдет, ты не сможешь заставить его провести себя на корабль, а из старой команды, если там, конечно, хоть кто-нибудь был лояльным к тебе, там скорее всего не осталось никого. Поэтому сделаем так: у меня дома есть большой ящик из-под боеприпасов. Ты останешься у меня дома, пока я буду на встрече с Адамом. Когда разговор окончиться и вопрос о моём найме будет завершён, я скину тебе сообщение, что мы выдвигаемся к тебе. Я просто скажу, что нужно забрать из дома мои вещи. Ты залезешь в этот ящик, а ребята Адама возьмут его и, пока ты будешь внутри, пронесут на корабль. Я прослежу, чтобы тебя поставили где-нибудь в скрытом месте. У тебя на корабле есть такое? Я был ошеломлён от того, что предложила Труди. С одной стороны это было очень рискованно, так как моё пребывание в ящике при случае можно было легко рассекретить. Но с другой стороны план был довольно простым в реализации и уже гораздо лучше тех, что придумал я. Я ответил на вопрос: — Да, у нас помещение, что-то вроде небольшого склада… — Отлично. Я прослежу, чтобы тебя поставили… вернее ящик с тобой поставили либо туда, либо в мою каюту… У вас же есть каюты? — Да, есть. У нас не очень большой корабль, состоящий из двух уровней. На нижнем, первом, есть техническое помещение и склад, о котором я говорил, а на втором есть отсек пилота, небольшая комнатка, которая нам служила и кухней, и залом, и каюты с туалетами и душевыми. — Ого, и ты это называешь небольшим кораблём? За сколько ты его вообще купил? — За много. Слушай, я думаю, с голыми руками мне там делать нечего. Мне нужно оружие, чтобы у меня было хоть какое-нибудь преимущество. — Да, оно тебе понадобится… Правда, я не знаю, где его взять, да и мне не очень хочется, чтобы в разгар вашего «выяснения отношений» меня задела пуля. — Можешь не беспокоиться ни о том, ни о другом. Где взять оружие, я знаю, займусь этим уже завтра, а по поводу твоей безопасности я скажу следующее: кабина пилота у нас закрытого типа. Она имеет герметичные раздвижные двери. Когда я был капитаном, у нашего пилота эти двери настежь были открыты, они довольно просто выключаются, достаточно нажать всего лишь одну кнопку на пульте. Когда всё начнётся, ты включишь этот механизм и закроешь наглухо двери. И я обещаю, что ни одна пуля там тебя не достанет. — Отлично! Труди засияла, и я улыбнулся тоже. Доев остатки пиццы и запив это всё элем, я решил кое-что ей предложить: — Труди, не хочешь на кое-что посмотреть? Она посмотрела на меня с удивлением, и взорвалась смехом: — Надеюсь, это не то, о чём я подумала! О, чёрт… — Я не знаю, о чём ты подумала. Пошли за мной. Я встал из-за стола встал в дверном проёме, дожидаясь Труди. Она встала, и я повёл её в свою комнату. Зайдя внутрь, я сказал: — Вот здесь прошло и детство, и наша с Томом юность. Но я тебя привел не для этого. Посмотри на эту стену. И я ей показал на стену, возле которой стояла моя кровать. Труди сразу заметила, что над кроватью что-то висит, и подошла ближе. Я встал немного позади неё. Труди прищурилась, после чего обернулась, и сказала: — Это же наш выпускной класс, да? — Да. Труди внимательно рассмотрела фотографию и, не оборачиваясь, сказала: — Если честно, я многих не помню. Ну тебя и Тома узнала, толстяка Хосэ, и ещё пару знакомых девочек… Больше никого. Это всё, что ты хотел показать? — Ты так говоришь, как будто я не оправдал твоих каких-то ожиданий. — Ну… На самом деле это хорошо, что ты мне её показал. У меня точно нету такой фотографии. Я немного разочаровался. Если мне трудно было отдалиться от прошлого, и я постоянно что-то вспоминал, то Труди отдалилась от него очень сильно, если не порвала окончательно. Я примерно догадываюсь, почему: в нашем классе у неё практически не было друзей, и поэтому ей уже всё равно, сколько времени прошло и что случилось с этими людьми. Решив, что нам тут делать больше нечего, я сказал: — Пошли на кухню, у нас осталось ещё куча жратвы. Уже поздним вечером я проводил Труди до посадочной площадки и был с ней там до её отлёта. Сначала я предложил ей остаться у меня и переночевать на кровати Тома, а утром уже вылететь домой. Она посмотрела на меня таким взглядом, и я сразу поспешил добавить, что ничего «такого» не имею и что моя просьба – всего лишь забота о ней. Но Труди сказала, что не так уж и далеко живёт, и