Learn Me Right

Впервые за десять лет у меня появился шанс сблизиться с Меридой, а я не просто его упустил, но испортил всё настолько, что следующего разговора с ней мне придётся ждать ещё столько же. Почему я не мог просто позвать её на выпускной? Конечно, я обещал пойти с Эльзой, потому что иначе ей туда не попасть, но ведь Фил вообще идёт без пары, потому что Лора отказала ему в последний момент. А Эльзе всё равно, с кем из нас войти в зал в красивом платье. Не факт, что Мерида согласилась бы даже под страхом разоблачения – с ума сойти, да она же по ночам стреляет из лука! – но это более вероятно, чем уроки стрельбы. Хотя, может, мне и удалось бы в конце концов её уговорить, если бы я следил за языком, а не начал нести сентиментальную чушь о детстве. Мерида Гуд никого не подпускает к себе, а я разве что в любви ей там не признался. Теперь она точно меня пошлёт. Ну а я, разумеется, не сдам её Робину, я же не такой кретин. Несмотря на мою абсолютную уверенность в том, что я получу от ворот поворот, я собираюсь снова попытать удачу. Хуже всё равно уже не будет. Надеюсь. Поэтому я решил приехать в школу раньше, чтобы поймать её до начала занятий. У Эльзы первого урока нет, так что сегодня мне не надо её отвозить, а Мерида и Дэнни обычно приезжают рано с Робином или кем-то из его разбойников. Я вообще-то не вижу в этом смысла, потому что она может просто появиться в клубе зелёного дыма и не тратить время на дорогу. Меня обычно мало волнует мой внешний вид, но сегодня я надеваю всё только что постиранное и несколько раз меняю рубашку. Хорошо, что Фил меня сейчас не видит, потому что сам себе я напоминаю свою племянницу. Перед тем как выйти из лофта, я пытаюсь пригладить торчащие в разные стороны волосы и замечаю в зеркале, что мама наблюдает за мной с пугающим выражением лица. – Что такое, мам? – Ничего, – она качает головой, но её улыбка становится шире. – Ты после школы сразу домой? – Эм, не знаю, – я пожимаю плечами, потому что всё ещё надеюсь на согласие Мериды. – Может быть, задержусь. – Хорошо, – кивает она с подозрительно довольным видом. – Пойдёшь гулять с девочкой? – Ох, маааам, не начинай, – протягиваю я, закатывая глаза. – Я права? – Нет. – Дорогой, я не давлю, можешь пока не говорить мне, кто она. Когда будешь готов, приведи её к нам на ужин. – Так, всё, я в школу. – Удачи! – кричит она мне вслед, и, пока не закрылась дверь, я слышу, как она обращается к папе: – Дэвид, кажется, Нил идёт на свидание! Чёрт, надеюсь, папа её утихомирит, иначе к вечеру так будет думать весь Сторибрук. А ведь это даже не правда! Почему-то им всем хочется, чтобы я поскорее обзавёлся девушкой, хотя это не их дело. Эльза вообще свято верит, что я влюблён в Джессику и страдаю каждый раз, когда вижу её с Эдом, и всё пытается найти ей замену. Ума не приложу, с чего она это взяла, потому что с Джесс меня не связывает ничего, кроме одного поцелуя в пятом классе во время игры в бутылочку. Про Мериду знает только Фил, но он, как единственный адекватный человек в моём окружении, не лезет в мою личную жизнь. В школу я приезжаю за двадцать минут до звонка. В холле народу немного, и я киваю нескольким знакомым, пока иду к Мериде. Я знаю, что у неё первым уроком математика, но она всегда приходит в кабинет к самому началу, чтобы не ждать у двери вместе со всеми. Нет, я не какой-нибудь там одержимый маньяк, который за ней следит, я просто давно это заметил, а расписание случайно запомнил. Мда. Мерида стоит, прислонившись спиной к своему шкафчику, и читает учебник. В свободное время в школе она всегда к чему-нибудь готовится, хотя я не думаю, что ей это нужно. Несмотря на то, что она младше большинства третьекурсников и должна бы учиться вместе с Эльзой, она одна из лучших студенток. Возможно, ей просто нечем себя занять, но я никогда не видел, чтобы она приносила в школу книги. Дома она их читает, в последнее Рождество это, кажется, были «Гроздья гнева», но не здесь. И шкафчик у неё совершенно необжитый: в нём всегда царит идеальный порядок, но, кроме школьных