Перемены
5 марта 2016 г., 15:07
Пожелтевшие обои, старые простыни, поцарапанная посуда, чужая палочка, покупки в магазине, которой занимается продажей поношенных вещей — всё это с рождения окружало щекастого мальчика. Издёвки братьев, нехватка внимания со стороны отца, отсутствие друзей — это то, в чём он рос. Рыжий мальчишка жил в бедности, знал, что такое хотеть есть, когда из еды в холодильнике лишь пара помятых яблок, а зарплата у отца аж через неделю. Знал, что такое поделить фрукт на двоих и лечь спать голодным. Знал, что такое насмешки детей, видящих, насколько стара его одежда. Знал, что такое играть с поломанным солдатиком и спать со штопанным в трёх местах мишкой, при этом любить его, как лучшую в мире игрушку. Он знал, что такое глотать слёзы, которые щипали глаза, когда кто-то напоминал о статусе его семьи. Но самое страшное для одиннадцатилетнего ребенка то, что он много раз чувствовал себя вторым. Вторым после сестры и братьев. Рону Уизли казалось, что он не так красив, умён, талантлив, как остальные члены семьи, и из-за этого его меньше любят.
Он видел, как тепло близнецы относятся к Джинни, как проявляют заботу, поправляя её одеяло перед сном, читают ей сказки и успокаивают, когда она, ударившись, плачет. Рон очень ей завидовал, потому что тайно хотел, чтобы Фред и Джордж также обращались и с ним. Мама по утрам заплетала ей косички, и они вместе готовили завтрак, болтая о всякой ерунде, которая редко была интересна рыжему мальчику. Нельзя сказать, что Молли больше любила дочку. Для этой женщины дети и по сей день — лучшее в жизни. Она каждое утро будила их двоих поцелуями в щёку и ласково звала на завтрак, одинаково занималась с ними домашним обучением, да и по дому дети помогали одинаково, вот только с Джинни у неё было больше точек соприкосновения. И в этом Рон тоже завидовал сестре. Обычно, когда Джинни игралась, Молли занималась домашними делами, к примеру, перешивала своё свадебное платье в летний сарафан для дочки. В такие моменты он крутился возле неё, стараясь своей помощью обратить на себя внимание. Ронни часто сидел во дворе, мечтая стать богатым и знаменитым игроком в квиддич. Игроком, которым будут гордиться и родители, и старшие братья.
Мальчик вырос, стал достаточно известен благодаря прошедшей войне, но от большого количества поклонниц, его жизнь не стала проще, а учебники и мантии не стали дешевле.
В Норе всегда были рады гостям, ведь Молли дружелюбно относилась к каждому. Кто бы ни заглянул к ним на чай, всегда погружался в тёплую семейную атмосферу. Миссис Уизли обязательно угощала гостя тем, чем могла, хвасталась сыном, живущим в Румынии, достижениями Фреда и Джорджа, красотой и умом Джинни. А что она могла сказать про Рона? Друг Гарри Поттера, который когда-то помог ему? Женщина была очень горда им и считала, что он внёс большую лепту в спасение мира, но эта тема была так избита и болезненна, что даже вспоминать не хотелось. Поэтому Молли молчала, а её младший сын просто копил в себе обиду и осколки боли, режущие по живому.
Он чувствовал себя лишним, хоть и рос в доме, где была любящая мать, которая, родив, воспитала семерых детей, и при этом у неё осталось огромное количество душевного тепла и нежности. Ведь даже если человек получит всю любовь мира, но не оценит её, то ему не хватит этой любви и на улыбку.
Лаванда. Ему всегда хотелось ощущать себя единственным и обожаемым, а эта гриффиндорка души не чаяла в рыжем мальчугане ещё с третьего курса. Ставя Рона на первое место, Браун давала ему долю того, чего он не нашёл в семье. Но где-то очень глубоко в душе он был неравнодушен к кудрявой девушке, самой умной ученице поколения — Гермионе Грейнджер. Видимо, поэтому, несмотря на ссору, случившуюся вчера в Хогсмиде, он заступился за неё перед Малфоем, с которым гриффиндорка столкнулась прямо перед завтраком в Большом зале.
— Я так понимаю, твоя подружка сама за себя постоять не может? — выплюнул Драко, наклонив голову немного влево. Он смотрел на Уизли, не скрывая презрения, как на глупую обезьянку в зоопарке.
