Долгая дорога домой

      Ночью я долго не мог уснуть из-за мучавших меня мыслей по поводу завтрашнего мероприятия. Если днём я всё воспринимал более или менее спокойно, то сейчас, в тёмное время суток, все мои страхи вылезли наружу. Мой разум, желая поиздеваться надо мною, специально рисовал в моей голове наихудшие варианты развития событий. Я закрыл глаза и попытался расслабиться, чтобы поскорее уснуть. Завтра утром мне предстояло отправиться к Труди домой и ещё раз обсудить наш план, после чего мы приступим к его исполнению. Я не буду надеяться на то, что всё пройдёт гладко, а просто буду в этом уверен, но, тем не менее, не буду слишком самонадеянным. С трудом отогнав от себя мысли, мешающие сну, я перевернулся на другой бок, и вскоре заснул. Утро выдалось тяжёлым. Раньше, будучи школьником, кто-то сказал мне, почему в одни дни ты просыпаешься хорошо, а в другие – плохо. Всё дело в фазах сна. Есть глубокий сон, в котором активность головного мозга снижена, практически минимальна, и есть фаза быстрого сна, в котором активность мозга повышена. Если ты проснулся в фазе быстрого сна, то весь день будешь бодрым и свежим, что хорошо, а если в фазе глубокого, то ты будешь уставший и лишённый всех сил. Я как раз сейчас так себя и чувствую. Еле встав с кровати, я отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Выйдя из ванны, я подошёл к большому зеркалу в коридоре и уже перед ним зализал назад руками свои мокрые волосы. На кухне я поставил греться воду для приготовления своего любимого напитка и открыл холодильник, чтобы найти что-нибудь съестное. После нашей посиделки с Труди должно было остаться хоть что-нибудь, хотя бы чуть-чуть. В итоге я обнаружил в коробке из-под пиццы последний кусочек, который лежал там, наверное, чуть больше недели. Не вдаваясь в раздумья о совместимости недельной пиццы и кофе, я вынул его из холодильника, а потом начал готовить кофе. Вернее, я залил кипятком порошок на дне кружки, который раствориться в воде и превратит её в кофе. Мой завтрак протекал медленно, кусок не лез в горло. Из-за не очень удачного пробуждения я всё ещё чувствовал себя разбитым, да ещё в голову опять начали лезть не очень приятные мысли. Волноваться было из-за чего: мне предстояло проникнуть на мой корабль в контейнере из-под оружия, а потом вылезти и нейтрализовать своего главного врага. Это мой план в общих чертах, но его подробностей я не знаю. Я говорил, что удача любит меня, и мне довольно часто везёт. Могу ли я надеяться, что мне повезёт и в этот раз? Под этим словом я не имел в виду то, что проблема решиться сама собой, или мне просто не встретиться никаких препятствий по пути к цели, ведь так не бывает. Мне будет достаточного того, что Труди и я будем живы, а Адам уберётся с нашего корабля. Нет, он не уберётся. Он объявит вендетту и будет искать меня, ждать момента, чтобы нанести удар и только из-за того что я смог вернуть себе то, что принадлежит мне по праву. Так что у меня только один выход: Адам должен умереть. Еле затолкав в рот последний кусочек пиццы, я начал медленно, но очень усердно его жевать. От того что тесто стало намного твёрже, мне приходилось прилагать усилия, чтобы его пережевать, от чего мои челюсти начали немного болеть. Еле разжевав его и проглотив, я мощным глотком допил кофе и поставил кружку на стол и отправился в свою комнату: мне предстояло одеться и придумать, как добраться до Труди с пистолетом. Напомню, что на нашей станции оружие могут иметь только люди связанные со службой охраны или армией, а у всех остальных категорий граждан его быть не должно. Следовательно, мне нужно было как-нибудь его спрятать. В своей комнате я встал на колени перед небольшим вещевым шкафом, который стоял под окном, и стал поочерёдно открывать его дверцы в поисках одежды. Вернее, она там была, я просто не знал, что стоит надеть. Недолго думая, я решил особо не утруждать себя и одеть то, что первое попалось мне на глаза и более-менее мне нравилось. В итоге я выбрал белую майку с тёмно-синие рабочие штаны. Майка мне нравилась просто из-за того что можно идти по улице и демонстрировать, скажем так, своё тренированное тело, а рабочие штаны меня всегда привлекали из-за хороших карманов, расположенных по бокам штанин. Так же к нему давался специальный пояс с небольшими карабинами, на которые можно было навешивать различные инструменты, которыми часто приходиться пользоваться. Теперь мне осталось решить вопрос с обувью. Старые ботинки были грязные и очень скоро они «запросят каши», а перематывать скотчем я посчитал как-то уж совсем ненужным. Был вариант перед отъездом к Труди заскочить в какой-нибудь магазинчик и купить там что-нибудь, но времени было так мало, что я всерьёз стал думать о починке старой обуви скотчем. Мысленно представляя себе, как я буду идти по улице в перемотанных синим широким скотчем старых ботинках, я открыл самый нижний ящик и нашёл клад, о существовании которого я не знал. В ящике я обнаружил пару небольших сапог и шляпу. Сапоги эти были светло-коричневого цвета с многочисленными вмятинами, затвердевшие от времени. Я не знаю, сколько им было лет, но судя по всему, очень много, но, тем не менее, они были очень крепкие. Шов, который соединял сапоги и подошву, нигде не прерывался и был довольно толстым. К каблукам, которые, кстати, не были приклеены и составляли с подошвой единое целое, была приделаны металлические скобы, о назначении которых я не знал. При рассмотрении этих скоб я увидел, что на них были небольшие спилы. Это заставило мне сделать предположение, что от них шло продолжение, но что может находиться сзади пятки, поддерживаемое этими скобами, я не знал. Видимо тот человек, который владел ими раньше, тоже не знал о предназначении загадочного приспособления, и попросту спилил его. Ещё раз повертев в руках ботинки, я пришёл к выводу, что насколько бы они не были древние, они очень крепки, и даже сейчас их можно носить. Приставив подошву сапога к своей подошве, я убедился, что на мне должны подойти, и решил одеть их. Теперь мне стало интересно, где Том откопал их. Ведь это были его сапоги… Шляпа оказалась не менее интересной. Она была белого цвета, довольно глубокой и с небольшими вмятинами по бокам и на её вершине, а её широкие поля были загнуты к верху с двух её сторон. Я улыбнулся и начал думать о том, что мой брат был тем ещё модником. Подобрав сапоги и шляпу, и отправился одеваться в прихожую. Одевшись, я понял, что забыл пистолет и обоймы в своей комнате, но разуваться не стал и пошёл туда в обуви. Пистолет с обоймами я положил в ту же коробку, в которой мне отдал его курьер от Маркуса, а потом я завернул её в один из пакетов, который остался у меня после ужина с Труди. Вряд ли служба безопасности захочет проверить пакет ничем не примечательного парня, тем более, таких как я с точно такими же пакетами на станции очень много, и все они с этими пакетами каждый день куда-то ездят. Оценив перед уходом свой внешний вид перед зеркалом, я вышел из своей квартиры, и, заблокировав дверь, направился к площадке для пассажирских шаттлов.

