Сосчитать до пяти

«Кто тебя послал?» Я вталкиваю этот вопрос в голову морской навьи, но та лишь кривится от боли и изредка мысленно выкрикивает: «Отродье! Отродье!» Осознав, что не смогу ничего от неё добиться, я сворачиваю серую шею. Жабры отвратно, шероховато скользят по руке. Я бегло осматриваю пространство вокруг. Снизу, из самых тёмных углов океана поднимаются хвостатые твари. Я решаю вытащить девушку из воды, прежде чем она успела захлебнуться. Нужно действовать быстро или они возьмут своё количеством. Я неуклюже плыву в направлении девки, периодически отталкиваясь ногами. Плаванье никогда не было моей сильной стороной. Женщина плавно оседает вниз, её веки смежаются, а из раскрытого рта вырываются последние пузыри. От утопления не застрахованы даже боги. Если наша суть может залечивать раны, то воздух в лёгкие силой втолкнуть не выйдет. Я подхватываю женщину под руки и тяну наверх. Я слышу, как где-то под моими ногами раздаются нечеловеческие крики злобы и негодования. Мы выныриваем на поверхность. Я гребу на пределе своих сил и выбрасываюсь на берег рядом с безжизненным телом девки как раз до того, как первая рука успевает сомкнуться на ком-то из нас. Я позволяю себе короткий вздох облегчения. Они никогда не вылезут на сушу. Дело не в физиологии, это скорее кодекс. Мне удается быстро восстановить дыхание. Я подхватываю скомканную рубашку с мокрого песка, засовываю её подмышку вместе с парой туфлей и гляжу на женщину. Не дышит. Я умудряюсь перекинуть её через плечо, как полупустой мешок. Собрав в кучу все свои усилия, как физические так и ментальные, я телепортирую нас к дому. Мы падаем на берег. Нужно что-то сделать. Я переворачиваю девицу лицом кверху. Я ударяю её кулаком в грудную клетку, чтобы вытеснить воду из лёгких, однако это не оказывает должного эффекта. Я вспоминаю, как принято возвращать к жизни утонувших и мысленно чертыхаюсь. Неужели мне действительно предстоит сделать это? Какая ирония - она не желала, чтобы я даже пальцем дотрагивался до её тела, но отвергла бы она мои касания теперь, когда это вопрос жизни и смерти? Мои пальцы зажимают короткий округлый нос и раздвигают посиневшие губы. Я склоняюсь над бледным лицом и быстро, очень быстро вдыхаю в её уста воздух. Я тут же отстраняюсь и несколько раз давлю на рёбра под мокрой тканью. «Давай, женщина. Из-за тебя я полез в воду» Я снова прикасаюсь к её губам. Они прохладные и солёные на вкус. Я пытаюсь посылать ей воздух резкими толчками. «Может, оставить её вот так? Не спорит, не сбегает, не болтает языком…» Сначала мне на щеку опускается вялый шлепок, который, видимо, был неудавшейся пощечиной. Потом девка отстраняется, приподнимается на локте и исторгает в сторону струю воды, тут же заходясь хриплым кашлем. Я отодвигаюсь. В противовес всем жизням, которые я отнял, теперь появилась одна, которую я спас. Самое время для потока благодарностей. - Что это ты сейчас делал, извращенец? - наконец спрашивает смертная. Мой глаз легонько дергается. - Я спасал твою жизнь. Ты только что выплюнула половину океана. Она кашляет и утирает губы. - Считай, что я блевала. Ты отвратителен. Не смей меня трогать. Она прочищает горло. - Почему ты приплыл так поздно? Ждал, пока меня съедят? Я потираю лоб. - Скажи спасибо, что всё же приплыл. И тебя бы не съели. Это навьи, низшие водные цверги. Они бы выпили твою душу через живот, - Я делаю паузу, - Сейчас самое время меня поблагодарить. Я спас тебя. Женщина сначала бледнеет, а потом заливается нездоровым румянцем. - Спас? - её голос срывается на хрип, - Спас? Да если бы не ты, меня бы никогда не утащила какая-то… Какая-то подводная шмара! Я даже толком не знаю, что это было. - Если бы не я, тебя бы утащила не одна, а тысяча таких же, - Её