— Не смей её так называть, лордовская прислуга, — грубо ответил Рон, сделав шаг навстречу и закатив растянутые рукава выцветшего свитера. — Иначе я организую тебе участок на кладбище рядом с твоим повелителем.
— А тебе денег хватит? — процедил сквозь зубы Драко, в то время как Теодор Нотт залился безудержным смехом. Слова про Волан-де-Морта надавили ему на синяки, и злость с ещё большей силой хлынула из блондина. — Или одолжить?
— Я бы на твоём месте про деньги молчала, Малфой, — ответила Гермиона слащавым голосом, делая вид, будто говорит с маленьким ребенком. — Их же заработал не ты, а твой папочка.
В зале застыла напряжённая тишина, наэлектризованная ненавистью и яростью факультетов. Казалось, что эти двое кинутся друг на друга в приступе безумной злости, разрывая тело противника голыми руками.
— Вам следует научиться более терпимо относиться друг к другу, — послышался недовольный, но спокойный голос, разрезавший молчание пополам.
Драко постарался списать услышанное на слуховые галлюцинации, которые ему не пришлись по душе. Ну неужели это снова случилось? Всем же прекрасно жилось.
Малфой медленно повернул голову и не поверил своим глазам. В паре шагов от него стоял Лександр Шов собственной персоной. Руки профессора были в карманах, а взгляд изучал небольшую компанию, которая ещё пару секунд назад активно ссорилась. Он немного нахмурил брови и сделал пару шагов в сторону учительской трибуны. Рон же, воспользовавшись моментом, быстро присел за стол к гриффиндорцам, сделав вид, что никогда не говорил с Драко, оставшимся стоять посреди зала вместе с Теодором и Гермионой.
Встав лицом ко всем факультетам, Лександр приставил палочку к горлу, усиливая громкость голоса, и произнёс:
— Думаю, не стоит повторять, что все те, кто способствовал созданию конфликтных ситуаций, будут обязаны участвовать в примирении.
Гермиону, да и остальных присутствующих, пугала серьёзность, с которой он говорил, отсутствие фирменной улыбки, разочарование, легко читающееся на лице психолога. Скорее всего, он не спал всю ночь, потому что невооружённым взглядом была видна усталость. Чего-чего, а Лександра в таком состоянии Гермиона ещё не видела. Но больше всего настораживало не настроение Шова, а то напряжение, даже не висящее, а летающее в воздухе. Что-то вызывающее столь сильную натянутость, было ветром перемен. Ветром перемен, который нашёптывал на ушко: «Наигрались? Теперь всё будет серьёзно!»
— Вы можете присесть, — обратился Лександр к трём ученикам, которые всё ещё стояли посреди зала. Его голос был таким суровым, что через мгновение из воздуха улетучился терпкий запах шалостей.
От профессора повеяло силой, и Гермиона поняла, почему многие его уважали. Не за его ум или знания, а за моральную силу. Силу, которую можно было ощутить физически, ведь она исходила от него бесконечным потоком, подчиняя всех вокруг.
— Ближайшие пару дней мы с профессором Хагридом будем готовить новую методику, разработанную специально для вас, — выделив последнее слово, сказал Шов. — Воплотить её в жизнь довольно трудно, она требует немалых магических усилий. Практика будет идти длительное время, собственно, поэтому рождественские каникулы будут сокращены до трёх дней. Спасибо за внимание, — слишком сухо закончил Шов и, окинув зал тяжёлым взглядом, направился к выходу.
Как ни странно, но недовольных комментариев не было. То ли из-за необычного поведения психолога, то ли из-за гневно оглядывающей всех Макгонагалл, а может, повлияло предвкушение чего-то грандиознейшего.
Уже на следующий день напряжённое настроение Лександра исчезло, что Гермиона могла объяснить только возвращением к любимой работе. В строй вернулся добрый взгляд, а также обаятельная улыбка, которой он одаривал каждого. В свободное время девушка наблюдала за тем, что проектировал психолог, из окна, выходящего во внутренний двор. Правда, понять, что там происходит, не могла даже такая сообразительная гриффиндорка.
