Миссис Малфой
16 июля 2016 г., 20:33
Между Хогвартсом и Малфой-мэнором был сильный контраст. Школа так и излучала рождественский уют, привлекая множеством разноцветных огоньков, украшавших каждое окно замка. А поместье, полностью усыпанное белоснежным снегом, выглядело как-то одиноко и печально. Здесь на приближающийся праздник не было и малейшего намёка.
Профессор Шов лично разрешил Малфою отлучиться на сутки в мэнор, чтобы проведать маму перед Рождеством. Хотя он бы с удовольствием ещё долгое время не появлялся в особняке. По крайней мере, пока там не доделают ремонт. Но надо было проведать Нарциссу. Ведь она находилась там одна четыре месяца и вряд ли провела это время весело. А он, как «хороший» сын, отправил ей всего одно письмо, состоящее из пары банальных предложений из категории «У меня все хорошо. Дела — нормально. С учёбой тоже всё в порядке». И да. Ему было стыдно. Это же, как-никак, его мама…
У вас было такое, что предательский комок подступал к горлу от осознания того, насколько вы соскучились по маме? По её голосу, по её ласковым рукам, такой родной улыбке… Думаю, да. Ведь даже такому гордому и независимому человеку, как Малфою, иногда не хватало материнского внимания, заменить которое не смогла бы ни одна девушка в мире. Он тосковал по Нарциссе, но был уверен на все сто процентов, что при встрече она его даже не обнимет.
После окончания войны Драко и миссис Малфой вроде бы должны были начать общаться иначе. И, казалось бы, всё! Не вспоминайте о прошлом. Живите, как нормальные люди. Как мать с сыном. Но дело в том, что они оба были настолько выдрессированы Люциусом, что никто из них не смог переступить этот барьер и начать вести себя по-новому. Хотя и по-старому у них уже не получалось.
Снег громко хрустел под ногами Драко, приближающегося к парадной двери поместья, около которой, укутавшись в шерстяной платок, стояла Нарцисса. Она выглядела безупречно и спокойно даже сейчас, скрывая радость от приезда её чада. Это удручало.
— Здравствуй, Драко, — мило произнесла миссис Малфой и целомудренно погладила сына по плечу.
— Привет, мама, — ответил он, открывая перед ней массивную дверь.
В комнате горел камин, согревая и без того тёплый воздух, а на небольшом антикварном столике стоял фарфоровый чайничек и две чашки. Драко и не думал, что, попав домой, будет чувствовать себя так некомфортно.
— Мам, я скучал по тебе, — неожиданно даже для самого себя произнёс блондин и приобнял удивлённую, но всё же сияющую от счастья женщину, а в следующую секунду она сама обнимала его со всей нежностью, на которую была способна. Сама-то она боялась сделать первый шаг, а её сын — настоящий мужчина, не боялся.
— Я рада, что ты смог приехать, — искренне улыбнувшись, сказала Нарцисса.
— Вся Англия говорит о том, что Лександр Шов в этом году сократил рождественские каникулы до минимума, а те, кто участвуют в какой-то таинственной практике, и вовсе домой не попадут.
— Да, так и есть, — ответил Малфой и присел, наконец, на диван. — Шов действительно проводит практики, величая их «Экспериментами». Правда, последствия весьма специфичны… — хмыкнул Драко, вспомнив о своём влечении к одной до ужаса умной и весьма симпатичной гриффиндорке.
— Он действительно талантлив, — мягко ответила Нарцисса, заметив замешательство сына. — Когда у нас с твоим отцом были большие проблемы со взаимопониманием, я обращалась к Лександру за помощью. Да, он работает не как все, зато действенно.
Драко мысленно согласился со словами матери, а после в деталях рассказал ей о всех экспериментах, придуманных школьным психологом, периодически разбавляя историю саркастичными комментариями, от которых Нарцисса, смущённо покраснев, смеялась. Слушателем она была внимательным и запоминала каждое сказанное слово, а по окончанию рассказа сделала вывод:
— Тебе нравится Гермиона Грейнджер?
Ошарашенный столь странным утверждением, Малфой посмотрел на маму взглядом «откуда такие глупые мысли?», и, тяжело выдохнув, произнёс:
— С чего ты взяла?
— Драко, я же твоя мама, — хихикнув, сказала миссис Малфой и в следующую секунду, взяв в руки чайничек, налила себе чая. — Я чувствую такие вещи.
— Ты ошиблась. — Блондин поправил манжеты, и лицо его снова стало серьёзным.
В ответ на это Нарцисса только понимающе кивнула, но в голове у неё была одна мысль: «Мой мальчик снова врёт маме».