принадлежностей, ничего нет, ни одной наклейки или фотографии. Складывается ощущение, что она не хочет, чтобы кто-то узнал о ней хоть один мельчайший личный факт. Либо я придаю всему слишком большое значение, а на самом деле она действительно нуждается в постоянной зубрёжке и придерживается правила «порядок в шкафчике – порядок в голове». Когда дело касается Мериды Гуд, ни в чём нельзя быть уверенным. Я останавливаюсь неподалёку от неё, не решаясь подойти, и жду, пока она заметит меня краем глаза. Она отрывается от книги и поворачивает голову ко мне, глядя на меня совершенно равнодушным взглядом. – Привет, – говорю я и поспешно делаю несколько шагов к ней. – Слушай, насчёт вчерашнего… Собственно, я понятия не имею, что говорить, но она перебивает меня с таким же непроницаемым выражением лица. – Сегодня в восемь. – Да… Что? Мерида приподнимает брови, не удостаивая меня ответом. – Так ты согласна? – спрашиваю я, не веря своим ушам. – Не то чтобы у меня есть выбор, – замечает она прохладным тоном. Я чувствую, что должен сказать, что не собираюсь рассказывать кому-либо её секрет, что это всё было шуткой и она имеет полное право отказаться. Но я не могу этого сделать, уже представив, как провожу с ней много времени наедине в её тайном месте, куда не допускается никто, кроме меня, пусть я и вторгся туда без приглашения. Это эгоистично и неправильно, но я обязан хотя бы попытаться. – Я должен принести с собой что-нибудь? – спрашиваю я вместо того, чтобы хотя бы извиниться перед ней за то, что вынуждаю её – прибегая к шантажу – делать это. – Я имею в виду лук. – А у тебя есть лук? – Нет, – признаюсь я. – Я возьму старый лук Роланда, – подумав, говорит она. – Спасибо. Я молчу, потому что не знаю, что ещё сказать, но и не ухожу. Видимо, я настолько её раздражаю, что она решает изменить своим привычкам и, не произнеся больше ни слова, разворачивается и направляется в сторону лестницы. Меня это расстраивает, но теперь у меня есть возможность всё изменить. У нас впереди ещё много времени, и я наконец узнаю, что происходит в душе Мериды Гуд. День 1. – Опусти локоть, – скучающим тоном командует Мерида. – Ещё. Нет, не так сильно, подними. Господи… Цокнув языком, она подходит, чтобы показать, как правильно держать руку. Она хватает моё предплечье и с силой, о которой я даже не подозревал, дёргает вниз. От неожиданности я чуть не отпускаю тетиву. – Вот так, держи на таком уровне. Только не напрягай руку так сильно. Я киваю, но расслабить мышцы не получается. Это оказалось сложнее, чем я представлял. Робин и Мерида делают это с такой лёгкостью, а мне уже с трудом верится, что я смогу стрелять хотя бы сносно. – Если ты выстрелишь сейчас, поранишь пальцы. Мер обходит меня и поправляет стрелу и положение моих пальцев. У неё прохладные руки, а от рыжих волос – она стоит совсем близко – пахнет какими-то травами. – Ты вообще меня слушаешь? Не отвлекайся. Конечно, как тут не отвлекаться? Да я голову теряю от одного твоего присутствия, а ты хочешь, чтобы я думал о стрелах? Мерида делает пару шагов в сторону и останавливается, сложив руки на груди. Выражение её лица по-прежнему незаинтересованное, и только лёгкая усмешка – максимальное подобие улыбки, которое она себе позволяет, – выдаёт её полное отсутствие веры в меня. Хотя я и сам думаю, что стрела пролетит метрах в пяти от дерева, в которое мне нужно попасть. Я отпускаю тетиву, и всё оказывается ещё хуже – она просто падает в траву. Я поднимаю её, стараясь сохранить невозмутимый вид, как будто всё идёт по плану, потому что не выдержу позора, если взгляну на Мериду. – Может, тебе сразу сдаться и вернуться к более полезным вещам? – бесстрастно спрашивает она. – Например, к экзаменам. – Эй, это был первый раз! – возмущаюсь я, хоть и догадываюсь, что это было попыткой избавиться от меня. – Не считая, конечно, того детского кружка. – Да, я его помню, – говорит она, и мне кажется, что в её голосе появляется намёк на теплоту, но, когда я все-таки поворачиваюсь, лицо Мер не выражает никаких эмоций. Я уже пытался научиться стрелять, когда