Психология врага

      Что могло испортить прекрасное утро вторника у Гермионы? Только тот факт, что она должна была выполнять задание Олеско всю неделю. Без возможности отказаться.       Весь вчерашний вечер Гриффиндор посвятил игре в Олеско со школьным психологом. Эта достаточно занимательная игра продолжалась до поздней ночи и имела свои последствия. Помимо синяков под глазами и вялости, некоторые игроки умудрились взболтнуть лишнего, из-за чего на них косо смотрел весь факультет, а у других оставались «долги» перед игрой.       Гермиона вчера явно злоупотребляла возможностью выбирать задание вместо откровения, тем самым разозлив игру и получив совершенно неприятное желание. Всю неделю она должна была гордо носить слизеринскую форму на всех занятиях и мероприятиях, что проходили на территории школы. Разве это не самое страшное наказание? Нет, не самое. Весь изюм заключался в другом. В этот прекрасный вторник должен был состояться первый в году матч по квиддичу. Гриффиндор против Слизерина, куда Гермиона обещала прийти, чтобы поболеть за друзей…       Самая умная ученица школы случайно надела не ту форму на первый матч.       Уроки прошли было более-менее спокойно, если учитывать все обстоятельства. Гермиона перекрутила галстук, закинув его за спину, а сверху на вышитый на мантии герб змеиного факультета прицепила значок Г.А.В.Н.Э. Но магия, наложенная на неё, не давала так легко избавиться от задания: галстук всё время возвращался на место, а значок отпадал. Поэтому забыв о своих тщетных попытках избежать желания Олеско, Гермиона направилась на игру. Всё время, что девушка шла по коридорам замка, наполненных учениками, её сопровождали непонимающие взгляды и язвительные комментарии. Хорошо, что её однокурсники знали причину такого неординарного наряда и предпочитали молчать, не обращая особого внимания на Грейнджер. Уже около парадных дверей Гермионе посчастливилось наткнуться на слизеринскую команду по квиддичу, пребывающую в приподнятом расположении духа. Парни, уже одетые в спортивную форму, громко обсуждали планы на вечер и смеялись, периодически активно взмахивая руками.       — Оу-у… — протянул Нотт, смотря на выходящую из школы Грейнджер, и сделал пару шагов вперёд. — Посмотрите: лохматая королева зубрил поняла, что Гриффиндор — это фуфло, и замаскировалась под человека.       Малфой, в это время жевавший яблоко, вальяжно развернулся, дабы посмотреть на Гермиону и подавился. Закашлявшись, он не смог сказать слово «ненормальная», которое так и крутилось на кончике языка, желая сорваться и прозвучать в максимально язвительной форме. Теодор Нотт, подавив порыв засмеяться со всеми остальными игроками, постучал Драко по спине и в последний раз посмотрел на Грейнджер. Он тоже был полностью уверен в ненормальности её поведения.

