Сосчитать до пяти

Нечто склизкое, по текстуре похожее на заросшую мхом трубу, хватает мою лодыжку и дёргает. Я начинаю трястись крупной дрожью от отвращения. Что это? Медуза, рыба, охапка водорослей? Я мысленно уже представляю под собой тёмную бездну, в которую мне предстоит нырнуть. Мой взгляд опускается вниз, но я не могу различить ничего, кроме сверкающего чешуей кольца, обхватившего мою ногу. Что-то тянет меня последовательными рывками. Поверхность воды над головой кажется цельным стеклом, под которым меня похоронят. Я загребаю руками воду, каждые несколько секунд выпуская изо рта крошечный пузырь. Я где-то слышала, что такой расход воздуха помогает продержаться подольше. Слева в полумраке мелькают заросшие ракушками скалы. Я собираю силы в кучу и рвусь к ним. Нужно затормозить это существо. Мои пальцы цепляются за острые края мидий, ногти вгрызаются в мохнатые валуны. Нечто, столь яро жаждущее моей погибели, не прекращает попыток затащить меня на глубину. Мне хочется закричать «Что я тебе сделала? Почему ты не можешь сожрать кого-то ещё?», но даже малейшее движение вытесняет из лёгких воздух. Моя новообретенная выносливость стала потрясающим плюсом. Я впервые обрадовалась тому, что Локи всё же сломал мне руку – будь я человеком, уже давно потеряла бы сознание. Хотя, нет, чёрт возьми! Будь я человеком, я бы жила в Боуэри, и эта тварь никогда бы не добралась до меня. В глазах начинает понемногу темнеть. Вот-вот я потеряю сознание, и это создание сможет беспрепятственно утащить меня в свою пещеру, а потом обглодать до костей. Мои руки и так трясутся от холода. Я никогда не верила в сказки о том, что жизнь проносится перед глазами в момент смерти. Но, как оказалось, это не просто фигура речи. Яркими образами, похожими на огни светофора, мимо меня проходят дни детства и юности. Моя семья, моя школа. Мой родной город и дом с окнами, выходящими на стены других домов. Я была паршивым ребёнком с кучей комплексов и выросла в паршивого подростка. Я не сбегала из дому, я не гуляла на вечеринках. Я не курила травку. Господи, да на что я вообще потратила все годы своего существования? Если бы я знала, что в один прекрасный день меня целиком сожрёт океанский хищник, я бы точно более разумно распорядилась своим временем. Точнее, наоборот, менее разумно. А что я делала? Я училась стрелять и вскрывать замки потому, что считала, что это круто. И что? В моем районе все домофоны уже давно разобраны уличными бомжами, а пистолеты дети носят в школу. Я читала книжки и мечтала о приключениях. Я хотела писать, чтобы создать свой волшебный мир. Теперь волшебства в моей жизни предостаточно, но это, как оказалось, тот ещё геморрой. Перед глазами встаёт образ отца. Точнее, я вижу только фигуру, накрытую белой простыней в морге, но я-то знаю, что это папа. Погиб при исполнении – звучит очень гордо. Его голову размозжила пара наркоманов – чуть менее. Мы стоим на расстоянии шага в полной тишине, я и мама. В нашей семье не держатся за руки. В нашей семье не плачут. Морская вода начинает проникать через нос, создавая впечатление насморка. Я не позволяю себе ослабить хватку. Ракушки царапают мои пальцы, от ногтей откалываются куски. Мокрые джинсы тянут меня вниз, следом за похитителем. Оно ни на секунду не прекращает своих попыток отцепить меня от скалы. Возможно, проиграть будет легче? Я задумывалась над тем, чтобы всё закончить. Почему бы не сейчас? В тот момент, когда я уже понимаю, что последние силы покидают меня, я решаю мысленно попрощаться с Джонни. Его светлые волосы, его голубые глаза… Его шлюха, восторженно хихикающая рядом. В оранжевом сарафане, с тяжелой рыжеватой косой и россыпью веснушек на плечах, она была воплощением всего, чего я не могла ему дать. Такая хрупкая, нежная девочка. Мне было не трудно схватить её за предплечье, когда она потянулась к Джонни, чтобы поцеловать его в шею. Я ударила её. Сразу же кулаком, сразу же в лицо. Не планируя, не думая, что будет после. Она не выглядела стервой. Она смотрелась действительно хорошей девочкой, и от этого было только хуже. Помню выражение непонимания на её лице в форме сердечка, когда я развернула её к себе. Я ударила её раз, потом ещё раз. Я била её не так, как бьют женщины, таская друг друга за волосы и царапая ногтями. Я методично, спокойно и хладнокровно разбивала в кровь её аккуратный носик кулаком правой руки. Мой рот был слегка приоткрыт, но кричала только она, эта девочка в оранжевом сарафане. Мне на губы брызнула её кровь вперемешку со слезами. Когда она упала на землю, я вынула зонт. Ручка из тяжелой пластмассы оставляла на веснушчатой коже синяки практически мгновенно. Висок. Скула. Скула. Нос. «Четыре удара тупым предметом», как потом записало следствие. На последнем ударе струя густо-бордовой крови брызнула на асфальт. Наконец Джонни вышел из ступора и оттащил меня в сторону. Я успела пнуть ногой постанывающее