поэтому полетит домой. Я возражать не стал. Дома я навёл на кухне порядок и отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок перед сном. Потом, уже лёжа в кровати, я опять вспомнил Нейтири. Ничего появлению этой мысли не способствовало, и не было ничего, что могло о ней напомнить. Она появилась так внезапно, что я даже удивился сам. У меня сложилось впечатление, что я рад избавлению от «ноши» и дополнительных проблем, но было ещё и «внутреннее я», которое иногда пробивало стену моей безразличности и задавало мне вопрос: что сейчас с ней? Нашла ли Грейс с ней общий язык? Может быть, она попросту сбежала от неё? Было так много вопросов, но ответы на них я не хотел получать. Кто знает, может быть и это тоже относилось к моей «стене безразличности», которую я сам выстроил для чужого мне «человека». Быть может, если бы она не стала тогда преследовать меня ночью в пустыне, я бы подумал, что чудом сумел убежать от какого-нибудь неизвестного науке пустынного чудовища, и мне несказанно повезло. Но я провёл с ней бок о бок двое суток, и даже знал, где она сейчас находится, поэтому я всё-таки чувствовал себя «причастным» к её судьбе, пусть и нехотя. У меня больше не было сил для размышлений, и, повернувшись на бок, я уснул.

***

      Прошло четыре дня после нашей встречи с Труди, и ни в один из четырёх этих дней мне не пришло сообщение, когда же мой «блудный сын» состыкуется с Ариэлем. Под этим термином я имел в виду не Адама, а свой корабль «Икар». Я уже представлял, как сижу в кресле пилота и нажимаю на клавиши пульта управление, но совершенно забыл представить, как будет выглядеть устранение Адама с должности капитана. Я старался не думать об этом, но скорее всего устранение будет физическим. Даже если предположить, что я как-нибудь загоню его в угол и предложу ему просто уйти, оставив мне корабль, он не согласится и даст бой. Отступать – это не в его характере. Поэтому надо было что-то придумать. Труди предложила план: пронести меня на корабль в ящике из-под оружия под видом боеприпасов и личных вещей. Так же она меня заверила, что лично проследит за тем, чтобы ящик стоял в каком-нибудь отдельном помещении, где я смогу незаметно выбраться из него. А дальше будет что? Импровизация. Даже если на корабле осталась старая команда, я не могу просто выскочить и крикнуть: «Эй, ребята, скучали по мне? А я тоже! Давайте скрутим засранца!». Нужно действовать тихо и быстро, так как мой корабль из-за своей величины просто не подходит для манёвра вроде «затаиться и ждать». Хотя… Нет, в тесном ящике я не смогу просидеть до ночи. Было бы конечно удобно дождаться темноты и напасть на спящего Адама, но физически для меня в данных условиях было нереально. Тогда… Я просто вылезу и начну ориентироваться по ситуации. Больше я ничего придумать не мог. Ещё мне нужно оружие. На станции гражданским нельзя иметь огнестрельное оружие, оно есть только у групп быстрого реагирования, которые осуществляют порядок на улицах станции, и небольшой мини-армии, которая насчитывает где-то около трёх тысяч человек. В своё время и интересовался, зачем на Ариэле такое большое количество вооружённых людей, но никто из моих знакомых ответить на него так и не смог. Как я уже сказал, у гражданских оружия не было, но у людей, связанных с чем-нибудь незаконным, оно было. Но так как его не было лично у меня, я решил восполнить этот скромный недостаток, и отправился к одному очень предприимчивому человеку по имени Маркус. Маркус, наверное, один из немногих людей, которые могут протащить на станцию оружие и осуществлять его продажу втайне от полиции заинтересованным личностям и, как правило, это были не «простые смертные». Официально он занимался бизнесом по скупке и продажи вещей, бывших в употреблении. Люди притаскивали к нему всё: от неисправных бытовых приборов до какой-нибудь простой мебели. Взамен они же могли получить деньги, или же купить что-нибудь, что туда принесли до них. Однако более «новые» вещи он не оставлял у себя в магазине, а переправлял их со станции в другое место для дальнейшей перепродажи, или сдачи кому-нибудь такому же, как и он сам. Оружие поступало к нему с шаттлами, которые прилетали обратно. По документам это был какой-нибудь хлам, а на деле же это была пара-тройка небольших ящиков с пистолетами