***

      Трибуны, как обычно, были забиты учениками, и найти свободное место оказалось достаточно сложно. Гермиона, увидев небольшое пространство рядом с проходом у самой ограды, направилась туда, пробираясь сквозь взволнованную толпу, готовую лицезреть первую игру. Когда её руки прикоснулись к прохладным перилам, в воздухе прогремел голос комментатора:       — Первый межфакультетский матч объявляется открытым, и мы можем пригласить на поле команду Слизерина. — Новым комментатором была Луна Лавгуд, стоявшая недалеко от Макгонагалл.       Трибуна взорвалась: крики с аплодисментами наполнили воздух азартной атмосферой. В предвкушении игры настроение поднялось на максимум, и какой-то командный дух радостно задрожал внутри.       Ещё никогда соревнования не проходили в сентябре, но в этом году по плану, составленному Министерством, планировалось проводить матчи чаще. Несмотря на сокращённое время для подготовки, обе команды были во всеоружии, и игра обещала выдаться жаркой.       — А вот и появляется на поле красная команда — Гриффиндор!       Новая волна криков, визгов и аплодисментов обрушилась с трибун прямо на появившихся игроков. Многие ученики доставали из-за спин плакаты и флажки, крутили в руках шарфы своего факультета, подбадривали ребят возгласами. Гермиона даже заметила второкурсницу с плакатом, на котором было написано «Гарри Поттер, я люблю тебя». И хорошо, что Джинни этого не видела.       Мадам Трюк быстрым шагом вышла на поле, слегка улыбнувшись осмотрела обе команды и со всей силы дунула в свисток.       — Квоффл перехватили слизеринцы, — прокомментировала Полумна. — Бладжер чуть не попал в Рона Уизли, хотя нет, всё-таки попал. Бедный Рон, чуть не свалился с метлы. И-и-и… десять очков у Слизерина.       Зелёная трибуна зааплодировала.       — Снитча пока не видно. Гриффиндорский охотник, Симус Финниган, перехватывает квоффл и забрасывает мяч в кольцо. Счёт равный.       Болельщики заревели так громко, будто желая продемонстрировать соперникам силу своего единства.       — Хочу сделать объявление! Убедительная просьба не сильно кричать в коридорах школы, а то от шума мозгошмыги разлетаются по комнатам и размягчают первокурсникам мозги. — Голос Луны был серьёзным, и это забавляло. — Вернёмся к игре. Бладжер опять попал в метлу Рона. Загонщики Гриффиндора сегодня не в форме. Счёт 30:10 в пользу зелёных.       — Ловцы всё ещё не сдвинулись с места. — Полумна прочистила горло. Её сосредоточенный взгляд беспрерывно наблюдал за игрой. Казалось, что светловолосая девушка даже не моргает. — Злой мячик-бладжер попал в Симуса и не дал закинуть квоффл. Видимо, он невзлюбил семейство Уизли и Финниган с первого взгляда. Ещё десять очков Гриффиндору благодаря Демельзе Робинс.       Снова раздались оглушающие крики.       От игры Гермиону отвлёк чей-то голос.       — Грейнджер. — Этот голос принадлежал Блейзу Забини. — Мне кажется, или ты сошла с ума? Ну, не выходит у тебя притворяться слизеринкой. Выделяешься ты из толпы, знаешь ли. — Гермиона его намеренно игнорировала.       «Держись, Гермиона. Не поддавайся на провокацию. Сделай вид, что тебе катастрофически интересна игра», — твердил внутренний голос.       — У тебя на лбу написано: «Я маглорождённая гриффиндорка». — Забини стоял сзади неё и буравил взглядом затылок, ожидая реакции. — И от этого клейма не спасёт даже зелёный галстук. Можешь быть уверена.       «Спокойно, пожалуйста, спокойно. Посчитай до десяти! Раз… два…»       — А твои дружки заметили смену имиджа? — продолжал докапываться итальянец, прищурив глаза. Он знал, что рано или поздно добьётся реакции, и продолжал давить.       «Три… Не отвечай, игнорируй, молчи, держи себя в руках».       — Должен признать, зелёный тебе очень идёт. — Гермиона отметила про себя, что комплимент был весьма сомнительный, но всё же был.       «Четыре… Смотри на поле. Пять…», — успокаивал внутренний голос.       — Слушай, а тебя на костре Макгонагалл не сожжёт? У неё случайно не дрогнет рука с ядом над твоим соком?       «Спокойно, шесть… Совершенно спокойно, семь…». — Гермиона впилась руками в перила. Костяшки побелели.       — Язык проглотила или сбрендила от моего обаяния? — попытался заглянуть в лицо гриффиндорке Блейз. Он пару раз щёлкнул у неё перед глазами, но она лишь сдвинула брови.       «Восемь… Что он о себе возомнил? Девять… Какая интересная и захватывающая игра», — уверяла себя она, сильнее сжимая руки. До слуха уже не доходил голос комментатора.       — Ты, наверное, хочешь меня, поэтому молчишь, — продолжал издеваться Забини, переходя все границы. — Или, вообще, тайно влюблена?       «Какого чёрта он такое говорит? Всё к чёрту, ДЕСЯТЬ! Я сейчас ему расскажу!»       Гермиона уже собралась повернуть голову, но игра на поле приняла неожиданный поворот. Бладжер попал прямо в голову Малфоя и почти свалил его с метлы, но парень успел ухватиться одной рукой за рукоять. Он зажмурил от боли глаза и попробовал подтянуться обратно, однако метла колыхалась, и это усложняло задачу. Напряжённое молчание висело над трибунами. Второй бладжер не терял времени и уже быстро летел прямо на ловца в зелёной мантии, а загонщики, находящиеся в ступоре, не торопились на помощь.       