Сосчитать до пяти

2012 год, Нью-Йорк, Боуэри «Я иду к психологу. Я иду к психологу, а не прыгать с моста. К психологу, а не бросаться под поезд. Не топиться и не нарываться на неприятности. Я просто иду к психологу.» Ежедневная мантра слегка меня успокаивает. Мистер Шервуд советует «мысленно формировать свои цели и отвергать навязчивые идеи». Это я и делаю по дороге в его кабинет. Я наблюдаю, как сапоги приятно хлюпают, соприкасаясь с мокрой грязью. По улицам потоками хлещет вода, дождь пунктиром срывается с округлых темно-серых туч. Я не взяла такси потому, что мне нужен свежий воздух. Ну и у меня, разумеется, нет денег. Эта мысль, ненавязчиво проскользнувшая в голове, заставляет меня поморщиться. Я ведь потеряла свой лучший материал. Когда спасательный вертолет обнаружил меня на крыше небоскреба два месяца назад, никто не удосужился подобрать камеру. Так там и осталась. Временами мне кажется, лучше бы я тоже осталась там… «Отвергать навязчивые идеи». Я трясу головой, будто эти самые идеи смогут из неё высыпаться. Отрывая глаза от асфальта, я вижу, что темно-синяя дверь мистера Шервуда уже приветливо показывается из-за угла. «Господь храни его первый этаж» Я прячу выбившиеся волосы под круглую шапку. Это набольшее, что я могу сделать со своей внешностью в данный момент. Перескочив через внушительные лужи, я перехожу дорогу и останавливаюсь перед табличкой: «Доктор П.И.Шервуд. Приём по чётным дням с 8:00 до 18:30. Последняя пятница месяца – переучет.» Я тщательно вытираю палец и вдавливаю дверной звонок. Будет грустно, если меня ударит током прямо здесь. Как правило, я представляю свою смерть в таком виде, в каком она никого постороннего не потревожит. Тихо, незаметно, надёжно. «Отвергать навязчивые идеи». Дверь открывает худенькая молодая секретарша. Она среднего роста, но я всё равно на полторы головы выше. Всегда чувствую себя настоящей башней по сравнению с ней. «Как и со всеми остальными». Я быстро вхожу внутрь прихожей, снимаю верхнюю одежду и направляюсь в кабинет Доктора Шервуда. Он как раз пьет свой зловонный травяной чай, когда я без стука вхожу в комнату. Сначала его кустистые седые брови хмурятся, но потом лицо снова приобретает дружелюбное выражение. Мы оба знаем, что я его единственная клиентка. - Добрый день, мисс Риверс. Садитесь, рассказывайте. – Он отодвигает чашку на край стола и шарит в ящиках, разыскивая блокнот. Я падаю на кушетку, слишком куцую для моего роста и устремляю взгляд в потолок. - Сегодня снова началось. Ну, вы понимаете, эта хрень… - Гм-гм! - Ладно, я помню, без сквернословия. Просто иначе как словом на «х» это не назовешь. - Что именно? – Доктор Шервуд включает авторучку. Я закрываю глаза. «Поехали.» - Я сидела в ванной, и вдруг мне стало холодно. Не просто прохладно, ну, вы понимаете – когда вода начинает остывать сама по себе, а именно холодно. Как зимой бывает на улице. Я подумала, что просто не заметила, как включила холодную воду и потянулась к крану. Я глубоко вздыхаю. Сейчас начнется интересная часть. - Вы потянулись к смесителю, и? – Уточняет доктор. - Мои руки. Они были синие. Ну вот, сказала. - Что вы имеете в виду? - Доктор Шервуд, я имею в виду, что моя кожа посинела. Как у ребят из «Аватара». – терпеливо поясняю я. - Больше странностей не было? - Были. Я подумала, что это просто игра света, и все же повернула кран, чтобы перекрыть воду. Видимо, я немного перестаралась, потому что… - Вдох. – Он оторвался. Я поглядываю на моего психотерапевта. Он снисходительно улыбается. Выглядит, как обыкновенный добрый старичок-учитель. В сущности, учитывая ту мизерную плату, которую он берет, мистер Шервуд наверное и по образованию педагог, садовник или что-то вроде. Точно не квалифицированный психолог. У квалифицированных психологов в кабинете не пахнет кремом для рук и настойкой пустырника. - Мисс Риверс, если это была ручка, то они часто откручиваются сами. И в этом нет… - Это была не ручка! – вскакиваю я. Интересно, это болезнь всех психологов – считать своих пациентов полными идиотами, или именно моего, как самого дешевого? Он никогда мне не верит. Хотя, поверила бы я сама в то, что говорю? - Я оторвала кран с куском трубы. Железной трубы. Оторвала одной рукой, прямо из