Психология врага

      После последнего посещения Гермионой Трёх Мётел паб изменился. В принципе, после войны весь Хогсмид поменялся: магазины восстановили, построили новые здания, обновили заведения. Всё было в идеальном состоянии. Следа от разрушений практически не осталось.       Снаружи паб остался таким же, но внутри… из старенькой пыльной пивнушки, где чаще всего собирался всякий сброд, он превратился в модный клуб, где действительно можно было хорошо оторваться. В помещении было темно, громко играла быстрая ритмичная музыка, манящая танцевать. Зал был наполнен двигающимися в такт музыке людьми, и эта толпа, казалось, была непроходимой. В воздухе парили фиолетовые искры, которые еле-еле освещали танцпол, плавно летали лепестки белых роз. Всё это создавало неимоверно волшебную атмосферу. Ощущение, что ты в совершенно другом мире, где нет проблем, где ты ни о чём не думаешь, где есть только танец…       По периметру стояли деревянные лакированные столики, освещённые теми же искрами, с большими чёрными диванами. К посетителям без человеческой помощи подлетали разные коктейли и закуски.       Гермиона с друзьями подошли к свободному столику, на котором стояла табличка с надписью «Reserved».       — Гарри, я и не думала, — перекрикивая музыку, начала говорить Грейнджер, — что тут так классно.       — Новый хозяин взял магловскую идею, — ухмыльнулся Мальчик-Который-Выжил и сел на диван, — и добавил достаточно магии. К примеру: пока ты танцуешь, никто не сможет тебя узнать. Магия удаляет из головы образ танцующего человека, а потом возвращает.       — Никогда не представляла, что Три Метлы могут быть такими, — ответила Джинни, которая, сбежала из больничного крыла ради этого вечера.       К столику подлетели несколько оранжевых и голубых коктейлей. Рон поднял бокал и как-то напряжённо сказал:       — С днём рождения, Гермиона. — Уизли почти залпом выпил содержимое и облокотился на замшевую спинку дивана.       — С восемнадцатилетием, — поддержали остальные и тоже выпили.       Гермиона сделала глоток, и сладкая жидкость разлилась по горлу. Еще глоток, и именинница совершенно расслабилась. Вкус напоминал что-то из детства, но она не могла понять, что именно.       Гарри нахмурился, видимо, что-то вспомнив, и произнёс:       — Сегодня в центре Лондона поймали еще одного Пожирателя. Меня напрягает, как медленно их находят.       — Гарри Джеймс Поттер, ты можешь хотя бы во время праздника не загружать свою безнадёжную голову? — злобно спросила Джинни, сверля его убийственным взглядом.       — И правда, Гарри, попробуй не думать об этом. Попробуй не думать вообще, — поддержала младшую Уизли Полумна. — Идём лучше потанцуем!       — Я не буду танцевать! — Лицо Рона покраснело, а уж тон, определённо, не отличался сдержанностью. Да, он точно не любил танцы, что стало понятно всем ещё на четвёртом курсе во время Святочного бала.       — Ну и оставайся тут, — легко ответила его сестра, вытаскивая недовольного Поттера и Грейнджер на танцпол. Спорить с Роном было бесполезно.       Именинница покинула чёрный замшевый диван и прошла в центр толпы, что ритмично двигалась под какую-то сумасшедшую мелодию.       Антураж этого места был не просто шикарным и великолепным, а ещё и очень необычным, даже для волшебного мира. Как только Гермиона оказалась окружённой людьми, к ней подлетели искорки и, как бы играя, закружились вокруг. Несколько зацепились за прядь волос, а одна прицепилась к пиджаку.       