Сосчитать до пяти

Я молча наблюдаю, как она спит. Будить ее скорее всего напрасная задача, да и мы никуда не торопимся. Она зажимает одеяло, положив одну ногу под него, а другую сверху. Ее волосы ерзают по подушке, когда она меняет положение. Как бы мне ни хотелось, я не могу убедить себя, что во сне Бетт похожа на нежное, невинное создание. Даже сейчас она мало напоминает женственного ангела. Я не засыпал. Когда силы возвратились в полной мере, необходимость питания и сна сократилась до минимума. Прочитать чужие мысли во сне - трудная задача. Сочтет ли она произошедшее вчера ошибкой? Я улыбаюсь самому себе. Судя по тому, как она отключилась, не сочтет. Однако девица уже медленно просыпается и садится в кровати. Она осматривает себя, на секунду не понимая, почему голая. В ее глазах стоит немой вопрос. Меня это забавляет. Потом взгляд серых глаз поднимается чуть выше и она замечает меня. Я улыбаюсь. Она рассеянно смотрит по сторонам, и, нашаривая на полу вчерашнюю футболку, натягивает через голову. - Мы обсудим это позже, - хриплым голосом отзывается Бетт, неопределенно обводя рукой пространство вокруг, - Мне нужно в душ. - Сопроводить? - я игриво изгибаю бровь. Лицо женщины заливается краской. - Не стоит, я справлюсь и сама. И, не говоря больше ни слова, она на нетвердых ногах идет в ванную. Я расслабленно вытягиваюсь в кресле и завожу руки за голову. Впервые за долгие годы, пускай на короткий срок, мой мир пребывает в относительной гармонии. Когда шум воды затихает, единственная внутренняя дверь во всей квартире хлопает и голова Бетт в обрамлении влажных волос просовывается в дверной проем. Когда мы встречаемся взглядом, она выглядит слегка удивленной, будто не рассчитывала все еще застать меня здесь. - Чай будешь? - спрашивает она, - Нам нужно многое обсудить. Я пожимаю плечами и она уходит на кухню. Вполне разумно, что у нее в голове роится множество вопросов. Стоит пролить свет на всю ситуацию. Кухня находится в таком же плачевном состоянии, в каком я узрел ее в день первой встречи. Разве что, на стенах прибавилось влажных пятен и нитей старой паутины. Женщина возится с чем-то, что может быть чайником, стоя спиной ко мне. Не то, чтобы в моей груди разгорается огонь дикого желания, мне просто интересно... Я подхожу к Бетт и обнимаю за талию одной рукой, крепко прижимая к себе. Она вздыхает от неожиданности, заставляя меня притиснуть ее еще крепче. Из-за незначительной разницы в росте ее ягодицы плотно прилегают к моему паху. Я чуть склоняю голову, покусывая мочку ее уха. Воздух вокруг меня практически вздрагивает от того, как резко учащается ее пульс. Она прикрывает глаза. - Локи... Не надо... Но она уже податлива, наверняка уже настолько же влажна, насколько была ночью. Одно только воспоминание о том, как она набросилась на меня подобно жрице, заставляет мою плоть отвердеть. - Вчера ты была более сговорчивой, - шепчу я, опуская руки на ее лоно. С приоткрытых губ слетает вздох. Мои пальцы умело находят её чувствительные точки, и я, даже не заглядывая в её разум, понимаю, что она не может устоять под напором моих касаний. Ей нравится чувствовать моё желание, что упирается ей в спину. Я легонько улыбаюсь, когда вижу, что она отчего-то мысленно считает мои руки красивыми. - Пожалуйста, не сейчас, - шепчет она слегка приоткрытыми губами. - Уверена? Ты вот-вот... кончишь. Странное мидгардское слово, но от этого не менее подходящее. Я чувствую, как её кожа покрывается мурашками. Но Бетт хватает силы воли чтобы даже на пике наслаждения мягко отстранить мои пальцы. Я немного по-собственнически напоследок шарю руками по внутренней стороне ее бедер, и, наконец, отпускаю. Всё равно она моя, и, о небо Вальхаллы, будь я проклят, если это ощущение уступает тому, которое я получил находясь в ней. Она облегченно вздыхает. Я ненавязчиво сканирую ее мысли, однако облегчение обосновано вовсе не тем, что ей не нравятся мои действия. Все совершенно противоположно - они нравятся ей слишком сильно. Я сажусь на шаткий кухонный табурет. Бетт разливает в маленькие стеклянные кубки кипяток и опускает туда крошечные бумажные свитки. Я не задаю вопросов. Мидгард. - Что именно ты хотела обсудить? Она берет кубок в руки и осторожно дует на воду. - Я плохо помню, что произошло после темницы. Воспоминания обрываются на выходе из камеры. Но я знаю, что... - она нервно сглатывает, - Умерла. Неудивительно, что ее память повреждена. После освобождения ее силы были на исходе. Я закидываю ногу на ногу. - После темницы мы с Хель планировали отправить тебя домой, целой и невредимой, а потом всеми силами скрывать от ока Хеймдалла. Однако, ты решила включить режим самоубийцы. Мои губы сжимается в тонкую линию, когда приходится вспоминать. Маленькая дрянь, заставила меня нервничать. Стоит наказать её за это... - Но до того, как сигануть с Радужного Моста, ты задала один весьма интересный вопрос, - продолжаю я, - Про тела богов. В теории, твоей силы должно было хватить, чтобы уберечь тело от гниения. Но только в теории. Поэтому, когда ты башкой вниз бросилась в бурлящие