Таланты
13 ноября 2015 г., 00:19
На следующий день после последнего эксперимента в школе было относительно тихо. Ученики не устраивали драк и потасовок в коридорах, на уроках не возникало стычек и неполадок. В этот необыкновенно спокойный, но пасмурный день профессора находились в некоем недоумении и непонимании происходящего. Небо за окном покрылось чёрными тучами, сверкали молнии, грохотал гром, дул ледяной ветер, гоняющий пожухлую листву из стороны в сторону. Капли дождя всё никак не хотели срываться на землю и попадать на прохожих. Всю эту невесёлую обстановку ещё больше омрачало объявление, висящее на дверях, ведущих в гостиные факультетов:
«Внимание! Сегодня состоится конкурс талантов, принять участие в котором могут ученики всех курсов и всех факультетов. В связи с этим все уроки во второй половине дня будут перенесены на следующую неделю. Желающие поучаствовать должны подойти к своим деканам и записаться. В 18:30 торжественное начало конкурса. Школьный психолог Лександр Шов».
Первым уроком у Гермионы по расписанию стояло зельеварение с вечно хмурой Мириндой Ливирс, которая проверяла качество зелья, сваренного Гарри и Драко. Работа в паре для этих двоих была худшим наказанием, поэтому каждый варил своё зелье, а перед началом урока, по инициативе Поттера, они были смешаны в одном более крупном котле. Лицо профессора выражало потрясение, ведь зелье состояло из комочков, словно манная каша, и имело очень странный болотный цвет. А ещё жутко пахло. Скривив лицо, Ливирс взяла деревянную ложку и попробовала размешать странное содержимое котла, но эта жижа была слишком густой, и ложка с громким хрустом сломалась пополам. Женщина перевела рассерженный взгляд с сосуда на двух оболтусов, подняла бровь и произнесла хриплым голосом: — Я в своей жизни видела столько, что вы и представить не можете, но ваше варево… оно превзошло все ожидания! Чтобы так испортить столь простой рецепт… это нужно быть, как минимум, гением или предводителем всех болванов! — Лицо Гарри выражало полнейшее отвращение, а вот лицо Драко, как всегда, оставалось равнодушным. Казалось, он вовсе не слышал и не видел никого рядом. — В конечном итоге, жидкость в котле должна была напоминать вам чай, а не болотную тину! — Голос покрасневшей от злости Ливирс всё больше походил на крик. — Запомните на всю свою оставшуюся жизнь, недоволшебники, два одинаковых зелья, приготовленных разными людьми, можно смешивать только в полнолуние! Сегодня работаете в паре! — Но… — Никаких «но», мистер Поттер! — сквозь зубы прошипела Миринда, грозно смотря на учеников. — Чему вас только учил Слизнорт? Так, все быстро разбились по парам: Слизеринец — Гриффиндорец. Гермиона последний раз взглянула на Джинни, которая опередила её, сев за парту к Пэнси, и стала ждать, когда кто-то к ней подсядет. «Интересно, мы наконец-то будем что-то готовить, или нас просто решили помучить?» — думала девушка, но её мысли прервал учебник, что с грохотом упал на парту. — Здравствуй, Грейнджер, — садясь рядом с Гермионой, произнёс Забини. — Рада меня видеть? — О! Я просто польщена твоим присутствием! — с иронией сказала Гермиона и улыбнулась. — В этих свитках есть информация о том, как правильно варить зелье Мопсуса и, собственно, его рецепт, — буркнула Ливирс, взмахнув палочкой так, что свёртки разлетелись по партам. — У вас есть время до конца урока. — И какой же талант покажет нам лучшая ученица этого поколения? — Забини взвесил на весах соль и кинул быстрый взгляд на напарницу. Она нахмурилась. — Никакой, — в ответ хмыкнула гриффиндорка и поставила котелок на огонь. — Я