Заиграла новая песня, что была сейчас крайне популярна среди волшебников, и вся гудящая толпа начала громко подпевать. Сначала гриффиндорка смущалась, делая лишь нелепые движения, но потом, вспомнив слова друга о магии клуба, сама не заметила, как раскрепостилась. Двигаться становилось всё проще, да и мысли были заняты лишь танцем, а не всякой, безусловно «важной» всячиной. Удары музыки были уже у Гермионы в голове. Они наполняли её, заставляя тело двигаться. Проникали в уши и выходили через движения. Это невозможно было контролировать. Да особо и не хотелось. Ритмичная мелодия дала возможность забыть кто ты, полностью утонуть в атмосфере Трёх Мётел. Гермиону перестало волновать, как выглядит она со стороны, кто и что о ней подумает, какое мнение сложится у окружающих. В массе танцующих и просто странно двигающихся людей она не видела ни одного знакомого лица, что, конечно, не могло не радовать. Проще быть уверенной, что ни ты, ни тебя никто не узнает. Так спокойнее. Да… как ни странно, героиня войны не любила чрезмерное внимание.       Песня сменялась песней, а Гермиона всё танцевала. Чувствуя себя в той тарелке, Грейнджер потеряла счёт времени. Спустя неопределённое количество времени, немного устав, девушка вернулась за столик, где сидел только Рон. Она утолила жажду, выпив голубой прохладный коктейль.       Заиграла медленная песня, и Уизли спросил:       — Потанцуем?       — Нет, Рон, — растерявшись ответила Грейнджер. Она не хотела танцевать с бывшим парнем, и причина была не только в усталости. Попросту не хотелось давать ему надежду. Ну и обидеть его не хотелось. Соврать или сказать правду? Сказать правду или соврать? — Я очень утомилась, — всё же соврала девушка. Пару секунд подумала и добавила: — Прости, но я не могу танцевать с тобой.       — По какой же причине? — ухмыльнулся парень и сложил руки на груди. Его рыжие волосы были слегка растрёпаны.       — Я не буду тебе ничего объяснять, — раздражённо заявила Гермиона и резко встала с дивана. Последний раз бросив взгляд на растерянного парня, гриффиндорка пошла искать подругу.       На паркете танцевали пары, обнимаясь, смотря друг другу в глаза, головы на плечах, руки на талиях. В общем, танцующие проявляли нежность друг к другу. Среди всех пар, Грейнджер не могла разглядеть Уизли младшую и Поттера. Конечно, Гарри было бы тяжело не узнать, ведь он был очень сдержанным и скромным, когда находился рядом с Джинни. Но магия, наложенная на клуб, не давала даже примерно вспомнить внешность друга.       Заиграла новая песня, намного быстрее и динамичнее предшествующей. Гермиона завершила поиски и отправилась в центр зала.       — Составишь мне компанию? — послышался голос за спиной, и кто-то дотронулся до её плеча. Вместо ответа девушка повернулась к парню лицом и начала танцевать.       — Меня зовут Кэрол, — улыбнувшись, представился юноша и провернул её под рукой. Он был довольно высоким, тёмные, практически чёрные волосы по цвету совпадали с глазами. Убедившись, что не знает этого парня, Грейнджер ответила:       — Я Гермиона.       — Только не говори, что я сейчас танцую с героиней войны, — весело произнёс Кэрол. Такой приятный тембр.       — Хочу тебя разочаровать, — так же весело промямлила она и сделала волну вправо. — Ты танцуешь именно с ней.       Танцевать с малознакомыми парнями определённо не входило в её планы, однако алкоголь ударил в голову и способность здраво рассуждать покинула девушку.       — Я так огорчён! — не скрывая улыбки парировал молодой человек, продолжая двигаться. Проведя рукой по его плечу, она почувствовала тепло сквозь тонкий материал рубашки. — Как жить-то дальше?       Они провели вместе песни две-три и разошлись. Гермионе было очень легко общаться с Кэролом. Он был очень простым, и от него веяло свободой и независимостью. Но на что-то большее, чем дружба, он и не мог рассчитывать. Ведь еще на четвёртом курсе, после того случая, Грейнджер выстроила вокруг себя бетонную стену, и доступ к душе был только у Рона, который не смог завоевать должного доверия.       Потанцевав еще минут десять, гриффиндорка вернулась за столик, где уже собрались все друзья.       Остаток ночи обещал быть весёлым.