***

      Я и мой брат никогда никого не звали к себе в гости, и сами мы никогда в гостях не были. Даже наш лучший друг толстяк Хосэ не бывал у нас дома, а мы не бывали у него. Единственным гостем, недавно побывавшим в моей «берлоге» была Труди, а теперь я находился у неё дома и ждал, когда она выйдет из ванной. Я сидел на кухне и пил специально приготовленный для меня кофе. Конечно, я уже пил его дома, но отказываться от него в гостях я тоже не стал, так как всё равно не чувствовал себя достаточно бодрым. Пока я пил маленькими глоточками горячий напиток, шум воды, доносившийся из-за стены, утих, что свидетельствовало об окончании водных процедур Труди. Примерно через минут десять она вышла из ванной в коротких шортах и камуфлированной майке, собирая свои мокрые волосы сзади в длинный хвост. Зайдя на кухню и сев передо мной за стол, она сказала: — Итак, Джейк, сегодня у нас, можно так сказать, наступит момент истины. Я сделал маленький глоток кофе и сказал: — Труди, пожалуйста, не нагнетай… — Я не нагнетаю, Джейк, а всего лишь констатирую тот факт, что сегодня у нас с тобой будет трудный день. «У нас с тобой». С одной стороны, я был рад, что Труди поможет мне, а с другой стороны я чувствовал себя виноватым за то, что втянул её во всё это. Конечно, я первоначально хотел только чтобы Труди организовала мне встречу с Адамом, а дальше будь что будет, но она сама отвергла этот план, и сама предложила идею с ящиком. Она подписалась на это мероприятие, даже не требуя ничего взамен, при этом хорошо понимая, что если меня разоблачат, то достанется и ей. Как же я ей благодарен… — Видел ящик в прихожей? Эта фраза прервала мои мысли и я сразу переключил всё своё внимание на Труди. — Да, видел. Это в нём мне предстоит быть транспортированным на борт корабля? — Да. Вчера мне Адам прислал письмо, в котором мы договорились встретиться у третьего дока в два часа дня по местному времени. Всё уже решено окончательно: я сказала ему, что меня всё устраивает, и я готова стать членом экипажа, взяв на себя обязанности пилота. Так же я сообщила ему, что у меня есть ещё ящик с личными вещами, который я возьму на борт. Думаю, они транспортируют его в то место, где мне предстоит жить. Как там у вас с каютами? — Труди, мой корабль не очень большой, хотя и имеет два яруса. Там есть небольшой отсек для членов экипажа, там стояли две двухъярусные кровати и одна обычная, как раз на пятерых членов экипажа, но наш механик, например, обустроила себе место в инженерном отсеке, а пилот просто раскладывал кресло и спал на нём, лишь изредка отдыхая на кровати. Труди смотрела на меня параллельно, что-то обдумывая, а затем сказала, будто бы разговаривая сама с собой: — Значит, коробку поставят именно в жилой отсек, к моей койке. Сейчас их три человека, со мной будет четыре. Потом она обратилась уже ко мне: — Надеюсь, в жилом отсеке никого не будет, когда ты будешь выбираться, иначе план может провалиться. Ведь неизвестно, остался ли кто-нибудь из старых членов команды, которые могли бы тебе помочь… Я издал короткий смешок и ухмыльнулся: — Даже если там и остался кто-нибудь из моих бывших компаньонов, никто мне, Труди, помогать не будет. Когда Адам направил на меня ствол, никто даже и не встал на мою защиту, хотя они могли вышибить пулей ему мозги, а его подельника, по совместительству нашего пилота, вышвырнуть из шлюза, но всё случилось так, как я тебе и рассказал. Так что… рассчитывать я буду только на себя. Труди сочувствующе смотрит на меня, а затем проверяет время на электронных наручных часах. Спустя пару мгновений она говорит: — Сейчас без десяти минут час. Надо бы «уложить» тебя в ящик. Мы вышли в прихожую, где стоял обшарпанный тёмно-зелёный ящик, закрытый на металлические защёлки. Труди открыла крышку, и от увиденного мне стало немного не по себе: пространство было так мало, что даже свернувшись калачиком, я всё равно бы испытывал большие неудобства. И это ко всему тому, что в такой позе мне предстоит провести чуть больше часа. Посмотрев на Труди, я сказал: — Ну что ж… я полез. Кстати, как ты собираешься «дотащить» меня до доков? — О, не волнуйся, я всё придумала. Я вызову ребят из компании грузоперевозок, они и доставят нас к докам. Только постарайся не выдать себя, если что-нибудь случиться, мне не хочется, чтобы мне задавали неудобные вопросы. — Хорошо.