мне было лет семь. У нас были маленькие разрисованные луки, от которых пахло деревом и краской, и красно-белые мишени. К слову, из детского лука стрелять гораздо проще. Конечно, Мерида Гуд была там первой, но тогда я не предавал этому большого значения, потому что Мерида Гуд была первой во всем. – Я даже не знал, что ты продолжила стрелять. Почему ты держишь это в тайне? – Чтобы ты не лез ко мне с расспросами. – Нет, я серьёзно, у тебя же настоящий талант. – Нил, – перебивает она, чуть повысив голос, и в том, как она произносит моё имя (она вообще очень редко это делает), мне чувствуется какая-то магия. – Я здесь для того, чтобы научить тебя стрелять, а не для разговоров. Если тебе нужно от меня что-то ещё, то можешь уйти. Да, Мерида, мне нужно от тебя что-то ещё. Мне нужно понять, что, чёрт возьми, с тобой творится. Мне нужно вытащить из тебя настоящую Мериду Гуд, ту бойкую и бесстрашную девчонку. Мне нужно разобраться во всём этом, потому что иначе я не смогу тебе помочь. Мне нужно… Мне ты нужна, неужели ты не понимаешь? – Ты права, не будем отвлекаться. Объясни, что я сделал не так. День 3. – Уже лучше, – замечает Мерида, проводя пальцами по следу, который моя стрела оставила на коре дерева, задев его сбоку. – Плохо, конечно, но прогресс есть. – Мм… Мне послышалось, или ты только что похвалила меня? Это был, конечно, сомнительный комплимент, но всё же… Она поворачивается ко мне только через несколько секунд, которых хватило бы ровно для того, чтобы закатить глаза. – Вообще-то я заинтересована в том, чтобы у тебя получилось, – она пожимает плечами. – Да? – я почему-то удивляюсь. – Почему? – Потому что тогда ты оставишь меня в покое. – Да ладно тебе, Мер, – говорю я, немного обиженный её словами. – Скоро я уеду отсюда и больше не буду тебе мешать. На её лице мелькает замешательство и даже любопытство, но она быстро прячет это за вечной непроницаемой маской. Что ж, по крайней мере, мне удалось её заинтересовать. Может, теперь она станет хоть немного разговорчивее? – Понятно, – кивает она. – Ещё раз. Или не станет. – Славно поболтали, – бормочу я, доставая следующую стрелу. – Это тренировка, Нил. Если ты действительно хочешь научиться стрелять, тебе надо серьёзнее к этому относиться. – Да куда уж серьёзнее? Мы только и делаем, что стреляем. Мерида хмыкает, склонив голову набок. – А как ты себе это представлял? Что мы принесём пледы, чай и сэндвичи и устроим пикник? – Ну… Вообще-то, да, – улыбаюсь я, непроизвольным движением взъерошив волосы на затылке. – Звучит очень заманчиво. В следующий раз так и сделаем. Мерида с вежливым сомнением поднимает брови и кивком головы указывает на многострадальное дерево. Мне остаётся только подчиниться, и больше мы не разговариваем, а я стараюсь сосредоточиться на стрельбе и придумать, как убедительно объяснить, что да, мам, я пришёл поздно, но нет, мам, не со свидания с девочкой. День 4. – Это что? – Эм… Плед. Ну, я не знаю, чем это ещё может быть. – Ты что, издеваешься? – Нет, Мер. Это вообще была твоя идея. Она пронзает меня таким взглядом, что я уже готовлюсь покупать маме новый термос, потому что в этот в ближайшее время может прилететь стрела Мериды. Но она просто поджимает губы и рисует баллончиком мишень поверх почти смытой дождём краски. Очередная попытка наладить общение обернулась провалом. Но я всё ещё не сдаюсь. День 8. – Ии… снова мимо. Я не могу понять, у тебя проблемы с глазами или с руками? – Ты самый чуткий и понимающий учитель из всех, кто у меня был. Мерида едва слышно фыркает. – За этим не ко мне надо было обращаться. Ко мне вообще не надо было обращаться. Я едва удерживаю себя от того, чтобы сказать, что азы я усвоил и этого достаточно. Я бы так и сделал, если бы был уверен в том, что моё общество ей действительно настолько неприятно. Возможно, я просто наивный идиот и принимаю желаемое за действительное, но мне кажется, что она устала проводить всё время в одиночестве, а тренировки со мной своеобразным способом спасают её. Но я знаю, что она никогда в этом не признается и, если предложу