Жесткое порно

Чимин улыбается мимолетно, прищуривает ярко подведенные глаза. Запускает изящную ладошку в каштановые волосы с медным отливом, причесывается, откидывая голову назад. Знает, что хорош собой, сученыш. У Чонгука в штанах каменный стояк и поделать он с этим ничего не может. Остается лишь смотреть на фотосессию и молить всех известных ему богов, чтобы он не спустил себе в трусы при куче фотографов, моделей и менеджеров. А ведь до одури хочется вцепиться пальцами в крепкие бедра, оставляя россыпь синяков, вдохнуть молочно-душный запах кожи, прокусить пухлые губы, чтобы пошла кровь. Чтобы Чимин вздрогнул в его руках и зашипел от боли, сладко постанывая. Чтобы Чимин умолял трахнуть его, взять жестко и властно. Чимин оттягивает ворот свободной футболки, будто бы ненароком демонстрируя свои охуенные тонкие ключицы. Чон почти давится слюной, вспоминая их прошлую встречу. Пак был совершенно неконтролируем, даже немного бесноват, под экстазом белоснежного кокса, от которого у него дико блестели глаза. После вечернего показа агентство по обычаю устроило им шумную вечеринку, и следуя моде героинового шика девяностых, Чимини достал из кожаного клатча металлическую пудреницу. Чонгук не преминул занюхнуть и сам тоже, тщательно закрывая за собой двери одной из комнат съемного коттеджа. Кокс оказался отменным и послал приятное тепло по телу, абсолютно размозжил мозги и раздвинул ту тонкую, невесомую и невидимую грань дозволенного, ровно как Чимин раздвинул свои ноги перед ним. Крепкая на вид грудь Пака, действительно оказалась таковой на ощупь. Упругое, подтянутое тело все еще было облачено в дизайнерские тряпки; манило потрогать, провести руками по нему. Чонгук остервенело присосался к чужой шее, глубоко и вдумчиво вылизал кадык, поднялся выше и оставил интимный поцелуй под подбородком. Руки не могли насытиться бархатом кожи, сам Чонгук не мог насытиться Чимином вдоволь. Он был так близко, кожа о кожу, тело о тело, но ему все равно было мало. Цепкие пальцы сдернули свободные штаны, обожгли прохладные бедра. Пак дышал тяжело, загоняя сердце под ребрами, хватался за чужие широкие плечи и закрывал глаза от того, как приятно может быть. - Тише, - Чон посмотрел на парня пристально, взывая снизить громкость его вздохов-полустонов. - Нас могут поймать... Чимин как-то диковато засмеялся, Гука пробрало на смех тоже. Он смеялся, смеялся и изучал губами точеную фигуру, спускаясь все ниже и ниже. Бесшовные телесные боксеры, что были на каждой модели, потому что так было положено, теперь сползали с тазобедренных косточек по мановению ловких пальцев. Путешествие гладкой ткани обрывается, застряв на бугорке возбуждения. Чонгук оттягивает ее зубами, обдавая горячим дыханием чувствительное место, и Чимин невольно подается вперед. На головке блестит капля, похожая на жемчужину, и тут же стирается ладонью. Пак охает и раздвигает ноги еще шире. Какой же он пошлый. И заводящий. Чонгук снимает с себя нижний предмет одежды, которые не то шорты, не то юбка, и вообще, блять, хуй пойми этих гребаных дизайнеров. Осторожно коснувшись себя, он едва не кончает сразу - настолько сильно у него возбуждение. Если бы он знал, что под коксом чувства такие обостренные, давно бы трахался только под ним. Чимин нетерпеливо тянется к нему сам, вписываясь своим ртом в чонгуков, мажет теплым шершавым языком по верхней губе, считает зубы, просит большего. Тот и не ждет особого приглашения, тыча членом в напряженное колечко мышц. Пак зажмуривает глаза в ожидании боли, и это вдруг так трогательно и возбуждающе, что Чонгук решает подразнить его. - Что... Что ты делаешь? - парень совсем не соображает, кажется, бездумно гладит себя по бокам и касается своих сосков, зажимает между указательным и средним пальцами. До чего же сладко для глаз. Гук берет в руку свой член, а затем чиминов, и сжимает их вместе, имитируя фрикции. Чувствительные головки трутся друг о друга, смазки становится слишком много; что-то стекает вниз, по бедрам и дальше, пачкает хлопковую ткань рубашки, гладкую поверхность рабочего стола. От сочности происходящего хочется взвыть. Дразнить Пака становится испытанием и для себя самого. Чонгук резко прижимает свою ладонь ко рту Чимина и входит в него одним грубым толчком. Спина Пака напрягается в пояснице, его подбрасывает вверх, словно от удара тока - не то прекрасная умирающая лебедь, не то сумасшедший в бреду. Маленькие пальчики царапают загорелую кожу на плечах, руках, зарываются куда-то в волосы, хватаются за бедра, толкающиеся навстречу. В комнате становится очень жарко, дай продохнуть, а двоим слишком хорошо, дайте не сойти с ума от чувств. Толчки навстречу друг другу становятся все более хаотичными, и из арт-хаусного фильма все превращается в дешевое немецкое порно. Кокс просто охуенно выполняет свою работу и обоих прошибает оргазмом одновременно. Сладкая нега постепенно спадает, пока они все еще тяжело дышат, не отрываясь друг от друга. Чонгука, стоящего в реальной жизни и судорожно вспоминающего события той ночи, окликает фотограф, прося быть готовым через пять минут. Парень кивает тому, с досадой замечая, что стояк очень заметно. - Хэй, - Чимин подкрадывается лисой и шепчет на ухо, щекоча теплым дыханием шею. - У меня с собой моя пудреница. И уходит, бросив охуительно многозначительный взгляд.