не собираюсь бегать как ошпаренная и готовиться к выходу за несколько часов до выступления. — Мне это послышалось? Ты только что сказала, что не будешь ничего делать? — удивился Блейз, но не показал своих эмоций и даже не удосужился оторвать взгляд от весов. Хоть ему и нравилась открытость Гермионы, но он сам ещё был не готов к приятельским беседам. — А ты? — тихо пролепетала Грейнджер спустя несколько минут, когда затянувшееся молчание начало становиться неловким. Работать с Забини было вполне комфортно. Хоть он и не обладал особыми навыками и не демонстрировал невероятные знания в зельеварении, Блейз делал свою часть работы быстро и качественно. — Я буду показывать талант превосходного наблюдения за выступающими. — Но, кажется, сказанные слова не дошли до нужных ушей. — Сколько капель лунной росы ты добавил? — бросив взгляд на содержимое котла, взволнованно спросила девушка, меняя тему разговора. — Семнадцать капель прямо в медовую воду, — уверенно констатировал Забини и взглянул на бурлящую жидкость. С ней было что-то не так. Не тот цвет. — А пять веточек лаванды? — прищурив глаза, Гермиона взглянула на Блейза. Он замешкался, а потом, вспомнив, ответил: — Положил, — ухмыльнулся он. — Ты размешала против часовой стрелки? — Да! И потом кинула одну ягоду белладонны и слюну гриндилоу, — нервно постукивая ложкой по столу, ответила Грейнджер и прикусила нижнюю губу. — Ты добавил пепел и смолу? — Естественно. — Тогда я не понимаю, что с ним не так! — отчаянно выдавила гриффиндорка, поправляя красный свитер. — Не нервничай. Я сейчас ещё раз просмотрю рецепт, — успокаивающе произнёс мулат и взял в руки свиток. Пробежавшись глазами по рецепту и спокойно выдохнув, он констатировал: — Масло Любистока забыли. — Точно, — выдохнула девушка и с улыбкой капнула несколько капель в зелье. — Через три минуты будет готово. Блейз взглянул в котелок. Их варево медленно, но верно приобретало светло-коричневый оттенок и становилось похожим на чай. Мысли гриффиндорки были заняты сегодняшним конкурсом. Её раздражало то, что она не может показать какой-то талант. Да ей и нечего было показывать. Чтение книг на скорость или дословное пересказывание материала? И вообще, Гермиона была уверена, что большая часть старшекурсников не будет выступать, ведь подготовить номер за несколько часов — нереально. Разве кто-то будет так напрягаться? Через секунду Грейнджер почувствовала ноющую боль. Видимо, она дёрнула плечом и потревожила рану, не спешившую заживать. Рубец на ключице постоянно доставлял дискомфорт и неудобства. Когда Грейнджер случайно задевала повреждение, на коже появлялись капельки крови. — С кем в паре ты вчера была? — как бы невзначай спросил Блейз, прерывая снова затянувшееся молчание. Он всегда был тактичен и обаятелен даже в общении с теми, кто не вызывал в нём никаких положительных чувств. Наверное, это и отличало его от остальных слизеринцев. — Не бойся, не с тобой, Забини. — Я знаю, что не со мной. Я был под контролем одной из Патил, — спокойно говорил парень и потихоньку помешивал зелье. Из котла доносился свежий запах, который напоминал мяту с ромашкой и неплохо бодрил. — Да и с чего ты взяла, что я боюсь? Как видишь, сейчас моя персона спокойно общается с тобой. — Просто не привыкла, что кто-то с твоего факультета нормально на меня реагирует, — попыталась улыбнуться Гермиона, вспоминая все грязные словечки, кинутые в её сторону. — И всё равно не скажу, с кем была. — Я забыл, что не нарушать правила — твоё главное правило, — пошутил над девушкой парень и достал что-то из сумки. — Что это? — Бобы