Сосчитать до пяти

Я меряю комнату шагами уже который час. Мне не спится. Что дальше? Нет нужды отрицать, что процесс обучения идет не по плану. Женщина явно прогрессирует, но всё, чему она успела научиться за это время, она освоила случайно. Ещё пару дней назад она без проблем отодрала цельный кусок металла, а сегодня не смогла вырваться, когда я тянул её по берегу одной рукой. Происходящее меня не радует. - Ты плохо выполняешь свой долг, принц. Бледно-голубой призрак появляется в дверном проеме. Голова Хеймдалла слегка утопает в потолке, это место явно на него не рассчитано. Хотя, в сущности, земные хибары не были построены для богов. Даже это низменное пристанище всё равно хуже самого обычного дома в любом из Девяти Миров. - Делаю всё, что в моих силах. - говорю я и поворачиваясь к великану лицом. - Ложь. Хеймдалл невозмутимо смотрит на меня из-под широкого шлема. Его глаза яркими точками сверкают в рассветном полумраке. Зачем он явился сюда? - Я здесь, чтобы сказать, что над твоей смертной сгущаются тучи. Тебе лучше не спускать с неё глаз и находиться рядом. Я морщусь, вспоминая вечер вчерашнего дня. - Мои попытки к ней приблизиться не получили особого одобрения. - Ты повёл себя неразумно. В последнее время все стремглав бросились оценивать мои поступки. Всеотец неосознанно стал законодателем новой моды. - Не тебе меня судить, страж. Хеймдалл неторопливо кивает, не сводя с меня глаз. Его знаменитая мудрость, видимо, пропорциональна медлительности. - Будь осторожен, Локи. И в действиях, и в речах. Неужели после всего, что я сделал, он всё еще сомневается, что я могу себя защитить? Себя и эту беспардонную торговку, спящую этажом ниже. - Пускай твои помыслы дерзки, я всё равно твержу: будь осторожен. Выполняй свой долг. Я замираю. Меня настораживает такая суета вокруг одной-единственной бабы. Не только потому, что ей якобы грозит нечто неведомое. - К чему такая спешка, Хеймдалл? Великан угрюмо молчит. Уголки моих губ слегка приподнимаются. - Ты знаешь, что не проведёшь меня, страж. Говори, зачем так торопить события? Хеймдалл хмуро вздыхает. - Всеотец желает видеть леди в Асгарде. Я давлюсь собственным смехом. Это не шокирующая весть, это просто абсурд. Я вспоминаю это существо, запертое в собственной куртке. Худые ноги, длинное туловище, небольшая грудь. Волосы вечно в беспорядке, глаза горят нездоровым пламенем. Она больше похожа на животное, нежели на женщину. В противовес моё сознание рисует знакомый образ. Медовые тяжелые кудри, которые всегда пахнут сладкими ароматами. Тонкие брови, нежный румянец на персиковых щеках. Вспоминаются золотистые глаза в обрамлении длинных изогнутых ресниц и нежные руки. Когда она улыбалась, её маленький нос слегка вздергивался кверху. Я помню её улыбку. Сигюн. Очаровательная, добрая, желающая растить детей и жить в уюте. Она всегда напоминала мне мать. Наверное, поэтому она так быстро мне надоела. Не стоит даже пытаться превратить дикую смертную девицу в нечто подобное. Я не в состоянии представить, сколько веков уйдёт на это. Я поднимаю взгляд на Хеймдалла. Скорее всего, он может косвенно прочесть то, о чем я думаю. - Поторопись, Локи. Не заставляй отца ждать. - Он мне не отец! - Выкрикиваю я, ударяя кулаком по ближайшей тумбе. Мне пора перестать реагировать так болезненно. Хеймдалл снисходительно улыбается, глядя на меня, как на капризное дитя. Я медленно успокаиваюсь, при этом воздух с шумом вырывается у меня из ноздрей. - Один хочет встретить её со всеми почестями? - спрашиваю я, снова обретая былое хладнокровие. - Скорее всего. - великан кивает, - Возможно, её представят, как твою фаворитку. Женщине это не понравится. Я сжимаю губы в тонкую полосу. - Уже светает, Локи. У тебя есть невыполненные дела. Позаботься о том, чтобы девушка была готова к грядущему. Призрак Хеймдалла плавно растворяется в утреннем воздухе. Я кляну все подряд. Моя голова буквально разрывается от проклятий. Теперь я превратился в настоящую фрейлину для этой мидгардской твари. Скоро я стану кем-то вроде её слуги. Тем не менее, у меня есть долг. Я выхожу из комнаты и спускаюсь по ступенькам. Каждый мой шаг сопровождается жалостным скрипом. Женщина лежит в главной комнате. Она спит лицом кверху, одна нога закинута на спинку дивана. Её руки вцепились в край лоскутного одеяла, натянутого почти по шею. «Она даже спит как отребье» Я окидываю помещение быстрым взглядом и задерживаюсь на вазе. Со вчерашнего дня этот уродливый сосуд из желтого стекла мозолит мои очи. Из вазы торчат сухие стебли с гниющими цветами, и, почему-то, павлинье перо. У местных жителей весьма своеобразные понятия о красоте. На дне посудины осталась застоявшаяся вода. Я вынимаю мертвые растения, и, недолго думая, выплескиваю жидкость на спящую девку. Она раскрывает глаза и практически подскакивает на диване. При этом капли берутся льдом непосредственно на её коже. Необычно. - Что?.. Зачем это?.. - Она кивает на уже пустую вазу, - Зачем ты это сделал? - Мне нужно было тебя разбудить, - прохладно отзываюсь я, отступая на пару шагов, - У тебя интересная реакция. Она потирает глаза. - Я когда-то месяц спала на тюремной койке. Меня нужно будить очень, очень осторожно. Я презрительно фыркаю. - Это отчего же? Девка молча вытаскивает из-под подушки отвёртку. Когда она успела её взять? Заметив моё замешательство, она многозначительно кивает и смотрит на наручные часы. - Сейчас же пять утра, какого чёрта тебе надо? - У нас много дел, - отрывисто произношу я. Смертная снова падает обратно на диван, поднимая вокруг себя облако пыли. - Что мы можем делать в такую рань? Я улыбаюсь одной из самых своих садистских улыбок. - Учиться танцам.