***

      — Джинни, что вчера было? — тихо спросила Гермиона, кладя ладонь на лоб. Она, всё ещё одетая в синий костюм, проснулась на кровати в спальне девочек.       Уизли повернула голову набок, открыла один глаз и, хмурясь, прохрипела:       — Ты так уверена, что я помню?       — Моя голова ужасно болит, — прошептала Грейнджер, пытаясь стянуть пиджак с плеч. — Такое ощущение, что кто-то бьёт кувалдой по вискам.       — Акцио, антипохмельное зелье, — пролепетала Уизли, слегка взмахнув палочкой.       — Сегодня же воскресенье! — огорчённо констатировала Гермиона.       — Ну и хорошо, можем выспаться.       — Не можем, — хмыкнула Грейнджер. — Сегодня Шов организовал общий сбор… Видимо, опять будет какое-то задание.       — Мерлинова девственность! — прорычала Джинни и сердито накрыла голову одеялом. — Когда же ему надоест нас мирить? Может, пора понять, что это невозможно!       — А потише нельзя? Только пять утра! — послышался разъярённый голос Лаванды.       — Хорошо, Браун, спи. — Гермиона закатила глаза.       — У нас есть ещё час, который мы можем посвятить сну, — попыталась улыбнуться Джиневра, но это, мягко говоря, вышло плохо.       Грейнджер проснулась разбитой, и её утро было наполнено головной болью, зельями и попытками вспомнить вчерашний вечер. Решив, что нельзя допустить того, чтобы соседки её застали в таком разбитом состоянии, она ободрилась прохладным душем.       Гриффиндорки были готовы к предстоящему дню. Спустившись в Большой зал, подруги сели за стол своего факультета.       — Как вы себя чувствуете после вчерашнего? — задорно спросил Гарри, как бы стараясь задеть девушек. Он, казалось, чувствовал себя, если не превосходно, то замечательно.       — Лучше некуда, — наигранно улыбнулась Джинни и пихнула Поттера в бок.       — Вы вчера так отрывались, — закатил глаза Рон и положил ещё одну ложку каши в рот. — Многим поучиться у вас надо.       — О чём ты? — Гермиона нахмурилась и попыталась хоть что-то вспомнить, но ничего не приходило на ум.       — Так вы ничего не помните? — хихикнул Гарри.       — Ну конечно… восемнадцать коктейлей на троих! — поддержал друга недовольный Уизли. У Гермионы создавалось неприятное ощущение, что Рон её игнорирует. — Да что они могут помнить? Джин, подай мне тосты, пожалуйста.       — Кто бы говорил, дебошир! Может, всё-таки посвятите нас во вчерашние события? — передавая тарелку с румяным хлебом брату, спросила Джинни.       — Ну, вы танцевали в пабе, танцевали по пути в школу, в коридорах, в гостиной… — Гарри отпил чай и добавил: — Хотя этот страшный ритуал было тяжело назвать танцем.       — Нас кто-то видел?       Бровь, даже не поднявшегося взгляда от тарелки Гарри поползла вверх. Рон хмыкнул и уставился на соседний стол.       — Малфой считается?       — Нас всех видел Малфой и Забини. И поверьте, эту встречу им не забыть никогда. Если бы не Пэнси рядом с нами… — Настроение Поттера сменилось с весёлого на раздражённое. Он кинул взгляд на соседний стол и сжал вилку в руке так, что она чуть не согнулась. — Ладно, ешьте быстрее, а то скоро придёт Шов и начнётся веселье.

***

      — Дорогой мой друг, где же твой неутолимый аппетит? — усмехнулся Малфой, поправив свой идеально выглаженный чёрный костюм и сделав глоток горячего кофе.       — Ты ещё смеешь издеваться? — размешивая сахар в чашке, ответил Блейз. — Может, у меня моральная травма?       — Не у тебя одного, — сделав еще глоток, кинул Драко. Его взгляд встретился со взглядом Поттера, который от злости мял в руке вилку. — Вон и шрамоголовый не оправился от вечернего происшествия. Сидит, школьное имущество портит…       — Зато Уизли себя чудесно чувствует. Уплетает за обе щеки обеими руками, — с сарказмом отметил Блейз, — и совесть его не мучает, и извинений я не слышу. Ну, а если у меня психическое расстройство от переизбытка отрицательных эмоций?       Малфой уже не слушал шутки друга, а погрузился в воспоминания вчерашнего вечера.