прекратить эти встречи, – Мерида согласится, только чтобы не показывать, что для неё они хоть что-то значат. – Слушай, у меня же нормально получается, просто не всегда. Мне нужен стимул. – В следующий раз принести косточки? Или можем завести дневник с оценками. Я смеюсь, и её губы дёргаются, но так и не растягиваются в улыбке. Как будто она уже физически не может улыбаться при людях. – У меня другое предложение, – говорю я, хотя и не уверен, что идея придётся ей по вкусу. – Как насчёт игры? Если я попадаю в цель, я задаю тебе вопрос. Кажется, я даже задерживаю дыхание, ожидая реакции Мериды. Её плечи немного подаются вперёд, хотя она никогда не сутулится, уголки губ ползут вниз, а во взгляде на мгновение появляется что-то новое, почти затравленное, и меня это очень пугает. Но практически сразу её лицо принимает презрительное выражение. – Зачем это тебе? – Просто, – я неуверенно пожимаю плечами, не зная, что ей сказать, чтобы ещё больше не оттолкнуть. Я и так жду, что она развернётся и уйдёт, как тогда. – Я не знаю. Мне кажется, это неплохой способ узнать друг друга, мы же почти не общаемся… Ты, конечно, не обязана отвечать, если вопрос слишком личный, – спохватываюсь я, чтобы она не восприняла это как наглую попытку вторгнуться в её частную жизнь. – Но это было бы интересно. Она отворачивается, обращая взгляд на мишень, и складывает руки на груди. – Тебе лучше найти другой стимул, – негромко говорит она. – Мы же не будем повторять тот трюк, где ты ставишь яблоко себе на голову? – я натянуто улыбаюсь, стараясь разрядить обстановку. – Я не самоубийца, – отвечает Мерида, даже не усмехнувшись. – Давай закончим на сегодня? Я молча киваю и начинаю собирать стрелы, ругая себя всеми любимыми словечками Лероя. Мерида подхватывает с земли свою сумку и, махнув мне на прощание рукой, уходит, видимо, доверив мне спрятать луки и привести тут всё в порядок. Что ж, «Давай закончим на сегодня» – это не «Всё, Нил, ты меня достал, давай уже закончим с этим». Но за эти две недели я так и не нашёл к ней подход. День 11. – Ладно, – вдруг говорит Мер, и я поворачиваюсь к ней, опуская лук. – Что? Она раздражённо закатывает глаза. – Похоже, ты теперь вообще никогда не попадёшь в цель, так что я согласна на твою дурацкую игру. Что?! Такого я точно не ожидал, учитывая, что все тренировки после того разговора она держалась отстранённо и почти не разговаривала со мной, а тихо стреляла в стороне. Поэтому её заявление приводит меня в полнейший шок и от того, что она согласилась, и от того, что она произнесла слово «дурацкий». Она с вызовом поднимает брови, как будто не видит ни одной причины для удивления, и я осознаю, что пялюсь на неё с открытым ртом, как идиот. – Отлично! – воодушевлённо восклицаю я, когда до меня наконец доходит, что это значит: Мерида мне доверяет, и я наконец-то смогу её понять. – Только это должно работать в обе стороны, – добавляет Мер. – Я тоже буду задавать тебе вопросы. – Когда будешь попадать в цель? – Я всегда попадаю в цель, – замечает она с намёком на самодовольство. – Говоришь, тебе нужен стимул? Если ты промахнёшься, я задаю тебе вопрос. – Идёт, – с лёгкой душой соглашаюсь я, потому что я готов ответить на миллион её вопросов, если это означает, что Мериде интересно знать что-то обо мне. Я приготавливаюсь стрелять и прицеливаюсь, но сдвигаю лук немного вправо, потому что не хочу попасть в первый же раз. Я не боюсь раскрывать личные факты о себе, но Мер не горит желанием это делать, так что я решаю начать. Но, как назло, именно первая стрела попадает точно в цель. Идеально ровно в центр круга. Да такого никогда не было – и тут, пожалуйста, когда мне этого и не нужно! Я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что это правда, и поворачиваюсь к Мериде. – Я не специально, – зачем-то говорю я. Это звучит глупо, но мне не хочется, чтобы она подумала, что я затеял эту игру, потому что знал, что смогу попасть. Она не отвечает и смотрит на меня в ожидании вопроса. Вид у неё не очень счастливый, но не потому, что она не хочет делиться