Возбуждение
27 марта 2016 г., 13:12
Гермиона дёрнулась. Она моментально разозлилась так, что по шкале от одного до десяти отметка улетела далеко за сто. От отчаяния её лицо пошло пятнами, и сейчас она напоминала не героиню войны, а обычную девчонку, которая попала в некомфортную обстановку.
Сделав глубокий вдох и выдох, параллельно вешая пальто на крючок, Гермиона взглянула на компанию из слизеринцев, пристально наблюдающих за ней. Чудная семейка, где придётся не жить, а выживать. Лучший исход — это если они просто перегрызут друг другу глотки, а в худшем случае — от Хогвартса и камня на камне не останется.
В комнате повисла напряжённая тишина и, чтобы хоть как-то избавиться от неловкости, Гермиона решила осмотреть дом. Небольшая гостиная, выдержанная в светло-коричневых и тёмно-коричневых тонах, не была очень современной, но излучала тепло и уют. На стенах были поклеены обои в мелкую вертикальную полоску, на полу расположился пушистый ковёр. В самом центре комнаты стоял мягкий диван шоколадного цвета, а прямо напротив него — камин, в котором горели поленья.
Окна украшали терракотовые шторы с цветочным рисунком. На диване лежал шерстяной плед и декоративные подушечки в тон ему. Гостиная была соединена с кухней широкой аркой, пройдя через которую Гермиона увидела круглый стол на резных ножках, а также столешницу, накрытую белоснежной, накрахмаленной салфеткой, и сверху стоящую вазочку с букетиком лаванды.
Аккуратно поднявшись на второй этаж по деревянной винтовой лестнице, гриффиндорка попала в малюсенький коридорчик с двумя дверьми. На одной из них было написано «мама», а на второй — «папа».
— Ну что, пометила эту убогую территорию, Грейнджер? — хмыкнул Драко, когда Гермиона вновь спустилась на первый этаж.
— У тебя такой «высокоинтеллектуальный» юмор, боюсь, я не в состоянии его понять, Малфой, — парировала девушка, ловя его полный злости взгляд. Да, она это сделала. Гермиона Грейнджер совершенно спокойно, с холодом в голосе и безразличием во взгляде, смогла поставить хорька на нужное место. В эту же секунду гриффиндорка почувствовала себя настолько легко и самоуверенно, что захотелось улыбнуться, но она сдержала этот порыв.
Снова наступила тишина, и, видя, что Драко вот-вот взорвется, Марьяна решила перевести тему разговора в более важное русло:
— И где я буду спать? Тут только две спальни с одноместными кроватями и этот диван.
Девчонке действительно не хватало спального места, ведь домики рассчитаны на маму, папу и одного ребёнка. А в их ситуации «детей» было двое.
— Ты ляжешь на диване, а я на кресле, — спокойно произнёс Теодор, кивнув в сторону лестницы, рядом с которой стоял незамеченный бержер. — Оно вроде бы раскладывается.
Гермиона не поверила своим ушам. Она знала Нотта, как озлобленного и аморального змеёныша, неспособного на человеческие поступки. А сейчас этот молодой человек открылся в другом свете: спокойный, уравновешенный и, если это слово можно применить к слизеринцу, добрый.
— Договорились, — кивнула Марьяна и разложила вещи по полочкам.
Оставшийся вечер семья провела в тишине, не перекинувшись и парочкой слов. Малфой открыто игнорировал гриффиндорку и всячески давал понять, что совместная жизнь на мёд похожа точно не будет. А также, как оказалось, дом слишком маленький для четверых, и не пересекаться друг с другом каждые пять минут — невозможно.