***

      Я залез в ящик только тогда, когда прозвучал сигнал, сообщающий хозяину дома о посетителях. Сев на пятую точку и максимально нагнув голову к коленям, я сказал Труди, что она может меня закрывать. Ещё секунда, и я оказался в темноте. Я слышал, как Труди защёлкнула металлические застёжки на крышке и открыла дверь перевозчикам. Не успело пройти и минуты, как я начал ощущать отекание в области спины и шеи, а ведь мы даже ещё не покинули пределы дома! Нужно как-то продержаться до того момента, когда я окажусь на корабле. Просто надо, иначе это всё плохо кончиться. Я слышал, как Труди договаривалась об оплате и о том, куда меня нужно перевезти. Вернее не меня, а этот ящик, в котором я находился. Ребята (судя по голосам, их было всего двое) сказали, что доставить груз к докам не проблема, и принялись поднимать ящик. В момент рывка от земли я начал молиться на то, чтобы эти парни оказались крепкими ребятами, и не уронили меня по пути до лифта, так как для меня такие полёты в таком тесном пространстве очень травмоопасны. Но волновался я зря: спустя пару минут я вместе с грузчиками и Труди оказался в лифте, после чего один из работяг сказал: — Ящик с виду не большой, но тяжёлый. Что там, если не секрет? Ведь не боеприпасы же это, как гласит маркировка на нём? У Труди характер скорее более мужской, чем женский, и я уже ожидал услышать что-то вроде «это вас не касается», но был удивлён, услышав, как Труди ответила им вежливо: — Да так, личное барахло кое-какое. Меня наняли пилотом наняли на корабль, так что можно сказать, что там все мои пожитки. Сколько мы будем лететь до доков? — Загруженность пассажирских воздушных потоков сегодня на высоком уровне, так что, двигаясь в потоке вместе с другими шаттлами с такой же скоростью, которая сейчас у нас, мы будем в доках через сорок минут. И это была почти правда, только «барахло» уже скоро завоет от затёкшей спины и ног. Слово «личное» так же не особо порадовало. Я всё-таки независимый человек. Фраза о сорока минутах полёта меня тоже не особо порадовала, так как я не знал, как мне не сойти с ума от затёкшей спины и шеи. Необходимо как-то держаться, обратной дороги нет…

***

      Эти сорок минут для меня прошли мучительно. Из лифта меня вынесли ещё нормально, но вот в самом грузовом шаттле грузчики не удосужились поставить «меня» аккуратно на пол, а просто бросили в сантиметрах сорока от пола, что было не очень хорошо. Труди, увидев это безобразие, мягко говоря, расстроилась, и сказала, чтобы они, то есть грузчики, впредь были аккуратны с её грузом. На слова одного из грузчиков, что «это всего лишь ящик с вещами», Труди просто взорвалась: — Да, чёрт тебя дери, это ящик с вещами, но это мои вещи, и я не желаю, чтобы их швыряли! Я плачу вам за перевозку, а не порчу вещей! Поняв, что Труди в гневе очень опасна, они не стали с ней спорить и пообещали впредь быть с её грузом очень аккуратными. Действительно, когда мы всё же прибыли к докам (я уже готов был стонать от затёкшего тела), меня поставили на землю очень аккуратно, я бы даже сказал, нежно. Труди рассчиталась с работягами, и те улетели по своим делам. Сделав вид, что ей нужно завязать шнурок, она стала на одно колено рядом с ящиком и тихо сказала: — Джейк, ты как? Прошёл час, я даже не представляю, как ты там. — Затекло всё тело. Сложно представить, как я буду вылезать из ящика. — Потерпи, уже два часа дня по местному времени, мы договаривались встретиться в это время у третьего дока. — Мы ведь у третьего дока? — Да. Кстати, как выглядит «Икар»? Тут пришвартован какой-то корабль… Но ответить я не успел. Было слышно резкое шорканье подошв Труди, как будто бы она резко встала и развернулась, а потом услышал голос, низкий и спокойный, заставивший меня дрогнуть и забыть, что тело моё изнывает от боли: — Вы Труди Чакон? А вы пунктуальны. Я вас узнал по этому ящику, о котором вы сообщили в письме. Там все ваши вещи? Сердце моё бешено заколотилось. Совсем скоро я встречусь с ним один на один и заберу то, что принадлежит мне! — Здравствуйте, Адам. Да, это все мои вещи, и с вашего позволения, я хотела бы подняться на борт. — Да, хорошо, но перед этим я ещё раз озвучу то, о чём сообщал в письме. Мы заключим контракт на полгода, за это время мы друг к другу присмотримся, оценим ваши профессиональные качества. Полёты у нас, как правило, на большие расстояния, и длинные. Оплату можно взять сразу за весь срок. Вы можете положить эти деньги в банк, и делать с ними всё что угодно, или же я могу сумму, предусмотренную контрактом, разделить на шесть месяцев, и платить её как заработную плату, как вам будет угодно. Если вас всё устраивает, то прямо сейчас мы можем подняться на борт… За ящик не беспокойтесь. Как видите, я специально привёл с собой человека, который поможет мне его перетащить. Меня начала беспокоить одна мысль: кто этот человек. Адам решил его не представлять, да и Труди особо не интересуется. Значит, вполне возможно, что это один из его прошлых дружков, которого он сам привёл в команду. Интересно, что случилось с прошлым пилотом? И что, у него больше нет знакомых, которые могут управлять кораблём, раз он решил искать нового пилота через объявление? Я снова почувствовал отрыв от земли: Адам и его спутник подняли ящик, и теперь несут его в мой корабль. Я не могу описать то, что чувствую. С одной