От неожиданности и напряжения Гермиона схватила Забини за запястье. Тот резко напрягся и впился взглядом в свою руку, что не ушло от внимания Грейнджер, и она избавилась от причины негодования её собеседника.       — Прости, у меня рефлекс, — сухо выдавила девушка, даже не отрывая взгляда от поля. Малфой уже был верхом на метле. — Забыла, что вам ужасно противны нечистокровные волшебники и их странные эмоции.       — Мне не противно, просто неожиданно, — тихим голосом ответил Забини. Вид у него стал растерянным, а взгляд оставался прикованным к запястью, за которое минуту назад держалась гриффиндорка. — Знаешь, я как-то не привык, что люди настолько открыто выражают свои эмоции. — Блейз отошёл от своеобразного транса и заговорил более уверенно.       — С каких пор тебе не противно моё общество? — заинтересовалась Гермиона и полностью повернулась к собеседнику. — Стоишь тут уже больше минуты и всё ещё не убежал блевать в туалет.       — Так сказать, сразу после того, как мой двенадцатый отчим оказался маглорождённым, — совершенно спокойно ответил Блейз. — И он неплохой маг, с ним есть о чём поговорить. И самое главное — он меня не бесит.       Сначала это показалось бредом, но лицо Забини оставалось серьёзным. Он говорил правду?       — Но я не упущу возможности поиздеваться над гриффиндоркой, которая какого-то Мерлина надела слизеринскую форму.       — Ты сказал «двенадцатый», или мне послышалось? — Гермиона вскинула брови от удивления.       Для Блейза проявление таких эмоций было чем-то новым. Даже общение с лучшим другом в непринуждённой обстановке казалось менее эмоциональным, чем эта перепалка с искренней и открытой девушкой. Всего за пару минут общения с Грейнджер он увидел и злость, и гнев, и испуг, и удивление, и это располагало к ней.       — Он двенадцатый, — почти дружелюбно ответил Забини, но на лице девушки читалось недоверие. — Нет, серьёзно, он реально двенадцатый.       Выдержав небольшую паузу, Блейз сменил тему.       — Ты испугалась за Малфоя?       — Я не испугалась за Малфоя! — твёрдо ответила Гермиона. Она не ожидала такого бестолкового вопроса, не имеющего никакого смысла. — Чисто из гуманных соображений, не хочу видеть лепёшку из хорька посреди поля. — Грейнджер улыбнулась, и с губ Блейза сорвался смешок.       — Ладно, не обижайся. — Забини засунул руки в карманы и посмотрел на поле, где продолжали активную игру два факультета.       — На что? — Девушка не видела причин обижаться, даже, наоборот, была рада, что Забини не презирает её и не брезгует общением. Это было так ново. А Гермиона всегда любила познавать что-то новое.       — Две минуты назад я открыто стебался над тобой, — как что-то очевидное объяснил Блейз.       — Ого! Ты единственный слизеринец, который умеет извиняться?       — Ого! Ты единственная гриффиндорка, которая умеет язвить? — парировал парень. — И всё-таки, почему ты сегодня в парадной униформе моего факультета?       — Ну-у-у… это тяжёлая философская проблема, не имеющая истоков. Луна находится в растущей фазе. Подсознательное стремление стать хитрой и самовлюбленной. Да, и ещё я проиграла желание, теперь всю неделю буду так ходить.       — Признайся, ты же мечтала о таком желании! — Блейз улыбнулся и прищурил глаза.       — Ну конечно! Всю жизнь об этом только и думала! — Забини усмехнулся и встал рядом с Гермионой наблюдать за игрой.       — И ещё десять очков у Слизерина! — комментировала Полумна. — Бладжеры сегодня очень метко попадают в игроков, только вот загонщики Слизерина с этим более-менее справляются, а загонщики Гриффиндора еле-еле летают. Создаётся ощущение, что команда в красном всю ночь… эм, в общем, всю ночь бодрствовала. Симус Финниган попытался сделать забалт, за что с его команды снимается тридцать очков.       Трибуны слева от Гермионы утихли, а справа взорвались волной восхищения.       — Оба ловца скрылись из виду! — радостно объявила Полумна, указывая пальцем в небо.       Напряжение накалялось, змеиный факультет явно лидировал. Квоффл то и дело попадал в гриффиндорское кольцо.       Гарри летел высоко над трибунами, иногда опускаясь чуть ли не на самую землю. Вдруг он подлетел так высоко, что в небе была видна лишь красная точка, а потом её обогнала зелёная, которая была Малфоем. Пять минут они мчались плечом к плечу, затем разлетелись в разные стороны, развернулись на сто восемьдесят градусов и снова сошлись. Тёмно-серые облака то закрывали, то открывали обзор. Заморосил мелкий дождик, через пять минут превратившийся в сильный ливень, но ловцы продолжали гонку. Зелёная точка резко начала пикировать. И вот, когда ещё никто не успел моргнуть, на поле стоял мокрый Малфой и держал снитч за крылышко двумя пальцами.       — Драко Малфой поймал снитч! — объявила Луна. Змеиный факультет радостно заревел. — Со счётом 490:130, победил Слизерин!       Блейз кивнул головой в знак прощания и пошёл к победившей команде.

