Сосчитать до пяти

Я бежала, не ощущая усталости. Мои ноги изредка оскальзывались на влажном песке, а когда стопы соприкасались с волнами, в стороны летели прохладные брызги. Дом постепенно отдаляется, маяк, в соответствии с названием, маячит впереди. Я бросаюсь к башне, будто желая найти там защиту, но нога предательски подворачивается. Я падаю, успев выставить перед собой руки. Песок вперемешку с мелкими камнями разлетается веером. Только сейчас я понимаю, что всё же выбилась из сил. Внезапно и совершенно ясно я осознаю, что не хочу вставать. На этом приморском пустыре так спокойно. Волны плещутся, выплевывая на побережье куски раковин и лохматые перья пены. Даже неприятный запах водорослей кажется терпимым. Я переворачиваюсь на спину, надеваю на голову капюшон и раскидываю руки в стороны. Будто грязно-желтая куртка становится моим крестом, а я сама распята поверх жесткого брезента. Немного подумав, я неуклюже ерзаю, сползаю поближе к морской глади и широко развожу ноги, опуская пальцы в соленую воду. Я морская звезда. Сейчас я не жалкая девчонка, которая может ненароком убить кого-то в приступе паники. Не чудовище, без проблем отрывающее дверцы холодильников. Я не без пяти минут жертва изнасилования. Я морская звезда, мать её, и никто не сможет меня переубедить. Я закрываю глаза. - Держи пистолет ровно, Элизабет. Ты знаешь первое правило, да? - Дулом от себя? - Верно, Элли, дулом от себя, - я снова вижу морщины в уголках отцовских глаз. Он был улыбчивым. Мне десять. Я целюсь в пластиковую тарелку, прибитую к дереву кнопкой. С донышка на меня уставилось улыбающееся лицо какого-то мультяшного героя. Помню, ощущала себя странно, думая, как проделаю дырку в его глазу или округлом красном носе. - А если я не попаду?, - я жмурюсь, когда смотрю на отца снизу вверх. Солнце слепит глаза. - Не думай об этом. Сначала выстрел – потом мысли. Отец оборачивается на маму. Она прекратила собирать остатки барбекю в лоток и теперь обеспокоенно смотрит на меня. Её голова едва заметно поворачивается из стороны в сторону. - Стреляй, Элли, - шепчет папа у меня над макушкой. Для всех Лиззи, для папы – всегда Элли. Я нажимаю на курок, вздрагивая от резкой отдачи. Хлопок, похожий на лопнувший пакет сока разлетается по лесу. Я кладу оружие на землю и бегу к тарелке, оценить результат своей работы. Пуля едва задела пластик у каемки, так что теперь там красуется полукруглая выемка. - Ты молодец, это уже что-то, - хвалит меня папа, подходя следом. - Жалко его, - пожимаю плечами я, дотрагиваясь до улыбающейся рожицы. Отец бросает обеспокоенный взгляд в сторону мамы. Она выглядит очень усталой. Даже широкополая шляпа не может скрыть синяков под глазами и седеющих волос. - Не думай о жалости, когда стреляешь, Элли. - Мама говорит, что если я хочу сделать кому-то плохо, надо представить, что кто-то сделает так же мне. Отец вздыхает. - Нельзя жалеть в двух случаях и всего двух людей, радость моя. Тогда, когда стреляешь и того, в кого стреляешь, - папа сжимает руку в кулак и отгибает один палец, - И себя. Себя никогда нельзя жалеть. Пускай тебя другие жалеют, Элли. Он отгибает второй палец. - Жизнь штука трудная. Надеюсь, ты никогда не будешь стрелять во что-то кроме тарелок. Папа оставляет меня и направляется к матери, которая уже давно манила его рукой. - Я не могу видеть в её руках оружие, Хью. Ты учишь её не тем вещам. Я слышу их разговор, хотя мама пытается говорить шепотом. - Я просто хочу, чтобы она могла за себя постоять. - Мы купим ей перцовый баллончик или свисток, когда она повзрослеет. Пистолет – не игрушка для ребенка. Вдруг она застрелится? - Прости, Джоан, я понимаю… - Хорошо, что понимаешь. Мама посмотрела на меня и широко улыбнулась. Кожа на её щеках натянулась неестественно сильно. - Лиззи, иди сюда, пора домой! Пора домой. Я впериваю глаза в затянутое тучами небо. Жаль, что погода такая паршивая. Я не видела звёзд уже целую вечность. Интересно, как долго я смогу прожить без денег? Без навыков выживания? Господи, да ведь я и недели не протяну… Может, стоит войти в солёные