Судьба дышит в спину, чувствуете?
4 сентября 2016 г., 10:54
Кругом царил необыкновенный покой и уют.
Гирлянда, украшающая ёлку, разбрасывала яркие разноцветные огоньки по комнате и создавала новогодний антураж. Дрова в камине тихо трещали, шипели и щёлкали, отчего хотелось по-доброму улыбнуться и полной грудью вдохнуть цитрусово-хвойный аромат, который лишь в канун Рождества приобретает такое небывалое значение. А почему? Всё потому, что это самый светлый и добрый праздник, который хочется разделить только с самыми родными и близкими людьми… Но некоторых людей обстоятельства заставили остаться в школе и провести этот день в кругу временной семьи.
За столом была напряжённая атмосфера. Диалог с самого начала не клеился, и, в общем-то, никто не собирался продолжать молчать, отнюдь — даже Драко пытался начать разговор, но как-то безуспешно.
Вязкую, как мёд, тишину нарушало цоканье столовых приборов и редкие вздохи Марьяны, медленно выбирающей миндаль из салата. Но всё же в воздухе был тот самый дух Рождества, что заставляет мечтать, верить в чудеса, улыбаться от любой мысли.
Вероятно, этот праздник мог стать самым тихим за всю историю Хогвартса, если бы не слова Теодора:
— Я уверен, что столь неловкое молчание вызвано моей невероятной красотой, что сводит вас с ума все годы учебы. Поэтому, исключительно в честь Рождества, я позволю вам любоваться идеальным мной.
— Окстись, Нотт, — закатил глаза Драко и положил себе в тарелку печёный картофель. — Видишь во-о-от эту индейку? Она сейчас выглядит более притягательно, чем ты.
— Как грубо, — наигранно всхлипнул Теодор и, повернув голову к Гермионе, улыбнулся. — У тебя не найдётся платка, а то, боюсь, не сдержу слез?
— Это так трогательно, что аж аппетит пропадает, — буркнул Драко и нахмурил брови.
Малфой сейчас немного злился на себя и, конечно же, на свою «жену». Он уже, Мерлин знает какой день, пытается выкинуть из головы Грейнджер и тем самым навести полный порядок в мыслях, но у него не получается. Эта невыносимая девчонка въелась в его сознание и оккупировала его.
А всё началось с простого вопроса Нарциссы: «Тебе нравится Гермиона Грейнджер?». Очевидно, что ответ был отрицательным, и Малфой практически верил в то, что говорит правду.
Но когда она спустилась к ужину в этом чёрном платье, Драко изо всех сил постарался не смотреть в её сторону, но, Мерлин, это было просто невозможно. Как только фирменный Малфоевский взгляд всё-таки достиг цели, сознание решило на пару секунд отключиться. Техническое поражение. В этой ситуации даже Снейп бы открыл рот от изумления: во-первых, от шикарного вида его ученицы. Во-вторых, от столь несдержанной реакции его крестника. И, безусловно, зельевар бы попросил остановить Землю на минутку-другую, чтобы отдышаться.
— Ты иногда такой зануда, — сказала Марьяна, стаскивая кожу с куска индейки. — Если верить сплетням, твоя личная жизнь очень разнообразная. Не понимаю, как только девушки тебя терпят.
— О твоих подвигах уже складывают легенды… — хихикнула Гермиона, накладывая себе салат.
— Они все считают, что я поимел чуть ли не каждую старшекурсницу в школе, — Драко усмехнулся, поправив воротник белоснежной рубашки, которая, как и обычно, идеально сидела на нём. — Пусть и дальше так считают. Ничего плохого в этом я не вижу.
— И тебе всё равно? — удивлённо спросила Марьяна.
— Людям не нужна правда. Им проще поверить глупым сплетням, чем смириться с реальностью. А мне это только на руку…
— Хочу заметить, справедливости ради, некоторые слухи совершенно правдивы и имеют неоспоримые доказательства, — вмешался Теодор, лукаво улыбаясь. — Хотя бы вспомнить, что ты вытворял с Чжоу в ванной старост…
— Только не завидуй, Нотт, — блаженным голосом сказал Драко.
— Кто бы сомневался, — буркнула Хант, наколов на вилку кусочек индейки.
Говоря об индейке. Она была приготовлена настолько великолепно, что Дамблдор, будь он здесь, отложил бы в сторону свои любимые лимонные дольки и съел пару добротных кусков.
— Удивительно, что решение одного человека порой в корне меняет наши планы, — задумчивым голосом произнёс Теодор, нарушив вновь повисшую тишину.
— К чему ты клонишь? — спросила Гермиона.