***

      Вечером Рон был расстроен. Он сидел на своём любимом месте рядом с камином и молча смотрел на оживлённый танец огня. Почти вся команда, кроме капитана, обвинила его в проигрыше, ведь даже если бы Гарри словил снитч, то у Слизерина всё равно было бы больше очков. Рон пропустил слишком много мячей. Как хороший друг, Поттер, естественно, пытался его утешить, но всё было безуспешно. Гермиона видела его пустой взгляд вникуда и бледное лицо, не выражавшее абсолютно никаких эмоций.       Уизли продолжал молчать и медленно вползать в состояние депрессии, не обращая внимания на крутящихся вокруг него Гарри и Невилла. Друзья пытались его подбодрить, объяснить, что виноватых нет, что Гриффиндор не обязан всегда выигрывать, что это дело случая.       — Вы можете просто от меня отстать? — неожиданный крик Рона распространился по гостиной. Уизли вскочил с дивана. — Не лезьте ко мне вообще. И не надо меня жалеть, не маленький мальчик, справлюсь!       — Не кричи, Рон, — вмешался Гарри, — ты не виноват, не слуш…       — Какое слово из предложения: «Не лезьте ко мне» тебе не понятно, Гарри? — проорал Уизли, не давая закончить другу фразу. Лицо от гнева покраснело, руки сжались в кулаки, и он, как подорванный, удалился в спальню.