стороны, сердце замирает от мысли, что совсем скоро я буду «на своей территории», а с другой стороны скоро начнутся события, которые окончатся либо хорошо, либо не очень… Очень скоро я услышал знакомое шипение автоматической двери, которая ведёт в шлюз корабля, и Адам тут же сказал: — Вот мы и пришли. Может, я немного тороплюсь, но думаю, теперь можно сказать фразу: «Добро пожаловать на борт!». Труди засмеялась. Возможно, она старается быть более «живой», чтобы Адам ничего не заподозрил. Он же тем временем продолжил: — Сейчас я покажу вам, где вы будете спать. Корабль у нас небольшой, поэтому отдельных кают для каждого члена экипажа у нас нет. Зато у нас есть комната, в которой стоят койки для сна. Не волнуйтесь, наша команда небольшая, но дружная, и за вами подглядывать никто не будет. Вашу кровать мы оградим специальной ширмой. Я до сих пор нахожусь в подвешенном состоянии, так как меня всё ещё несут. Комната с кроватями находится на втором ярусе (первый ярус – технические помещения и прочее), а значит, совсем скоро меня поставят на пол. Мой страх постепенно начинает расти… Спустя секунд тридцать я снова слышу шипение автоматической двери, и спустя пару мгновений ящик аккуратно ставят на пол. Моё лицо покрылось испариной от волнения, а тем временем Адам продолжил: — Это ваша койка. Мы решили, раз уж вы женщина, то будете спать на отдельной кровати, а вот здесь мы поставим для вас ширму. Вы можете сейчас располагаться, а потом подходите в наш центральный зал. Я покажу вам ваше место пилота. Я услышал, как раздалось шипение двери, и топот ног постепенно сошёл на нет. Раздалось щёлканье металлических скоб на крышке ящика, но Труди не открыла крышку, а всего лишь тихо сказала: — Джейк, мне пора. Я открыла крышку. Дальше, надеюсь, выберешься сам. Я пойду к ним и постараюсь их задержать на себе, пока ты будешь вылезать. Дальше уже всё зависит от тебя. Ты уж постарайся. Я же решил предупредить Труди о самом главном: — Помни о переключателе, о котором я тебе говорил! Как поймёшь, что всё началось, сразу нажимай его и закрой двери в кабину пилота. Они, конечно, не бронированные, но пистолетные пули выдержат. После небольшой паузы она ответила: — Хорошо. Я слышал, как раздаются шаги Труди по металлическому полу корабля, а затем снова шипение двери – и она уже за пределами комнаты. Я потихоньку начинаю поднимать спину и плечи, чтобы немножко открыть крышку ящика. Потом я начинаю выпрямлять шею, чтобы головой открыть крышку ещё больше. Я чувствую, как начинает течь кровь по участкам тела, которые долго оставались в неподвижности, и мне это начинает нравиться. Я беру пакет с пистолетом, а потом высовываю руки из ящика, хватаясь за его стенки. Теперь самое сложное: необходимо как-то встать на затёкших ногах, и сделать это нужно быстро, так как эта комната общая, и сюда может вернуться кто угодно и когда угодно. Я отпускаю пакет и он падает на пол с глухим стуком, а потом хватаюсь руками за края ящика и начинаю, упираясь за эти края, подниматься. Ноги ватные и с трудом разгибаются. Если я перестану сейчас упираться руками, то, скорее всего, грохнусь на пол, но и ждать, когда кровь несколько раз протечёт по ногам, я тоже не могу. Я аккуратно переставляю правую ногу из ящика на пол, но она всё такая же ватная. Я начинаю переставлять левую ногу, стараясь сохранить равновесие и упор на обе руки, и как только левая нога опустилась на пол, они подогнулись, и я с мягким стуком упал на пол. Из моих лёгких вместе с воздухом вышел стон облегчения, но я снова взял себя в руки, так как мне не надо было дать себя обнаружить. Я поднялся, и кряхтя, как пожилой человек, поднял пакет с пола и закрыл крышку ящика. Вдруг раздался грохот, и корабль начал плавное движение. Это говорило о том, что корабль начал процесс отстыковки со станции. Значит, Труди уже ознакомилась с кабиной пилота, её контракт вступил в силу, и теперь Адам дал ей задание: взять курс на какую-нибудь станцию или планету. Я уже чувствовал себя более лучше и хотел уже было достать из пакета коробку, как услышал за дверью резкие и нарастающие шаги. Мой мозг прекрасно осознавал всю плачевность ситуации, и я даже не успел подумать о том, что нужно спрятаться, как уже лежал под кроватью Труди и готовился к худшему. Раздалось шипение двери, и чьи-то ноги прошли мимо меня к двухъярусной кровати. Затем я услышал скрип открывающейся дверцы небольшого деревянного ящичка, и знакомый голос, говоря с самим собой, сказал: — Итак, пора проверить пару контактов, может быть, у них есть что-нибудь для нас… Труди сказала, что их на корабле трое: это сам Адам и ещё двое неизвестных. Второго человека, который нёс с Адамом ящик, я не знаю, зато прекрасно знаю, кто третий. Поиском работы у нас занимался только один человек, и даже Адам прекрасно понимал, как он важен, и даже избавившись от меня и всей старой команды, не стал избавляться от одного маленького, но очень полезного человека. Малыш Джон. Что же, Джонни, наверное, тебе пришло время уверовать в чудесное спасение твоего командира… Я аккуратно развернул пакет и достал из него коробку. Открыв коробку, я достал оттуда пистолет и два магазина. Один оранжевый, в котором были зажигательные патроны, я положил в левый карман, а синий магазин – в правый. Малыш Джон всё ещё копошился возле своей тумбочки, и я решился вылезти, очень