***
Двадцать пятое декабря, то есть самый волшебный день в году, который ждут взрослые и дети, маги и маглы, для Гермионы наступил неожиданно быстро. Конечно, она любила Рождество, но проводить его хотелось в компании близких людей, а не со своей псевдосемьёй, как того требовали правила, установленные Шовом. Причём ни мужа, ни детей она не наблюдала рядом. Ладно Малфой. Он ещё вчера отлучился домой, чтобы проведать тоскующую Нарциссу, и заранее предупредил, что не сможет ей помочь. А вот Теодор и Марьяна просто-напросто скинули на Гермиону все праздничные хлопоты, уйдя в гостиную своего факультета, где провели большую часть дня. Отдраивая полы, окна и посуду, Грейнджер чувствовала себя домовым эльфом, который и не надеется когда-либо получить от хозяина хотя бы дырявый носок. Она успела несколько раз проклясть всех слизеринцев, их самовлюблённость, отсутствие магии в домиках и самое главное — это странное пятно на столе, всё не желающее отмываться. — Мерлин, — жалостливо пробормотала Гермиона в третий раз за последние пять минут, и в этот самый момент открылась входная дверь, пропуская во внутрь Лександра Шова, одетого в парадную тёмно-синюю мантию, украшенную светящейся гирляндой. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — бодро сказал он и заразил гриффиндорку своей лучезарной улыбкой. — Только половина десятого, а вы уже вовсю готовитесь к празднику. — Здравствуйте, — вздохнула девушка и отложила тряпку. — Приходится всё делать самой, как видите. Может, чаю? — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Я уже заходил в три домика и везде пил чай, а Джинни вообще накормила меня пирогом… Так что не думаю, что смогу выпить ещё хоть полкружечки. — Проверяете, везде ли порядок? — Вы совершенно правы, мисс Грейнджер, — присев в кресло, ответил Лександр и осмотрел комнату. — Как ваши отношения с мужем? — Немного натянутые. — Гермиона осторожно стянула резиновые перчатки с рук и убрала чистящее средство в шкаф. — Но лучше, чем в начале года. — Можно немного подробнее? — попросил психолог и достал из кармана блокнот с ручкой. — Мы здороваемся, можем непродолжительное время вести беседу, Малфой не называет меня грязнокровкой и иногда помогает по дому, что, в принципе, большой прогресс. — Вы ещё считаете его своим врагом? — Неожиданная фаза Шова заставила Гермиону задуматься. Ввиду последних событий, девушка часто задавалась этим вопросом и со временем признала, что её влечёт к Драко. — Нет, — уверенно сказала она и, помолчав чуть меньше минуты, добавила: — Не считаю. — И вы его не осуждаете? — приподнял бровь Шов, отметив про себя, что собеседница покраснела и начала нервно поправлять занавески. — Я не была на его месте, чтобы осуждать, — мягко ответила Грейнджер. Лександр мог рассказать всем — то есть буквально каждому, кого это интересовало — о различиях между магловской и магической психологией. И так как его собеседником была Гермиона Грейнджер, Шов получил очень внимательного слушателя из всех тех, что могли встретиться ему в Хогвартсе. Но, к сожалению, профессору надо было проведать семейство Поттеров, поэтому тему разного восприятия мира пришлось оставить до следующего раза. Всю вторую половину дня Гермиона хлопотала на кухне, посвящая себя готовке. И не зря. На столе красовалась сочная индейка с золотистой корочкой, посыпанная пряными специями, запах которых распространился по всей гостиной. Также на столе в глубокой тарелке лежал печёный картофель с каштанами, а на отдельном блюде лежали бекон и брюссельская капуста, политые клюквенным соусом. В сторонке стоял десерт — сливовый пудинг с миндалём и ванилью, приготовленный на пару. Рецепт этого пудинга был семейной традицией Грейнджер, и по всем правилам его надо было готовить вместе с мужем и детьми, но Гермионе пришлось делать его самой. Около шести часов, когда к праздничному ужину всё было готово, а Драко вернулся домой, Гермиона ушла к себе в спальню, чтобы надеть нарядное платье и привести в порядок волосы. Она хотела хорошо выглядеть для «мужа» и «детей», но не хотела, чтобы они это поняли. Это как идти по канату — шаг влево, шаг вправо и провал. Бесспорно, её внешний вид был безупречен. Ничего вычурного и излишне яркого в стиле Пэнси, а простое чёрное платье, купленное в одном из магловских магазинов Лондона. Но, если говорить предельно честно, Гермиона смущалась спускаться в таком виде вниз. На первом этаже её уже ждал полусонный Теодор в чёрном классическом костюме и потрясающе одетый Малфой, который, облокотившись о подоконник, увлечённо наблюдал за падающим снегом. Никто из них не придал значения появлению девушки. — А где Марьяна? — тихо поинтересовалась гриффиндорка и присела за сервированный стол. — Она в ванной комнате заплетает косы, — пробурчал Драко, не отрывая взгляда от окна. И правильно, что он не обернулся. Ведь чувствовал, что Гермиона сейчас выглядит безумно привлекательно, и он бы, бесспорно, засмотрелся на неё.
