Сосчитать до пяти

- Я не помню. Доктор Шервуд сверлит меня своим отборным, самым милосердным взглядом. Этот взгляд как правило предназначен для его внуков или неизлечимых психопатов. Бесконечный океан терпения и готовности слушать любые небылицы. Меня этот взгляд бесит. Я лежу на его кушетке, как всегда, не помещаясь. Запах травяного чая висит в воздухе так тяжко, что я практически вижу вокруг себя непрозрачный туман. - Мисс Риверс, постарайтесь вспомнить, что произошло после того, как Вы покинули свой дом почти полгода назад. Очевидцы утверждают, что видели Вас в машине с агрессивно-настроенным мужчиной. Высокий, с темными волосами, немного странно одет. Вспоминаете? Его слова - точная копия полицейского отчета. Следователи тоже не особо преуспели. - Я... Я путешествовала. Слова слетают с губ неуверенно. Кажется, я была возле моря. Кажется, я была в каком-то городе. Вроде бы, жила в отеле... Доктор Шервуд активно записывает каждое моё слово. - Вы уже говорили это, мисс Риверс. Не могли бы Вы вспомнить, куда именно уехали в тот день? - К морю, - Я морщусь. Вспоминать невероятно тяжко, будто я в деталях восстанавливаю сон недельной давности. Доктор Шервуд видит, что сегодня не добьется от меня большего, чем обычно и с легким шорохом закрывает записную книжку. Уже две недели терапии в его кабинете не дали ничего. Я хожу сюда так часто, что все мои вещи успели пропахнуть травяными смесями. Поднимать собственное тело с кушетки удивительно трудно, но я справляюсь. Я выхожу в коридор, где на скамейке сидит женщина. Ее идеальная спина идеально перпендикулярна полу. Ее идеальные ноги идеально параллельны спине. Старость уже положила руки ей на плечи, но одного взгляда на эту женщину достаточно, чтобы понять: притворяться моложавой - ниже ее достоинства. Она из тех, кто нарочно не прячет седину. Эдакий вызов обществу: "Да, я пожилая, но я не стесняюсь этого. Попробуйте выглядеть так же в моем возрасте". Холодные глаза резко контрастируют с мелкими морщинами у рта - единственным свидетельством того, что эта престарелая Снежная Королева в былые годы умела улыбаться. Мне эта женщина решительно не нравилась. - Ты не обязана ходить на терапию со мной, мама, - далеко не в первый раз говорю ей я. - Похоже, обязана. Без моего присмотра с тобой вечно происходит что-то... - Она подбирает слово, но видимо решает, что для моего поведения нет термина в словаре, - Что-то. Я ничего не отвечаю, забираю у секретарши пальто, и выхожу на улицу. Мать, ни на секунду не выглядя, будто она куда-то торопится, меня догоняет. Это одна из ее супер-сил. Догонять людей медленным шагом. Ни одно такси не хочет останавливаться, хоть я машу рукой, как национальным знаменем на параде. Мне наплевать. Я не в настроении идти домой пешком, так как мама явно захочет меня сопроводить. Она приехала на следующий день, сразу после того, как меня нашли под дверью городской больницы. Никто не знал, как я туда попала. У меня самой пока весьма смутное представление. Иногда я успеваю зацепиться за какой-то образ, какое-то событие, но детали всегда ускользают. Я говорю, что путешествовала, но на самом деле мне просто кажется, что этот момент настал - я пресытилась дерьмовой квартирой и дерьмовой работой, и - бинго! - нервный срыв. Мать говорит, что верит мне, но в душе наверняка считает, что я подсела на тяжелые наркотики и подрабатывала дорожной проституткой. Это бы вписалось в ее ожидания. Наши отношения испортились почти сразу после смерти папы. Не сошлись во мнениях, как лучше демонстрировать скорбь. Мать предпочитала траурные одежды, полностью противоречащие ее дежурному "Я в порядке" и вежливое принятие чужого сочувствия. Я просто периодически ввязываясь в драки. Потому что себя нельзя жалеть. И тех, кто лезет со своими ободрениями, тоже. Ее не было рядом, когда я лечилась от алкоголизма. Ее не было рядом, когда я лечилась от алкоголизма во второй раз. Когда я приехала из Афганистана, в аэропорту меня встретил