аккуратно и тихо. Поднявшись с пола, я начал красться к Джону, который сидел на корточках перед своей тумбочкой между двумя двухъярусными кроватями. Я заткнул пистолет за пояс, так как решил сразу не пугать его, а просто прижать к стенке и спокойно поговорить. Он был так увлечён чтением своего блокнота, что не услышал, как я вплотную подошёл к нему и сел сзади него на корточки. Подняв руки наизготове, я тихо и ласково пропел: — Малыш Джо-он! Он испуганно вздохнул и резко обернулся, а я левой рукой с силой придавил его к тумбочке, а правой плотно зажал ему рот. Теперь начинается самое интересное. Если бы я не зажал рот Джону, то он бы истошно и громко завопил от страха, но так как моя ладонь крепко зажало его рот, я услышал лишь мычание. Я не собирался держать его рот закрытым всё время, поэтому сразу решил сообщить ему цель своего пришествия: — Тихо, Малыш Джон, тихо! Рад видеть своего капитана? Глаза Джона расширились от страха. Он что-то промычал и наверняка представлял себе, как я буду в него стрелять или сбрасывать со шлюза. Но что я на самом деле мог ему сделать? Он был слабее меня физически и конечно бы ничего не мог мне сделать, задумай я его убить. С одной стороны, он ничего мне не сделал. Он не направлял на меня пистолет, когда Адам готовился меня сбросить, но и не вступился за меня. Он даже не предупредил меня о готовящемся покушении. Я понимаю, Адам его запугал тем утром, но он мог бы сразу побежать ко мне и всё рассказать, а там… Я на секунду представил, как я выпускаю в Адама весь магазин и сбрасываю его тело из шлюза над пустыней, а потом говорю остальным, что так поступать плохо, а кому я не нравлюсь, может сойти с корабля на ближайшей станции. Эх, всё могло пойти по-другому… Джон уже не мычал, но по-прежнему смотрел на меня со страхом в глазах. Я решил продолжить: — Хорошо, Джон, я думаю, что ты рад меня видеть. Сейчас я уберу руку, чтобы ты мог говорить, но учти: вздумаешь звать помощь, и я тебя пристрелю, понял? Джон покосился глазами на торчащий у меня за поясом пистолет, а потом снова посмотрел на меня и коротко кивнул. Я прекратил сжимать ему рот и убрал руку. Джон, немного заикаясь, сказал: — П-п-привет, Джейк. — Удивлён тем, что я пришёл? — Ещё бы, ведь в-все думали, что т-ты погиб. Я усмехнулся: — Думали или надеялись? Малыш Джон сразу понял, куда я клоню, и принялся быстро тараторить: — Что я мог сделать ему, Джейк?! Тогда утром он подошёл ко мне и сказал, что надо нам всем собраться в шлюзовой, будет что-то вроде небольшого собрания! Я клянусь, Джейк, я и понятия не имел, что будет! Если кто-то что и знал, так это бородач, наш прошлый пилот, как его… Гарри! Ни Фокси, ни я не знали, чем всё кончиться! — Да прямо? Надо же, спланировать операцию, и никому ничего не сказать? — Да пойми, Джейк, он и Гарри обо всём уже позаботились. Вернее, Адам придумал, потом рассказал Гарри, а нам даже и участвовать в этом не нужно было! Он же собрал нас всех там, в шлюзовой, и мы с Фокси когда увидели, что происходит, даже не поняли, что происходит! Вернее, когда вникли в ситуацию, то даже и не думали, что он тебя убьёт! Максимум, так это предложит самому уйти с корабля! Было похоже, что Малыш Джон не оправдывается, чтобы защитить себя, а говорит правду, но злость всё кипела и не думала остывать. — Ладно, Джон. Допустим, ты и Фокси ничего не замышляли против меня. Допустим, вы ничего не знали, и увиденное в шлюзовой стало для вас неожиданностью. Но чёрт вас побери, почему вы им не помешали?! Трое против двоих! Малыш Джон выдержал небольшую паузу и начал говорить таким спокойным голосом, будто бы он сообщает какие-то очевидные вещи: — Джейк, оружие было только у двоих человек на корабле: у тебя и Адама. Ну потом оказалось, что Адам и Гарри снабдил оружием для этого дела. А я и Фокси вообще никогда не держали в руках оружия. Если бы мы сказали тогда что-нибудь, никто бы нас не послушал, а если бы и набросились на них, то маловероятно, что трое безоружных людей могут побороть двоих опытных вояк с пистолетами. Джейк, мы бы тогда вылетели из шлюза вместе с тобой, и думаю, что вместе с огнестрельными ранениями тоже. Я смотрел на Джона и молчал. Он опять продолжил спокойным тоном: — Я понимаю, что ты чувствуешь. Предательство, обман. Но и ты нас пойми. Я, Фокси – кто мы, по сравнению с тобой? Мы бы ничем не смогли тебе тогда помочь. Я встал на ноги и отвернулся от Джона, а он так и продолжил сидеть возле ящика. Посмотрев на него через плечо, я спросил у него: — Где Фокси? — Считай, что у неё проснулась совесть. На одной из крупных центральных станций она сошла на берег, и больше не возвращалась. Но Адам не стал её искать. Видимо подумал, что мы обойдёмся без механика. — А Гарри? — О-о-о, тут интересная история! Малыш Джон встал и отряхнулся, а потом поднял с пола свой блокнот и закрыл дверцу ящика. Было заметно, что лицо его повеселело. — Он стал жертвой собственной жадности. Он думал, что избавившись от тебя, он будет «рулить» делами на пару с Адамом. Начал думать о себе невесть что, постоянно трепался, что они скоро с ним добьются такого успеха и заработают кучу денег, а мы все так себе, плебеи, работающие на них. Адаму это тоже порядком недоело, и он сказал ему как-то раз, что они, конечно друзья, но «рулевой» здесь будет только один, и это он сам, а Гарри просто его товарищ и союзник, «брат