Психология врага

      К Англии медленно подкрадывалось Рождество. Профессор Шов настоял на том, чтобы замок в этом году украсили как можно наряднее. Как ни странно, это делали первокурсники под строгим присмотром психолога. Небольшими группками ребята справлялись с заданиями, порученными им: кто-то развешивал тут и там праздничные венки с гирляндами, несколько человек расставляли во всех коридорах замка зачарованные свечи, а компания первогодок лепила снеговиков и выставляла их около входа в замок. Самым интересным было то, что дети получали удовольствие от процесса и постоянно просили Шова дать им ещё пару заданий. Для Хогвартса это было необычно.       Сегодняшним утром деканы всех факультетов вели своих учеников в Хогсмид, чтобы те смогли хорошенько подготовиться к празднику. Гермиона договорилась пойти в деревню вместе с Гарри и Роном, как они делали раньше, но эти двое задерживались. Весь факультет уже двадцать минут ждал только их.       Стоя на улице не в самом тёплом пальто, Гермиона успела замёрзнуть, и сейчас её главным желанием было поскорее зайти в какую-нибудь лавку с безделушками и согреться.       — Рон передумал идти, — сказал только вышедший из-за угла Поттер.       — Гарри, ты меня напугал! — рассердилась Гермиона и легонько пихнула друга локтём.       — Прости, я не нарочно. Ты же не против, если мы прогуляемся без Рона?       — Нет конечно, — улыбнулась в ответ девушка и стряхнула с пальто снежинки. — Я уверена, что у них с Лавандой есть дела поинтереснее, чем поход в Хогсмид.       — Неужели ты ревнуешь? — спросил Гарри с издёвкой в голосе.       — Ты же знаешь, что он мой друг и только, — чуть повысила голос Гермиона. — Тем более Браун любит его больше, чем кто-либо. К такому невозможно ревновать.       — Да, ты как всегда права… — задумчиво произнёс Поттер и протёр запотевшие очки. — Она неделю назад весь вечер рассказывала мне о том, как назовёт их с Роном детей. Нет, я считаю себя достаточно терпеливым парнем, но уже на седьмом ребёнке мне стало дурно.       Девушка хихикнула, вспомнив, как сама провела тот день. А точнее, с кем провела его.       — А вот мне было несмешно! — оживился Гарри.       — Да я не над тобой смеюсь, — ответила Гермиона с нескрываемым весельем. — Просто неделю назад был очень необычный вечер. Я пила огневиски с Забини, Малфоем и Пэнси.       — Прости, что ты сказала? — переспросил парень, сильно удивившись услышанному. — Ты. Огневиски. Малфой. Забини. Паркинсон. Я так полагаю, мне не послышалось?       — Это очень странно слышать, но они не такие плохие, как я думала.       — А я знаю, — просто ответил Гарри, будто говорил о зелье от икоты. — Хотя Малфой может быть настоящим мерзавцем, если захочет.       — Мне-то об этом можешь не рассказывать, — фыркнула Гермиона, и в её голове всплыло воспоминание их первого «семейного» скандала. — Я живу с ним под одной крышей и, как никто другой, знаю, каким беспардонным нахалом он может быть.       — А я почему-то уверен, — от интонации, с которой говорил друг, Гермиона нахмурилась, но перебивать его не стала, — что он тебе нравится.       — Гарри Поттер! — воскликнула девушка. Несколько студентов обернулись и посмотрели на них. — В твоей голове полнейший бардак, раз ты смог сгенерировать эту мысль! — Гермиона сильно разозлилась и так же сильно покраснела. — Может, тебе забронировать палату в Мунго?       — Ну, значит, мне показалось… — угрюмо хмыкнул Гарри, но в его глазах продолжал светиться игривый огонёк, взбесивший Грейнджер. — Его считает красавчиком каждая ученица в школе. Я думал, что ты не исключение, но, видимо, ошибся.       — Дурак, — буркнула девушка, но во взгляде Гарри всё ещё можно было прочитать «я-не-верю-ни-единому-твоему-слову».       После этого они молчали до самого Хогсмида.       Деревня, усыпанная снегом, была вся завешана новогодними игрушками, гирляндами, лентами и колокольчиками, а на площади стояла украшенная ель и радовала прохожих хвойным ароматом. Где-то неподалёку играла песня «Let It Snow», и почти все, счастливо улыбаясь, подпевали или даже пританцовывали. Вся эта предпраздничная суматоха поднимала настроение и заставляла Гермиону улыбаться.       На главной улочке Хогсмида местные жители открыли праздничную ярмарку. Туда, взяв Гарри за руку, девушка и поспешила. Любителям пряной выпечки и сладостей продавцы предлагали вкусный мёд, ароматные местные джемы, печёные яблоки, имбирные пряники, жареные орешки, сухофрукты и сладкий ликёр из вереска. Те, кому по душе сувениры и украшения, могли найти красивые рождественские венки, полосатые носочки, которые можно повесить над камином, шары на ёлку и миловидные шапочки. Подойдя к прилавку, на котором лежали разнообразные шоколадки, Грейнджер по-детски обрадовалась. Если бы у неё спросили, какая сладость её любимая, то она бы не задумываясь ответила, что это новогодние шоколадные фигурки в яркой фольге. И пусть конфета пустая внутри, но этот неповторимый вкус Рождества из самого детства и яркая упаковка с изображением Санты или милого зайчика всегда поднимают настроение. Поэтому она купила несколько фигурок и положила их в сумку.       — Что ты будешь дарить Джинни? — спросила у друга Гермиона, пробираясь сквозь шумную толпу.       — Я ещё не совсем определился…       — Каждая покупка, каждое украшение, каждый подарок несут свой сакральный смысл в эти дни, — с умным видом произнесла Грейнджер и откусила голову шоколадному зайцу. — Необязательно дарить что-то дорогое. Главное — чтобы подарок символизировал твоё отношение к ней.       — У тебя есть идея? — тяжело выдохнув, Гарри поправил шапку.       — Думаю, что подойдут варежки и тёплый шарф. — Гермиона приподняла брови, окидывая взглядом прилавок с гирляндами. — Это будет проявлением заботы с твоей стороны, и я уверена на двести процентов, что Джинни оценит такой выбор. А также будет неплохо, если ты, наконец, перестанешь пытаться скрывать ваши отношения.       — Думаешь? — тихо уточнил Гарри.       — Я не думаю, а знаю. — Грейнджер говорила не спеша, наблюдая, как меняется выражение лица друга от смущённого к очень смущённому.       К теме отношений они больше не возвращались, зато успели обсудить многое другое: начиная от конфет, купленных ими в Сладком Королевстве, заканчивая тем, что товары у Оливандера жутко подорожали, а качество товара не улучшилось. Вдвоём друзья обошли почти все магазины и зашли попить чаю в кафе, где задержались на часок-другой.       А потом пошёл снег. И они, совсем как маленькие дети, наблюдали за тем, как снежинки кружатся в свете фонарей. Это было сказочно завораживающее зрелище, от которого в кафе стало еще уютнее. Им было так легко, что ни Гарри, ни Гермиона не заметили, как наступил вечер.