***
Гермиона уже третий час ворочалась в кровати: ей было тяжело уснуть на новом месте. Перевернув подушку несколько тысяч раз, она вообще её скинула на пол, а вместе с ней и одеяло. Спальня была слишком некомфортной. Очень мало свободного пространства, низкий потолок, маленькая кровать и стены, будто давящие на девушку. Воздух тяжелел, и дышать с каждой секундой становилось всё труднее, кружилась голова. Капелька пота скатилась со лба, и Гермиона, резко разлепив глаза, подскочила с кровати. Она открыла окно нараспашку и сделала глубокий вдох. Ледяной воздух соприкоснулся с лицом, и кожа приятно защипала. Разум сразу прояснился. Оставив спальню проветриваться, Грейнджер отправилась на кухню за стаканом воды. Она ступала маленькими шажками, чтобы скрипом, который издавал пол, не разбудить остальных жильцов. Как оказалось, она не одна бодрствовала этой ночью. В кромешной темноте кухни сидел Теодор. Слизеринец внимательно рассматривал фиолетовую чашку, находящуюся у него в руке, и почти неслышно проговаривал слова какой-то песни. Жалкое свечение, отбрасываемое свечкой, привлекло внимание парня, и он шёпотом спросил: — Сплю на новом месте — приснись жених невесте? Да, Гр… мама? — Тебе не обязательно каждый раз называть меня мамой, — тихо произнесла гриффиндорка, удивлённая отсутствием сарказма в голосе Нотта. Она налила воду в милую керамическую кружку с жирафом и сделала пару глотков. — Ты не поняла… — Юноша нахмурился и резко повернул голову в сторону собеседницы. — У меня не получается называть тебя по фамилии. Я не контролирую этот рефлекс. — По всей видимости, это сюрприз от Шова, — сказала Грейнджер и представила реакцию своего «мужа» на эту новость. — То есть ты теперь будешь и Малфоя называть папочкой? — хихикнула Гермиона и подавилась водой. — Да, я, конечно, понимаю, что Драко — просто лапочка. Так и хочется обнять его и затискать. Но, боюсь, у него сердце остановится, когда он услышит «папочка». Грейнджер засмеялась, прикрыв рот ладошкой, помня, что в соседней комнате спит Марьяна. — Он настолько не любит детей? — В его понимании, у всех детей есть одна общая черта — идиотизм, — ухмыльнулся Теодор и забарабанил пальцами по столешнице. Девушка вовсе забыла, что разговаривает с человеком, которого никогда не воспринимала всерьёз, а только как маленькое приложение к Малфою. Но сейчас ей было легко, будто она общается с хорошим другом, знающим о ней всё и ещё чуть-чуть. — Я так понимаю, у нас перемирие? — скрывая надежду в голосе, спросила у Нотта Гермиона. — Да, перемирие, — ответил Тео и, зевнув, медленно встал из-за стола. — Доброй ночи, мама. Чёрт возьми! Я же с ума сойду. — Доброй, — улыбнулась Гермиона вслед уходящему слизеринцу. Она вернулась в свою комнату через пару минут, закрыла окно и подняла подушку с пола. Грейнджер чувствовала, как сон медленно одолевает её, не давая здраво мыслить, поэтому забралась под мягкое пуховое одеяло, погружаясь в бескрайние игры сознания.***
Драко проснулся оттого, что его шея затекла и сильно болела. Он проклинал весь этот убогий домишко, а в особенности твёрдый матрац, лежащий на не менее твёрдой кровати. Отлепив голову от подушки и потерев рукой онемевшую щёку, парень поставил ноги на пол и чертыхнулся. Мысль о том, что в доме лишь одна ванная комната, которую могут занять в любую секунду, совершенно не радовала его. Потрепав рукой волосы, Драко зевнул и, захватив с собой полотенце, отправился в душ. Юноша вышел из спальни и попал в малюсенький коридорчик, желая спуститься вниз, но из-за чуть приоткрытой двери Драко увидел Гермиону. Она стояла спиной к нему в одних только трусиках тёмно-изумрудного цвета и искала в шкафчике, по-видимому, лифчик. Его взгляд медленно опустился от её лопаток чуть ниже, а потом ещё чуть ниже… Это казалось крайне странным - видеть гриффиндорку в слизеринском цвете, пусть это даже и были кружевные полу-шортики, от которых оказалось невозможно оторвать глаз. Малфой немного наклонил голову, оценивающе пригляделся к части тела девушки, в обычное время скрытой под мантией. Будь это любая другая старшекурсница, Драко бы… Собственно, лучше не думать, что он смог бы сделать. Но сейчас там находилась именно гордость факультета номер один — Гермиона Грейнджер. В его сознание, без согласия разума, проникли картинки недетского