по оружию», так сказать. Тогда Гарри начал психовать и заявил, что начнёт проворачивать свои сделки, отдельно от Адама, и это притом, что работодателей искали только я и Адам. Ну так вот, Гарри заявил, что есть у него один план, как разжиться деньгами, и он его провернёт один. Что он хотел сделать: слетать на планету Зерокс в колонии, где эти ребята живут, как их там, «Адепты нового дня», и занять у них кучу денег… Я удивился. Планета Зерокс как-то очень давно должна была колонизироваться, но что-то там не получилось. В итоге её облюбовали сектанты, называющие себя «Адепты нового дня». Сами сектанты безобидны: они живут в колониях, молятся, поют песни и танцуют, а также ведут здоровый образ жизни и живут дружно со своими семьями и кроме того даже работают на официальных работах. Но это образ жизни рядовых её членов, а вот её верхушка занимается куда более «интересными» вещами. У неё есть свои бойцы, составляющие небольшую армию. Все члены со своих зарплат платят небольшой процент в общую казну. Эта сумма проворачивается в различных делах и операциях, известных только верхушке. Страшно представить, какие суммы у них там вертятся, раз они могут заниматься не самым законным бизнесом, да и ещё обустраивая жизнь своих общин на довольно высоком уровне. Я решил перебить Джона и задать вопрос: — А почему он у них решил занять деньги? Как будто в мире мало людей, которые могут одолжить? — Он видимо думал, что раз они сектанты, то и думают совсем по-другому. Ну знаешь, все такие вежливые и милые, вот он и подумал, что они все там такие, и он, наобещав им золотые горы, станет пользоваться у них уважением. Ну так вот. Он занял у них кучу денег, купил на него оружия, а потом мы колесили по окраинным системам, где он продавал его в два или три раза дороже, но однажды нашёлся покупатель, который и выяснил у Гарри, что он имеет целую кучу пушек, и предложил ему выкупить у него их всех! — Ого! — Вот именно. Но Гарри следовало бы сказать, что есть у меня ещё десяток стволов, их и продам. Мало ли что там может случиться, но нет, жадность взяла своё: он продал всё. За целую кучу денег, гораздо большую той, которую одолжил. Тут и Адам, конечно, удивился, что, мол, как это у него с первого раза всё получилось? Но не тут-то было. Он выделил ту сумму, которую обещал вернуть сектантам, а остальную стал хранить в ящиках под своей кроватью, а зря. Уж лучше бы в банк отнёс, до того, как возвращать обещанное. — Что случилось? — На Зерокс он один полетел, с целой кучей денег. А потом пропал на две недели, ни слуху, ни духу. Ну Адам сказал, надо бы слетать до «Адептов» и узнать, куда наш пилот подевался. Он не стал искать другого пилота, а начал сам управлять кораблём, думал, что мы Гарри найдём. Мы прилетели, а там нам сказали, что они Гарри выгнали на какие-то необитаемые земли… — Что? — Ну как что. Деньги, которые ему за пушки отдали, фальшивыми оказались. Те ребята, которые у него предложили их выкупить, сами не промах. Увидели, что он один и сам по себе, вот и решили его «надуть». Если бы он отнёс эти деньги в банк… да зачем сразу все, принёс бы одну купюру проверить, ему бы и сказали, фальшивая она или нет. А ему просто башку снесло от этих денег, а потом он их отдавать полетел. «Адепты» подумали, что он их обмануть решил, и хотели его убить, а потом просто сжалились, и решили его выгнать на необитаемые земли. Кто знает, может он и выжил. Да, за время моего отсутствия тут много чего произошло. Но одна вещь в рассказе Малыша Джона меня удивила, и я спросил: — Джон, я заметил, что упоминая Адама, ты не испытывал к нему особой злости. — Джейк, может быть Адам и имел на тебя зуб, но не на нас. Когда ты был капитаном, он нормально к нам относился, а когда он тебя «устранил», всё осталось точно так же. — То есть тебе всё равно, что он меня хотел убить, и для тебя он хороший! — Да пойми, Джейк, один и тот же человек для всех может выглядеть по-разному! Вам в школе на «Истории Земли» не рассказывали про безбашенного чувака, который хотел захватить всю Землю, попутно истребив всех тех, кто ему не нравится, и быть её правителем? Там ему ещё люди приветствие посылали: вытянутая правая рука с ладонью вниз? Так вот, для одних он был демоном, посланцем ада, а другие чуть ли не боготворили его и шли вслед за ним. Тут точно также: Адам хотел избавиться от тебя, уничтожить, и забрать корабль, что он и сделал, и конечно это плохо. Но всё это было по отношению к тебе, а не к нам. К нам он всегда относился нормально. Только у Фокси совесть появилась, а я… А я бессовестный, и был уверен, что ты труп. Я молчал. Не успел я толком простить Джона за предательство, как снова возненавидел его. Я смотрел на него каменным взглядом, а Джон тем временем спросил: — Ты ведь пришёл отомстить, убить его? — Да. Он хотел убить меня, и сделал это, думая, что убил. Теперь я пришёл забрать своё. — Я не буду мешать, это твоё право. Я просто останусь здесь, а ты иди, делай своё дело. Но если тебе повезёт, я сойду с корабля на первой же крупной станции. Такое развитие событий меня устраивало, и я коротко кивнул. Малыш Джон правильно понял, что после произошедшего нам лучше не находиться на одном корабле. Это просто неуместно. Я глубоко вздохнул и спросил: — Кто новый член экипажа? — Стивен. Хороший парень, Адам взял его для прикрытия, как ты однажды взял Адама для этой же цели. Не убивай его, пожалуйста. — Только если он не встанет у меня на пути! — Джейк, прошу тебя. Он понятливый, и не будет делать глупостей. Поколебавшись, я ответил: — Хорошо. Я развернулся и направился к выходу. Почти у самой двери меня настиг вопрос Джона: — Ты попал сюда в коробке? — Да. — Получается, что та красотка с тобой заодно? Я ничего не хотел отвечать, но решил съязвить: — Тебе всё равное с ней ничего не светит, Малыш Джон. Раздалось шипение, и створки дверей разъехались в стороны, оставив Джона одного в комнате, а тем временем зашёл в общий зал…