Flashback

      — Какого чёрта я патрулирую с тобой школу, Малфой? — возмущённо спросил Забини, идя по одному из главных коридоров Хогвартса. — Я на это не подписывался!       — Наверное, потому, что ты мой друг, — совсем безэмоционально ответил Драко.       «Вот интересно, кто-нибудь из девушек обратил бы на него внимание, если бы не внешность? Идеально сидящий костюм, идеально уложенные волосы, идеальное, но скотское поведение — всё это ужасно скучно и утомительно. Вспомнить ту же Грейнджер. Это просто вихрь эмоций, нескрываемых под унылой маской всемирного спокойствия», — подумал Блейз.       — Сейчас дойдём до конца коридора, — произнёс Драко, — и проверку можно считать оконченной.       — Слава Моргане, — выдохнул темнокожий парень и стал вслушиваться в тишину хитросплетённых коридоров.       Какой-то отдалённый звук показался ему странным. Очень странным. Ну совсем странным.       — Малфо-о-й… — протянул Забини, увидев источник звука. — Ты тоже видишь это по правому борту?       — Да, — ответил Драко, замечая симпатичную девушку, что слегка пританцовывала около входа в замок.       Было видно, что она пьяна: её движения, не демонстрирующие хорошую координацию, казались нежными и немного неаккуратными. В ней было что-то притягивающее, что-то непривычное. Она сняла пиджак, что взбудоражило ум и фантазию, и продолжила танцевать. Рядом с ней была чья-то рыжая голова.       Рыжая голова? Рыжие головы крутятся только рядом с… чёртова Грейнджер.       Только что Драко Люциус Малфой подумал, что поттеровская подстилка симпатичная? Ему просто показалось, ведь в коридоре было темно. А когда темно, и Волан-де-Морт покажется первой красоткой.       — Я один вижу пьяную в хлам Золотую Тройку? — чуть ли не валяясь на полу от смеха, спросил Блейз. — О, Мерлин! Сестрица Уизела ещё и поёт.       Выкинув все неприемлемые мысли из своей головы, Драко прокашлялся и, в своей манере растягивать слова, громко произнёс:       — Поттер! У тебя есть минута, чтобы убраться отсюда вместе со своими пьяными дружками. — Малфой был зол на себя и на свои мысли, прибывшие в мозг буквально минуту назад. И все негативные эмоции он выливал на случайных встречных. — Минус десять баллов с Гриффиндора.       — М-алфо-ой, ты оборзел! — заикаясь пролепетал Рон. Он, шатаясь, подошёл к слизеринцам и попытался замахнуться, но уж очень неприятная ситуация не дала сделать этого: рыжего вырвало прямо на Забини. Шокированный мулат потерял дар речи. На него только что вывалилась вся еда, которую безмерно поглощал Уизли. Это были совсем не приятные чувства.       — Кто ещё тут оборзел, Петрушка? — взвизгнул Блейз, указывая руками на испачканные штаны и рубашку, на которой красовался вышитый герб его семьи. — Ты хоть знаешь, сколько это стоит?       — Ик… — Рон пошатнулся.       Блейз вновь окинул брезгливым взглядом компанию и, заметив там свою сильно пьяную девушку, взбесился ещё больше.       — Пэнси! — прорычал он, а в ответ услышал лишь хихиканье. — Паркинсон, подошла сюда, живо!       Шатенка сделала пару кривых шагов навстречу молодому человеку, слегка запутавшись в собственных ногах. Забини резко дёрнул её за руку и, уводя в подземелья, добавил: — Мы с тобой, дорогуша, ещё завтра поговорим об этом инциденте.       — Минус двадцать баллов с Гриффиндора, — рявкнул Драко, нахмурив брови. — Если через секунду я увижу в коридоре хоть одну пьяную морду, я лично отведу вас в покои к Макгонагалл. Думаю, она будет несказанно рада видеть любимых учеников в ненадлежащем состоянии посреди ночи.