***

      Для Драко Малфоя этот поход в Хогсмид не был чем-то необычным. Они с Блейзом, если не раз в неделю, то раз в две недели, ходили туда. Конечно, выбираться в деревню через потайной ход — было нарушением сразу нескольких правил, но разве это могло остановить тех, кто на протяжении шести лет эти самые правила нарушал? Поэтому он сейчас сидел на диване около камина и ждал, пока из Хогсмида вернётся Грейнджер, которая ничего сегодня не приготовила, и из-за которой он весь день сидел голодным. Драко постепенно привык к её еде, и она ему, отчасти, казалась вкусной, но гриффиндорке об этом знать было необязательно.       Ушла Грейнджер где-то в половине двенадцатого и с того времени дома не появлялась. Сейчас часы показывали почти восемь часов вечера, а её всё не было. Это заставило Драко волноваться за «супругу». Хотя это же абсурдно. Он не мог волноваться за неё. А вот злиться он мог. И делал это изумительно. В его голове уже была отчётливо прорисована картина того, как он будет орать на Грейнджер за отсутствие обеда и ужина, а также полное игнорирование «материнских» обязанностей. Но вся злость куда-то пропала, как только на пороге появилась виновница его плохого настроения. Вся в снегу, промокшая и замёрзшая… Она выглядела очень привлекательно.       — На улице снова падает снег? — задал вопрос Малфой, хотя ему, на самом деле, была совершенно не интересна погода.       — Да, — дрожа всем телом, ответила Гермиона и стянула с себя мокрое пальто. — И ещё там безумно холодно.       — Может, это потому, что на тебе столько снега, будто ты валялась в сугробе? — произнёс Драко, и на его лице появилась полуулыбка.       — Дело в том, — смущённо начала Грейнджер, поправляя волосы, которые от влаги завились ещё сильнее, — что я действительно валялась в сугробе.       — Почему я не удивлён? — хмыкнул блондин.       — Ты сам-то хоть раз лежал на снегу? — спросила девушка, заранее зная, что ответ будет отрицательным. — Наблюдать за падающими снежинками интереснее, чем сидеть дома.       — Наблюдать за ними можно и из окна, — не понимая восторга собеседницы, буркнул Драко.       — Это разные вещи, Малфой, — спокойно проговорила Гермиона. — Ты, наверное, голодный… Я схожу в душ и приготовлю тебе поесть.       Вместо внятного ответа блондин лишь кивнул головой и снова перевёл взгляд на огонь.       Вот какого Мерлина она перестала его раздражать? Ходит тут со своими бешеными кудряшками, учит его жить, заставляет думать о ней, но не раздражает…       Дерьмо. Сгинь, Грейнджер. Убирайся к чертям из моей головы. Пожалуйста, блядь. Изыди.       Скрипя зубами, Драко повторял эту мантру снова и снова.