волны и покончить с этим раз и навсегда? «Отвергать навязчивые идеи.» Мне на лицо падает капля. Начинается дождь. Куда теперь идти? Смерть от пневмонии выглядит гораздо хуже быстрого самоубийства. Мои стопы увязают в песке, и я начинаю медленно сползать к океану. Забавно. Неужели прилив начался так быстро? У меня полное ощущение того, что кто-то буквально схватил мои ноги и теперь тянет в воду. Вот, что бывает, когда «Валиум» выбрасывают в сточную канаву. Я слышу быстрые резкие шаги, но не поворачиваю головы. Кто бы это ни был, пускай убьет меня на месте. Почему я не могу побыть в спокойствии хоть несколько минут? По мере того, как шаги приближаются, чувство тяжести покидает мои ноги. Наконец оно отступает совсем, и я слышу отдаленный всплеск. Рыба вскидывается, скорее всего. - Что ты делаешь?, - спрашивает вкрадчивый голос и чёрная тень нависает надо мной. Он нашел меня. Если попытается что-то сделать, я снова встану и побегу так быстро, как только будет возможно. - Развернись и вали туда, откуда пришел, - устало выговариваю я и неопределенно машу рукой в сторону дома. Мои мышцы, однако, напряжены. Кто знает, что он выкинет? - Я бы был поосторожнее в выражениях. - Или что? Я вот возьму и надую вокруг себя невидимый супер-пузырь-щит или как это называется. Тогда поглядим, какой ты всесильный. Думаешь, можно меня избивать просто так? Так вот, нельзя. Глаза Локи горят в темноте. Как у треклятой собаки Баскервилей. Пугающе, но недостаточно, чтобы меня смутить. Он опускается на песок. - С кем ты тут говорила? - Ни с кем. Я не разговариваю, когда нет собеседника. - Я слышал женский голос. Я приподнимаюсь на локтях. - Видишь? Видишь, что случается, когда дорогие препараты выкидывают на дорогу? Ты постепенно сходишь с ума, но на медицинскую помощь мы рассчитывать не можем, - я снова ложусь и поворачиваюсь к Локи спиной, - Дебил. - Я бог обмана, ты меня не проведёшь, - шипит он. - Богом обмана был мой бывший, - бурчу я в ответ. Из-за спины слышится невнятная возня. Что он там делает? Внезапно капли прекращают поливать моё лицо. Я поворачиваюсь. Локи держит над головой открытый зонт, часть которого и меня закрывает от дождя. - Пытаешься извиниться?, - спрашиваю я, недоуменно косясь на зонтик. Где он его раздобыл? Локи презрительно фыркает. - Я бы не тронул тебя, будь рядом варианты получше. - Хреновое извинение. Я натягиваю на голову успевший сползти капюшон и сажусь. Куртка такая огромная, что я накрываю ей поджатые к груди колени. Теперь я выгляжу, как очень длиннорукий карлик в желтом плаще. - Возвращайся назад в дом, девица. Не будь идиоткой. Локи нетерпеливо пританцовывает на месте. - Не любишь грозу? - Не очень жалую, - соглашается он. Я смотрю на него исподлобья. Скорее всего, вид у меня не очень внушительный. - Тогда извиняйся. - Что?, - переспрашивает он, склоняясь поближе. - Извиняйся, мразь. Ты меня избил. Я слышу, как зубы Локи скрипят, потираясь друг о друга. Он оглядывается по сторонам, будто опасаясь, что кто-то за ним наблюдает. - Нельзя сказать, что побои пошли тебе на пользу, - наконец выдавливает он, - Возможно, я немного не рассчитал своих сил. Я окидываю его оценивающим взглядом. Видно, что даже эта пародия на оправдание далась ему с трудом. Я киваю и высовываю ноги из-под куртки. Мне в голову приходит альтернативный вариант извлечения выгоды из сложившейся ситуации. - Я не чувствую ног. Ты не мог бы донести меня, пожалуйста? Ты же вроде сильный. Локи медленно растягивает губы в улыбке. - Я могу помочь тебе добраться до жилища. Он закрывает зонт и склоняется надо мной. Когда я начинаю думать, что он действительно понесет меня на руках, я резко опрокидываюсь на спину и буквально еду по песку. Он зацепил мой капюшон ручкой зонтика. Ха-ха-ха, не смешно. Океан постепенно отдаляется, мои ступни оставляют за собой борозды. Локи идет впереди и тащит меня фактически за шкирку своим дурацким зонтом. Я пытаюсь затормозить, но где там! Мои босые ноги просто поднимают в воздух облака песка, не замедляя движения. В результате я решаю расслабиться и просто позволить