***

      Незаметно мотнув головой, как бы отгоняя от себя нахлынувшие воспоминания, слизеринец допил свой кофе, в ожидании профессора психологии. Справа от него сидел недовольный Забини, который вчера несколько часов провёл в душе, отмываясь от «подарка» Уизли. Рядом с Блейзом сидела Пэнси, утешая и одновременно подкалывая парня.       — Я надеюсь, ты выбросил одежду, которую испортил Уизли? — серьёзно и даже строго спросила Паркинсон. Девушка всегда была немного брезглива, а тут на наряд её молодого человека вырвало их однокурсника. Теперь этим вещам был прописан путь в урну.       — Я их сжёг, — грубовато ответил мулат, ещё злясь на свою подружку, и уткнулся в чашку с зелёным чаем. В ответ, к удивлению друзей, Пэнси немного улыбнулась и провела рукой по тёмным волосам.       В помещении остался лишь седьмой курс.       Только разговор на тему «чёртов Уизли» завершился, и слизеринцы расслабились, в зал, прерывая завтрак, влетел Шов. Чёрные штаны и серый свитер смотрелись консервативно, но взъерошенные волосы и фирменная улыбка делали его образ запоминающимся и неповторимым. Быстрой и лёгкой походкой он подбежал к учительскому столу и, даже не присев, залпом выпил кружку чая. Повернувшись лицом к ученикам, Шов начал сетовать:       — Доброе утро! Думаю, воскресенье — это идеальный день для нового этапа в наших, а точнее ваших, отношениях. Сразу после завтрака начинается новое испытание. — Вновь улыбка растянулась на лице мужчины, говоря о том, что ему нравится удивлять детей. — Кратко о предстоящем: «Поводырь» — довольно простое задание. Я бы даже сказал, что это упражнение. Всем слизеринцам завязывают глаза и приставляют к ним гриффиндорца-поводыря.       Из-за столов послышались недовольные возгласы и ненормативная лексика. Драко Малфой в этот момент был не просто в неописуемом шоке, он был ошарашен и фактически убит такой новостью. Недоверие к каждому присутствующему в этом зале человеку, не сидящему за его столом, не давало успокоиться и привести в порядок ум. Подняв брови вверх, Драко продолжил слушать профессора.       — Тот, кто вас ведёт, должен молчать и ни при каких условиях не говорить, управляя вами с помощью прикосновений. К примеру, небольшой хлопок по ноге означает, что впереди ступенька. Вы можете держаться только за руки. Ощупывать нельзя. У ведущего будет карта, пройдя по пути которой, пара сможет вернуться в Большой зал и разойтись. Никто из ведомых не узнает, с кем был в паре, даже по окончанию испытания. И я надеюсь, что для своего же блага, поводыри не выдадут, с кем были в дуэте.       — Какой смысл всего этого? — громко спросил один из учеников.       — Мистер Нотт, — поправив прямоугольные очки в чёрной оправе, начал Шов, — как только вы пройдёте весь путь, указанный на карте, сами всё поймёте.       — И как же вы ослепите слизеринцев? — поинтересовалась Джинни Уизли, даже не смущаясь своего вопроса.       — Хороший вопрос, мисс, — опять улыбнувшись, поднял брови Шов. — Самое простое — «Затмись максима» и на глазах любого человека неснимающаяся повязка.       В ответ младшая Уизли немного покраснела.       — Я так понимаю, что по парам вы нас разделите? — опять подал голос Нотт.       — Вы совершенно правы, Теодор. — Шов провёл рукой по растрёпанным волосам, и в его глазах появились шальные искры. — Прямо сейчас я и деканы ваших факультетов воплотим слова в действия.       В этот самый момент для Малфоя началось самое интересное, но и самое неприятное представление. Миринда Ливирс начала накладывать на своих учеников заклинание «Затмись максима». Не ожидавшие этого, дети взвизгивали и падали со скамьи с повязкой на глазах. Слышались маты и возгласы, режущие слух.       Макгонагалл же в это время стала выставлять своих учеников в пару с теми, у кого уже завязаны глаза. Хаос — единственное слово, описывающее происходящее в Большом зале.       Вы бы видели скривлённое лицо бедного Невилла, когда его подвели к Миллисент. Такого ужаса, смешанного с отвращением, парень не испытывал со времён войны. А когда Долгопупсу Шов дал в руки карту, его волосы встали дыбом, а брови уже поднялись так высоко, что глаза стали размером с теннисный мячик.       Драко, при виде этой умиляющей картины, залился смехом.       — Затмись максима!       Последнее, что увидел блондин — это направленную на него палочку. Вот теперь Малфою было несмешно. Совсем несмешно. Полнейшая темнота. В голове лишь одна грёбаная мысль: «Кто? Кто этот несчастный?». Несколько очень долгих минут заставили его попытаться аккуратно подняться с лавочки, не упав, как многие другие.       