Берти Боттс, — весёлым голосом сказал Блейз и положил в рот розовую конфету. — Сладкая вата. — Сколько тебе лет, бездушный житель подземелья? — с иронией ответила Грейнджер и хихикнула. — Даже с возрастом невозможно разлюбить эти конфеты, — поправив пиджак и с лёгкой полуулыбкой закинув ещё одну конфету в рот, произнёс Забини. — Мыло… какая гадость. В ответ Гермиона тихо засмеялась и посмотрела на напарника с умилением. — Ничего смешного, — дружелюбно ответил Блейз, чем неплохо удивил Грейнджер. — Могу поспорить, тебе в любом случае попадётся что-то отвратительное. Гриффиндорка с азартом достала одну конфету из протянутой мулатом пачки. Она была приятно-голубого цвета и пахла вполне сносно… однако это был вкус протухшей селедки. Девушка скорчила гримасу неимоверного отвращения и с трудом проглотила конфету, которая, по иронии судьбы, оказалась невыносимо ужасной, как и пророчил Забини. В этот момент к парте подошла Ливирс и внимательно посмотрела в котёл. — Неплохо. — Женщина нагнулась и вдохнула запах зелья. Гермионе на мгновение показалось, что на лице преподавателя промелькнула улыбка. Заправив локон волос за ухо, Миринда выпрямилась и сказала: — Это зелье по качеству отстаёт лишь от варева Малфоя с Поттером. В принципе, вы уже всё сделали и можете быть свободны. Сложив учебники с пергаментами в сумку, Грейнджер вместе с Забини вышла из кабинета.***
Как только закончился первый урок, гриффиндорцы вернулись в гостиную, где уже двадцать минут сидела Гермиона. Спустя какое-то время девушка поняла, что вихрь подготовки к сегодняшнему концерту не обошёл и комнату, в которой она жила. Сейчас вместо привычной чистой атмосферы в помещении царил хаос: Лаванда собиралась что-то спеть и вспоминала слова, Парвати готовила стих и заучивала текст, даже Джинни придумала, что показать перед всей школой. На полу валялись платья и разные пергаменты, а от шума, который создавали соседки, у Гермионы заболела голова. Разозлённая тем, что ей мешают писать эссе, Грейнджер буркнула себе под нос какое-то заклинание, и девушки в комнате ненадолго лишились голоса.***
Большой зал было тяжело узнать. Столы временно отсутствовали, а вместо них стояли лавочки, расположенные в четыре блока и повёрнутые к сцене, коим являлось место, где раньше был учительский стол. Кафедра в виде совы находилась рядом с красной кулисой, а на небольшом подиуме стояли Джордж и Фред Уизли, которые постоянно навещали любимую школу. На потолке не было ни звездочки, а свечи парили довольно низко, создавая уютную атмосферу. Гермиона присела в гриффиндорском блоке, в пятом ряду с краю. И когда факультеты собрались, каждый ученик занял нужное место, будь то комната, предназначенная для подготовки, или зрительный зал, ведущий заговорил: — Сав юувтстевирп! — громко и довольно серьёзно начал Джордж. Поправив тёмно-фиолетовый пиджак и обведя взглядом весь зал, он улыбнулся. — Приветствую вас! Что непонятного? — картинно закатив глаза, пояснил Фред. Из зала послышался смех людей, понявших шутку. — Для начала я хотел бы сказать, что очень всем вам завидую, ведь в то время, когда я учился, здесь не проводились такие дурацкие конкурсы. — Фред Уизли! — послышался недовольный голос Макгонагалл, которая сидела за судейским столом вместе с Хагридом и Мириндой Ливирс. — Профессор, я же любя, — обаятельно ответил рыжий проказник, подходя к Джорджу. — Но так как не все худшее достаётся нам, — продолжил за него брат, — могу сказать одно… — Конкурс талантов объявляется открытым! — в унисон прокричали Уизли и с помощью невербального заклинания пустили в воздух