бывший. Мама написала "С возвращением" в Вайбере. Когда я позвонила ей из полицейского участка и сказала, что, возможно, избила девушку до смерти, я сначала услышала вздох, а потом усталое "Ладно". На следующий день пришел залог, достаточно большой, чтобы сократить два года до нескольких месяцев. Я понятия не имею, как ей это удается: участвовать без участия. Фонтан грязной воды, которым меня окатило такси, вырывает меня из мыслей. Самое худшее: это такси тоже не остановилось. Я быстро начинаю замерзать в тонком пальто. В Нью-Йорке держится прохладная погода, так еще и дожди. Будто я живу в Лондоне. Мать не говорит ни слова. Наконец, в ответ на мои молитвы, жёлтая машина тормозит около бордюра. Я забираюсь внутрь и говорю адрес. Мама склоняется ко мне. - Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пожила с тобой? Я на секунду представляю, как вытянется ее лицо, если я соглашусь. Этот вопрос - сущая формальность. Мать явно не светится энтузиазмом променять номер в отеле на надувной диван. Что-то в моей голове, где-то в глубине мозга начинает зудеть. Диван. Зачем я его надувала? Я же живу одна. Я морщусь, отгоняя навязчивые мысли. - Нет. Спасибо за предложение, - отвечаю я матери. - Ты знаешь, как со мной связаться, Лиззи. Она улыбается, не разжимая губ. Ее взгляд не провожает моё такси. Она сразу же разворачивается и уходит в направлении своего отеля. Дом встречает меня дежурной тишиной. Даже "Кривая коза" сегодня не работает - бар ненадолго прикрыли, когда кто-то нашёл ноготь в салате. Я снимаю пальто. Оно явно потяжелело. Вешая верхнюю одежду на крючок, я замечаю на воротнике и манжетах ледяные корки. Похоже, погода не улучшается. Прокручивая в голове события сегодняшнего дня, я вхожу в гостиную. Мои крайне редкие гости говорят, что здесь жутко, но я уже привыкла. Их легко понять: две стены и часть потолка увешаны рисунками, эскизами, обрывками надписей. Золотой город, море, шикарные наряды. Все это мне снится. Не просто сны. Повторяющиеся, настойчивые видения, каждое из которых вызывает острое дежавю. Это не по части мистера Шервуда. Я чувствую, что должна разобраться в этом сама. Я нахожу где-то клочок бумаги, неряшливым почерком пишу "надувной диван", и прикрепляю обрывок скотчем к моей "стене воспоминаний". Бумажка находит свое место между наброском двух зеленых глаз и портретом темноволосого мужчины. Я оглядываю портрет. Это далеко не шедевр. Черты лица размыты, я рисовала акварелью, поэтому кажется, будто мужчина стоит за запотевшим стеклом. Однако я знаю, что у него почти иссиня-черные волосы и зеленые глаза. Эти глаза расклеены повсюду. Еще я знаю, что сегодня он мне приснится. Ведь он снится мне каждую ночь. Потерев занемевшую от докторской кушетки спину, я критично оглядываю все кусочки бумаги. Кое-где они соединены скотчем, кое-где сколоты кнопками. Все вместе напоминает странную мозаику или коллаж девочки-подростка. Я определенно схожу с ума, и обрывки бумаги, добавляемые на стену каждый день являются свидетельством того, что я не намерена выныривать из своего сумасшествия. На часах чуть больше восьми вечера. За окном глубокие сумерки. Надувной диван в углу комнаты будто стал заметнее. Словно раньше, до того, как я серьезно задумалась, зачем его надула, он был невидимым. Теперь черное нелепое нечто мозолит глаза, занимая кучу пространства. Я иду в ванную. Из зеркала на меня смотрит что-то, только отдаленно похожее на мои старые фотографии. Я осторожно прикасаюсь к своим волосам. За каким чертом я вообще стриглась? Короткий душ, стакан воды с шипящей внутри таблеткой, прощальный взгляд на стенку. Перед сном я как всегда осматриваю все углы. Моя паранойя явно усилилась, в последние дни ощущение того, что за мной кто-то наблюдает не покидает меня ни на миг. Доходит до смешного: иногда я открываю окно, чтобы убедиться, что за мной никто не подглядывает. Это полный идиотизм. Я живу на пятом этаже. Я ложусь в постель и закрываю глаза. Рано или поздно, я