Шов с Хагридом постоянно сидели на лавочке, где разбирались со всякими записями, создавали чертежи, иногда спорили. Лександр эмоционально объяснял великану различные тонкости, не замечая любопытных взглядов учеников. Помогали им два когтевранца. Того, что был более высокий и худой, звали Сэм. Он постоянно приносил для Одуванчика книги из библиотеки, помогал с поиском информации. В общем, русый парень занимался чем-то похожим на умственную деятельность. Второго помощника звали Джонатан. Этот щупленький паренёк славился своей безграничной фантазией. Его особенность была в эйдетизме. Необыкновенные идеи, хранящиеся в его голове, постоянно помогали Шову работать.
Проанализировав ситуацию, Грейнджер поняла, что мужчины выбирают место во дворе. Вот только для чего нужно это место?
В конечном итоге нашлась полянка недалеко от хижины Хагрида, окружённая несколькими деревьями и крупными камнями, покрытыми мхом. Лесничий был явно недоволен решением выбрать именно это местечко, но возмущаться не стал. Чуть позже Сэм с Джоном притащили большой мешок и, вывалив из него серую ткань и разные крепежи, начали собирать палатку. Получалось это у них плохо до тех пор, пока в дело не вмешался психолог и лишь одним взмахом палочки не исправил проблему.
В голове гриффиндорки возник очередной вопрос: «Зачем нужна палатка?»
Когда на часах было около семи вечера, а небо за окном стало тёмно-синим, Лександр начал накладывать чары. Произносимых им слов слышно не было, но мощный поток магии ощущался даже поодаль от источника. Кажется, листья в радиусе ста метров перестали опадать оттого, каким сильным было заклинание. Синий луч пронзал ткань насквозь и опоясывал её, как удав. Шов в это время был сосредоточен и, не отрывая взгляда от волшебной палочки, которой выводил странные узоры, произносил длинные заклятия.
***
Драко часто наблюдал за тем, что сооружает Лександр и его компания. Уж слишком много шума было вокруг нового эксперимента. Он видел, как Макгонагалл приходит контролировать всё происходящее в палатке и по несколько часов задерживается там. Сэм и Джон бегали то в школу, то обратно, всё время принося в руках разные вещи, разглядеть которые из окна не представлялось возможности. Эти двое иногда пропускали занятия, но учителя считали, что у них есть на это уважительная причина. Драко и его свита пару раз пытались расспросить когтевранцев о новой затее Шова. К примеру, одним вечером, Крэбб и Гойл поймали Сэма в коридоре и не очень интеллигентным способом вытаскивали из него информацию. К сожалению или к счастью, парень не согласился выдать тайну, а после случившегося и вовсе стал избегать встречи со слизеринцами. На палатку накладывалось колоссальное количество заклинаний, и, наверное, каждый учитель внёс свою лепту. Профессор Ливирс сварила зелье, ускоряющее рост растений, Мадам Трюк сняла с деревьев сухие ветки, которые могли упасть на палатку, а Флитвик заколдовал вход, чтобы ночью любопытные ученики совершенно «случайно» не проникли внутрь. Но Малфоя больше тревожило то, что рядом с Лександром постоянно ошивался учитель магловедения — мистер Кроклак. Пухленький мужчина среднего роста, со вздёрнутым носом и маленькими, узкими глазками. Николас был чертовски строгим преподавателем, имеющим отменный юмор, но именно этими качествами он вызывал уважение. Много вопросов и ни единого ответа — это будоражило интерес не только у Драко, но и у всех учеников.***
Больше всего на свете Блейз ненавидел стоять под закрытыми дверями туалета и ждать Пэнси, у которой частенько возникала нужда сбегать по-маленькому. Особенно, когда они спешили. Наконец-то двери туалета открылись, и девушка встала рядом с ним в своей чисто-чёрной мантии. — Мерлин, Блейз, ничего важного за пару минут не случится! — нервно произнесла Паркинсон, поправив прическу. — Во-первых, пунктуальность важна в любой ситуации, особенно, если за её отсутствие могут снять баллы с факультета, — закатил глаза итальянец и потянул Пэнси в сторону выхода из школы прямо к палатке, рядом с которой должны собраться все старшие курсы Гриффиндора и Слизерина, чтобы наконец-то узнать о новом задании. — Во-вторых, тебе самой не