неблагодарность не знает границ, я начинаю выходить из себя. - Это была навья, самая мелкая из злых духов. Однако, группы таких духов бы сполна хватило, чтобы убить тебя очень долгим и мучительным способом. Женщина хочет что-то сказать, но вместо этого начинает просто выкручивать мокрую кофту. Тяжелые капли срываются на песок. Она наконец вздыхает и тихо произносит: - Я знаю, что твоя помощь была очень кстати. Просто ты мог бы и поторопиться, знаешь ли. Я презрительно фыркаю. - Никто не заставлял тебя лезть в воду. Она разворачивается ко мне лицом. - А что мне оставалось делать? Я слегка подаюсь вперед и проговариваю каждое слово, будто объясняя буквы младенцу. - Тебе стоило слушаться и беспрекословно выполнять данные приказы. Девица проводит рукой по волосам в тщетной попытке их пригладить. - А если я не хочу? Если у меня тоже есть свое мнение? Я улыбаюсь. - Ты женщина. - А ты – не мужчина, - выплевывает она мне в лицо. Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Мы несколько минут проводим в напряженном молчании. - В любом случае, спасибо, - все же говорит девка чуть более бодрым голосом. - Я не хочу ссориться, для этого слишком замёрзла. Она нерешительно сгибает руку в локте и сжимает пальцы в кулак, будто готовясь ударить меня. Однако, её кисть завивает в воздухе. Костяшки выжидающе направлены на меня. - Что, пока что мир? - спрашивает девица, призывно встряхивая кулак. Я не понимаю этого жеста. Выглядит по-дурацки. Хотя, если учесть то, в каком виде я получил её благодарность, вся ситуация тоже явно дурацкая. Женщина закатывает глаза. - Это просто кулак. Знак согласия. Иногда местные так здороваются или прощаются. Я всё еще не осознаю, чего это приземленное создание добивается. - Ты тоже должен сжать пальцы в кулак, вот так, - Она показывает на свою руку. - Потом наши кулаки соприкасаются. Это значит, что мы пришли к согласию. Иногда при ударе можно говорить «Пыщ-щ» или «Пуф-ф», но это на любителя. Я чувствую себя весьма странно, принимая участие в этом мидгардском идиотизме. Тем не менее, я сжимаю пальцы. Похоже, этот жест очень важен. Женщина с каменным лицом приближает свою руку ко мне. Наши кулаки соприкасаются. Вполне удовлетворенная результатом, она поднимается на ноги. - Я пойду в дом, на некоторое время займу ванную. Мне нужно согреться. Предупреждаю заранее, чтобы ты не выносил дверь с ноги, заподозрив меня в очередном побеге. Мой взгляд пробегается по поверхности моря. Я поглядываю на воду, которая местами покрылась неестественной рябью, хоть сейчас и полный штиль. Это они. Сидят, выжидают, следят за каждым движением. - Заодно собери вещи, - бесстрастно бросаю через плечо я. Женщина останавливается. - Что? - Теперь навьи знают, где ты. Для них человеческая кровь, смешанная с кровью бога – небывалый парадокс, преступление против природы. Тебя нужно искоренить. Скоро о том, где мы находимся, узнают и другие твари, гораздо страшней и опасней. Нам нужно место, где они точно не смогут до тебя добраться. Девка скептически улыбается, я чувствую эту улыбку даже сидя к ней спиной. - Откуда вдруг такая забота о моей безопасности? - Это не мой выбор. Мне приказано содержать тебя в относительной целости. - Приказано кем? Я закрываю глаза. Хеймдалл где-то далеко отсюда слышит каждое мое слово. - Приказано хозяином места, в которое мы направляемся – Одином-Всеотцом. Это имя о чем-то тебе говорит, девка? Женщина отступает на пару шагов. - Так значит мы попадем… - В Асгард, смертная. Иди, собирай вещи. Как только последние слова срываются с моих уст, с небес на землю падает широкий мерцающий луч. Он увеличивается, образовывая подобие перламутровой трубы, которая зазывно сверкает в солнечном свете. Радужный Мост открыт. Я возвращаюсь домой.