усну. Рано или поздно, зеленоглазый брюнет всплывет где-то в моем подсознании. Рано или поздно... Тук-тук-тук. Я резко сажусь в кровати. С одной стороны, еще не глубокая ночь. С другой - я не ждала посетителей. На мне длинная растянутая футболка. Рукава доходят почти до локтей. Низ - до колен. Я не настроена принимать гостей. Стук в дверь повторяется. Нашарив первый попавшийся тяжелый объект, который, кстати, оказался ножкой давно сломанного стула, я выхожу в коридор. Я включаю свет. Я подхожу к двери. Я перекладываю ножку из правой руки в левую, чтобы стоящий за дверью ее не заметил. И я открываю. Он стоит передо мной. Мужчина, с которым связано столько моих воспоминаний. Такой же высокий. Такой же красивый. Мужчина, которого я ненавидела. Которого я любила. - Что ты здесь делаешь? - говорю я, пытаясь звучать строго. Но голос предательски дрожит. Он улыбается и кладёт руку на дверь, открывая ее полностью. Ножка стула выскальзывает из моей руки. - Я скучал по тебе, - все еще улыбаясь, произносит Джон Хьюстон-младший, более известный, как Джонни. Объект всех моих радостей и горестей. - Можно войти? - спрашивает он и входит в дом, не дожидаясь ответа. Ко мне возвращается дар речи. - Зачем ты пришел? Джонни садится на расстеленную кровать и расстегивает кожаную куртку. Он явно чувствует себя, как дома. - Разве не ясно? Я пришел за тобой, Лиз. Собственное имя бьет меня, словно пощечина. То, как он его произносит, слегка растягивая губы в улыбке на длинной "и". Я не помню, когда меня в последний раз так называли. Я не намерена вспоминать. - Мило. Но ты немного опоздал. Я собираюсь спать. Джонни виновато заводит руку за голову. О, как часто он это делал... - Да, сейчас поздно, я знаю... Но я был в Луизиане, и прилетел так быстро, как только узнал, что произошло. Да, это было нелегко... - Как? - спрашиваю я. Мой взгляд настолько холоден, что мог бы заморозить Экватор. - Я ехал автобусом, билетов на самолет не оказалось... - Как узнал? Джонни на секунду теряется. Я знаю ответ, но хочу, чтобы он сам это сказал. Хочу убедиться. - Твоя мама мне... - Ясно. Мама ему позвонила. Остается загадкой одно: она считала, что вид бывшего парня выведет меня из шокового состояния, либо наоборот, надеялась, что загонит в могилу. Джонни встает с кровати. Он делает шаг в мою сторону. - Послушай, я знаю, как все это выглядит. Мы расстались не очень гладко... Да. Он сказал, что я чудовище. Я чуть не убила его подружку. - Но я много думал над этим, - продолжает Джонни, - и решил, что ты не виновата. Это все я. Я дал тебе повод. Он делает еще один шаг ко мне. Я отступаю назад, но упираюсь в стену. Его светлые волосы зачесаны назад. Его голубые глаза неотрывно смотрят в мои. Он совсем не изменился. - Слишком поздно, Джонни, - шепчу я. - Пожалуйста, не отказывайся. Я так долго искал повод придти к тебе, увидеть, узнать, как ты живешь. Мне тебя нехватало. Слова застряют у меня в горле. Сколько раз я мечтала, что он вот так заявится, ворвется в мою жизнь и попросит вернуться? - Лиз, я так скучал, - жалобно произносит Джонни. Каждое его слово разрывает мне сердце, - Я встану на колени, если ты этого хочешь. - Не нужно... Но он действительно склоняется и опускается на пол, глядя на меня снизу вверх. Его руки ложатся чуть выше моих коленных чашечек. Нас разделяет только ткань футболки. - Прости меня. И я понимаю, что мне нечего сказать. Мне нечего ответить. Мои пальцы ложатся на его макушку, я начинаю неосознанно перебирать золотистые локоны. - Могу я узнать, что здесь происходит? Я вздрагиваю от незнакомого мужского голоса. Хотя, разве незнакомого? В дверях гостиной стоит высокий молодой человек. Его зеленые глаза с интересом изучают Джонни. С черных, как смоль, волос капает вода. Вокруг бедер замотано банное полотенце. Больше на нем нет ничего. Весь его вид говорит о том, что он только что вышел из душа. - Это еще кто? - спрашивает Джонни, поднимаясь. - Локи, - на автомате говорю я. