Сосчитать до пяти

Моё жилище походит на смрадный сарай. Все комнаты, взятые вместе по размеру меньше, чем моя гардеробная в Асгарде. Самсон оказался пьяным худощавым мужиком, черным, как уголь, и не менее грязным. Разговор у нас вышел короткий – все, что требуется от местных, это платить по счетам и чинить вещи за свой счет. Не знаю, как дело пойдет с последним – в этой многоэтажной хижине нельзя чихнуть без уверенности, что что-то сломаешь. Я зол. На это место, на себя, на паршивую смертную девку. Так и не узнал её имени. Но больше всего я злюсь на Одина, чья старческая паранойя загнала меня из одной тюрьмы в другую. - Ты чем-то обеспокоен, брат? Я оборачиваюсь. За спиной при всем параде стоит Тор. Вернее, его бледная проекция. Хеймдалл постарался. - Решил проверить, как я устроился? - Незачем отвечать вопросами на вопросы. Мы все беспокоимся о тебе. - Даже не знаю, как Всеотец справляется со своей тревогой. Видимо, не находит себе места. Тор опускает глаза. Иногда он все еще ведет себя как ребенок. - Меня действительно послал Один, - наконец говорит он, - Хеймдалл видел, как девушка храбро вынесла твои козни. Она сильна не только из-за твоей силы, в ней есть стержень. - Меня не предупредили, что она при этом непокорна, как ослица. Тор улыбается. - Уверен, в таком случае у вас много общего. Я бросаю на него испепеляющий взгляд. - Ты пришел, чтобы надо мной насмехаться? - Вовсе нет, Локи, я пришел тебя предупредить. Всевидящий взор Хеймдалла заметил, как некоторые темные твари начали собирать совет. Они чувствуют, что произошло кровосмешение и это не дает им покоя. То, что случилось… - Противоестественно, - горько заканчиваю за него я, - И что теперь? Пускай ропщут всласть, они достаточно далеко от Мидгарда, чтобы я не обращал внимания на их злость. Тор хмурится. На секунду черты его лица складываются так, что я вижу перед собой Одина, а не брата. - Некоторые из них остались в Мидгарде еще со времен Великой Войны, и теперь их отпрыски жаждут крови. Божественной крови. На тебя они не нападут, но вот девушка – легкая добыча. - Разве Один не говорил тебе, что сам желает её смерти?, - нетерпеливо повышаю голос я. Тору пора уходить, мне нужно привести свое жилище в порядок. - Один желает её смерти только в том случае, если она станет опасна. Он говорил, что у него есть и другие планы на эту смертную… - Какие планы?, - я настораживаюсь. Никто не говорил мне о других намерениях, кроме убийства. - Всеотец не обязан посвящать всех в свои решения!, - громогласно изрекает Тор. Я смотрю на него, как на злую собаку. Бешеную, преданную своему хозяину и готовую перегрызть кому-угодно за него горло. Сыновья любовь - нечто для меня непостижимое. - В любом случае, - более спокойно продолжает он, - пока ты не должен вредить ей. Начни обучать девушку защищать себя как можно скорее, прежде чем местная нежить найдет её. - Я начну завтра. Можешь идти. Тор оборачивается, его взгляд падает на мое окно. В действительности, он сейчас стоит на Радужном Мосту очень далеко отсюда и смотрит на нечто, недоступное моему взгляду. - Похоже, из тебя пока что плохой защитник, - улыбается Тор, - Хеймдалл видит, что твоя смертная вот-вот попадет в беду. Я развожу руки в стороны, случайно задевая пыльную стену. - Она сполна этого заслуживает. - Локи, отнесись к этому серьезно. Она не может себя защитить. Я издаю неслышный смешок. - О, брат, я очень в этом сомневаюсь. Тем не менее, я разворачиваюсь спиной к Тору и выхожу из квартиры, направляясь на первый этаж. В таверне стоит невыносимый шум. По центру зала певец с татуированным лицом растягивает струны гитары, исполняя какую-то ужасную балладу. Между столами, засаженными грязными оборванцами, снуют продажные девки, предлагая себя на одну ночь. Другие девицы, одетые в бордовые рубахи без рукавов прислуживают посетителям, поднося выпивку и закусь. За одним из столов назревает перепалка между лысым старцем, с лицом похожим на ссохшийся фрукт и смрадным мужиком с кустистой бородой, из которой кто-то будто выстриг неровные клочья. Я предусмотрительно подпитываю иллюзию мидгардской одежды, хотя даже этот трюк меня немного утомляет, и наблюдаю за таверной со стороны. Мои глаза бегло осматривают зал, выискивая смертную. Её макушка слегка возвышается над остальными. Наверное, нелегко быть женщиной такого роста. Её голова достанет мне до