и патронами к ним. Чтобы не иметь проблем при досмотре, Маркус щедро оплачивал «невнимательность» досмотрщиков грузов, прилетающих на Ариэль. Такая вот простая и незамысловатая схема. Магазинчик Маркуса находился на четырнадцатой улице. Вообще на Ариэле очень мало улиц имеют собственные названия в честь кого или чего-нибудь. В основном улицы называются по порядку их постройки. Следовательно, улица, на которую я сейчас направляюсь, была построена четырнадцатой по счёту, всё просто. Его магазин с улицы ничем не выделялся от таких же других магазинов. Конечно, были и такие, которые имели своё собственное оформление с улицы, но у Маркуса всё было стандартно: небольшая стеклянная витрина, на которой с улицы были видны выставленные вещи, рассказывающие об ассортименте магазина. Я не стал разглядывать, что у него выставлено на этот раз, и зашёл внутрь. Магазин Маркуса представлял собой небольшое помещение с маленькой подсобкой. В основном помещении возле стен стояли самые разнообразные товары: бывшие в пользовании холодильники, сломанные стиральные машины, инфопанели с треснутыми дисплеями, а так же и другая разнообразная техника. К каждому товару была прикреплена небольшая табличка с названием товара, временем его пользования предыдущим владельцем, состояние (сломан или работает), а также стоимость. Перед входом в небольшую каморку стоял маленький застеклённый прилавок, на котором лежала всякая разнообразная мелочёвка, которую сдали прошлые хозяева, и её также можно было купить. На стенке за прилавком висел большой лист бумаги, на котором было написано, какие вещи (за дополнительное вознаграждение) можно было принести в магазин. Эти вещи уже требовались для самого Маркуса. Сейчас там было написано всего лишь два пункта: «Очки» и «Часы механические». Самого Маркуса за прилавком не было. Наверное, он был в своей каморке, и позвал его: — Маркус! Я не видел, что происходило в каморке, так как вход туда был завешен какой-то причудливой шторкой из плотной ткани. Послышался скрип дерева и, раздвинув руками эту самую шторку, передо мной предстал хозяин магазина. Маркус был мужчиной среднего роста и худощавого телосложения, и на вид ему примерно было где-то около пятидесяти. Лицо у него было худое, но на удивление почти без морщин; серые глаза и прямой нос; тонкие губы и острый подбородок. Его короткие тёмные волосы уже имели кое-где седину, и на макушке торчали вверх. Одет он был весьма старомодно, как будто начитался каких-то раритетных журналов, изданных ещё на Земле и теперь хранящихся в библиотеках как образец массовых печатных изданий прошлых столетий: чёрные брюки с ремнём и белой рубашкой, на которую сверху был надет серый жилет. Под жилет уходил завязанный на шее чёрный галстук. Посмотрев на меня пристальным взглядом, Маркус спросил: — Чем интересуешься, Джейк Салли? К слову, друзьями мы не были. Я его знаю ещё со времён Цезаря, когда он привёз нас сюда, чтобы купить нам оружие с Томом для первого задания. Теперь я пришёл к нему как уже самостоятельный покупатель. Интересно, знает ли он о смерти Цезаря? Ведь из той заварушки выжил только я один… — Да вот смотрю, что можно приобрести для дома, так сказать… Маркус посмотрел мне прямо в глаза. Уверен, он заглянул мне прямо в душу и уже знает о настоящей цели моего визита. Как будто парень, покупавший здесь оружие, может явиться за чем-нибудь другим… — Пожалуйста, весь ассортимент – прямо перед вами. Я немного помялся, и сказал: — Я это всё видел. Мне бы хотелось бы чего-нибудь, как в прошлый раз. Опять этот взгляд. Маркус может смотреть на людей как-нибудь по-другому? Я добавил: — Это не для использования на станции. Продавец закатил глаза и вздохнул: — Ты же уже был здесь раньше. Если уж ты пришёл за тем, что тебе на самом деле нужно, и видишь, что кроме нас с тобой здесь больше никого нет, можешь тихо и спокойно спросить, что тебе надо. У меня, Джейк, человек с улицы просто так не может купить то, что хочешь купить ты. Я просто сделаю вид, что ничего не понимаю, но ты же уже не «человек с улицы», верно? Как, кстати, Цезарь? Давно о нём ничего не слышно… Я решил ничего ему не рассказывать и просто сказал, что ушёл от него. — Ну, так что же ты хочешь купить? Винтовок у меня нет, я их очень редко привожу, в основном под заказ, есть только