стены вырвала. – Я уже понимаю, что он слушает мой бред краем уха, но не могу остановиться. - На меня хлынула ледяная вода! На меня, на стены, на всю ванную комнату. У меня дома сейчас полный беспорядок так ещё и порванная железная труба, понимаете? У вас вообще когда-то такое было? Доктор Шервуд спокойно смотрит на меня поверх очков, и я немного успокаиваюсь. - После того, что вы видели, галлюцинации –нормальная реакция организма на стресс. Мисс Риверс, у нас с вами был такой прогресс, а теперь, видимо, придется снова выписывать успокоительное. И упражнения. Вы помните упражнения? Я упираюсь взглядом в пол. - Да. - Так напомните же их и мне, пожалуйста. - Сначала мысленно формировать свои цели и отвергать навязчивые идеи. Если начинаются галлюцинации, нужно принять их. Нужно выпить воды, но не из стакана… - Почему не из стакана? - Стакан может разбиться и стать причиной…Угрозы. Мистер Шервуд что-то записывает. Его уши при этом забавно подрагивают. Очень профессионально смотрится. Я продолжаю. - Также нужно положить руки на что-то твёрдое и прямое. Потом сосчитать до пяти. После от пяти до нуля. Всё. Это все. Психолог согласно кивает. - Какое упражнение вы чаще применяете? Я напрягаю память. - Считаю до пяти. Он снова кивает и закрывает блокнот. Судя по всему, это должно быть признаком общего доверия, но я-то знаю, что как только я уйду, он всё равно по памяти запишет всё услышанное. Видела однажды сквозь щелочку в двери. - Почему вы выбрали именно счёт? Я пожимаю плечами. - Не знаю. Требует меньше всего средств. Не надо идти к воде, не надо искать поверхность. - Хорошо. Он глубоко вздыхает и от этого пуговицы на его вязаной кофте вздымаются. - Хорошо, - повторяет он. – Сейчас мы с вами закончим, а когда вы придете домой, вы сосчитаете до пяти и зайдете в ванную. Посмотрим, изменится ли что-то. Кстати, когда будете уходить, возьмите у Китти рецептик на валиум. Не злоупотребляйте, хорошо? Можете приходить в любое время, у нас с вами месяц проплачен наперед. Я согласно киваю и выхожу за дверь, не прощаясь. Судя по бумажному шороху, доктор Шервуд сразу ринулся записывать наблюдения после нашей «искренней» беседы. Секретарша Китти безмолвно всовывает мне в руку бумажку, где что-то написано её округлым почерком левши. Глядя мне в глаза, она медленно выпроваживает меня на улицу, помогая застегнуть куртку. Мне кажется, она жутко меня боится. Иногда я сама себя боюсь. Я иду домой. Квартира встречает меня звенящей тишиной, которую изредка прерывает отдаленный скрип. В баре на первом этаже настраивают аппаратуру. Я, не раздеваясь, захожу в ванную. С «забинтованной» трубы срываются тяжелые капли. Я беспомощно смотрю на свои ладони, на свои пальцы испещренные сеткой сосудов под практически прозрачной кожей. «Да что же со мной такое, Господи?» И тут, как всегда внезапно, на меня набрасывается холод. Это случается не в первый раз, так что я фактически привыкла к нему. К чему я не привыкла, так это к приходящему следом отчаянию. Будто я вся превращаюсь в звенящий, пустой внутри ледяной шар и ничто не может мне помочь. Я никогда не могу предугадать, когда это случится в следующий раз. Перед глазами проносятся все эти непонятные вещи. То, как я оторвала кусок трубы. То, как моя кожа стала синей. То, как однажды мои вещи, падая со стола задержались в воздухе на секунду. То, как я обняла свою подругу так сильно, что у неё появились кровоподтеки. То, как она перестала со мной общаться, ведь я «изменилась». В конце всегда одно и то же. То, как я выпила шестнадцать таблеток валиума и проснулась через два часа с небольшой головной болью. То, как порез глубиной с сантиметр затянулся уже через десять минут, оставив на запястье продолговатый шрам. «Что со мной такое?» «Что я такое?» Звенящая тишина одиночества и густое, тягучее, как смола отчаяние. Когда эти «приступы» начинаются, счет до пяти не помогает. Ничего не помогает. Я снимаю куртку и сапоги, открываю тумбочку и складываю туда шапку. Когда я толкаю ручку, чтобы закрыть ящик, что-то шуршит на деревянном дне. Я просовываю пальцы и вытягиваю на свет маленький толстый шестизарядник. Папин Кевин. Судя по весу, полный. Что ж, не вышло два раза – попробуем в третий. Я иду на кухню.