подбородка, при том, что жители Асгарда отличаются высотой и физической силой. «О чем я вообще думаю?» Девка не выглядит так, будто ей нечто угрожает. На ней надета бордовая рубаха, как и на остальных прислужницах, но она в отличие от них не подносит пищу, а стоит за длинной стойкой, протирая стаканы. Внезапно со стороны стола со старцем и бородачом раздается всплеск кошмарной ругани. Старик вскакивает и скидывает на пол поднос с орешками. Прислужница, стоявшая неподалеку, шарахается в сторону и бежит к стойке. Певец замолкает. Смертная наблюдает за этим всем сквозь полуприкрытые веки. Сконцентрировавшись на её эмоциях, я не вижу страха. Она ставит стакан, когда девушка-слуга подлетает к ней и шепчет что-то на ухо, указывая на очаг безобразия. Все так же спокойно, она берет с полки какое-то дешевое пойло в стеклянной бутылке и направляется к столику. Я неслышно подхожу поближе, становясь по правую руку. - …поэтому ты вернешь мне всё до копейки, старый сукин сын! – ревёт бородач, как раз тогда, когда смертная подходит поближе. - Господа, - говорит она с натянутой улыбкой, - люди приходят сюда, чтобы отдохнуть, а вы им мешаете. Прошу вас успокоиться и принять этот скромный комплимент от нашего бара в знак примирения. Она протягивает бородачу бутылку. Я цинично ухмыляюсь, замечая как подрагивают её пальцы. - Люди приходят сюда, чтобы снимать шлюх, сладенькая, - шипит в ответ старик, окидывая девицу взглядом. – Ты бы не мешалась под ногами со своим второсортным джином, а то я за себя не отвечаю, - он смеется беззубым ртом, - Во всех смыслах этого слова. Смертная глубоко вдыхает и делает не менее глубокий выдох. Она вполоборота смотрит на девушку-прислужницу. Та коротко кивает и убегает из зала. В следующую секунду стеклянная бутылка со звоном разлетается вдребезги, обрушиваясь на тощую ладонь старика, которой он упирался в столешницу. Тот морщится от боли, непонимающе глядя на смертную девку. - Слушай сюда, тупой ты алкаш, - строго произносит она, сжимая заостренное горлышко в руке, - Сейчас ты либо встанешь и уйдешь отсюда, либо я перережу тебе горло этим вот куском стекла, и меня оправдают, так как я, мать твою, официально неадекватная, - её голос медленно повышается, лицо старика начинает бледнеть, - А если кто-то из вас, двух дебилов, вздумает выкидывать фокусы, то Майя уже вызвала копов, и через несколько минут вас обоих повяжут и загребут за дебош. - Да что ты себе позволяешь?!, - вскрикивает дед. Смертная поднимает руку со стеклянным горлышком. Я невольно подхожу поближе. - Вышел из помещения, а то я за себя не отвечаю! – громко рявкает она, нависая над стариком. Её рука распрямляется в направлении двери и врезается в мой лоб на полпути. Я не успеваю отклониться, острый стеклянный край вспарывает кожу. До каких пор она сможет безнаказанно меня калечить? Я не смогу разнести весь этот балаган на глазах у десятков свидетелей, хотя это именно то, чего мне хочется. Она непонимающе поворачивается ко мне. - А ты еще какого хрена здесь забыл? Я прикладываю свою холодную руку ко лбу, пытаясь заживить мокрую рану. Кожа подергивается ледяной коркой. "Проклятая женщина, почему рядом с ней я вечно кровоточу?" Вдалеке слышится вой сирен. Бородатый мужчина опускается на скамейку и чертыхается. Смертная бросает на меня короткий взгляд. - Поговорим с тобой позже. Она вытирает горлышко бутылки краем своей рубахи и разворачивается в ту сторону, куда убежала слуга. - Ма-айя! Копы на подходе, объясним им, что да как, а то у меня тут раненный! Из-за стойки выходит хрупкая черноволосая девушка с узкими глазами и кивает. Похоже, ей тяжело дается общение с помощью слов. - У тебя в квартире есть аптечка? Этот дурацкий вопрос обращен ко мне. Она до сих пор не осознает, что я бог. Всё же люди невероятно непонятливые. Я скептично улыбаюсь, слегка приподнимая брови, отчего рана на лбу начинает жечь. - Ты зря беспокоишься, смертная. Порез затянется меньше, чем через пять минут. - Я уже имела опыт с твоими порезами, - вздыхает она. – Пошли. Нам все равно в одну сторону. Мне не хочется с ней спорить. Мы разворачиваемся и в полной тишине поднимаемся на пятый этаж, останавливаясь каждый у своей квартиры. Покои здесь зовутся, видимо, так. Я дергаю ручку, но дверь не открывается. - Что, заклинило?, - спрашивает она. - Нет. Когда я ушел, дверь была открыта, а теперь не поддается. Хотя, в