— Я имею ввиду то, что, если бы профессор Шов не придумал этот эксперимент, мы бы все сейчас были в разных местах.
— Это ты точно подметил, — произнесла Марьяна. — Я бы, скорее всего, была в России с мамой.
— А если бы Макгонагалл не решила наладить отношения в ученическом коллективе, то Шов бы и не появился в нашей школе. И тогда бы многое не случилось, — продолжила мысль собеседника Гермиона. — Меня бы, как минимум, не засунули в ледяное озеро.
— А меня не водила бы по всей школе гордость львиного факультета номер один, — в своей манере проговорил Драко и стал внимательно наблюдать за реакцией гриффиндорки.
— Как ты догадался? — пребывая в недоумении спросила Гермиона.
— Это было проще простого, моя дорогая Грейнджер. — Хмыкнув, Малфой заглянул девушке в глаза, и нагло соврал: — Кое-кто выдал тебя и…
— С Рождеством, — тихо перебила всех Марьяна.
— Что, уже? — удивился Драко, подняв брови.
— Мда… Это самое унылое Рождество за всю мою сознательную жизнь. — Нотт покачал головой. — Даже сочельник, проведённый у тётушки Саднесс, кажется мне сейчас не таким уж тоскливым.
— Этот праздник сложно назвать стоящим, — изрёк Драко, наливая в стакан тыквенный сок.
— Какое потрясающее единодушие! — не выдержала Гермиона. — Праздник был бы лучше, прими хоть кто-то участие в подготовке. Но нет. Никто из вас даже не подумал предложить свою помощь! — подскочив с места, грозно произнесла девушка. В гневе она выглядела ещё более привлекательно. — Я весь день сегодня разрывалась на части, чтобы услышать «Этот праздник сложно назвать стоящим»? — перекривляв манеру Малфоя, сказала она и, буркнув что-то про подарки, быстро ушла к себе в комнату.
Драко, к своему удивлению, заметил, что его терзает чувство вины, и дабы отвлечься от этого, начал ходить по комнате. Когда он подошёл к рождественскому дереву, удивлению не было предела. Прямо под ёлкой лежал небольшой свёрток и две коробки, обмотанные серебристой лентой. Догадаться, что эти подарки подготовила Грейнджер, было достаточно просто.
— Это, кажется, тебе, — обратился Драко к Марьяне и передал ей свёрток. В нём находились две бархатные изумрудные ленты, что прекрасно бы смотрелись в волосах девочки. Судя по лицу Хант была в восторге от небольшого, но подобранного с душой подарка.
— А это, если я не ошибаюсь, предназначено для нас, — произнёс Малфой и присел в кресло. У него в руках было два совершенно одинаковых подарка — две чайные коробки, содержащие разные сорта чая.
Это было так необычно: Грейнджер приготовила для них подарки, которые оказались весьма неплохими, что Драко решил пойти и успокоить её. Он не спеша поднялся на второй этаж и приоткрыл дверь, ведущую в её спальню.
В комнатке, насквозь пропитанной лёгким запахом каких-то трав, было очень чисто — это первое, что бросалось в глаза. На полочках ни пылинки, кровать идеально застелена, и только две неаккуратные стопки книг на подоконнике нарушали порядок.
Хозяйка комнаты стояла у приоткрытого окна, в то время как сквозняк легонько перебирал её волосы. Она нервно читала какое-то сложное заклинание, направив палочку на ни в чём не повинную чашку. Та трещала и дёргалась, не желая сдаваться, а уже через секунду её осколки повисли в воздухе.
— Сильно злишься? — облокотившись о косяк, спросил Драко.
— Я совершенно спокойна, — ответила Гермиона, взмахом палочки починив чашку, а после снова разломала её.
— Да ты даже покраснела от злости, Грейнджер.
— Тебе кажется, — тяжело выдохнула девушка и, покраснев ещё больше, присела на кровать.
— Знаешь, я ведь тоже, когда злюсь практикую разные заклинания, — признался Малфой, прикрыв за собой дверь. — Сильные эмоции усиливают эффект заклятия, и оно становится более действенным. Хотя последствия иногда бывают неожиданными.
— Это я уже поняла на практике, — буркнула девушка, вспомнив о незажившей ключице. — Было бы очень хорошо, окажись на месте этой чашки твоя голова.
— И чем, позволь спросить, моя персона заслужила это? — наигранно несчастным голосом спросил Драко.
— Несмотря на то, что мне некомфортно жить в одном доме с тобой, я стараюсь, правда стараюсь сгладить углы. А ты только и делаешь, что ведёшь себя, как обозлённый старый гоблин.