интересно, что вытворял Шов всю эту неделю? — Ну конечно интересно! —вздохнула девушка и сделала паузу. — Столько тайн вокруг этого всего. Вот только я не уверена, что кому-либо понравится его новый эксперимент. — Мне кажется, ты заразилась от Грейнджер, — попробовал подколоть собеседницу Забини. — Она тоже беспокоится о том, чтобы всё всем нравилось. — Очень смешно, Блейз, — серьёзным тоном ответила Пэнси и вздёрнула носик. — Никто не шутит. Драко очень отрицательно относится к вашей дружбе. Я вообще удивлён, что наш общий друг ещё не устроил тебе промывание мозгов, сопровождая его криками и руганью. — А ты всё также продолжаешь находиться под влиянием его мнения, — высказалась девушка и, не дождавшись ответа, продолжила: — Как было на первом курсе, втором и всех последующих. — Мнение Малфоя совершенно не влияет на меня, — возмутился Блейз. Возможно, он когда-то и потакал прихотям блондина, чтобы добиться его внимания и уважения однокурсников, но сейчас они действительно стали друзьями. — Просто твоё милое общение с Грейнджер началось слишком неожиданно, и неподготовленные люди, к примеру, я и Драко, находимся в подвешенном состоянии, не зная, как реагировать на такие перемены. — Я понимаю, что всё это хм… немного странно, и мне довольно тяжело это объяснить… — задумалась Паркинсон, немного нахмурив брови, и перевела сосредоточенный взгляд на свои руки, а потом рассудительным тоном продолжила: — Но в Гермионе есть что-то такое необычное для меня, одновременно вызывающее доверие и располагающее к себе. — Её диапазон эмоций, — перебил шатенку парень, открывая парадные двери перед ней. — Я тоже это заметил. Грейнджер не скрывает их, а наоборот — показывает. И странно, что после этого она не кажется невоспитанной. — Да, именно это я и хотела сказать, просто не могла правильно сформулировать, — ответила Пэнси, но тут же бросила строгий взгляд на мулата. — Вообще-то я сейчас начну ревновать! — Поверь мне, дорогая, это будет совершенно лишним, — улыбнулся Блейз и приобнял слизеринку. — Я как раз думал о том, чтобы Драко хоть немного пообщался с ней, ведь, может, тогда он поймёт, что он уж слишком… как бы правильно выразиться… — Каменный, — помогла подобрать правильное слово Паркинсон. — Да! — воскликнул Забини немного громче, чем собирался. — Слишком каменный. — А Драко, кстати, уже там, — произнесла девушка, указав рукой на толпу учеников, собравшихся около палатки. Там же стоял и улыбающийся профессор Шов вместе с Макгонагалл, то и дело бросающей встревоженные взгляды на детей. Когда Блейз и Пэнси подошли к шумящим однокурсникам, Паркинсон выдохнула и тихо сказала: — Вот сейчас мы и узнаем всю правду. Толпа из учеников создавала много шума. Каждый считал нужным обсудить предстоящий разговор и выдвинуть пару гипотез, какими бы странными они ни казались, но все моментально замолчали, как только психолог спросил: — Все здесь? — Вроде бы все, — отчеканила Макгонагалл и внимательно посмотрела куда-то вдаль. — Тогда самое время начать, — с радостью в голосе объявил профессор Шов и легонько провёл рукой по волосам. — Я думаю, каждый из вас, будучи ребенком, играл в ролевые игры, становясь на время колдомедиком, зельеваром, учителем или учеником. Ближайший месяц вы будете играть в похожую игру со своими правилами и законами, которые нельзя нарушить или изменить. Сначала всё будет казаться до невозможности тяжёлым, иногда даже невыносимым, но очень скоро вы привыкнете и вживётесь в образ. Суть игры в том, что вас распределят на небольшие семьи. У каждого члена семьи будет своя роль. Кто-то станет папой, кто-то мамой, а кто-то их ребёнком. После этой реплики на несколько секунд воцарилась гробовая тишина, а по их прошествии послышались недовольства, летящие с разных сторон. — Все избранные будут обязаны пройти этот эксперимент до конца, — как будто не замечая выкриков, продолжил Шов. — Зайдя в палатку, вы заключаете с ней магический контракт, который нарушить нельзя. Поэтому хорошо подумайте: действительно ли ссоры стоили участия в этой практике? Ведь вас никто не настраивал друг против друга. — Можно вопрос? — спросила единственная первокурсница, которую лично позвала