Любовь и немного морали

Громыхая и раскачиваясь, кареты двигались по дороге. Когда они проезжали ворота школы, высокие каменные колонны которых были увенчаны крылатыми вепрями, Лили почувствовала, что ужасно голодна. Впереди смутно виднелись башни замка, угольно-черные на фоне темного неба, с яркими огоньками окон. Кареты с лязгом подъехали к каменной лестнице, ведущей к дубовым парадным дверям. Вестибюль был освещен факелами и наполнен эхом шагов учеников, проходивших по выложенному каменными плитами полу к двойным дверям, которые вели в Большой Зал, к банкету, посвященному началу учебного года. Ученики постепенно заполняли четыре длинных факультетских стола под беззвездным темным потолком, точно таким же, как и небо, видневшееся сквозь высокие окна. В воздухе над столами парили свечи, освещая серебристых призраков, летавших по Залу, и лица оживленно болтавших учеников, которые с нетерпением обсуждали летние новости, приветствовали своих друзей с других факультетов и разглядывали новые прически и мантии друг друга. - Рада была познакомиться, сестра Гарри Поттера, — пропела Луна и прошла к столу Рейвенкло. Когда ребята подошли к гриффиндорскому столу, компания четверокурсников окликнула Джинни, и она села рядом с ними. Гарри, Рон, Гермиона и Лили уселись все вместе примерно посередине стола, между Почти Безголовым Ником, приведением Гриффиндора, и Парвати Патил. Лили с грустью посмотрела на стол семикурсников, где Фред, Джордж и Ли Джордан что-то радостно обсуждали. Она перевела взгляд на учительский стол, и у неё зарябило в глазах. Рядом с Дамблдором сидела незнакомая женщина, воплощавшая в себе все ночные кошмары. Больше всего она напоминала розовую моль, к которой по ошибке прикрепили голову жабы: приземистая, с короткими вьющимися волосами мышиного цвета, повязанными жуткой розовой ленточкой в тон пушистой розовой кофте, надетой поверх мантии. Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, Лили пробормотала: - А моя бабушка говорила, что тех, кто носит розовый цвет, нужно брать на учет в госпитале Святого Мунго. Кто она такая, не знаете? Гарри повернул голову в сторону учительского стола: - Эта же та самая Амбридж! Глазам не верю. - Кто? — спросила Гермиона. - Она была на слушании моего дела, она работает на Фаджа! - Милая кофточка, — с ухмылкой заметил Рон. - Она работает на Фаджа... — нахмурившись, сказала Лили. — Что же она здесь делает? Я её уже ненавижу. Она такая… розовая. Джинни громко хихикнула, а Гермиона смотрела с тревогой: - Это конечно маловероятно, но, похоже, что она будет преподавать у нас Защиту от Темных сил… МакГоннагал ввела в Большой зал толпу как обычно перепуганных первокурсников и волшебная шляпа начала распределение. Шепот в зале тут же утих. Почти Безголовый Ник приложил прозрачный палец к губам. Профессор МакГоннагалл с неодобрением окинула взглядом все четыре стола, после чего опустила глаза к длинному свитку пергамента и назвала первое имя: - Аберкромби, Эуан. Мальчик, спотыкаясь, вышел вперед и надел Шляпу себе на голову. Только его торчащие уши не давали ей упасть ему на плечи. Шляпа на мгновение задумалась, потом ее рот опять открылся, и она объявила: - Гриффиндор! Постепенно шеренга первокурсников редела. Наконец, профессор МакГоннагалл вынесла табурет со Шляпой из Зала. Профессор Дамблдор поднялся с места. Несмотря на свои давние обиды на Директора, Лили успокоилась, увидев его, стоящего перед студентами. - Нашим новичкам, — звенящим голосом произнес Дамблдор с сияющей улыбкой, широко раскинув руки. — Добро пожаловать! Нашим стареньким — добро пожаловать назад! Настало время для речи, но ее не будет. Угощайтесь! Раздался одобрительный смех и взрыв аплодисментов. Дамблдор элегантно опустился в кресло и закинул свою бороду через плечо, чтобы она не попала в тарелку — из ниоткуда появилась еда, и пять длинных столов прогнулись под тяжестью блюд и подносов с мясом, пирогами и салатами, хлебом и соусами и кувшинов с тыквенным соком. Когда все наелись, и в Зале опять поднялся шум, Дамблдор снова встал. Разговоры немедленно прекратились, все повернулись к Директору. - Ну вот, пока мы все перевариваем еще один чудесный банкет, я прошу несколько минут вашего внимания для традиционных объявлений перед началом учебного года, — произнес Дамблдор. — Первокурсники должны знать, что в Лес в окрестностях школы ученикам ходить запрещено. Некоторым студентам старших курсов тоже не мешает об этом вспомнить. Лили улыбнулась и покачала головой. - Мистер Филч, наш завхоз, попросил меня, как он сказал, в четыреста шестьдесят второй раз, напомнить всем вам, что в коридорах в перерывах между занятиями использовать магию запрещается. Кроме того, есть множество других ограничений, их полный список можно найти на двери