ему дотянуть меня до дома на прицепе. - Так зачем ты лежала на сырой земле?, - спрашивает Локи, не замедляя шаг. - Смотрела на звёзды. - Всё небо затянуто тучами, какие ещё звезды? Я пожимаю плечами, хотя сделать это в моем положении весьма трудно. - Я бы подождала, пока тучи развеются. Там, откуда ты родом, есть звёзды? - Конечно есть, тупое ты создание, - фыркает Локи, - В определённые дни некоторые из Девяти миров можно наблюдать даже с Мидгарда. - Девять миров? - Да, девять. Это весьма запутанная система, я не намерен вдаваться в подробности. Дальше мы движемся в полной тишине. Локи размеренно шагает, я лёжа еду следом. Когда мы наконец добираемся до дома, Тор выскакивает из-за угла с куском коряги во рту. Нет, ну он точно наестся чего-то поганого, я в этом уверена. Локи останавливается и отцепляет от моего капюшона зонт. Я встаю на нетвердые ноги и отряхиваюсь со всех сторон. С меня сыплется песок, временами из складок выпадают огрызки водорослей. - Спасибо, помог добраться, - саркастично киваю я, глядя на Локи, - Я теперь выгляжу, как бездомная. - Не вижу особой разницы, - с ноткой иронии отзывается он, - Не нужно было валяться в песке, как поганая свинья. Зачем тебе вообще эти звёзды понадобились? Я продолжаю отряхиваться. Похоже, ожоги уже прошли. Я регенерирую как Росомаха, мне нравится. - Знаешь, Локи, должно же в жизни быть хоть что-то прекрасное, - отплёвываясь от песчинок, произношу я, - Когда живёшь фактически на помойке, а всё, что выше десятого этажа видишь через прослойку смога, даже белые точечки на черном небе кажутся долбанным чудом. Он закатывает глаза. - Твоя речь послужила бы отличным примером для словаря пьяниц и подзаборных баб. - Прошу прощения за мой неподобающий слог. Разумеется, я могу изъясняться более витиевато, однако это никоим образом не облегчит нашего общения, а посему, нахрен оно надо? Локи пару секунд смотрит на меня взглядом, который весьма трудно расшифровать. После он просто разворачивается и входит в дом. Я иду следом. - Снимай куртку и эти промокшие лохмотья, ложись на пол, устраивайся поудобнее. Сейчас я, так и быть, окажу тебе честь, и ты увидишь звёзды, - небрежно бросает он через плечо. Я хмыкаю. - Не стоит так высоко оценивать свои… Локи молча тычет пальцем в потолок. Там воссоздана двухмерная копия Млечного Пути. А, так он в прямом смысле. Я сажусь на пол, подбирая под себя ноги. - Пора немного просветить тебя в вопросах моего происхождения, - говорит Локи, опускаясь в нескольких метрах от меня. И он начинает рассказывать. Про Девять миров, про Асгард, про Ётунхейм. Он приблизительно описывает, в каких уголках Вселенной расположены эти края. Также весьма мутно обрисовывает, что они находятся как бы друг над другом и можно проходить из одного измерения в другое. Говорит он весьма отрывисто, будто делая мне большое одолжение. Я смотрю на иллюзию космического пространства с переплетением туманностей и галактик. Не думаю, что стоит говорить Локи о том, как нечто подобное я видела за два доллара в планетарии. Пускай считает, что я невероятно поражена. Когда эта небольшая лекция заканчивается, я сижу, нахмурившись. - Что-то не пришлось по нраву?, - спрашивает Локи, не особо заботясь получить ответ. - Нет-нет, всё в порядке, - машу руками я, - Просто… Просто это всё так странно. - Могу представить, - поджимает губы он. Я потираю начинающую болеть голову. - Дело не в том, что это сложно, я о другом думаю, - я едва заметно вздрагиваю, - Тот мальчик, которого я… Которого я убила. Он, наверное, думал, что умирает за Аллаха или кто там у него был. А выходит, где-то наверху сидит Один-Всеотец, которому не нужны эти жертвы. - Я тоже был в нём весьма разочарован, - прохладно произносит Локи, - Но у нас тоже есть свой Рай и свой Ад. Загробная жизнь весьма сложная тема для восприятия, особенно для тех, кто не обладает бессмертием. Так что не перегружай этим свой слабый разум. Я молча киваю. Этот совет похож на очень изощренную форму заботы. Меня устраивает. Я кое-как доползаю до дивана и смежаю веки. Сегодня был трудный день.