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Мужчина быстро улыбается, и эта улыбка, острая и резкая как молния, заставляет сердце пропустить удар. Почему? Я пока не понимаю. Мое тело реагирует на него быстрее, чем мой разум. Мне известно его имя. Я его знаю. Я не чувствую, что в моей квартире незнакомец, ведь мы явно знакомы друг с другом. - Ты живешь с ним? - лицо Джонни искажается от непонимания и ярости. - Да, - отвечает Локи прежде, чем я успеваю сориентироваться, - А вот вас я здесь раньше не видел. - Послушай, мужик из душа, - Джонни приближается к Локи вплотную. Оказывается, он ниже на пол головы, - Я не знаю кто ты, но я здесь, чтобы забрать мою женщину... - Бетт не твоя женщина, - спокойно отвечает зеленоглазый мужчина. - Она тебе не принадлежит. - Так, значит, ты теперь Бетт? - Джонни поворачивается ко мне, но не дожидается ответа, снова обращаясь к Локи: - Она пойдёт со мной. - Нет, не пойду, Джонни. Мой голос звучит слабо, но все же уверенно. Мужчина в полотенце смотрит на меня с едва заметным одобрением. - Нет, не пойдёт, Джонни, - повторяет он. Джонни замахивается, чтобы нанести удар, но Локи ловит его кулак и заводит за спину. - Сделать ему больно? - спрашивает он у меня, и я внезапно польщена. Тень размытых пока воспоминаний твердит мне, что этот мужчина редко у кого-то спрашивает, что ему делать. Я с удивлением замечаю, что в ответ произношу только: - Мне все равно. Локи выворачивает руку Джонни под неестественным углом. Тот кричит и пытается вырваться, но не выходит. Я слежу за тем, как Локи выволакивает Джонни в коридор, открывает дверь ногой и без особых усилий вышвыривает моего бывшего наружу. Эта сцена выглядит настолько буднично. В этом здании ревнивые мужья каждый день вот так вот вышвыривают за дверь любовников своих развратных жен. Полагаю, теперь местные наркоторговцы, алкоголики и путаны примут меня за свою. Я испытываю странную ничем не обоснованную гордость. Я собираюсь закрыть дверь. - Лиз, - хрипло шепчет Джонни, - Ты же меня любишь. Внезапно для себя, я начинаю смеяться. Когда короткий приступ смеха проходит, я смотрю прямо в голубые глаза. - Неужели ты забыл, Джонни? Я же чудовище. Чудовища не умеют любить. Дверь закрывается. Я оборачиваюсь, глядя на Локи. Он стоит, скрестив руки на груди. К глазам подступают слезы. Впервые за долгие годы. Жгучие, горячие, настоящие. Я стою, обхватив себя руками. Локи не пытается ко мне прикоснуться и я ему за это благодарна. Это конец. Теперь история с Джонни точно окончена. - И как долго ты тут был? - спрашиваю я у Локи, подавляя всхлипы. Он неопределенно пожимает плечами. - Неделю-две. С тех пор, как ты вернулась. - Откуда? Локи молчит. Я прохожу мимо него и сажусь на кровать в гостиной. - Надень что-то на себя, - хмуро бросаю я. - Или сделай вид, что надел. Локи улыбается. - Мне показалось, так получится более эффектно. Есть в его иронии, в его голосе что-то родное. Так звучит человек, с которым вас заливали дожди и жгло углями. Мы друг другу не чужие. Я ловлю себя на том, что провожаю взглядом каплю воды, стекающую по его груди и отворачиваюсь. Ситуация не совсем располагает к нежностям. - Ты, что же, просто сидел тут невидимым все это время? - Я подумал, тебе понадобится присмотр, - говорит он, садясь на кровать. - Мало ты за мной присматривал. Шпион хренов. Присматривал он за мной. Бог обмана... Он бог. Подождите, почему это не кажется бредом? И тут я понимаю, что все встало на свои места. Воспоминания вернулись так мягко, так естественно, что я удивилась - как можно было все это забыть? Все, кроме одного. - Почему я не помню Ад? - Я решил, что эта часть тебе не понадобится. Я понимающе киваю. Локи окидывает взглядом мою стену. - Ты, я погляжу, возвела мне целый алтарь. Я пожимаю плечами. Общение с ним научило меня не оправдываться. - Хотелось все вспомнить. - Просто скажи, что скучала. - Не дождешься. Тем не менее, глядя на него, мне становится очень легко на душе. Значит, я не сумасшедшая. Значит, все