Как ни странно, злость не переполняла парня, как было на предыдущих заданиях. Теперь это был страх, который прятался где-то в животе. Но Малфои ведь ничего не боятся? Скорее всего, это просто расцветало чувство неизвестности, которое немного тормозило и закупоривало злость где-то далеко, где-то в глубине души.       Драко не один раз слышал, что, если один из органов чувств отключается — другие становятся в разы чувствительнее. Это оказалось правдой. Простояв еще пару утомительных минут в переполненном зале, шум начал казаться невыносимым, будто кто-то добавил громкости. Возгласы участников эксперимента, недовольства, смех, грохот, хлопанья дверьми… Вскоре звуки заглушили даже собственное ровное дыхание. Голова загудела и закружилась, что привело к потере ориентира. Малфой пошатнулся и, чтобы совсем не упасть, облокотился рукой о стол. Изнуряющие секунды неизвестности казались часами, а происходящее вокруг — вихрем на огромной скорости, подхватившем и его. Драко опомнился лишь тогда, когда весь шум резко прекратился и повисла тишина. Придя в себя, юноша понял, что кто-то, крепко схватив его за локоть, вывел из зала.       Ну что, путешествие начинается?       Какого же было изумление Гермионы, когда Макгонагалл взяла её за руку и молча подвела к парню. К слизеринцу. К Малфою! Шов небрежно впихнул ей в руки карту и удалился. Только девушка хотела что-то возразить, как директриса выпалила сочувствующее «Удачи» и испарилась в толпе недоумевающих участников. Простояв минуту, боясь повернуться к Драко, Гермиона покраснела от злости, а затем побелела от негодования, нервно теребя рукав растянутого свитера с катышками. И за что, скажите, пожалуйста, ей это наказание?       Переборов себя, Грейнджер развернулась лицом к Малфою и застыла. Хоть он и не видел её, создавалось ощущение, что даже сквозь повязку парень выражает презрение и смотрит на неё свысока.       «Эй, Гермиона, возьми себя в руки и спрячь отвращение куда-нибудь подальше!» — твердил разум. И послушав здравый смысл, она схватила Малфоя за локоть и вывела из зала. Ей даже показалось, что между их руками пробежал заряд тока.       Оказавшись за пределами досягаемости шума, девушка отпустила Драко и внимательно рассмотрела не совсем понятную ей карту. Коридор, лестница, коридор… Пораскинув мозгами, она подняла взгляд на Малфоя и увидела его недовольство. Он стоял, сложив руки на груди, облокотившись о стену. «Опять этот пафос!» — подумала Грейнджер и со злобой дёрнула Драко за локоть, таща за собой.       Гнев сменился милостью буквально через пару секунд, когда Гермиона заметила, что Малфой идёт намного медленнее неё, заметно притормаживая, стараясь наступать очень аккуратно, как будто боясь упасть или споткнуться. Странно. Вечно самодовольный и самоуверенный, сейчас он был настолько не уверен в происходящем. Почему так? Ответ оказался банально прост: в эти минуты Малфой был полностью обезоружен и беззащитен. Не мог показать свой статус, уколоть или надавить на синяк. Он же не знал, кто его ведёт. Тогда откуда весь этот скептицизм? И снова ответ плавает на поверхности: доверие. А точнее его отсутствие.       На секунду задумавшись, Гермиона постаралась увидеть ситуацию со стороны. И ей стало за себя стыдно. Она определённо не хотела, чтобы с ней обращались грубо в тот момент, когда она полностью зависит от другого человека. Выдохнув, девушка перестроилась на менее агрессивную волну. Ведь не было разницы в том, кого именно она вела, если перед ней стояла такая задача, как создание контакта.       Чуть сбавив темп, Гермиона взяла за локоть Драко нежнее, ведя молодого человека, как беззащитного и маленького ребёнка. Так, как ей бы хотелось, чтобы вели её.       Спустя пару коридоров и три поворота Драко расслабился и стал идти спокойнее, не проверяя ногой, куда наступает. Грейнджер тоже, практически, успокоилась, но голос парня, идущего на шаг позади неё, в какой-то момент заставил девушку вздрогнуть:       — И долго нам ещё идти?       Драко напрягала сложившаяся ситуация: он был слишком уязвим в данный момент. Его вели непонятно куда, непонятно как и непонятно кто. Главное, чтобы это оказался не Уизли, а то в какой-то момент покалечились бы оба и провели много весёлого времени у мадам Помфри в замечательном обществе друг друга.       Молчание надолго стало их единственным спутником. И, как казалось Драко, шли они уже не меньше четверти часа. За своими размышлениями Малфой не заметил, как немного успокоился.       — И долго нам ещё идти? — хрипловато повторил он.       Секунда, две, три… В ответ лишь молчание — спутник исправно соблюдал правила.       