кабинета Мистера Филча. - У нас произошли две замены в составе учителей. Мы рады возвращению Профессора Граббли-Планк, которая будет вести уроки Ухода за Магическими Существами, и я с удовольствием представляю вам Профессора Амбридж, нового учителя по Защите от Темных Искусств. Раздались вежливые аплодисменты. Дамблдор продолжил: - Отбор в команды по квиддичу состоится... - Кхе-кхе! Он вдруг остановился, вопросительно глядя на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была не намного выше, чем сидя. В первый момент никто не понял, почему Дамблдор внезапно замолчал, но позже стало ясно, что она действительно встала и собралась произнести речь. Дамблдор не растерялся и тут же сел и стал смотреть на Амбридж с таким видом, как будто он больше всего на свете хотел бы услышать то, что она скажет. Остальные преподаватели не смогли так же умело скрыть удивление. Разве что профессор Снейп оставался как всегда невозмутимым и спокойным. На лицах многих студентов появились презрительные улыбки — эта женщина явно не знала, что принято в Хогвартсе. - Спасибо, Директор, — жеманно, с придыханием, заговорила Амбридж, — за ваши добрые слова. При первых же звуках ее высокого девичьего голоса Лили вновь почувствовала подступающую тошноту. «Моль» опять прокашлялась ("кхе, кхе") и продолжила: - Должна сказать, что очень приятно снова оказаться в Хогвартсе! — она улыбнулась, показав острые зубы, — и увидеть такие счастливые личики, которые смотрят на меня! Лили огляделась. Ни одно лицо, насколько она могла заметить, не выглядело счастливым. Напротив, все были слегка растерянными от такого, как к пятилетним детям, обращения. - Я очень хочу познакомиться со всеми вами, и я уверена, что мы станем хорошими друзьями! - Это маловероятно! – негромко сказала Лили, и все, кто услышал её, едва сдержали смех. Профессор Амбридж снова откашлялась ("кхе, кхе"), и когда она продолжила, придыхание исчезло из ее голоса. Теперь он звучал по-деловому, речь стала монотонной, словно выученная наизусть. - Министерство Магии всегда считало, что обучение юных волшебниц и волшебников — это вопрос первостепенной важности. Необыкновенные способности, данные вам от рождения, могут превратиться в ничто, если не будут взлелеяны и отточены заботливым обучением. Древнее уникальное мастерство волшебников должно быть передано следующим поколениям, если мы не хотим потерять его навсегда. Сокровища волшебного познания, накопленные нашими предками, должны охраняться, пополняться и отшлифовываться теми, кто был призван к благородной профессии учителя. «О, Мерлин, я же сейчас усну». - …баланс между старым и новым, между постоянством и изменчивостью, между традициями и нововведениями... В Зале уже не было той тишины, которая всегда стояла во время речей Дамблдора: студенты начали перешептываться и хихикать. За столом Рейвенкло Чжоу Чанг оживленно болтала с друзьями. Неподалеку от Чжоу Луна Лавгуд снова достала "Придиру". Лили изо всех сил боролась со сном. Поймав на себе ласковый взгляд Фреда, она почувствовала, что на душе у неё стало немного легче. Профессор Амбридж, похоже, не замечала невнимания аудитории. - Интересно, если в неё бросить навозную бомбу, она поймет что случилось, или будет дальше продолжать усыплять нас? – сказала Лили немного громче, и даже за соседними столиками раздались смешки. - ...потому что некоторые изменения принесут только добро, в то время как другие, по прошествии времени, будут признаны ошибочными. Мы должны сохранить то, что должно быть сохранено, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, и без колебаний удаляя то, что, по нашему мнению, должно быть запрещено. Она села. Дамблдор зааплодировал. Большинство студентов даже не сообразило, что речь, наконец, закончилась, поскольку они практически не слушали. Дамблдор вновь поднялся. - Большое спасибо, Профессор Амбридж, за эту яркую речь, — он поклонился ей. — Итак, как я уже говорил, отбор в команды по квиддичу состоится... - Да, несомненно, яркая... пролила свет, — прошептала Гермиона. - Уж не хочешь ли сказать, что тебе понравилось? — тихо спросил Рон, переводя остекленевший взгляд на Гермиону. — Это была самая скучная речь, которую я слышал, а ведь я рос с Перси. - Я сказала яркая, а не приятная, — ответила Гермиона. — Она многое объяснила. - Правда? — удивился Гарри. — По-моему, это была просто пустая болтовня. - В этой болтовне было очень много спрятано, — помрачнела Гермиона. - В самом деле? — рассеянно сказал Рон. - Как вам нравится: "мы должны остерегаться прогресса ради прогресса"? А "без колебаний удалять то, что, по нашему мнению, должно быть запрещено"? - Ну и что это значит? – нетерпеливо спросил Рон. - Я скажу вам, что это значит, — буркнула сквозь зубы Гермиона. — Это значит, что