это было на самом деле. Все эти приключения, все эти места. Эх, а нам с ним есть, что вспомнить... Что было бы, если бы он не вернулся? Я бы продолжила ходить на терапию, вернулась к Джонни. Возможно, снова рассталась с ним. Возможно, зарылась бы в работе. Все было бы так правильно, так... нормально. Так скучно. Я гляжу на Локи. Зеленые глаза с интересом смотрят в мои. Конечно, я скучала. Я скучала очень сильно, хотя и не знала об этом до сегодня. Просто ловила себя на мысли, что чего-то не хватает. Кого-то. Он изменил мою жизнь, как бы уныло и дёшево это ни звучало. Он изменил меня. И он никогда об этом не узнает. Локи придвигается ко мне. - Женщина... Я смотрю ему в лицо с напускной храбростью. - Что? - Мои силы вернулись. - И? - Я все еще дерзко на него поглядываю. - Я могу читать твои мысли. В моей голове наступает театральная пауза. - Я не... Локи подается вперед, и, при том, что я вижу его движения, будто в замедленной съемке, все происходит так быстро, что я не успеваю увернуться. Его губы прикасаются к моим. Нежно, невесомо, совершенно не требовательно. Этот поцелуй не настойчивый. Он дает мне право выбора, ответить или отстраниться. И сейчас, когда мой бывший ненавидит меня больше прежнего, когда моя мать считает меня сумасшедшей, когда никто, кроме Локи, не знает, через что я прошла, я понимаю, что держаться больше не за что. Бояться нечего. И я отвечаю, несмело приоткрывая губы. Я сразу же чувствую, как поцелуй становится более страстным. Это застаёт меня врасплох. Лицо моё заливается краской, когда я вспоминаю, как много мы ссорились, как много гадостей сказали друг другу. Кто бы знал, что всё придет к этому? Но я не могу об этом думать, не могу думать связно ни о чем, потому как мысли путаются в моей голове. Я ощущаю лишь настойчивые ласки мужчины, который, как я уже знаю, может быть настолько же настойчиво груб. Всего на миг мысль о нём в гневе кажется мне запретно-соблазнительной. То, как сверкают его глаза на фоне алебастровой кожи, то, как его длинные утонченные пальцы сжимаются в кулаки... - А ведь я знал, что моя грубость временами тебе по нраву, - шепчет Локи мне в шею, разрывая поцелуй, и я чувствую улыбку на его губах. Из-за того, что весь мой разум перед ним, как на ладони, я чувствую себя голой. Одной рукой Локи придерживает моё лицо, другой - шею. Его пальцы прохладными прикосновениями остужают мою разгоряченную кожу. Я не смею взглянуть ему в глаза - я боюсь того, что при этом почувствую. Мне приходится закусить губу, усиленно думая о том, как бы ничего не думать. Обо всех вещах, которые я бы хотела чтобы он сейчас сделал со мной... - Открой рот. И всего двух слов достаточно, чтобы я вновь покорно раскрыла губы, уже успев соскучиться по его губам. Его язык плавно обрисовывает контур моего рта изнутри, влажно и искусно растягивая удовольствие. Мне становится тяжело дышать, но я не хочу, чтобы это прекращалось. Пускай целует меня, пускай прикасается. Я хочу видеть, хочу знать, что он смотрит только на меня и думает только обо мне. Я просто хочу. Желание без формы и лица заставляет меня покраснеть. Я, почти раздетая в его руках, всё равно смущаюсь, в том числе и того, насколько сильно он на меня действует. Словно вся ненависть, которую я к нему испытывала вначале, превратилась в желание заняться с ним сексом в конце. Диким, животным сексом, прямо здесь и сейчас, пускай хоть на полу... - До этого дело ещё дойдет, - со снисходительной улыбкой рычит Локи мне в губы. Он сам едва сдерживает страсть, которая сквозит в его голосе. Господи, как же в комнате мало воздуха. Мои руки сами зарываются в черные волосы. Нежные локоны скользят между пальцами, я поглаживаю Локи, будто играя, будто не зная куда деть свои руки, настолько они стали ватными, но и настолько они хотят коснуться всего и сразу. Он отрывается от моих губ, коротко целует подбородок, спускаясь на шею. Я чувствую, что даже в одной футболке мне слишком душно, но продолжаю подставлять