море, мы с Хель были слегка... Взволнованы. Женщина понимающе кивает и отпивает из маленького кубка. Я возобновляю рассказ. - Дальше было интереснее. Пришлось вылавливать твой труп, плавающий на поверхности, и прятать в самых темных углах Асгарда. По правде говоря, до завершения регенерации зрелище было неприглядное. Свернутая шея, ребра торчали сквозь кожу, рот был разорван в углу... - Ближе к делу. - Так или иначе, твоя душа хранилась в царстве Хель около двух месяцев, пока Один не смирился с твоей кончиной. Нить жизни была разорвана, Хеймдалл больше не мог за тобой наблюдать. А потом мы просто взяли и вложили твою душу обратно в тело. - Это, что же, так просто делается? - Ничего излишне сложного, - изрекаю я. - Главное, чтобы тело было в подходящем состоянии. Бетт непонимающе мотает головой. - Погоди... Получается, я сейчас живу в мертвом теле? - Учитывая вчерашнее, я бы не назвал его таким уж мертвым. Она молчит, глядя в стол. - Да, об этом... Я не думаю, что это значило что-то серьезное. Мне внезапно становится холодно, и я перед собой не в ответе за это. Почему такая реакция? В конце концов, я и сам весьма свободолюбив. - Не беспокойся, - сухо говорю я. - Ты не станешь моей женой после одной разделенной ночи. Разумеется, если не захочешь... Женщина вперивает в меня свои широко раскрытые глаза. Похоже, напиток застрял у нее в горле, так и не достигнув пищевода. - Что ты хочешь этим сказать, Локи? Я беззаботно улыбаюсь, постукивая по липкому столу кончиками пальцев. - Я должен вернуться в Асгард. Моё долгое отсутствие вызовет подозрения. Считай, что я приглашаю тебя с собой. Однако ты должна быть как минимум моей невестой, иначе Один снова предпримет попытку женить Тора на столь ценном... Экземпляре. Все просто до крайности. Чтобы не выходить за Тора, тебе нужно выйти за кого-то другого. Таким образом ты точно будешь застрахована от повторного замужества. Разве что, тебя могут попытаться сделать вдовой... Я криво улыбаюсь. Женщина переваривает мою речь. - Почему ты не можешь остаться? Раз уж на то пошло, мы могли бы не торопить события и посмотреть, что у нас получится... Как у пары. Я отрицательно мотаю головой. - Это не мой мир. Мне здесь не место. - Асгард тоже не мой мир и мне там делать нечего. Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга. - Подумай, от чего ты отказываешься. У тебя будет лучший дом, лучшие одежды, несомненно, лучший любовник. Ты будешь королевской особой. - Ты не понимаешь, Локи, - практически шепчет она. - Это не для меня. Я не хочу просто сидеть, пировать и рожать тебе королевских отпрысков, коротая вечность... Я ее прекрасно понимаю, но все же решаюсь спросить: - Почему? - Во-первых, мы не настолько близки, чтобы жениться. Я в этом плане не старомодна. Возможно, стоит сначала узнать друг друга поближе... Да и замужество в принципе не по мне. Я хочу путешествовать, написать книгу, войти в историю... - Ты войдешь в историю Асгарда, - я начинаю злиться. Я ведь только недавно уже её потерял, тогда ещё даже не зная, насколько это будет... удручающе. - Записана в истории как твоя жена? Это не моя заслуга. Я вздыхаю. Гнев протягивает пальцы к моему сердцу. Сколько можно отвергать моё милосердие? - Ты говорила о чем-то еще. Если есть "во-первых", должно быть и "во-вторых". Она тяжко вздыхает. Ее плечи подрагивают, но голос остается ровным. - Да, об этом... Я не могу иметь детей. Бетт молча задирает край футболки. Чуть выше линии белья виднеется продолговатый шрам, которого я вчера не заметил. - Осколок гранаты, - говорит она, - Была сложная операция. Мне становится совершенно не по-мужски ее жаль. Я быстро давлю в себе это чувство, так как внезапно кое-что вспоминаю. - Бетт, в тебе течет кровь бога. Фактически, твоё тело идеально. Если у тебя были болезни или тебя собирали по кускам после битвы, теперь это не имеет смысла. Ты бы могла иметь детей, даже если бы у тебя не было ничего ниже пупка. В принципе. Мне кажется, или я вижу, как у нее на глазах выступают слезы. - Я все равно не могу с тобой пойти. - Я не могу здесь остаться. Меня злит ее упрямство. Я не могу её сломить, но я и не хочу ломать её. Почему всё должно быть так сложно? Я встаю со стула. - Предлагаю в последний раз... - Нет. Я смотрю на нее. Она смотрит на чашку. - Значит, все закончится вот так. - Похоже на то, - она пожимает худыми плечами. Я рассматриваю стену за ее спиной. Там висит сувенирная карта США. - Если одумаешься, Радужный Мост откроется там, на побережье, где он был открыт после нападения навьи. - Если ты все же одумаешься, Локи, то, думаю, сам меня найдешь. - Да будет так, - шиплю я сквозь сжатые зубы. Моя гордость имеет границы, равно как и её. Я вынужден уважать её выбор, сколь дурацким он бы мне ни казался. Девка. Всё ещё та же упрямая девка. Та самая упрямая девка, которую я умудрился всем сердцем... Хватит. Не ты ли сын Лафея? Соберись. Нет резону растягивать прощания. Перед тем, как телепортироваться из ее квартиры, я бросаю на Бетт последний взгляд. Она подносит маленький кубок ко рту. Стеклянная ручка дрожит в ее руке.