Дебильная гриффиндорская правильность!       Тут, судя по всему, начинались ступеньки, ведь поводырь легонько хлопнул Драко по ноге и бережно потянул за собой. Осторожно делая шаги вверх, Малфой и ведущий его человек оказались на середине лестницы. Неожиданно послышался шум, который обычно начинался, когда лестница меняла направление.       — И что теперь? — вновь подал голос заинтересованный Драко. — Может, хватит уже молчать?       Атмосфера накалилась, чувствовалось необъяснимое раздражение между этими двумя.       — Мне скучно разговаривать с самим собой. — Драко всё сильнее ощущал накапливающееся внутри чувство неприязни. — Хорошо, играй по правилам. Я сам узнаю всё, что захочу. Время есть, раз уж мы будем ждать, пока лестница соизволит вернуться на место.       Молчаливый собеседник лишь хмыкнул в ответ.       Драко уже значительно надоело бездействовать и быть пешкой в чужих руках. Он ещё не знал, кто его спутник и что, по сравнению с другими «ослепшими», ему очень даже повезло. Вновь прерывая игру-молчанку, Малфой хитрым голосом спросил:       — Если ты девушка, просто сильнее сожми мою руку.       Гермиона, задумавшись на секунду, решила, что в данной ситуации обман — самый лучший вариант, и вовсе убрала руку с предплечья парня. Надежда остаться неопознанной ещё больше загорелась в голове и возродила веру в хорошее окончание дня.       — Ну, раз так, то ты не будешь против, если я проверю тебя на наличие груди, — с иронией произнёс Драко и потянул руку туда, где, по его мнению, стоял человек. Меньше, чем через секунду на его щеке остался красный след от хлёсткой пощёчины. — Проверку ты не прошла, — выделив окончание слова, парень сложил руки на груди.       «Гриффиндорка, значит. Кто именно? Один вариант хуже другого…»       Сначала он даже решил, что его тянет за руку миловидная Лаванда Браун — девушка с румяными щёчками и третьим размером груди, что так долго смотрела на него за завтраком, изредка краснея, и с которой он был бы не против провести пару-тройку ночей.       Опять появился шум, и лестница потихоньку начала возвращаться на прежнее место. Малфой от неожиданности пошатнулся, но Гермиона, немного испугавшись за него, решительно схватила Драко за запястье и оттянула от перил.       — Аккуратней! — возмутился юноша и последовал за девушкой.       Друг друга сменяли коридоры, где им встретились ещё несколько пар участвующих в этом задании учеников, а также смеющиеся и непонимающие ничего первокурсники.       В какой-то момент Драко показалось, что они уже идут обратно.       — Знаешь ли, мне не очень удобно идти, когда меня держат за запястье, как заключённого. — В его голосе не было ноток презрения, и исключительно поэтому Гермиона нехотя взяла его за руку.       Малфой ожидал, что сейчас чья-то потная рука с ненавистью схватится за него, и он будет весь оставшийся день отмываться. Но нет… Ладонь девушки показалась ему очень маленькой и хрупкой. А кожа на ручке была нежной и, казалось, невероятно тонкой. В голове Драко поселилось ощущение, что стоит чуть надавить на неё и она сломается. Он уже хотел более мягко взять столь деликатную и, казалось, ломкую ладошку, но в тот же миг, отогнал эту мысль и попытался отвлечься. От девушки приятно пахло чем-то свежим.       Может, это правда Лаванда?       На запястье Гермионы был надет браслет: прохладный и тоненький жгутик с очень маленькой подвеской.       Золото или серебро? — подумал Драко.       Бережно и спокойно Грейнджер тянула Малфоя за собой в нужном направлении. Ей было тяжело устоять и не ответить на слова парня, который только и делал, что провоцировал её, нарываясь на комплименты. Единственным удерживающим Гермиону фактором оставалось желание остаться неизвестной и без лишних разборок закончить задание. Впереди показался последний, решающий коридор. Грейнджер ускорила шаг, дабы скорее оказаться внутри и избавить себя от общества назойливого Малфоя.       Открыв двери, девушка усадила Драко за стол Слизерина, где уже сидело несколько человек в повязках, и с облегчением отправилась к своему факультету. Из друзей за столом сидел лишь Гарри, который, как оказалось, прошёл карту вместе с Пэнси первым.       Позже подошла Джинни, с которой они собирались отправиться в Хогсмид после окончания испытания, а затем подоспел совсем обессиленный и огорчённый Невилл. С каждой минутой шум от разговоров в зале нарастал, что говорило о том, что люди постепенно возвращаются и эксперимент подходит к концу.       Когда Шов произнёс заклятие, снимающее повязки, Драко положил руки на стол и выдохнул.       Оставалось лишь узнать, кто усадил его за этот стол.