***

      Когда Драко проснулся, первым запахом, что он почувствовал, был аромат кофе вперемешку с ароматом свежеиспечённого печенья. Он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. В Малфой-мэноре запахи из кухни никогда не распространялись по всему дому.       Солнечный зайчик бегал по комнате, полностью залитой солнечным светом, и пару раз прыгнул Драко на лицо. С первого этажа доносился тихий треск, шуршание, цоканье и приглушённая мелодия, заставляющая чувствовать себя бодрее, чем ты есть в действительности.       Малфой по-доброму усмехнулся, услышав обрывок песни: «Катал однажды я подружку на санях, И выпав из саней, в сугроб свалился с ней. Упавши, хохоча, в объятия мои, Она в сугробе сгоряча призналась мне в любви». *       Схватив белоснежное полотенце, что было перекинуто через спинку кровати, он, продолжая пребывать в хорошем расположении духа, отправился на первый этаж. С каждым шагом запах кофейных зёрен становился всё отчетливее, и юноше захотелось выпить чашечку ароматного напитка. Дойдя до середины лестницы, Драко имел возможность наблюдать за тем, что происходило в гостиной: Гермиона с Марьяной, обмотавшись мишурой, наряжали небольшую ёлку, стоящую в центре комнаты, свечами, красными бантами из бархатных ленточек, пряничными человечками, вырезанными из бумаги ангелочками и стеклянными шарами. Периодически смеясь над чем-то, они украшали лампы и люстры букетиками омелы, а окна — световыми гирляндами.       Смотря на них, Малфой не заметил, как простоял на лестнице, облокотившись о перила, несколько долгих минут.       — Доброе утро, — обратил он на себя внимание и спустился на первый этаж.       — Доброе, — одновременно ответили Гермиона и Марьяна, на секунду оторвавшись от процесса.       — На столе имбирное печенье, а в кофейнике — свежий кофе, — произнесла Грейнджер, посмотрев на растрёпанного «супруга». Он выглядел так мило, что она еле сдержала улыбку. — Ты же пьешь кофе?       — Да, спасибо, — немного сухо ответил Драко, чувствуя себя некомфортно.       Гриффиндорка заметила эту неловкость и решила втянуть Малфоя в процесс украшения дома, чего бы ей это ни стоило.       — Эм-м, Малфой, — позвала она его и подмигнула Марьяне, чтобы та ей подыграла.       — Да?       — Ты можешь установить верхушку на ёлку? — смущаясь спросила Гермиона и протянула ему металлического ангелочка. — Просто я не дотягиваюсь.       Вместо ответа блондин взял в руку украшение и подошёл к ёлке, намереваясь усадить его на верхнюю веточку. А пока он старался сделать это как можно аккуратнее, девочки переглянулись, и Марьяна, взяв в руку жмень искусственного снега, обсыпала им Драко с головы до ног. Маленькие кусочки флока были в его волосах, на одежде и, кажется, даже во рту.       Ожидая реакции слизеринца, первокурсница затаила дыхание, а Грейнджер уже готовилась защищать её. Не спеша обернувшись, Драко сдул с плеча снег и сказал:       — Ты. Сейчас. Сделала. Самую. Большую. Ошибку. В своей. Жизни, — медленно произнёс Драко, прожигая Марьяну фирменным взглядом, полным злости. А после сделал то, чего никто не ожидал — начал щекотать девчонку. Хант, естественно, попыталась убежать, но Малфой её быстро догнал и сделал так, что она сквозь смех начала молить о пощаде.       Наблюдая за смеющимися слизеринцами, Гермиона искренне радовалась, понимая, что все годы ошибалась, считая их злыми и холодными.       «Как она может стоять там, улыбаться и выглядеть так красиво?» — подумал Драко, продолжая щекотать Марьяну.