содержания с гриффиндоркой в главной роли. На лице появилась ухмылка. Но буквально через секунду он, встряхнув головой, быстро спустился на первый этаж. Просто залетев в ванную комнату, Драко скинул с себя одежду и залез в душевую кабинку. Он злился. Он без конца злился на самого себя. Как какая-то Грейнджер может так взбудоражить его воображение? Как она только одной своей аппетитной попой может заставить его желать её? Это же абсурд! Но она сделала это… И, сама того не зная, заставила Малфоя снимать напряжение под тёплыми струями воды. Немного позже Драко вернулся в свою комнату, старательно пытаясь забыть о недавнем происшествии. Кажется, он ещё больше возненавидел эту несносную подружку Поттера. И сейчас был готов на всё, лишь бы не ощущать себя опустившимся до уровня тролля, ведь только тролль мог посмотреть на задницу гриффиндорки и не испытать отвращения. Где были хвалёные Грейнджеровские мозги, когда она не захлопнула чёртову дверь? Что может выкинуть в следующий раз эта беспардонная магла? Почему она носит такое бельё? Вдруг Драко понял: Грейнджер — существо женского пола. Она по конструкции точно такая же, как Пэнси, Астория и многие другие ученицы. И, возможно, у неё даже есть грудь! Она, гиппогриф её задери, не сестра Уизли и не приложение к Поттеру. Гермиона Грейнджер — самая обыкновенная девушка с чрезмерной любовью к книгам. Осознание этого факта слишком резко обрушилось на Малфоя, никогда в жизни не смотревшего на Гермиону с такой стороны. Выкинув из головы весь этот бред, Драко вальяжно отправился на кухню, где уже собралось всё новообразовавшееся семейство. Теодор небрежно раскинулся на стуле, читая «Ежедневный пророк», и изредка недовольным голосом комментировал статью. Марьяна нервно ёрзала на стуле, переводя взгляд то на окно, то на пустую тарелку, стоящую перед ней, и каждые две минуты спрашивала: «Еще долго?». Около плиты стояла сонная Гермиона, жаря что-то вкусно пахнущее. Скрип лестницы заставил их повернуть головы и посмотреть на спускающегося Малфоя. — Доброе утро, папа, — наигранно нежно произнёс Нотт, отложив газету в сторону. Он вложил в эту фразу столько актёрского мастерства, что Грейнджер еле сдержала смех. — Здравствуй, папочка, — подыграла брату Марьяна и мило поправила косичку. Лицо Драко, искривлённое от неприязни, заставило Гермиону залиться смехом, который подхватила Хант. — Я надеюсь, Грейнджер, ты не собираешься никого травить своей стряпнёй? — недовольно поинтересовался Малфой, присаживаясь за стол. Блондин бросил мимолетный оценивающий взгляд на Гермиону, о чём быстро пожалел: она была в магловских джинсах, хорошо обтягивающих фигуру. — Естественно, собираюсь, — без колебаний ответила девушка и поставила перед ним тарелку с глазуньей. — Так что носи с собой безоар, на всякий случай. — Простите, что прерываю, — встряла Марьяна, — но, судя по всему, вы забыли, что я не могу самостоятельно есть. Не знаю, что это за чары, но вилка вылетает из моей руки. Девчонка продемонстрировала эффект заклинания. Столовые приборы просто выскакивали из её рук, падая на пол. Гермиона громко выдохнула и подсела ближе к «дочке», намереваясь помочь ей. — Идиллия: грязнокровка в роли прислуги, — хмыкнул Драко, отодвинув тарелку с нетронутой яичницей. — Я давно хотела спросить у тебя одну вещь, Малфой, — сказала гриффиндорка, изобразив заинтересованность. — Как тебе удаётся укладывать волосы так, чтобы рога не были видны? Теодор засмеялся, чуть ли не пролив на себя зелёный чай, который старательно размешивал последние две минуты. — Дорогуша, на твоём месте, я бы подумал о своей укладке, а не о моей, — парировал Малфой, встав из-за стола. Выйдя в гостиную, он накинул чёрное драповое пальто и, прежде чем пойти к Блейзу, добавил: — Приведи себя в божеский вид, а то мне стыдно за такую «жену». — Как скажешь, милый, — саркастично выпалила Грейнджер. Её задели слова Малфоя, причём достаточно сильно. Но главным правилом войны оставалось: что бы ни случилось — держи себя в руках. — Вот и чудно, — заявил Драко, захлопнув за собой дверь. Он снова был разозлён. Даже не так. Он был в ярости. Причиной снова стала Грейнджер, позволяющая себе и своей заднице слишком многое. У Малфоя внезапно появилось желание промыть ей рот с мылом, чтобы больше не смела говорить не подумав. Поганая грязнокровка…