***

      Наконец-то в гостиной Слизерина стало спокойно. Ещё десять минут назад весь факультет праздновал долгожданную победу над гриффиндорцами и их золотым мальчиком. Новоиспечённый капитан команды — Драко Малфой разработал совершенно новый план игры и смог растоптать соперников, стереть их в порошок.       Астория и Пэнси сидели на одном из кожаных диванов. Многие думали, что они что-то замышляют, но они просто учились, ведь не только Когтевран сдавал в этом году выпускные экзамены. Пара первокурсников оживлённо спорили о каких-то мелочах, стоя около старинного проигрывателя, который воспроизводил тихую музыку. Драко расположился на кресле и читал «Ведун», покачивая ногой в такт. А Крэбб и Гойл играли в карты на деньги. Такую привычную для слизеринца идиллию разрушил пришедший «в гости» профессор Шов.       «Откуда он знает пароль?» — спросил сам у себя Драко и, со свойственным ему безразличием, вернулся к статье. Никто в комнате не оторвался от своего дела, некоторые даже не взглянули на «гостя».       — Кхе-кхе! — попытался обратить на себя внимание психолог. — Попрошу всех разойтись по своим комнатам. Старшекурсники, по одному спускайтесь ко мне.       — Зачем? — поинтересовалась Пэнси, лениво вставая с дивана.       — Мисс Паркинсон, всему своё время! — Шов был очень серьёзным, хотя, правильнее сказать — сосредоточенным. — Придёт ваша очередь, узнаете.       Окинув презрительным взглядом профессора, Малфой вместе с остальными поднялся в спальню. Там ничего не изменилось, каждый продолжил заниматься тем же, чем и в гостиной. Здоровый эгоизм — дело полезное.       Где-то спустя час, когда последняя девушка вернулась в свою комнату, вниз, ну уж с очень обречённым видом, спустился Забини. И тут началось то, что до ужаса бесило Малфоя: баталии на тему «Чего хочет Шов?»       — Хрен его знает, — агрессивно выпалил Нотт, — может, мозги промывать будет. Придёт Забини, узнаем.       Минуты тянулись как часы, и даже статьи из новой газеты «Ведун», которую начали выпускать в августе, казались скучными. Когда всё же минут через десять вернулся Забини, на лице Малфоя не дрогнул ни один мускул. Разве что бровь чуть приподнялась, как бы спрашивая: «Что там?»       — И не спрашивай, Малфой, — ответил на незаданный вопрос Блейз. Он выглядел так, будто тёмный Лорд пригласил его в кино на мультики. — Видимо, меня записали в ряды душевно больных. И, кстати, ты — следующий в очереди.       — Потом расскажешь, — произнёс Драко и нехотя поднялся с кровати.       Внизу сидел профессор Шов и что-то записывал на магловском пергаменте. Рядом с ним, на столике стояли две кружки травяного чая, запах которого распространился по всей комнате, и вазочка с печеньем и конфетами.       — Присаживайтесь, мистер Малфой, — кивнул в сторону кресла психолог. — Поздравляю с сегодняшней победой. Снитч был пойман мастерски.       — Спасибо, — ухмыльнулся блондин.       — Я задам вам несколько вопросов.       — Хорошо, — безразлично ответил юноша.       — Чай, если хотите, — не отрывался от письма профессор.       — Спасибо, — исключительно из хороших манер согласился Драко.       — Какие у тебя отношения с однокурсниками? — Шов отложил в сторону перо и взял в одну руку чашку с чаем.       — Вполне сносные. Или вы о том, что к бывшему Пожирателю должны относиться как-то особенно?       — И это тоже. Естественно, этот фактор не останется в стороне. — Он отпил чай и как-то по-доброму посмотрел на собеседника. Драко и не заметил, как дружелюбный и в то же время отстранённый психолог вызвал в нём доверительное отношение.       — Всё, как и раньше, — отчеканил Малфой и по непонятным себе причинам тоже взял чашку с приятно пахнущей жидкостью.       — Как насчёт того инцидента с Поттером и Уизли? — поднял одну бровь вверх Лександр и сделал ещё глоток. — Так было и раньше?       — С первого курса. Взаимная любовь, как видите, — ухмыльнулся слизеринец и отпил чай.       — Думаю, Драко, это из-за вашей нелюбви к маглорождённым, с коими Гарри дружит, тем самым вызывая у вас неприязнь? — спросил профессор. Малфой немного наклонил голову влево и ответил:       — Совершенно верно, профессор. Можно также добавить, что его заносчивость и бестактность меня раздражают не меньше.       — Хорошо. — Шов взглянул на блокнот, исписанный размашистым почерком, оставил заметку и снова перевёл взгляд на ученика. — Насколько мне известно, у вас были романтические отношения с мисс Гринграсс.       — У нас с мисс Гринграсс, — передразнил собеседника немного ошеломлённый столь откровенными вопросами Драко, — был секс, не больше.       — А серьёзные отношения у вас были? — ничуть не удивлённый ответом собеседника поинтересовался Шов.       — Можно считать серьёзными отношениями уже расторгнутую помолвку, которая была заключена по воле отца? — Профессор отрицательно покачал головой. — Тогда все мои «серьёзные» отношения длились не больше одной ночи.       — Пляшем дальше. — Создавалось ощущение, что Шов говорит о погоде и легко меняет темы. — Как вы относитесь к Когтеврану и Пуффендую?       — Никак. Я отношусь лишь к своему факультету.       — Мне всё понятно, Драко. — Добрая улыбка растянулась на лице профессора. — Жду вас и мистера Забини завтра, в семь часов, в своём кабинете.       — До свидания, — ответил Малфой и в не свойственной ему растерянности вернулся в спальню.