два огромных снопа искр, которые разлетелись по всему помещению. Когда прогремели фанфары, фоном заиграла торжественная музыка. — Хочу напомнить, что в нашем конкурсе существует всего два правила, — загадочно улыбнулся Фред и покосил взгляд на брата. — Первое: всегда помни, что близнецы Уизли лучше тебя. — Второе, — начал Джордж, — никакой магии. — Думаю, можно начать, чтобы быстрее закончить. Первой на эту сцену выйдет… я бы хотел сказать, что она великолепная, но больше подходит немного другое слово. И первой на эту сцену выйдет необъяснимая ученица Когтеврана. — Необычная девушка — Луна Лавгуд, — перехватил слова брата Джордж, поигрывая бровями. Полумна молчаливо вышла из-за кулис, улыбнулась близнецам и поставила в центре сцены мольберт, к которому был прикреплён белоснежный лист. В правой руке у неё был уголёк, с помощью которого спустя минуту на холсте появился рисунок, изображающий профессора Дамблдора с лимонной долькой в руке. Сказать, что рисунок был шикарным — ничего не сказать. Гермионе даже показалось, что портрет подмигнул ученикам. — Джо-о-ордж, — протянул Фред. — Я сейчас закомплексовал. Думаю, этот талант заслуживает аплодисментов! В ответ послышались овации со стороны Когтеврана и скудные хлопки от всех остальных факультетов. «Ну вот, даже Луна показала свой талант. И ведь не докучала всем любимыми и единственными мозгошмыгами, а продемонстрировала действительно интересную вещь. А ты, Грейнджер? Сидишь тихонько и смотришь… впрочем, как всегда», — думала Гермиона, пока на сцене выполняла гимнастический номер пуффендуйская второкурсница. Также голову девушки занимала мысль о Пэнси, которая тоже приготовила что-то, но так и не рассказала подруге, что именно. Они не так давно дружили, чтобы Грейнджер знала о её способностях. Хорошо воспитанная Паркинсон была немного капризной и придирчивой, но в то же время в ней не было безграничной самовлюблённости. Она была довольно умна, хоть и не показывала это, стараясь казаться наивной и беззаботной. В ней будто было множество разных личностей, и, если рассмотреть каждую детально, станет понятно, насколько она необычный человек. Пока Гермиона рассуждала, перед публикой выступила Джинни, сёстры Патил и Лаванда Браун. Последняя сипло спела странную магловскую песню в бледно-розовом платье и туфлях на высоченном каблуке, с которых чуть не упала, тем самым повеселив зрителей. В зале был ещё один человек, который не наблюдал за выступающими, а полностью погрузился в свои мысли. Только он не знал, кто именно являлся главным героем его размышлений. С кем он вчера стоял в паре? Кто его водил по длинным коридорам? Как ему уже удалось выяснить, его теория по поводу Лаванды оказалась ошибочной, и девушка стояла в паре с Теодором. В мыслях было лишь желание собрать пазлы. Больше ничего. Просто увидеть, как сложится ясная картинка. Драко Малфой. Именно он не мог построить логическую цепочку. Именно его мучил этот вопрос. Именно к нему не приходил ответ. Вынырнув из своих мыслей, юноша взглянул на Пэнси, пытающуюся скрыть своё волнение. И это у неё получалось. Никто, кроме Драко, не мог увидеть её истинных эмоций. Прямая осанка, отсутствующий вид, холодный взгляд. Идеальная картинка, из которой выбиваются лишь плотно сжатые губы, выдающие её с потрохами. Паркинсон так и не призналась, в чём заключается её номер. Ну не пытать же её? Хочет молчать — пусть молчит. У самого Малфоя и мысли о выступлении не было. Абсурд. Показывать талант перед всей школой. И ради чего? Ради жалкого приза? Ему это и даром не надо. Ради популярности? Этого хоть отбавляй. Ради