этом хлеву наверняка такое случается. Внезапно тревожная догадка пронзает мой разум. - Неужели кто-то пытался проникнуть в мои покои… - Ты захлопнул её?, - спрашивает девица. Её беззаботный тон меня злит. Я начинаю все больше волноваться. - Конечно, захлопнул, я ведь не такой идиот, как ты, - говорю я, теряя терпение. Она насмешливо смотрит на меня. - Поздравляю, ты еще хуже. Видишь ли, в нашем мире двери закрываются, когда ты их захлопываешь. А маленькую железную штучку – ключ, надо носить с собой. - Где же мне теперь спать? - Не моя проблема. Она разворачивается к своей двери, но тоже не может её открыть. Я вспоминаю, что утром её ключ был в скважине и я весьма разумно его забрал. По моему лицу расползается ухмылка. - Что, проблемы?, - говорю я, вытягивая из кармана маленький кусочек железа. Она смотрит сначала на меня, потом на ключ. - Отдай. - Только если проведу ночь с тобой. - Со мной – нет, у меня – нет. - Тогда попрощайся со своим ключом. В результате, мы все равно проведем ночь вместе, но это будет здесь, а не в помещении, - я наслаждаюсь её беспомощностью, - И, кстати, под «с тобой» я подразумевал «с тобой в одном жилище». Меня не прельщают твои мощи. Она устало потирает лоб, откидывая выбившиеся из хвоста каштановые пряди. Если мои остроты её и задели, то она этого не показывает. Верная тактика. - Ладно. Давай ключ, я найду тебе место. Она открывает дверь и мы проходим в комнату, которая больше всего походит на главную в этом жалком притоне. Из мебели здесь есть шкаф и комод, заставленный фотографиями, разными приборами, пузырьками с таблетками и Хель знает, чем ещё. В центре стоит двуспальная кровать, у стены сиротливо покоится большой низкий мягкий стул. Я смотрю на него с некоторым интересом. - Это кресло, - произносит она, стягивая с волос резинку. Слегка вьющиеся на концах волосы падают на плечи. Пожалуй, это единственная красивая её черта, - Раскладное кресло, вообще-то. Я сейчас его разложу, и посмотрим, поместишься ли ты. Если нет – что ж, положишь ноги на пол, - Она пожимает плечами, - Хотя, я, как правило, не помещаюсь…Ты храпишь? Я рассматриваю комнату. Этот вопрос застает меня внезапно и кажется мне забавным. Никто еще не спрашивал, храплю ли я. Однако, если она думает, что я стану спать на какой-то раскладной табуретке, то заблуждается. - Я буду спать на кровати. Если хочешь, сама спи на полу или на этом твоем…крьеслье. Она закрывает глаза и потирает веки пальцами. - Знаешь, я слишком устала, чтобы сейчас втирать тебе, какой ты подонок. Так что ложись уже где хочешь и не трогай меня до завтра. Только эта кровать, на неё не стоит с разбегу падать, там… Я её уже не слушаю и расслабленно валюсь на одеяло. Внезапно мой бок пронзает острая боль. - …Пружины выскакивают. Смертная сгибается от короткого приступа смеха. - Ты же тут убьешься, бог недоделанный…Ладно, не психуй. Просто отодвинься от «проблемной зоны», завтра починю. Девка подходит к комоду, вытаскивая оттуда продолговатый предмет и что-то мягкое, свернутое рулоном. Она подсоединяет короткую продолговатую вещь к чему-то внутри свертка и начинает её активно сжимать и разжимать. На моих глазах темный сверток сам разворачивается и увеличивается, заполняя все больше места. Я приподнимаюсь на локтях. - Как странно. Это неведомая мне магия… - Она вообще мало кому ведомая. Называется «надувной диван». Купила как-то в телемагазине, хоть опробую. Она, не глядя на меня, на секунду останавливается. - А что? Не ты один не хочешь спать в кресле. В результате получается странное выпуклое ложе, на которое она опускается, забирая с края кровати одно из покрывал. Она шарит рукой по стене, неожиданно раздается тихий щелчок, и свет в комнате гаснет. Мидгардские штуки. Я чувствую, как она сомневается, стоит ли что-то говорить. В результате она шепчет: - Ты, судя по всему та еще тварь, но, надеюсь, тебя не убьет пружиной. Это недостойная смерть для бога. Она хихикает своей шутке. Я замечаю, что несмотря на оскорбление сам слегка улыбнулся. Я слышу свой голос. - То, что ты сделала в таверне, было достаточно храбро, хоть и глупо. Глупости я не приветствую. Не повторяй подобных поступков, женщина. - У меня есть имя. - Знаю. - На случай, если решишь воспользоваться – Бетт. Меня зовут Бетт. Она отвернулась к стене, а я еще долго не мог заснуть, так как ощупывал поверхность кровати на предмет пружин.