кожу под поцелуи. - Быстрее. Он улыбается и я ощущаю эту улыбку всем телом. - Не торопи меня, женщина. Руки с изящными пальцами проскальзывают под ткань и начинают плавно поглаживать мою грудь, обводя соски и слегка их пощипывая. Слишком медленно, он наблюдает, как я схожу с ума от каждого прикосновения. Я на секунду осмеливаюсь взглянуть на него, и тут же жалею. Его глаза мерцают поистине нечеловеческим огнем, зрачки расширены. Это глаза бога. Я чувствую, что прямо сейчас он может запросто меня разорвать, но вместо этого руки Локи лишь заставляют меня вздрагивать и делать рваные вдохи. Каждый мой вздох заставляет его чуть сильнее сжимать мою кожу. Значит, это все же случится. Я хочу, чтобы это случилось. Пускай делает со мной всё, что угодно, но и я его щадить не стану. Хотя, погодите, я ноги побрила? Вроде, да. Не отвлекаемся... Я пытаюсь не думать о происходящем, но реальность жестока. Когда спишь с новым мужчиной, это не всегда страстно и красиво, как в кино. Это неловко. Я лихорадочно вспоминаю, какое белье на мне надето. - Не беспокойся, скоро на тебе его не будет, - бархатным голосом шепчет Локи мне в ухо и тут же кусает за мочку. Я вскрикиваю не только от неожиданности укуса, но и от того, как он посылает горячую волну к низу моего живота. Мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы в дальнейшем не будить соседей. Локи отводит мою кисть в сторону. Его глаза всё ещё пугают меня глубиной желания, что плещется в них. - Не надо. Сегодня, в виду исключения, я не хочу чтоб ты закрывала рот. Я вынуждена дерзко усмехнуться в ответ на это, и он в свою очередь улыбается мне. Эта улыбка не сулит ничего хорошего. Она заставляет мое лоно заныть, срочно требуя его близости. Почему я никогда не видела, насколько он привлекателен? Почему только сейчас я, дура, понимаю насколько легко эти глаза с длинными ресницами, эта белая кожа и черные, шелковые волосы, эта улыбка, господи, могут свести с ума? А его тело... Локи мягко, но настойчиво нависает надо мной, опрокидывая на спину. Мне становится как-то не по себе от того, что мой секс с богом собирается произойти в однокомнатной квартире на кровати из Икеи, сделанной из второсортного дсп. - Если хочешь, я могу взять тебя на полу, - беззаботно отзывается Локи, задирая мою футболку. - Посмотрим. Он улыбается и мягко обхватывает зубами мой сосок. Я резко выдыхаю, чувствуя, как моё тело наливается блаженной тяжестью. Низ живота начинает практически болеть от скопившегося жара. Пальцы путаются в его волосах, когда он отрывается от моей груди и прокладывает дорожку из поцелуев к ключице. Я хочу большего. Он нужен мне целиком. Мои руки блуждают по сильной груди, опускаясь все ниже. Кончики пальцев пробегают по жёстким мышцам пресса и в нерешительности замирают у границы полотенца. - Я не кусаюсь, - улыбается Локи. - Я была бы не против. Его улыбка становится еще шире, зеленые глаза практически светятся. Он, глядя мне в лицо, поддевает пальцами нижнее белье и стаскивает с меня левой рукой, почти сразу же вталкивая в меня два пальца правой. Я вскрикиваю от неожиданности, заставляя его вновь усмехнуться. Пальцы Локи плавно скользят, выходя наружу, а потом снова входя на всю длину. Его ритмичные движения со временем вызывают у меня короткие, рваные стоны. Его пальцы играют мною с точностью пианиста. Бёдра покрываются влагой, и мои руки мнут простынь, чтобы сдерживать крик. Я чувствую, что ото всех испытываемых ощущений либо закричу, либо вот-вот потеряю сознание. - Мы еще не дошли до интересной части, - совершенно спокойно произносит Локи, снова вбиваясь в меня. Я решаю перехватить инициативу, запуская руку под полотенце и обхватывая упругую плоть. Моя кисть уверенно движется вверх и вниз, слегка сжимая основание и мошонку. Дыхание Локи всего на миг сбивается, но этого достаточно, чтобы я принялась ерзать рукой еще более рьяно. Наконец, влажными пальцами он отводит мою кисть от своего члена и слегка приподнимается надо мной. Глядя