повышения самооценки? С ней у него всё в порядке. Хорошо, что осталось всего несколько человек, включая Пэнс, и этот ад, названный конкурсом талантов, должен был подойти к своему логическому завершению. — А теперь перед вами юное дарование, — объявил Джордж. — Слизерин, — продолжил за братом Фред. — Первый курс. Прелестная Марьяна Хант. На сцену уверенным шагом вышла маленькая слизеринка, одетая в вышиванку и красную пышную юбку до колена. На ногах были белые сапожки, а на голове красовался венок из красных маргариток. Такая самоуверенная и харизматичная личность привлекла к себе много внимания. Обведя всех серьёзным и гордым взглядом, который просто кричал «Я лучше всех», девочка топнула ногой, и в зале заиграла весёлая, задорная мелодия. Мало кто из находящихся в зале мог знать этот танец. Это было что-то славянское, похожее на кадриль или польку. Безупречно отточенные движения заставили зрителей замолчать и обратить всё внимание на неё. Казалось, идеальные шаги и повороты получались у выступающей с легкостью, будто она вовсе не напрягалась. Ни одной запинки. Всё в ритм. И даже создавалось впечатление, что этот ребёнок рождён для народных танцев. С каждым мгновением музыка ускорялась, и танец становился всё более зрелищным. Марьяна была одна, но заполняла всё пространство, не давая заскучать. Белые сапожки мелькали на разных концах сцены, косы постоянно подлетали вверх, а юбка не переставала кружиться ни на мгновение. Верёвочка, дробь, падебаск, галоп — всё это вызывало необыкновенный восторг наблюдающих. На лице у русой девочки была не улыбка, а хитрая ухмылка, выдающая её принадлежность к змеиному факультету. Всё её поведение: взгляд, манера, жесты — давало понять, что живёт она со слизеринцами. Последние аккорды, финальная позиция, и волна аплодисментов, обрушившаяся на Хант. Последняя обаятельная полуулыбка, поклон, и Марьяна ушла за кулисы с высоко поднятой головой. Слишком гордая. Несомненно, это был самый яркий номер, а его исполнительница получила уважение даже от самого Драко Малфоя. — Фордж, по-моему, на сцене стало жарко? — подходя к кафедре, спросил Уизли, театрально смахнув со лба капельки пота. — Несомненно, Дред. Как говорит наша мама: «Подожди, пока пирог остынет, а только потом ешь его, Рон!» Послышались смешки. — Ну, а остудит сцену наша последняя участница. — Холодная и строгая Пэнси Паркинсон, — воскликнул Джордж, пока его брат левитировал фортепиано на сцену. Девушка поднялась по ступенькам и, кивнув, присела на белый стул. Аккуратно подняв крышку музыкального инструмента, она положила пальцы на клавиши. Медленно выдохнув и прикрыв на секунду глаза, Пэнси сконцентрировалась и начала. Полилась нежная мелодия. Приятная и успокаивающая, очень медленно перерастая в более активную и ускоряясь, а потом и вовсе становилась грубой и быстрой. Спустя секунды стихала, а потом снова бушевала. Руки Пэнси скользили из одной стороны в другую, глаза непрерывно смотрели на листок с нотами, а пальцы быстро перебирали клавиши. Малфой знал эту мелодию. Семнадцатая соната, именуемая среди маглов «Буря». Бетховен был одним из его любимых композиторов, который хоть при жизни и был сквибом, но делал волшебные, чарующие произведения. Удивительно, как любую стужу в душе может в миг устранить мелодия из детства. Маленький Драко ещё не учился в школе, но часто слышал, как мама играла именно эту сонату. Она говорила, что эта мелодия волн в море, что, если закрыть глаза, можно почувствовать тепло заходящего солнца и услышать шум ветра. Именно так она выражала свои эмоции, которые приходилось