***

      После беседы со всеми слизеринцами Лександр Шов вернулся к себе в кабинет. Теперь, когда он видел не только вершину айсберга, а каждую его часть, можно смело искоренять наболевшие проблемы. Утомлённый сбором информации о каждом ученике, он ждал директрису, чтобы рассказать ей о своих планах.       Когда Шов только согласился взяться за это дело, его охватило полное счастье. Что может быть лучше, чем поставленная задача, не имеющая легкого решения и путей отступления? Что может быть лучше того азарта, который испытываешь, когда ищешь очаг конфликта? Что может быть лучше поиска вариантов искоренения проблемы? Что может быть лучше чувства удовлетворённости и гордости, когда сделал что-то почти невозможное и нереальное?       Сейчас работа — это лучшее, что было у него в жизни. Работа, доставляющая удовольствие, делающая его счастливым. Для профессора Шова каждый вернувшийся в нормальное состояние человек, спасённый брак, исчезнувшая фобия, преодолённый барьер, решившаяся проблема — это маленькие победы, помогающие понять, что ты кому-то нужен. Что ты живешь не зря, раз помогаешь людям. Что всё было не зря.       — Заходите, профессор Макгонагалл, — ответил Шов на стук в дверь. — Проходите, присаживайтесь. Чаю?       — Спасибо, не откажусь, — улыбнулась пожилая женщина. Её волосы, как всегда, были идеально уложены, а фиолетовая мантия совершенно чиста.       — За эти два дня я смог собрать нужную информацию о каждом ученике, с каждого факультета, — устало начал Шов, разливая чай по чашкам. — В зелёной папке характеристика каждого. Можете почитать, если хотите.       — Как вы смогли проделать это за двое суток? — поинтересовалась директриса, вскинув тоненькие брови.       — Очень просто, — обаятельно улыбнулся психолог. — Хочешь узнать ребёнка — поиграй с ним. Они, конечно, уже не дети, война сделала своё, но отвлечься от учёбы не отказались. А вот со Слизерином всё было, с одной стороны, труднее, но, с другой, проще. В их случае, прямолинейность оказалась лучшим решением. В жёлтой папке все задания, которые им предстоит пройти.       Шов подал женщине чашку и, заметив, как она переживает, добавил:       — Отчасти, проблема в разном воспитании. Если вы мне поможете, мы их сплотим к весне.       — Что у вас первое по плану? — чуть успокоившись, спросила Макгонагалл.       — Поменяем факультеты местами.

***

      — Видимо, мы единственные психи в школе, — недовольно пробубнил Драко, стоя в назначенное время около кабинета психолога. — Я мог бы сейчас быть в объятиях одной когтевранки…       — Я что ли мечтал провести вечер у психолога? — возразил Блейз и постучал в дверь. Через пару секунд она открылась.       — Проходите, — довольно бодро прозвучал голос профессора. В его кабинете было уютно. Оранжевые шторы пропускали свет, и комната казалась очень домашней. — Присаживайтесь, я сразу перейду к делу. На каждом факультете я выделил для себя пару способных учеников, так сказать, помощников.       — С чего вы взяли, что мы согласимся? — недовольно спросил Блейз.       — Мистер Забини, сначала выслушайте меня, а потом поговорим о согласии, — невозмутимо ответил психолог. — Также у каждого факультета будет назначен новый урок. К примеру, у гриффиндорцев это будет урок Хороших Манер, а ваша задача — помочь проводить мне этот урок.       — И вы серьёзно думаете, — Малфой поднял одну бровь и уверенно взглянул на профессора Шова, — что мы откажемся от возможности поиздеваться над гриффиндорцами?