Я получил письмо...

Наверное, мне стоило свериться со временем, всё продумать до мельчайших подробностей и только потом пытаться попасть в дом, но когда такое было? Я рассмотрел карту. Оказалось, что на ней отмечены даже те места, где лежит искомое. Значит, Снейпу настолько плохо, что он согласился на эксперимент со временем.  Да, не утешает меня эта догадка... Чтоб он хоть в чём-то со мной согласился, пусть и через много лет? Сомневаюсь. Хотя... Вдруг он тоже изменился? Я положил карту к остальным листам и поднялся на ноги. Подойдя к двери, я почувствовал, что магическое поле вокруг оказывает мне неслабое сопротивление, и, если бы я был так же напряжен, как в начале, то меня либо выкинуло отсюда, либо убило, что равновероятно. В письме говорилось, что магия у Снейпа разумна и выборочна. Может потому, что хозяин постоянно поддерживает с ней связь? Глупости несу. Естественно поддерживает! И, в случае чего, он узнает и о проникновении, и о том был ли преступник уничтожен. Но тот я не упомянул о том, узнает ли Снейп, если мне всё же удастся войти в дом и вынести оттуда несколько вещей. Так, сначала нужно сосредоточиться на окружающей магии. Я закрыл глаза, дотронулся до двери (что было самонадеянно: зная Снейпа, можно было опасаться мудреного проклятия), глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул. По мере того, как воздух покидал легкие, я всё явственнее ощущал его волшебство: перед глазами постоянно появлялись и исчезали фиолетовые вспышки, тёмно-синие ледяные узоры, алые росчерки и белые отблески света. Кожу рук и лица ощутимо покалывало. Я положил вторую руку на солнечное сплетение, ещё раз глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул, на этот раз прислушиваясь к своему естеству. Узоры перед глазами сменились золотыми вспышками на светло-голубом фоне, серебристыми линиями, вьющимися словно дымок и яркими оранжевыми бликами, которые будто отражались от серебра. Третий глубокий вдох, выдох и я теряю границы собственного тела. Энергия изнутри рвется наружу, внешние потоки стремятся к внутренним, перед глазами творится настоящее волшебство. Это не магия, это истинное чудо. Золото сплетается с серебром, оранжевые блики, как рассыпавшиеся блестки, оседают на синих снежинках, фиолетовые вспышки становятся мягкими, словно бархат, а алые росчерки расходятся от центра, словно оберегая всю картинку. У этого нет ни начала, ни конца. Все цвета переливаются, смешиваются, приобретают новые образы и снова меняются. Я прекращаю быть человеком, становлюсь магией в чистом виде... без границ, без условностей... Я чувствую себя счастливым и практически всемогущим. В какой-то момент на улице начинает идти дождь, сильный и порывистый. Но понимаю я это, только когда шарики града начинают неприятно стучать по голове. Тело вновь приобретает границы, но ощущение единения и дополненности никуда не девается. Тихонько шепчу «Alohomora» и дверь послушно открывается. Я безбоязненно вхожу в дом, ощущая себя его частью. Он просто пропитан магией своего хозяина и теперь этот поток обволакивает меня нежным шёлком. Найти зелье и бумаги не составило большого труда, даже манящие чары не пригодились. Я прислушался к магическим потокам, струящимся вокруг, и представил себе образы этих вещей, как было описано в письме. Они тут же появились на столе возле меня. Пролистав бумаги, я убедился, что это то, что мне нужно. Взяв в руки фиал, я чуть не уронил его на пол - кожу больно обожгло, а по телу прошел разряд тока. Потоки магии устремились к этому месту, чтоб избавиться от угрозы, но я вовремя поставил его на стол. Было странно, что магия так себя повела. Но потом до меня дошло, что она просто отреагировала на опасность - на ту ненависть, которая была закупорена в этом флаконе. Когда-то давно Снейп обещал научить одаренных чувствовать силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства. Говорил, что научит как разлить по бутылочкам славу, сварить удачу и закупорить смерть. А теперь я явственно ощущал, что ненависть тоже можно разлить по флаконам. Я почувствовал, что слишком увлёкся и начинаю терять то ощущение покоя и единства, переключаясь на негативные эмоции. Мне понадобилось глубоко вдохнуть и вновь почувствовать волшебные потоки, позволить им течь свободно, переплетаться в любых соотношениях, расходиться во все стороны. Мысли вновь стали светлее. Я нашел на полке пустую коробку, магией перенес в неё флакон (было очень непривычно левитировать предметы руками, без палочки) и закрыл крышкой. Затем прислушался к окружающей обстановке, а именно к отсутствию дождя за окном, взял честно добытые вещи и вышел на улицу. Вновь положив ладонь на дверь, запечатал её сильным заклинанием и пошел прочь от дома. Возле дороги я остановился, почувствовав, что магический поток слабеет. Снова вдох, а на выдохе представление о том как линии магии расплетаются, отпускают друг друга, вновь становясь отдельными. Я почувствовал невероятный прилив благодарности, который отразился белым сиянием и мягко отделил наши потоки друг от друга. Когда воздуха в лёгких совсем не осталось, я открыл глаза, порывисто вдохнул, окинул взглядом дом и с каким-то сожалением трансгрессировал в Запретный Лес.

***

Когда мир прекратил вращение и я вновь смог вдохнуть, то увидел рядом Флоренца, который явственно нервничал, отбивая копытом быстрый ритм. — Я не слишком опоздал? — спросил я у кентавра, надеясь на положительный ответ. На самом деле я понятия не имел который сейчас час. Ужин закончился в восемь, дальше путь в башню и к лесу — ещё час или два. Сколько я сидел на крыльце, а потом был внутри дома мне вообще сложно представить. По моим ощущениям, одновременно прошла вечность и один миг. — У Вас есть полчаса, чтоб вернуться ближе к замку. Мы сейчас достаточно далеко, так что влезайте мне на спину. Надеюсь, вы не разучились ездить верхом? — с этими словами кентавр опустился на передние ноги, позволяя взобраться ему на спину. Как только я нормально сел, он выпрямился и стремглав бросился в чащу леса. Я не знаю, как он не врезался в деревья, минуя раскидистые ветви и давая мне указания, когда пригнуться, так как мы неслись очень быстро. Держать одной рукой коробку, а другой цепляться за кентавра было до ужаса неудобно и я то и дело соскальзывал. — Держитесь крепче, мистер Поттер! Мы почти на месте, — крикнул мне Флоренц и прибавил ходу. Через какое-то время мы были около опушки возле озера. — Не задерживайтесь на улице, — тихо добавил кентавр, когда я слез на землю. — Всего доброго! — Благодарю за помощь, Флоренц. До встречи, — сказал я ему вслед и тоже пошел прочь. Путь в замок предстоял неблизкий, а без мантии невидимки была вероятность встретить кого-то из преподавателей. Не то, чтобы я всерьез опасался укоризненного взгляда и настоятельной рекомендации отправиться в постель. Нет. Я же теперь герой. Да и лето не способствует режиму. Вот только у большинства людей был удручённо-сочувствующий взгляд. Складывалось впечатление, что они считают меня душевнобольным. Отсюда хотелось сбежать. Но Макгонагалл настояла на том, чтоб все семикурсники летом жили в замке. У меня не было сил спорить с ней. А ещё я прекрасно понимал, что, настолько же, насколько я хочу остаться в одиночестве, мне этого делать нельзя. И вот теперь это дурацкое письмо, которое вернуло желание жить самым странным способом.