***

      Общим залом мы называли просторную комнату, которая находилась между помещением для экипажа и кабиной пилота. Если выйти в зал из общей жилой комнаты и повернуть налево, то там будет лестница, ведущая на первый ярус нашего корабля, к техническим помещениям. По центру общего зала находился привинченный к полу стол с кучей стульев, которые, к слову, тоже были привинчены на случай какой-нибудь космической турбулентности. Около правой стены находился небольшой бар с плитой и умывальником. Там мы готовили пищу. Воду, кстати, нам приходилось покупать так же, как и продукты, только за продуктами нужно идти куда-нибудь, а труба с водой подведена прямо ко всем докам. Просто платишь станции деньги, а тебе открывают эту трубу за наполнение резервуара. Чем больше резервуар, тем больше платишь. Всё остальное пространство было занято какими-то металлическими коробками различной величины, которые я должен был давным-давно выкинуть, но всё как-то руки не доходили. Адам, смотрю, тоже не смог справится с этой задачей. За столом спиной ко мне сидел парень крепкого телосложения, и как я понял, это был тот самый Стивен. Створки кабины пилота были открыты, и прямо сейчас я видел крупную фигуру Адама, стоящую прямо перед Труди. Сейчас у меня было огромное желание начать стрелять прямо отсюда, но я очень боялся навредить Труди, и сразу отмёл эту идею. Адам, видимо, о чём-то увлечённо болтал с Труди, и оборачиваться не собирался, да и Стивен был видимо чем-то очень занят. Помня о просьбе Малыша Джона, я решил аккуратно поговорить со Стивеном, и предложить ему пройти в комнату к Джону, а Джон тем временем объяснит ему, что происходит. Я начал аккуратно двигаться к Стивену. Я вытащил из-за пояса пистолет и аккуратно, стараясь не шуметь, снял его с предохранителя. Странно, прошло очень много лет, а конструкция оружия остаётся неизменной. Патроны, магазин, предохранитель, издающий щелчок при переключении… Я подошёл близко к Стивену, и направил пистолет ему в голову, и шёпотом сказал: — Сиди тихо, Стивен! Он дрогнул, но оборачиваться не стал. Руки его лежали на столе, и я увидел, что он ничем не занимался, а просто сидел. Я продолжил: — У меня к Адаму есть одно дело, и я хочу срочно его решить. Сейчас ты тихонько встанешь из-за стола и под моим присмотром отправишься в общую комнату, где Малыш Джон тебе всё объяснит. Стивен сидел не шелохнувшись. Я снова прошептал, но более резко: — Вставай! Он начал тихонько подниматься с места, а я тем временем смотрел на Адама поверх его головы. Ох, какую же ошибку я допустил… В тот момент, когда я бросил взгляд на Адама, чтобы проверить, не собирается ли он идти назад, Стивен слегка повернул голову и краем глаза заметил, что я не наблюдаю за ним. Он резко развернулся и правой отбил мою руку, держащую пистолет, а левой врезал мне в челюсть, после чего сильно толкнул меня ногой. Я упал в сторону двери, из которой недавно вышел. Парень же, застыв на месте, не оборачиваясь, крикнул: — Адам! Здесь посторонний! АДАМ! Тут сразу произошло несколько вещей. Во-первых, Адам крикнул своим низким голосом: «Что?», и судя по топоту, мчался к нам. Во-вторых, как только он начал бежать, я услышал громкий стук: это Труди, убедившись, что Адам выбежал из кабины пилота, нажала переключатель, закрывающий её кабину от общего зала надёжными дверьми. В-третьих, Стивен уже начал бежать на меня, явно желая отобрать у меня пистолет, но я уже кое-как оправился от удара и начал стрелять по его ногам. Я сделал два выстрела: первый промазал, а второй выстрел прострелил ляжку его левой ноги ровно по середине. Стивен схватился за ногу двумя руками и по инерции повалился на пол в мою сторону. Я резко вскочил с вытянутым пистолетом и мельком увидел Адама, успевшего спрятаться за кучу металлических ящиков. Почти сразу он вступил со мной в диалог: — Честно говоря, я очень удивлён, что ты явился. Я думал, ты мёртв. Ощущая, что загнал Адама в ловушку, решил позволить себе поговорить с ним напоследок. Малыш Джон в комнате экипажа, и он не будет вмешиваться в это дело, Стивен лежит на полу раненый и явно не горит продолжать схватку. Труди в безопасности за толстыми дверьми, отделяющими её от нас, и ей ничто не угрожает. Остались только я и Адам. Я решил ответить: — Но я не умер, Адам, и вот я здесь, чтобы отомстить и забрать себе то, что принадлежит мне по праву. — На самом деле, Джейк, чисто сработано. Мне и в голову не могло придти, что ты находишься в том ящике, а эта крошка как-то с тобой связана и с тобой заодно. Хотя… чему я восхищаюсь, Джейк. Я же был уверен, что ты умер. Следовательно, я не ожидал, что ты когда-нибудь явишься с правами на корабль. Меня же всего интересовал один вопрос: — Адам, зачем ты это сделал? Ты мне в тот