сокровенным или открываться другому человеку. Теперь я понимаю. Взгляд у Мериды настороженный, напряжённый, и в нём проявляется та же затравленность, которую я видел раньше. Наверное, она мысленно посылает меня ко всем чертям и уже жалеет о том, что пошла на это. С другой стороны, я понимаю, почему она это сделала. Это проверка, чтобы точно знать, что у меня на уме. Потому что она боится вопросов, которые я могу задать. Потому что любой другой на моём месте спросил бы, зеленеет ли её кожа, умеет ли она летать на метле и что она думает по поводу того, что её мать – Злая Ведьма Запада. Её бы спросили, была ли она когда-нибудь в её камере в психиатрическом отделении. Её бы спросили, знает ли она обо всех, кого убила Зелена, и может ли она смотреть в глаза их близким. Её бы спросили… Чёрт, да тут бесконечно можно перечислять. Я это знаю, потому что помню ту перемену, на которой дети издевались над ней из любопытства. Она это знает, потому что вряд ли это было всего лишь на одной перемене. У меня не был заготовлен определённый вопрос – собственно потому, что я и не предполагал, что у меня будет шанс его задать. И я выбираю самый нейтральный: – Какая твоя любимая книга? Несколько секунд Мерида стоит неподвижно, осмысливая вопрос, а потом медленно выдыхает, расслабляясь. На её лице читается не только облегчение, но почти радость, как будто она рада, что я не оказался подонком, который предаст её доверие. Пока не оказался, по крайней мере, – я знаю, что она ещё долго будет сомневаться во мне. – «Убить пересмешника», – отвечает она. Я надеялся, что она назовёт какую-нибудь особенную книгу, которая сразу мне всё объяснит, – должна же быть хоть одна книга про ребёнка злой ведьмы, которая обманом завлекла возлюбленного своей сестры? Там бы рассказывалось, что чувствует этот ребёнок. Но я не знаю, что может означать «Убить пересмешника», – вряд ли она отождествляет себя с кем-то из героев. Что-то я не представляю, чтобы она оставляла подарки своим обидчикам, как Страшила. Наверное, это просто книга, в которой не нужно искать скрытый смысл. В следующий раз я промахиваюсь, хотя и не старался. Я ожидаю, что она поинтересуется, куда я уезжаю, потому что уверен, что она это запомнила. – Какие у тебя отношения с твоей сестрой? – спрашивает она, и по её голосу трудно что-то угадать. Меня этот вопрос удивляет, но я тут же решаю, что ей интересно потому, что она близка со своим братом. – Хорошие, – киваю я. – Эмма классная. Несмотря на то, что она даже старше моих родителей, она всё равно относится ко мне как старшая сестра, а не как мама. Моя семья хочет играть по всем правилам и исполнять свои роли как надо. Вот они и притворяются, что этих двадцати восьми лет не было. Мой ответ удивляет меня самого. Я просто хотел сказать, что люблю Эмму и что она очень хорошая сестра. Даже не знаю, зачем добавил всё остальное. Видимо, это напрягает меня больше, чем я привык думать. Это как-то глупо, потому что я родился уже после прекращения действия проклятия и меня это никак не коснулось. – Но они были, – тихо произносит Мерида, задумавшись о чём-то. – Вряд ли Эмма это забудет. Я не понимаю, что она хочет этим сказать, но мне это кажется очень важным, что-то в её голосе даёт мне понять, что для неё это имеет значение. Третья стрела пролетает мимо и застревает в ветвях дерева, стоящего чуть поодаль. И Мер задаёт свой следующий вопрос: – Куда ты уезжаешь? Я улыбаюсь, представив, как она сгорала от любопытства всё это время (сомневаюсь, что это так, но мне нравится так думать), а потом рассказываю ей всё о своих пока тайных планах на Нью-Йорк и летних курсах, на которые меня пригласили из Нью-Йоркского университета. И не только потому что знаю, что она не расскажет родителям раньше времени, но потому что, если жду от неё откровенности, должен отвечать тем же. Жаль, что всё это происходит так поздно. Я мечтал уехать из Сторибрука очень давно, и сейчас, когда до отъезда остаётся совсем мало времени, у меня появляется весомая причина, чтобы захотеть остаться. Её зовут Мерида Гуд.