Министерство решило навести в Хогвартсе порядок. Вокруг поднялся гул и топот. Очевидно, Дамблдор только что объявил окончание банкета, потому что все поднимались с мест и направлялись к выходу. - Нам нужно к первокурсникам, — напомнила Рону Гермиона. - Да конечно, увидимся позже, — сказал он, махнув рукой Лили и Гарри и поспешил за ней. Они пробрались сквозь толпу в вестибюле, затем торопливо поднялись по мраморной лестнице, пару раз свернув в потайные проходы, и вскоре оставили всех остальных далеко позади. - Слушай, Гарри, у нас будет хоть один спокойный год в Хогвартсе, как думаешь? – спросила Лили. - Не знаю, чего стоят эти странные лошади. Ей-богу, если бы не ты, я бы подумал, что тронулся умом как эта Лавгуд. - А мне она понравилась, странная правда, но смешная. Они дошли до конца коридора, ведущего в гостиную Гриффиндора, и остановились перед портретом Полной Дамы. «Ой, я опять забыла узнать пароль». - Э-э-э... — протянула она, глядя на даму, которая разглаживала складочки на своем лиловом атласном платье и строго смотрела на них. - Нет пароля — нет входа, — надменно произнесла она. - Ребята, я знаю пароль! — пропыхтел кто-то сзади. Обернувшись, Лили увидела Невилла, размахивающего горшком, в котором рос чахлый на вид кактус. - Мимбулус Мимблтония! – гордо произнес он. - Правильно, — согласилась Полная Дама. Ее портрет распахнулся перед ними, как дверь, открыв круглое отверстие в стене, и ребята зашли в гостиную Гриффиндора, которая была такой же приветливой, как и раньше: уютная круглая комната с высоким потолком, полная обветшалых мягких кресел и расшатанных старинных столов. В камине весело потрескивал огонь, несколько человек грели возле него руки, перед тем как разойтись по спальням. В другом конце комнаты Фред и Джордж что-то вешали на доску объявлений. Гарри пожелал им спокойной ночи и направился прямо к двери, ведущей к спальням мальчиков, а Лили осталась ждать Гермиону. Она осторожно на цыпочках подошла к братьям, которые её не замечали. - Бу! Джордж подскочил на месте как ужаленный. - Ты что? «Какой пугливый!». - Чем занимаетесь? – спросила она, делая вид, что ничего не произошло. - Пытаемся найти тех, кто готов стать нашими подопытными, мы больше не можем испытывать все изобретения на себе, это отнимает слишком много времени, — вздохнул Фред, с улыбкой глядя на нахмурившегося Джорджа. - Ого, а можно мне поучаствовать? Джордж отрицательно покачал головой: - Нет, это абсолютно исключено. Лили вспыхнула: - Это почему это? Что за дискриминация? Чем для меня опасны канареечные помадки? - Тем, что ты и без них несносная заноза в заднице! - Ах, я заноза значит? - Острая, колючая, маленькая заноза! Фред с нескрываемым восторгом переводил взгляд с Лили на Джорджа. Она перестала замечать все вокруг, слова Джорджа раззадорили её. - Если я заноза, Джордж Уизли, тогда ты тупоголовый пенек! Не зли меня, иначе я за себя не ручаюсь! - И что ты со мной сделаешь, превратишь в кучу мусора? «Я тебя поцелую так, что ты забудешь все на свете!». - Нет, я просто…просто… Он смотрел на нее с нескрываемым удовольствием, от чего она совсем забыла, что хотела сказать. - Слушай, если это из-за того, как я вела себя на каникулах – я же уже миллион раз сказала, что мне жаль… - Ладно тебе братец, может, подыщем малышке Лили какую-нибудь смешную конфетку? - Может и подыщем, когда соберем достаточно народа для опытов, только если мама узнает об этом, ее гнев будет пострашнее Сами-Знаете-Кого. «С каких это пор Джорджа Уизли волнует, что скажет мама?». - И на том спасибо, — пробормотала она, — спокойной ночи, зануды. - И тебе приятных снов! – театрально раскланялись оба брата. Лили покрутила пальцем у виска и решила дожидаться Гермиону лежа у себя в кровати.

***

- Ну что у вас с ней опять, когда вы перестанете ссориться? – серьезно спросил Фред, когда Лили ушла. - Мы не ссорились. - Тогда почему еще пять минут назад вы готовы были растерзать друг друга в клочья? Учти, братец Джордж, если у тебя нет серьезных намерений, я завтра же предложу ей встречаться… - И это будет последним днем твоей жизни, братец Фред! - Ой, как мне страшно! - Я серьезно, не смей даже приближаться к ней с подобными намерениями. - Ха, ты о чем? Мои намерения чисты как слеза младенца, да я готов даже сделать ей предложение! Джордж сжал кулаки. - Не смей! Она моя девушка! - Где это на ней написано? М? Ты сам боишься признаться ей, скажи ей все, что чувствуешь, завали её подарками и цветами, пусть все знают, что Лили Роуз твоя единственная! Иначе, это сделаю я! - Ты думаешь, что такое показное поведение она одобрит? Хах, желаю удачи, братец! Не забудь написать в «Ежедневный пророк»! Лили превратит тебя в половую тряпку за такое. - Это мы еще посмотрим, кто из нас окажется тряпкой!