день сказал, что капитан из меня никакой, и ты берёшь дела в свои руки, но убивать-то меня зачем? Ты бы мог предложить уйти с корабля добровольно… — А ты бы согласился уйти? — Адам, я не так глуп, чтобы лезть на рожон, и естественно, под страхом смерти я бы ушёл с корабля. — Но ты бы хотел его вернуть обратно? — Да, я бы к этому стремился. — Вот видишь, поэтому я и решил тебя убить, и был уверен, что убил. Я не стал стрелять, так как решил не пачкать лишний раз руки кровью, тем более, что ты был без оружия. Я выкинул тебя из шлюза и был уверен, что ты сгинешь в этой пустыне, а что касаемо причин… Они остались те же. Джейк, ты не лидер, у тебя нет «стержня», и мы бы с тобой ничего не добились. Я начал это понимать в скором времени, но потом эта твоя «дружелюбность» начала меня бесить. Ты же капитан, и твоё слово – закон, а ты с нами прямо как воспитатель в летнем лагере. Так быть не должно. В таком деле нужна иерархия. Да и корабль у тебя отличный, стоит кучу денег. Мне на такой не заработать за всю свою жизнь. Внезапно я увидел две руки, тянущиеся из-за нагромождённых друг на друга железных коробок. Потом из-за них вышел сам Адам. Неужели он сдаётся, или эта какая-то военная хитрость? Адам скорее умрёт с оружием в руках, чем сдастся. Или он думает, что если он сдаться, то я не смогу его убить? — Джейк, я не скрываю, что хотел тебя убить, и сейчас твоя жизнь в моих руках. Я сдаюсь, но ты сам решаешь, что со мной делать: либо пощадить, либо отпустить восвояси. Я испытываю странное чувство, и не знаю, что делать. Я же был полон решимости убить его, а теперь не знаю, отпускать его, или нет… «Он же хотел убить тебя! Это обман!» Раздалось шипение, и двери кабины пилота разъехались в разные стороны. Труди встала из-за кресла и вышла из кабины. Посмотрев на Адама, она повернулась ко мне и сказала: — Ну что, Джейк, победа? Я посмотрел на неё и улыбнулся, но краем глаза заметил резкое движение перед собой. Я снова переключился на Адама, но последнее, что я увидел, так это летящую в меня небольшую металлическую коробку с патронами. Очень удачно поймав её своим лицом, я упал на пол и почти отключился. В глазах темнело, а Адам уже бежал ко мне с желанием закончить всё прямо сейчас. Он уже был рядом со мной, как я усилием воли смог направить пистолет на него и выстрелить. В глазах стало совсем темно, и я отключился. Я очнулся из-за того, что кто-то сильно бил меня по щекам. Ещё толком не открыв глаза, я начал отмахиваться от ударов руками, и вскоре они прекратились. Туман перед глазами быстро рассеялся, и я увидел наклонившихся надо мною Труди и Джона. Я предпринял попытку лечь хотя бы набок, но лицо сильно ныло от удара, и я лёг обратно на спину. Потом я спросил: — Что произошло? Вернее я помню, как выстрелил, а потом отключился. Сколько времени я был без сознания? Труди мне ответила: — Минуты полторы. Когда ты выстрелил и отключился, я сразу подбежала к тебе и начала лупить по щекам. Зачем-то ещё начала делать непрямой массаж сердца. Короче, начала активно оказывать первую помощь. На выстрел прибежал вот этот парень, застыл у тела Адама как вкопанный… А потом вернулся к парню, ногу которого ты прострелил, и перевязал ему рану. Тут меня осенило: — Адам мёртв? — Да. Он только к тебе подбежал, как ты из последних сил направил на него пистолет, и выстрелил. Попал прямо в сердце, сразу наповал. Понятно, конечно, что ты наугад стрелял, лишь бы попасть, но с первого раза… Я уже смог встать самостоятельно, и спросил у Труди: — Куда мы летим? — В Пиратскую бухту на ZX-301. Он говорил, там у него дела кое-какие были. Я ухмыльнулся. Дела были. Были, а теперь нет. Образовавшуюся тишину нарушил Малыш Джон: — Там я сойду. Пойду только соберу вещи. С другого конца комнаты подал голос и Стивен своим уставшим голосом: — И я тоже там сойду…

***

      Мы с Труди хотели осмотреть рану Стивена, но он сказал, что обратится за медпомощью в бухте, а Малыш Джон сказал, что за этим проследит. Я не стал устраивать долгих сцен прощания, что-то говорить напутствующее и жать им руки. Стивен вообще ничего не понимал, да и теперь вообще ничего не желал знать из-за простреленной ноги, а Малыш Джон всё мне сказал ещё тогда, когда мы встретились с ним в комнате. Они сошли на станции Пиратская бухта и теперь их судьбы меня уже совсем не интересовали. Тело Адама я сначала хотел скинуть где-нибудь над нежилыми территориями, но Труди уговорила заплатить мизерную цену и сдать его в местный крематорий, чтобы его тело не гнило на этой земле, а превратилось в пепел и смешалось с песком и грязью этой планеты, чтобы потом полностью исчезнуть. Сначала я отказался, но потом согласился, и теперь мы с Труди оттираем пятна крови от пола. Через некоторое время она спросила: — Джейк, теперь когда всё закончилось, что ты будешь делать? — Ну… Я вроде как хотел начать новую жизнь… снова. И я думаю, что надо уже завязывать с нелегальной работой. Я уже натерпелся всего. Займусь перевозками, только уже по-настоящему, на законных основаниях. И знаешь, мне понадобиться пилот. Я посмотрел на Труди, которая стоя на коленях с усердием возила мокрой тряпкой по полу. Она смотрит на меня и улыбается, а через некоторое время продолжает разговор шуточным тоном: — Ну, я согласна, если, конечно, эта вакансия всё ещё свободна на этом корабле… И мы оба взрываемся хохотом.