мне в глаза, он пристраивается между моих бёдер и входит в меня одним уверенным движением. С губ срывается громкий вздох, мои пальцы продолжают комкать простынь. Не дожидаясь, пока моё дыхание восстановится, Локи начинает двигаться, совершая плавные толчки, которые быстро переходят в резкие. Я слышу, как наша плоть соприкасается с неприличным, влажным звуком. Чувство наполненности захлестывает меня, от жара мир перед глазами теряет границы. Это так правильно, ощущать его в себе, всю его длину, о боже... Когда Локи приподнимает мои ноги и продолжает входить в меня, удерживая на весу, я думаю, что не выдержу. Одну свою руку я закусываю зубами, чтобы не закричать, а пальцами другой невесомо поглаживаю клитор, доставляя себе еще больше удовольствия, заставляя силуэт, совершающий ритмичные толчки, практически расплываться перед глазами. Я пытаюсь хоть как-то восстановить дыхание. Я не хочу, чтобы это кончалось. Похоже, я теперь более вынослива. Мне хватает самоконтроля приподняться на локтях, и, пускай неловко, но всё же пнуть Локи в грудь кистью. Его член всё ещё во мне, и мне кажется, что я готова пробыть в таком состоянии вечно. - Чего удумала? Он всё ещё не прекращает совершать фрикции. Я легонько подскакиваю от его коротких толчков, и при мысли о том, как мы выглядим со стороны, тут же краснею. Он искристо улыбается, совсем немного ускоряя темп. От одной его улыбки я вновь загораюсь и моё тело ноет, желая больше, ещё больше. Он позволяет перевернуть его на спину. Я с лёгкостью соскальзываю с него и опускаюсь вниз. После того, как он был во мне, ощущать некую пустоту между ног очень странно. Но теперь я хочу контролировать ситуацию. Мои губы обхватывают его член и тут же начинают сначала осторожно, а потом несдержанно, быстро заглатывать. Локи с парой рваных хрипов пытается ухватить меня за волосы, но я стряхиваю его руку. Сейчас я им управляю, настала моя очередь веселиться. Я чувствую, как он против воли напрягается каждый раз, когда мой язык обводит контур его мошонки. Мне нравится чувствовать его гладкую кожу, скользить по уже влажной от слюны и моей влаги плоти члена языком и губами, доставлять ему удовольствие чем-то, что полностью зависит от меня... На секунду я отрываюсь, чтоб увидеть его покрытое потом лицо. - Мне сбавить темп? - я невинно поглаживаю его пенис пальцем. Локи лишь глядит на меня со смесью ненависти и похоти и закусывает губу. Что ж, нет так нет. Кто-то решил строить из себя стойкого оловянного солдатика. Пару раз охватив член целиком, я отстраняюсь, чтобы тут же вновь впустить его в себя. Сидя сверху, я скачу на нём в самом быстром темпе, на который способна. Мне хочется вбивать его в себя колом, и я повинуюсь. И Локи всё с той же ухмылкой направляет мои бёдра к своим, и я чувствую себя одним сгустком желания, страсти и всего самого постыдного, чему дали внезапно волю. Наша плоть соприкасается, вызывая мокрые шлепки. Пот стекает по нашим телам, но остановиться трудно. Наконец, тело моё становится чуть более податливым и безвольным, и, понимая, что проигрываю, я пытаюсь впустить его в себя как можно глубже. Ещё глубже, чем сейчас, хотя я и так практически сижу на его плотных яичках. И вот, когда мне кажется, что температура моей кожи перевалила за пятьдесят градусов, все заканчивается. Теплая волна судорогой проходит по моему телу и я полностью расслабляюсь. Он выскальзывает из меня. С его члена срываются прозрачные капли моей смазки и его семени. Мне кажется, что больше в моём теле не осталось ни грамма мышц. Я абсолютно истощена. Локи, при этом, выглядит так, будто он приложил минимум физических усилий. За считанные секунды пот исчез с его лица и черты разгладились. Если бы мы тут не страстной любовью занимались, а вырезали оригами. - Ты в порядке? - шутливо спрашивает он. - Я, например, почему-то в норме. Я хочу ответить, что помню его лицо, когда его член был у меня в руках, но вместо этого проваливаюсь в глубокий, обволакивающий сон.