Макгонагалл. Марьяна Хант явно выбивалась из толпы девушек и юношей, старше её на пять-шесть лет. Её косички, перевязанные розовыми лентами, и низкий рост совершенно не означали, что она маленький ребёнок, ведь девчонка была развита не по годам и иногда поражала своей сообразительностью и логикой. — Внимательно слушаю, мисс Хант, — улыбнулся Лександр. — По какому принципу вы будете распределять нас на семьи? — Марьяна подняла одну бровь и посмотрела прямо в глаза профессору. — Очень хороший вопрос! Если вы кого-то особенно сильно не любите, можете быть уверены — он уже в вашей семье. — Не кажется ли вам, что стравливать нас, как тараканов — слишком жестоко? — предъявила претензию Астория, стоящая рядом с Гойлом, и сложила худенькие ручки на груди. — Если, в вашем понятии, стараться помирить вас — это жестокость, то как же тогда назвать ваши постоянные драки и ссоры в коридорах? В ответ Гринграсс лишь фыркнула и демонстративно отвернулась. — Раз вопросов больше нет, я приглашаю всех пройти внутрь. — Психолог указал рукой на вход, и на его лице появилась обаятельная улыбка. С виду маленькая палатка, потрёпанная годами, а внутри не просто хоромы, а целая улица, будто вырванная из какого-то городка. Выглядело всё это совершенно невероятно. Погода была точно такой же, как и за пределами палатки: лженебо перекрыли тяжёлые облака, дул прохладный ветерок, легонько перебирающий волосы, голые ветви деревьев пошатывались из стороны в сторону, напоминая, что приближается зима. В центре улочки лежала неровная дорога, а с каждой её стороны стояло по три маленьких домика, огороженных белым заборчиком. Хоть строения и были очень похожи по форме и размеру, но у каждого была своя небольшая особенность. К примеру, один дом был покрашен белой краской, у другого окна имели круглую форму, а третий вообще оплел пожелтевший хмель. — У каждой семьи будет своё место жительства, — выводя учеников из шокового состояния, произнёс Лександр. — Как я понимаю, будет всего шесть семей? — поинтересовался Невилл, делая пару шагов вперёд, чтобы его можно было видеть. — Вы совершенно правы, мистер Долгопупс. Участвовать будут лишь те, кто намеренно нарушал дисциплину во время моего отсутствия. — Профессор Шов кинул короткий взгляд на Асторию, которая вновь недовольно фыркнула. — В домиках магия не действует. Исключением являются лишь заклинания, отведенные вам школьной программой, как домашние задания. Вам придётся делать всё вручную. Завтраки, обеды и ужины должна готовить мама и по совместительству жена. Также в её обязанности входит уход за домом и детьми, на которых, кстати говоря, будут наложены некоторые чары, не позволяющие им самостоятельно принимать пищу, завязывать шнурки и делать уроки. С этими мелочами ребёнку должны помогать родители, причём в равной степени. Что касается учебы: «дети» ходят на занятия, как и раньше, а «супруги» по мере своих возможностей учатся заочно. — На каникулах семьи остаются в школе, и это не обсуждается, — вмешалась Макгонагалл. — А остальные смогут уехать? — теребя в руках косичку, голосом обиженной девочки спросила Лаванда. — По желанию, мисс Браун, по желанию, — ответила Минерва и многозначительным взглядом посмотрела на психолога, как бы говоря «давайте поскорее закончим с этим». — Итак, — поняв, чего хочет директриса, заговорил Шов, — отцом первого семейства становится Блейз Забини. Мулат вмиг побледнел настолько, насколько ему позволял цвет кожи, и быстрым шагом подошёл к Лександру. — Его временной супругой будет Джинни Уизли, — обыденным голосом зачитал психолог Девушка сначала не поверила своим ушам, но, когда сочувствующие взоры обратились к ней, стало понятно, что хуже и быть не может. Она извиняющимся взглядом посмотрела на Гарри и аккуратно вытащила свою ладошку из его руки. — Поздравляю, молодожёны, у вас появляется замечательный ребёнок, красавец, спортсмен и просто копия своей «мамы» — Рон Уизли. Всё-таки Джинни ошиблась. Может быть и хуже. — Какой маленький чудный малыш, — попытался отшутиться Блейз и, издав нервный смешок, потрепал новоиспечённого сына по волосам. — Сразу видно, не в папу пошёл, — угрюмо добавила младшая Уизли и опустила