— Да ладно! — ухмыльнувшись, произнёс Драко. — Я не веду себя, как гоблин.
— Ещё как ведёшь, просто не замечаешь, — улыбнулась Гермиона. — Как не замечаешь и многое другое.
— Вообще-то я считаю себя достаточно внимательным человеком. — Полностью уверенный в своих словах, Малфой присел на кровать рядом с Грейнджер. — Я замечаю всё. Замечаю, как люди начинают вести себя не так, как прежде. Как меняется их манера поведения. Как самые незначительные вещи приобретают огромное значение. Замечаю, но не говорю об этом.
— Так может… стоит сказать? — неуверенно спросила Гермиона и перевела взгляд на пол.
— Ну, если ты действительно этого хочешь… — ухмыльнулся блондин. — К примеру: ты каждое утро пьёшь чёрный чай с двумя ложками сахара, но никогда не размешиваешь его до конца; всякий раз читая книгу, ты хмуришься; ещё ты не оставляешь свою зубную щётку в ванной комнате, а уносишь её в спальню, что, честно говоря, немного глупо.
— Признаю, — задумчиво произнесла Гермиона. В этот момент ей действительно сложно было поверить, что этот человек обращает внимание на такие мелочи. — Ты меня удивил.
— Вот видишь, — медленно повернув голову в сторону собеседницы, Драко взглянул на её губы и замер, не имея сил отвести взгляд. Это было просто-напросто невозможно. Как он раньше не замечал, что у Грейнджер такие великолепные губы, к которым так и хочется прикоснуться? Тут в его голове что-то щёлкнуло, и он сделал это. Прикоснулся к её губам своими.
Мир из-за этого не рухнул, планета не остановилась, да и третья мировая не началась. Это казалось чем-то таким естественным, но в то же время невообразимым и… нежным. Простой поцелуй непростых людей.
Когда Малфой аккуратно положил свою ладонь на затылок Гермионе, девушка почувствовала, как внутри всё перевернулось, а она сама словно взлетела ввысь, пока земля продолжала вращаться у неё под ногами. Это был настолько мягкий и трепетный поцелуй, что все посторонние звуки и запахи исчезли, а остались только мягкие губы Драко и лёгкий вкус зубной пасты… Но уже через пару мгновений Малфой нехотя отстранился, молча взглянул в её глаза, и, встав с кровати, не спеша вышел из комнаты.
Казалось, в этот момент её подхватила неведомая сила, и она будто взлетела под потолок, в то время как всё остальное вокруг кружилось: кружились стены, кружилась кровать, и стол со стопками книг тоже кружился, не переставая, а в ушах был тихий свист, и что-то пугающее заключалось в этом свисте, что периодически утихал, а затем усиливался.
Когда всё прекратилось, Гермиона неожиданно поняла, что люди нагло врут. Врут, говоря, что когда влюбляешься, то чувствуешь порхающих в животе бабочек и от этого становится очень легко. Наглая ложь. Когда влюбляешься, то чувствуешь не насекомых в животе. Нет. Это совсем другое чувство. Ты ощущаешь, как все органы меняются местами, перемешиваются, словно овощи в рагу. И тебе становится невыносимо страшно…
***
— Я идиот… — войдя в свою спальню, сказал Драко. Ему потребовалось минут десять, чтобы окончательно осознать произошедшее. Он, будучи в здравом уме и трезвой памяти, поцеловал Грейнджер. Причём поцеловал так, что её аж в жар кинуло. И где были в это время его мозги, если они, конечно же, в рабочем состоянии? — Я самый настоящий кретин… — в сотый раз сказал сам себе Малфой и нахмурил брови, продолжая корить себя за содеянное. Хотя, на самом деле, ему настолько понравилось целовать Грейнджер, что он был готов в эту же секунду сорваться с места, без стука ворваться в её комнату и зацеловать до потери пульса. Но Драко не был бы настоящим представителем древнего рода Малфоев, если бы его не волновала кровь девушки. Её грязная кровь. Писклявый голосок, живущий где-то глубоко-глубоко в сознании слизеринца, неустанно повторял: «Она грязнокровка», но сам Драко упрямо старался не слышать его, ведь время предрассудков давно прошло, и теперь он не должен был что-либо кому-то доказывать. Но Грейнджер — это явно перебор. Зазнавшаяся, упрямая, надоедливая и до жути сексуальная гриффиндорка не должна привлекать его внимание, но она это делает без особых усилий. Сейчас его главной задачей будет свести общение с Грейнджер к нулю. Это правильное решение. Наверное, правильное…