скрывать за маской безразличия. Ещё Драко прекрасно помнил такую же маленькую очаровашку Пэнси, которая впервые услышала эту сонату, придя вместе с родителями к нему домой. Она с нескрываемым восторгом смотрела на то, как длинные пальцы Нарциссы ловко бегают по клавишам фортепиано, теребила подол платья, сшитого на заказ из неимоверно дорогого шёлка. Огромные глазки пятилетней девчонки блестели, и создавалось впечатление, что она с первого взгляда влюбилась в этот музыкальный инструмент. Так оно и было. Ураган мыслей снова подхватил Малфоя и перенёс во вчерашний день. И вот опять его мучил вопрос: «Кто?» Почему Драко это так волновало? Ему просто надо знать. Ведь неизвестность пугала хуже любой истины. Драко, кажется, нащупал зацепку, но его отвлёк голос Пэнси. — Ну как? — тихонько спросила она, садясь между Малфоем и Забини. — Отлично, — с ноткой безразличия в голосе ответил блондин и недовольно посмотрел на сцену. — Вам недолго осталось мучиться, ребята, — произнёс Фред и с умным видом поправил пиджак брата. — Судьи посовещаются и через несколько минут результат будет объявлен, — перехватил Джордж и точно так же поправил пиджак Фреда. — А потом вы отправитесь в гостиные и займётесь делами поважнее, — чуть тише, как бы невзначай, добавил он и подмигнул Джинни. — Джордж Уизли! — возмущённо воскликнула директриса. — Профессор Макгонагалл, мы о домашнем задании! — с наигранным недоумением проговорили Уизли в унисон. Не прошло и пары минут, как Ливирс передала близнецам кусок пергамента. — Внимание! — одновременно воскликнули братья. — Результаты уже у нас в руках. Победитель известен, — усиливал интригу Фред. — Третье место и сто двадцать баллов для факультета получает… третье место получае-е-ет… Луна Лавгуд! — Второе место, сто пятьдесят баллов и подарок от магазина Всевозможных Волшебных Вредилок достается… или не достается… а может, всё-таки достаётся… — тянул время Джордж и хитро улыбался, смотря то в пергамент, то куда-то в сторону. — Второе место заняла Пэнси Паркинсон! — Ну, а первое место, — накалив обстановку до предела, говорил Фред, — двести баллов для факультета и во-о-от эту коробку с секретным подарком получает… получаем мы! — Довольный тем, как заставляет участников переживать, близнец улыбнулся и продолжил: — Ладно-ладно, не мы, а Марьяна Хант! Послышались аплодисменты, нарушившие практически идеальную тишину. Драко и Блейз уже были готовы уйти, однако непонятное чувство заставило Малфоя посмотреть на сцену, где стояла Пэнси. И сначала он даже не заметил ничего подозрительного, думая, что ему всего лишь показалось, пока его взгляд не зацепился за чьи-то руки. Драко мог поклясться чем угодно, что они были самыми обыкновенными, не заслуживающими его внимания, но что-то в голове щёлкнуло и шестерёнки закрутились. Он узнал эту руку, а точнее золотой браслет на ней. Тонкий, с хитро переплетёнными звеньями. Именно эта рука с этим самым браслетом вчера водила его по коридорам и лестницам. Только вот толпа вокруг Паркинсон не расступалась и разглядеть девушку, что стояла рядом с ней, было проблематично. Из любопытства Малфой даже решил подойти поближе и подождать, пока стадо гриффиндорских ослов разойдётся хоть немного, предоставив ему отличный обзор. Потом, благодаря тому же назойливому интересу, Драко, сделав пару уверенных шагов в сторону, смог увидеть её лицо. И это, как можно было уже догадаться, не принесло ему никакого облегчения, а скорее наоборот — разозлило. Занудная сука. Мерзкая Гермиона Грейнджер сейчас стояла около Пэнси, и на её запястье красовался тот самый браслет.