взгляд, чтобы не видеть красного от ярости брата. Шов же, не замечая негодования всех присутствующих, продолжил зачитывать список: — Вторая семья состоит из Гарри Поттера, который сегодня стал мужем и папой, его жены — Пэнси Паркинсон и их сына — Невилла Долгопупса. Эта троица выглядела ещё более испуганной предыдущей. Честно говоря, ранее, они, под давлением Гермионы, пытались наладить контакт, но все попытки были безуспешными. — Пэнси, дорогая, почему наш сын не похож ни на тебя, ни на меня? — процедил сквозь безграничное недовольство Гарри, беря пример с Забини, который пробовал шутить. — Зато он сильно похож на твоего однокурсника, — развела руками Паркинсон и взглянула на своё чадо снизу вверх. Ровно через секунду Лександр продолжил: — Третье семейство возглавляет Драко Малфой…***
Еще десять минут назад Гермиона спокойно сидела в библиотеке и штудировала материал, который был очень нужен Макгонагалл. Девушка была единственной старшекурсницей, не присутствовавшей в тот момент, когда Шов рассказывал о новом эксперименте. Хоть любопытство съедало её изнутри, но не выполнить просьбу любимой учительницы — было настоящим кощунством. Грейнджер быстрым шагом вышла из школы и направилась в сторону полянки, на которой стояла таинственная палатка. Свежий воздух вскружил голову, солнце ослепило глаза, заставляя прищуриться, и это только больше подымало меланхолическое настроение Гермионе. Наслаждаясь шуршанием пожухлой и немного мокрой листвы, девушка не сразу заметила сопереживающие взгляды однокурсников, идущих в противоположном направлении. Никто не решался к ней подойти и объяснить, в чём же причина негодования. Куда-то запропастились Гарри с Роном, а вместе с ними и многие другие гриффиндорцы. — О! Мисс Грейнджер, именно вас я и искал, — воодушевлённо произнёс профессор Шов, который случайно столкнулся с девушкой около выхода из палатки. — Вы же ещё не в курсе событий? — Ещё нет, — неуверенно ответила Гермиона, наклонив голову на бок, и начала слушать инструкции психолога. Из его рассказа она поняла, что теперь существует шесть семей, живущих в отдельных домиках, что есть огромный список заклинаний, наложенных и на помещение, и на участников. Поняла, что чары в особо конфликтных ситуациях по-особенному влияют на «родственников». Единственное, что было совершенно неизвестно — кто теперь входит в состав её семейства. — Думаю, всё остальное вам изъяснит «муж» и «дети». — Спасибо, профессор, — улыбнулась гриффиндорка и уже собиралась зайти в палатку, как её вновь окликнули. — Мисс Грейнджер, вы живёте в доме под номером три, — проинформировал девушку Лександр. — Ваши вещи уже там. Слишком загадочный и необычный человек этот Шов. Вроде ничего особенного не делает, но умудряется удивлять даже банальными вещами. Гермионе было очень тяжело осознавать, что психолог удерживает в своей голове всю доступную информацию о каждом ученике и с лёгкостью может догадаться, что волнует собеседника. Сделав пару шагов, Грейнджер попала внутрь палатки и увидела, что это совершенно обычная для маглов улочка. На таких живут обыкновенные люди: повара, стоматологи и учителя. Домики были сделаны, как под копирку: два этажа, малюсенький дворик, невысокий забор и деревянная лавочка. Чуть поодаль от крайнего строения был тупик из деревьев, созданный для того, чтобы заклятие незримого расширения не сделало эту улицу бесконечной. Третий дом, в котором Гермионе было писано жить неопределённое количество времени, ничем особенным не отличался от остальных. Две ступеньки, ведущие ко входу в помещение, отделяли гриффиндорку от неожиданностей и перемен. Внимательно рассмотрев изысканную окову, украшавшую крыльцо, Гермиона провернула металлическую ручку и открыла дверь. Почувствовалась заметная разница в температуре, отчего щёки моментально покраснели, а через мгновение до боли знакомый саркастичный голос изрёк: — Ну здравствуй, любимая! В маленькой гостиной, куда попала Грейнджер, стоял диван, на котором развалившись сидел Малфой и Нотт. Третьим слизеринцем в комнате была взволнованная Марьяна Хант. Девчонка недовольно зыркала по сторонам, чувствуя себя некомфортно в компании старшекурсников.