на земле тело. Джонни отбросил меня, как бешеное животное. Я не сопротивлялась. В тот момент я и была бешеным, диким зверем. Мне всего на секунду вспомнился тот мальчик из Афганистана, и стало совсем плохо. Так скверно от осознания того, что я всегда причиняю боль людям, которые просто оказываются не в том месте не в то время. Кто-то вызвал полицейских, и меня усадили в машину. - Знай, что хоть я ударила её, но тебя я ненавижу гораздо больше, - бесстрастно бросила я через плечо шокированному Джонни. - Ударила?! Ты практически убила её! - со слезами в голосе выкрикнул он. Я посмотрела на него и представила, как выгляжу в его глазах. Я не хотела делать ей больно. Я хотела сделать больно ему, хотела, чтобы каждый раз глядя на эту девочку он понимал, что это его вина. - Практически? - я улыбнулась, - Видимо, стоило чуть крепче держать этот зонт. Когда я мысленно представляла, как мы расстанемся, мне казалось, что мы просто обнимемся и пойдём в разные стороны, будто мы оба слишком круты для долгих прощаний. Что ж, не угадала. Хотя, я вообще не очень планировала расставание. Я думала, мы вместе состаримся. Я говорила ему об этом. Он кивал и отвечал «Конечно». - Ты чудовище, - процедил Джонни, когда дверь полицейской машины захлопнулась. - Да, - кивнула я и откинулась на сидение. Мои глаза щиплет морская вода, я оглядываюсь по сторонам в поисках спасения. Неужели всё закончится вот так? У меня нет шанса искупить свои грехи, нет возможности стать лучше. Я умру в двадцать четыре года, и моя мать никогда не узнает, что её единственного ребенка съела рыба. Собрав последние силы в кучу, я дергаю ногой, впечатывая её в скалу. Больно. Таким образом мне удаётся защемить хвост подводной твари (или чем там оно меня схватило). Существу это не понравилось. Я чувствую, как его упругая конечность выгибается, желая освободиться. Меня радует, что моя отчаянная попытка причинить боль возымела эффект. Адреналин ненадолго отгоняет страх. Однако, тревога быстро возвращается, когда морское животное перестает отчаянно дергаться, а вода подо мной заполняется редкими пузырями. Оно разворачивается. Сначала в поле моего зрения оказывается одна тонкая перепончатая лапа, потом другая. Дальше следует нечто, похожее на кипу сцепившихся водорослей. Я вглядываюсь в полумрак и случайно вдыхаю воду, когда из того, что я приняла за водоросли на меня пялятся два белых светящихся глаза. «Я попала» Это…Погодите, это не водоросли. Это волосы. Вот голова, вот рука, вот голый торс, который заканчивается длинным гибким щупальцем. Морская вода жжет мои легкие, вызывая нестерпимое желание кашлять, но я не могу перестать рассматривать это существо. Похоже на смесь жабы, осьминога и русалочки из мультфильма Диснея. Когда её лицо медленно приближается к моему, я могу рассмотреть жабры на щеках и шее. Её широко посаженные белесые брови на секунду напоминают мне Жанин. Эх, Жанин, она была моим единственным другом. Хотела, чтобы я стала крестной матерью для её близнецов, когда они родятся – Эдвард и Карлайл. Я внутренне хмурюсь. При такой всепоглощающей любви к «Сумеркам», её дети наверняка вырастут слабоумными. В школе их будут бить. Из этого короткого воспоминания меня вырывает скользкая сероватая рука, которая смыкается на моей шее. Подводная тварь смотрит мне в глаза и целенаправленно душит. «Боже мой, какая же у неё страшная харя» Я одной рукой отпускаю мшистую поверность и хватаю недо-русалку за волосы. Я посылаю свою кисть к скале, ударяя череп со светящимися глазами о камень. Я не задумываюсь о потере воздуха и о том, что вода перестаёт держать меня, а тело медленно оседает вниз. Я просто бью, бью и бью. Из царапин в воду вытекает что-то вроде тёмной слизи. В этот раз я уверена, что причиняю вред чему-то явно виновному в этом. Сама напросилась. Существо отцепляется от моей шеи и издает громкий клекочущий звук, который волнами расходится от скал. Похоже, это признак моей победы. Я успеваю отметить, что мои пальцы покрылись тонкой ледяной корочкой, когда чуть более приглушенный, но не менее отвратный зов раздаётся снизу. Я замечаю движение под ногами. Длинные, изгибающиеся фигуры со светящимися глазами плывут ко мне. Оно вызвало подмогу. «Вот теперь я попала» Я гляжу на тварь, волосы которой всё еще сжимаю в руке. Она хищно улыбается множеством мелких зубов. Улыбка медленно сползает с её лица, когда невидимая сила оттаскивает её в сторону. Я вижу Локи. Он хватает морское чудовище за голову и напористо смотрит в глаза, будто спрашивая о чем-то. Не дождавшись ответа, он точным движением сворачивает покрытую жабрами шею. Я смотрю на него, буксирующего под водой без туфлей и рубашки, и думаю: «Где же ты был до этого, мразь?» Локи бросает быстрый взгляд сначала вниз, потом на меня и принимает решение разобраться со вторым пунктом. Внезапно, будто кто-то нажал на кнопку «Выкл» в моей голове, я теряю сознание.