две модели пистолетов. Это триста семнадцатый «Глессер» с обоймой на двенадцать патронов, кстати, зажигательные тоже поддерживаются, и «Торнадо-502». У него магазин на восемь зарядов, но при его большой мощности так же имеется и большая отдача. Специфическое оружие. Я не стал особо думать, так как из такого мизерного ассортимента выбор у меня был только один: — Давай «Глессер» и три магазина к нему, два с обычными патронами, и один с зажигательными. — Так, Джейк, так как ты сейчас пришёл один, не могу не прочитать тебе «меры предосторожности». Сейчас ты отдаёшь мне полную стоимость наличными, и едешь к себе домой, не забыв конечно оставить мне свой адрес, а вечером к тебе приедет мой человек с посылкой. Таковы мои правила, так как тебя одного могут «взять» с оружием на кармане, а вот моих людей никто не останавливает и не смотрит. По поводу адреса можешь не волноваться: никаких книжечек с адресами у меня нет, только дата и вырученная сумма. Конспирация, знаешь ли… Я рассчитался с Маркусом и уже собирался уходить, как моё любопытство всё-таки одолело меня, и я спросил: — Что такое очки? Маркус ухмыльнулся, посмотрел на свою табличку с вещами, которые он разыскивает, а потом снова посмотрел на меня и сказал: — Скажем так, это прибор, позволяющий людям лучше видеть. Это сейчас проблем со зрением ни у кого нет, а дефекты могут убрать и в день их обнаружения, а вот раньше с этим было туго. Те, кто не мог сделать операцию или имел не исправимый дефект, носили очки. Но обыкновенные очки, если честно, меня мало интересуют, меня больше интересует… Он закусил губу и посмотрел наверх, пытаясь вспомнить, как называется та вещь. Потом он запустил руку под прилавок и достал небольшой листик бумаги, на котором от руки было что-то нарисовано. Изображение представляло собою два маленьких овала с маленьким расстоянием друг от друга, соединённые между собой дужкой. К правому овалу подходила извилистая линия, на конце которой была нарисована галочка. Над линией было написано слово «Цепочка», а рядом с галочкой – «Прищепка». Над этим рисунком крупными буквами было написано: «Пенсне». — Пенсне. Вот что я ищу, очень древняя вещь. Очки гораздо крупнее их, к тому же у них нет цепочки, и по бокам от линз есть специальные дужки. Они предназначены для того, чтобы очки держались за уши на голове. А пенсне держаться на переносице, а цепочка служит для того, чтобы они не потерялись. Они крепятся к одежде. Скажем так, более «изысканный» вариант очков, и более древний. Если тебе попадутся такие, пожалуйста, вспомни, что я тебе о них рассказал, и будет очень хорошо, если ты их принесёшь именно мне. — Хорошо. — А о механических часах ты знаешь? — Да, знаю. Шестерёнки внутри, тоже маленькие, и тоже на цепочке. Видел на картинке. — Вот, их я тоже ищу. Так что имей в виду, если что. — Да-да, Маркус, хорошо. Я понял. Буду ждать твоего человека. — Через три, максимум четыре часа, ты его получишь. И я вышел из магазина Маркуса, направившись к посадочным площадкам. Сейчас я хотел только домой. Курьер от Маркуса приехал через три с половиной часа. Ничего не говоря, он протянул мне небольшую коробку, обтянутую плотной коричневой бумагой, и также молча удалился. Я пошёл на кухню, попутно пытаясь сорвать бумагу с коробки, и в итоге мне это удалось. Открыв коробку, я обнаружил чёрный пистолет с двумя магазинами синего и красного цвета. Красный цвет, следуя логике, означал то, что в магазине зажигательные патроны, а синий свидетельствовал о том, что в этом магазине обычные. Ещё один синий магазин был уже в пистолете. Я закрыл коробочку и положил её рядом с лэптопом. Я глотнул чая, который заварил ранее, и ещё раз решил проверить почту. На этот раз в почтовом ящике было непрочитанное письмо, и к моей радости это было письмо от Труди. Я нажал на картинку маленького конвертика, и в центре экрана появилась табличка с текстом письма: Джейк, он прилетит на Ариэль через три дня, в субботу. Так как ему срочно нужен пилот, я договорилась с ним, что никаких собеседований у нас с ним не будет, и что в субботу я со своими вещами поднимусь на борт корабля. Пожалуйста, всё хорошо обдумай. Я замер перед экраном. В эту субботу всё решиться: либо я возвращаю себе «Икар», либо у Адама появиться возможность выдумать для меня ещё одну экзекуцию.